Под защитой эмиссара

1 Похищение

Яла Ондорская

Я шла вдоль захламлённых улиц ночного Захрана. Для окраин больших городов это было частым явлением: мусор не утилизировали, а скидывали его в общие кучи в надежде, что однажды чиновники вспомнят о чистоте своей планеты и прикажут разобраться с этим безобразием.

Над всем этим хаосом, словно издеваясь, в едва подсвечиваемых воздушных трассах парили флаеры, оставляя за собой шлейфы выхлопных газов. В остальных Мирах Федерации, в состав которой входил и Захран, гуманоиды уже давно перешли на экологически чистые электрические либо ионные двигатели, в то время как Захран продолжал эксплуатировать устаревшие модели флаеров, оснащённые допотопными двигателями внутреннего сгорания.

Подняв взгляд на ночное небо, я надеялась увидеть там проблески звёзд с далёких галактик. Иногда, в особо ясные ночи, когда небо не было затянуто бесконечным смогом и пылью от песчаных бурь, сквозь пелену космического мусора можно было разглядеть, как складываются в созвездия солнечные светила других планет Федерации Объединённых Миров.

Иномирцы считали Захран самой грязной и отсталой планетой в Федерации; наверное, так это и было. Но именно здесь я родилась и выросла, а другие планеты видела только с экрана головизора.

Ещё Захран часто называли планетой с синдромом Кесслера. Именно из-за этого явления жизнь на планете поделилась на "до" и "после". Любой дошкольник знал, что многочисленные запуски искусственных спутников привели к невозможности вылета в космическое пространство. Так называемый "эффект домино", когда столкновение объектов между собой приводило к большему количеству новых осколков, отрезал планету от космоса и других цивилизаций на многие годы. Мимо нас прошли великие научные открытия, прогресс в медицине и покорение космоса.

Наша планета, будучи когда-то одной из развивающихся планет Федерации, стала второсортным отбросом межпланетного общества, на который многие годы другие расы скидывали свой космический мусор. Но даже частично решив вопрос с синдромом Кесслера, сознание людей от этого не поменялось. Мы сами стали не способны к открытию новых граней. Даже насущные вопросы порой не удавалось решить без поддержки извне.

И до тех пор, пока жители Захрана не поймут, что где-то там, возле других звёздных систем, полным ходом развивается настоящая жизнь, наш Мир не сможет преодолеть свою черту, свою точку невозврата.Несколькими часами ранее...

— Яла, твой выход! — услышала я нервный голос тучного директора ночного клуба за своей спиной. Он стоял возле выхода на эстраду и безостановочно жевал во рту давно потерявшую вкус жвачку. Обычно, когда дело доходило до старой доброй жвачки, это означало, что начальник сильно нервничал и боялся. А переживать ему и правда было из-за чего. Сегодня был особенный день — день рождения нашего босса — Торнадо. Он был главарём местной мафии, руководил всеми бандитскими группировками на Захране и считался в криминальных кругах чуть ли не важнее президента на планете.

Ночной клуб, в котором я работала певицей и танцовщицей более десяти лет, принадлежал именно ему. В дневное время я подрабатывала хореографом в этом же клубе, что мне нравилось значительно больше, чем танцевать на пилоне или в гамаке перед мужской аудиторией. Порой в наш клуб, с говорящим названием "Неоновые Демоны", забредали те ещё любители грехов! Но, слава вселенной, охрана всегда держала нас "под конвоем" и не позволяла посетителям распускать руки. Танцовщиц можно было коснуться, только если им хотели всунуть в трусики чаевые. И если поначалу мне было противно и неприятно от ощущения чужих рук возле своей попы, то со временем я привыкла к такому раскладу... И пусть после этого мне кто-нибудь скажет, что кредиты не пахнут. Ещё как пахнут! Пахнут пОтом от многочасовых изнуряющих тренировок, пахнут мужчинами, что пытаются навязаться к тебе после ночной смены, пахнут слезами, которые ты порой не можешь объяснить сама себе.

Но в какой-то момент слёзы заканчиваются, и ты остаёшься один на один со своими проблемами, счетами за квартиру и пониманием того, что жизнь пролетает быстрее скорости света, а у тебя за душой ни семьи, ни нормальной работы с достойной зарплатой, ничего, кроме умения петь и плясать под чужую дудку. И самое ужасное — осознание, что ты по-другому уже не сможешь.

Страх изменить что-то в своей жизни колючей проволокой медленно и уверенно обкручивал и затягивал меня в тугую петлю, не давая шанса вырваться на свободу.

Н-да... не такой жизни для меня всегда хотела мама...

Ад, так мы за глаза называли нашего директора, продолжал то и дело выглядывать из-за кулисья, надеясь, что Торнадо остался доволен выступлением моей подруги перед его друзьями.

— Вот она уже идёт, подруга твоя! — рявкнул начальник и жестом руки указал мне на выход.

Сегодня Даяна, та самая подруга, развлекала публику своим вокалом. Часто в перерывах между нашими выступлениями, чтобы разнообразить свой репертуар, она слёзно-умоляюще просила меня обучить её играть на гитаре. Пела она довольно прилично, а вот с гитарой, к сожалению, за два года наших занятий у неё не особо сложилось. Она и сама это понимала, но всякий раз настойчиво упрашивала меня научить играть "что-нибудь лёгенькое, чтобы навык не растерять".

Даяна была тем человеком, с которым я могла общаться на любые темы. Можно сказать, она была моей единственной подругой. Именно она подсказала мне, тогда ещё молодой и неопытной восемнадцатилетней девчонке, где лучше всего сделать лазерную коррекцию по смене цвета глаз и обесцвечивание тёмно-каштановых волосяных луковиц в блонд. После моих изменений люди стали воспринимать меня за свою. Местный менталитет не принимал в моей внешности черты, присущие некоренному населению, и с подозрением смотрел на меня. Это был так называемый захранский феномен, когда страх непривычного вытеснял здравый смысл.

