Под запретом: сводные сердца

Пролог. Осколки льда

Дождь хлестал по окнам особняка, превращая мир за стеклом в размытую акварель серых тонов. В библиотеке, где царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом настольной лампы, воздух дрожал от невысказанных слов.

Лиза стояла у книжных полок, сжимая в руках томик Рембо — единственное, что хоть как‑то успокаивало её в этом доме‑тюрьме. Она услышала шаги раньше, чем увидела его. Марк вошёл без стука, как всегда — властно, будто пространство само расступалось перед ним.

— Опять копаешься в моих книгах? — его голос прозвучал низко, с привычной издёвкой. — Или ищешь, что бы ещё испортить своим невинным любопытством?

Она резко обернулась, пальцы судорожно сжали страницы.

— Это общая библиотека. И если ты не заметил, я даже не открыла её.

Он шагнул ближе, и Лиза невольно отступила. Марк никогда не соблюдал границ — ни чужих, ни своих. Его взгляд скользил по её лицу, словно оценивал, где больнее ударить.

— Знаешь, что меня раздражает больше всего? — он наклонился, и она почувствовала запах дождя и дорогого табака. — То, как ты смотришь. Как будто видишь меня насквозь. Как будто ты… чище.

— Я не пытаюсь тебя судить, — тихо сказала она, но голос дрогнул.

— О, ещё как пытаешься! — он резко выбросил руку, хватая её за запястье. — Ты вся — упрёк. Ходячее напоминание, что я не такой, каким должен быть.

Лиза попыталась вырваться, но он сжал пальцы сильнее. В его глазах вспыхнуло что‑то дикое, почти звериное.

— Отпусти, — прошептала она, но это прозвучало не как приказ, а как мольба.

— Почему? Потому что тебе страшно? — он приблизил лицо, и она ощутила его дыхание на своих губах. — Потому что ты чувствуешь это? То, что между нами? Это не любовь, Лиза. Это яд. И ты знаешь, что я заставлю тебя его выпить.

Она хотела что‑то сказать, возразить, но не успела. Его губы врезались в её рот — грубо, безжалостно, словно он пытался стереть саму возможность сопротивления. Поцелуй был болью, был гневом, был признанием, которого ни один из них не хотел слышать.

Лиза вскрикнула, но он лишь усилил хватку, притягивая её ближе, заставляя почувствовать всю тяжесть его тела, всю неукротимую силу, которую он так долго сдерживал. Её пальцы вцепились в его плечи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы не упасть.

Когда он наконец отстранился, её губы горели, а в глазах стояли слёзы. Марк смотрел на неё, тяжело дыша, и в его взгляде читалась смесь торжества и отчаяния.

— Вот так, — прошептал он, проводя тыльной стороной ладони по её щеке. — Теперь ты знаешь, каково это — быть со мной. И ты ещё скажешь мне «да».

Он развернулся и вышел, оставив её одну в полутёмной библиотеке, с привкусом крови на губах и вопросом, который она боялась задать даже себе: почему это было так сладко?