Под стеклянным небом

Пролог

Бизнес-центр «Сфера» не знал сна.

В предрассветные часы, когда город ещё дремал под одеялом ноябрьского тумана, в его окнах уже мерцал свет — стерильный, безжалостно белый, словно в операционной. Три стеклянные башни взмывали в небо хирургическими иглами, пронзая низко нависшие облака. В лужах, оставшихся после ночного дождя, здание отражалось с такой пугающей чёткостью, что казалось — мир перевернулся, и настоящая жизнь теперь там, внизу, в зеркальной глубине асфальта.

Напротив «Сферы», втиснувшись между её холодным величием и старым книжным магазином, притаилось кафе «Пятый угол».

Оно существовало здесь вопреки всякой логике. Анахронизм. Сбой в безупречной архитектуре нового времени.

Приземистое кирпичное здание с покатой крышей. Широкие окна, сквозь которые изнутри струился мягкий янтарный свет. Деревянная дверь с медным колокольчиком, потемневшим от времени. Летом у порога выстраивались терракотовые горшки с лавандой — островки Прованса посреди бетонного леса. Теперь, в преддверии зимы, горшки переехали внутрь, но их аромат остался, впитавшись в стены, в половицы, в саму память пространства.

Алексей отпер дверь своим ключом — тяжёлым, старомодным, с выщербленной бородкой.

Колокольчик отозвался сонным вздохом.

Внутри висел густой, многослойный запах: свежемолотый кофе, дерево, прогретое за годы теплом человеческих ладоней, и сладковатый шлейф карамельного сиропа, который вчера пролили на барную стойку и так и не вытерли до конца.

Он не стал сразу зажигать свет. Эти первые минуты были только его — когда кафе ещё спало, когда столы и стулья существовали как смутные силуэты, когда пространство ещё не принадлежало никому и ничему, кроме тишины.

Столы стояли в привычном порядке.

Круглые — у окон, откуда открывался вид на «Сферу».

Длинные — вдоль кирпичной стены с её трещинами и выцветшими фотографиями в рамках.

В самом углу, почти скрытый книжными полками, ютился крошечный столик на двоих. Его облюбовали те, кто приходил не за общением, а за укрытием от мира.

Алексей скользнул за стойку, нажал кнопку кофемашины.

Гул, нарастающий из недр металла.

Щелчок реле.

Первый выдох пара — как вздох просыпающегося существа.

Он оперся ладонями о стёршуюся деревянную столешницу и устремил взгляд в окно.

Первые обитатели «Сферы» уже пересекали улицу — стремительной поступью людей, которые никогда не опаздывают, потому что опоздание для них равносильно краху. Одинаковые пальто. Одинаковые бейджи на чёрных шнурках. Лица, застывшие в выражении сосредоточенной отрешённости, словно каждый нёс в голове невидимую ношу, которую нельзя было ни на секунду выпустить из виду.

Алексей давно подметил эту особенность: аналитики не смотрят по сторонам.

Они движутся по прямой.

Для них мир — это бесконечная таблица Excel, где любое отклонение от маршрута грозит ошибкой в формуле.

Колокольчик звякнул снова — звонче, требовательнее.

Слишком рано для посетителей.

Алексей обернулся.

На пороге стояла девушка.

Чёрное пальто с высоким воротником. Тёмные волосы, гладко зачёсанные в низкий хвост. Карие глаза — настороженные и спокойные одновременно, как у человека, привыкшего наблюдать, оставаясь невидимым. Лицо без следов недосыпа, без следов спешки. Лицо, которое умело не выдавать ничего лишнего.

Она не смотрела на него. Она смотрела на кафе — медленно, методично, будто сканировала его внутренним радаром, составляя карту пространства.

— Мы ещё закрыты, — произнёс Алексей, больше по инерции, чем из необходимости.

— Я знаю.

Голос без интонаций. Констатация факта. Ни извинений, ни объяснений.

Пауза натянулась, как струна.

— Я новая бариста. Аня.

Алексей вспомнил: Марина упоминала, что кто-то выйдет на утренние смены. Но в её словах не было этой детали — этой странной уверенности.

— Рано пришла, — заметил он.

— Мне нравится сначала понять место.

Она сняла пальто неторопливым, почти ритуальным движением. Повесила на крючок у двери. Под пальто обнаружилась чёрная льняная рубашка, тёмные джинсы. Никаких украшений. Никаких ярких акцентов. Человек, который не хочет, чтобы его запомнили.

Она подошла к кофемашине так, словно возвращалась на своё законное место.

Не спросила, где что лежит.

Не попросила инструкцию.

Не поинтересовалась, какой сорт зёрен они используют.

Просто проверила давление в группе, провела пальцами по рожку темпера, оценила чистоту сеток.

Движения точные. Экономные. Профессиональные.

Алексей наблюдал, прислонившись плечом к дверному косяку.

Слишком уверенные руки для человека, который «немного поработал бариста».

Слишком холодный, оценивающий взгляд.

— Ты раньше где-то работала? — спросил он, пытаясь придать вопросу небрежность.

— Работала.

Она не назвала место. Не уточнила, когда и как долго.

Он усмехнулся — не от веселья, а от любопытства.

— Обычно сюда приходят студенты. Им нужны деньги на съём квартиры.

Она подняла на него глаза. Секунду смотрела молча, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

— А если мне просто нравится наблюдать за людьми?

Её голос был ровным, почти безразличным, но в нём прозвучало что-то ещё. Что-то, что заставило Алексея задержать на ней взгляд чуть дольше, чем следовало.

За окном рассвет пробивался сквозь облака — медленно, неохотно, окрашивая стёкла «Сферы» в тревожный оранжевый.

Город просыпался. Ускорялся. Входил в привычный ритм.

А в кафе «Пятый угол» что-то изменилось.

Не сразу заметное. Не очевидное.

Но Алексей почувствовал это с той же отчётливостью, с какой чувствуют приближение грозы — по внезапной тяжести в воздухе, по едва уловимому запаху озона.

С этого утра в его кафе поселилось нечто новое.

Не человек.

Вопрос.