Под сенью алых шипов

Глава 1. Золото и пыль Альта-Миры

Тяжёлая карета, украшенная гербами рода де Альва, со скрипом остановилась у высоких каменных сводов Альта-Миры. Мой отец называл этот город жемчужиной Кастилии, но для меня он всегда был золочёной клеткой, выстроенной среди выжженных солнцем холмов.

Раскалённый воздух ворвался в салон, как только лакей распахнул дверцу. Запахло конским потом, сухой пылью и чем-то острым — предчувствием крови. Город гудел. Тысячи людей стекались к амфитеатру, их голоса сливались в единый рокот, напоминающий шум прибоя перед бурей.

— Выходи, Изабелла. И убери это постное выражение лица, — голос дона Энрике прозвучал сухим щелчком хлыста.

Он первым ступил на брусчатку — статный, в расшитом камзоле, олицетворение власти и непоколебимой гордости. Я последовала за ним, чувствуя, как тяжелый шёлк юбок стесняет движения. Кружевной веер в моих пальцах казался единственным оружием против этого мира, где всё решали мужчины.

Отец не просто шёл к ложе — он шествовал, принимая поклоны горожан как должное. У главных ворот арены, под сенью старых олив, расположился торговец цветами. Его корзины, сплетённые из ивовых прутьев, были доверху набиты розами — пунцовыми, как свежие раны.

— Самый лучший цветок для моей дочери! — властно бросил отец, не глядя на старика. — И ещё один, для победителя. Сегодняшняя коррида должна запомниться Альта-Мире на десятилетия.

Торговец, низко кланяясь, выудил два безупречных бутона. Дон Энрике взял их, его глаза лихорадочно блестели. В отличие от меня, он был по-настоящему воодушевлён. Для него этот бой был не просто зрелищем, а сделкой. Он уже всё решил за меня: кто станет моим мужем и чью голову украсит лавровый венец.

— Держи, Иза, — он протянул мне розу. — Вдохни этот аромат. Это запах триумфа. Сегодня Алехандро докажет, что достоин войти в нашу семью.

Я приняла стебель, чувствуя, как острый шип едва заметно уколол подушечку пальца. Алая капля выступила на коже, но я не вскрикнула. Отец сиял, предвкушая мастерство своего протеже, а я смотрела на тёмный зев туннеля, ведущего на арену. Там, в тени, скрывался человек, которого я должна была любить по приказу, но чьё имя вызывало у меня лишь глухую тревогу.

— Идём, — отец потянул меня за локоть к лестнице, ведущей в губернаторскую ложу.

Мы шли вверх, оставляя позади относительную прохладу улиц. Впереди ждало нещадное солнце арены и бой, который должен был навсегда изменить мою жизнь.