2 Мы не враги

Я очнулась в каюте космического корабля. Почему я так решила, хоть раньше там никогда и не бывала? Да потому что из иллюминатора был виден только бескрайний космос.

Вселенная! Как же я мечтала побывать в космосе хотя бы раз!

По всей видимости, корабль был большой, потому что моя каюта оказалась довольно просторной, и в ней даже имелась отдельная ванная.

Я быстрым взглядом осмотрела помещение, в которое меня поместили. Затем убедилась в том, что дверь заперта. На ней стоял электронный идентификатор, открывающийся от специальной пластиковой карточки, которой у меня, естественно, не было.

На мне же больше не было моего махрового халата. Вместо него меня переодели в светло-фиолетовый космический костюм. Я такие только на картинках видела. Захухрям, так часто называли жителей Захрана иномирцы, но самим им такое прозвище категорически не нравилось, так вот захухрям ни к чему были костюмы для путешествий между Мирами. Обычные люди-то и в космос сами выбраться не способны из-за летающего вокруг планеты космического мусора.

Ещё раз осмотрев помещение, я ничего лучше не придумала, чем начать стучать в дверь своей каюты.

Почти сразу же я пожалела об этом.

После непродолжительных глухих ударов в дверь, она отъехала в сторону, и передо мной предстал тот самый мужчина с тёмно-синими глазами, что стоял на пороге моей ванной.

Только теперь я могла разглядеть его получше — здесь была отличная осветительная система!

Им оказался цварг. И как я сразу не заметила этой фиолетовой кожи, у него даже губы были насыщенно сливового оттенка! Или его огромных чёрных, как обсидиан рогов на голове? Или длинного хвоста с массивным и острым пятигранным шипом на конце? Две последние черты внешности были характерны только для мужской половины населения Цварга.

Мне сразу стало дурно. Не знаю отчего: то ли от его грозного вида, то ли от осознания того, кто всё-таки похитил меня.

Первой мыслью было убежать как можно дальше. Но вокруг только космос, и спрятаться на корабле от цварга мне навряд ли удастся. Его рога были не просто "украшением" на голове — они считывали любой спектр эмоций окружающих. Мои чувства он ощутил бы, не прилагая усилий, а по ним нашел бы и меня, где бы я ни находилась. Именно рогами-резонаторами цварги могли подавить волю и заставить любого гуманоида сделать всё что угодно, воздействуя всё теми же эмоциями.

Второй мыслью было закричать. Но на корабле, где я была пленницей, навряд ли нашлись бы те, кто мог бы мне сейчас помочь.

И моим неожиданным решением было кинуть в него тем, что попало мне под руку, а именно банкой с какой-то прозрачной жидкостью и стеклянной вазой. Первую он перерубил своим хвостом, даже не дёрнувшись с места. Ваза же была поймана в полёте и закинута на кровать.

Не добившись желаемого результата — сломать ему что-нибудь или хотя бы отвлечь, я, похоже, только разозлила своего похитителя. Белки его глаз наполнились кровью, будто он вот-вот взорвёрвется сверхновой, а руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Он сделал шаг в мою сторону, чем не на шутку напугал и так напуганную меня. Я попятилась назад и почувствовала, как вновь теряю равновесие. Не рассчитав размеры помещения, я оступилась и, задев ногой ножку стула, вновь устремилась в свободное падение.

Обычно я аккуратна и не спотыкаюсь обо всё, что встретится мне на пути. Но обычно надо мной не нависает инопланетный гуманоид, от вида которого у меня ноги становятся ватными. Нет, так-то на вид он был очень даже ничего. Намного красивее большинства захухрей мужского пола. Было в нём что-то элегантно-брутальное, если эти два слова вообще можно сочетать между собой. Вот Торнадо был абсолютным бруталом, у него даже серьга в ухе имелась — он сказал, что добыл её в неравном бою с ларком. Для кого бой был неравен, я не уточняла.

А этот цварг, он был воплощением элегантной мужественности и брутальной стати. Даже когда злился он был шикарен. От этих мыслей голова разболелась ещё сильнее.

Я открыла глаза и увидела перед собой прозрачную оболочку медицинской капсулы. Подобные не так давно завезли на Захран для диагностики всего человеческого тела. Но воспользоваться ими могли только богатые слои общества.

К моим рукам были подключены всевозможные датчики. Я поспешила снять их с себя. Толкнув купол капсулы, я села на край своего ложа. Голова всё ещё болела и немного кружилась.

— Поздравляю. Второе сотрясение за сутки! — произнёс чей-то возмущённый голос. — Если вы и дальше будете так себя НЕ беречь, то я не ручаюсь, что довезу вас до Цварга в целом теле и здравом уме!

Теперь я сфокусировалась на говорившем. Гуманоид в белом медицинском халате с электронным планшетом в руках смотрел на меня немигающим взглядом. По внешним признакам это был миттар: щуплое тело, голубые волосы и кожа, чешуя на ладонях и щеках, перепонки на пальцах рук и жабры на шее. Он вопросительно смотрел на меня, явно ожидая, что я ему что-то отвечу.

Поправив очки на переносице, миттар вновь обратился ко мне:

— Я надеюсь, мы друг друга поняли? Вы больше не будете пытаться убежать или упасть, или что вы там в своей каюте пытались изобразить?

Пыталась изобразить? Да если бы не этот цварг хвостатый, я бы никуда не упала!

3 Зло не должно оставаться безнаказанным

Я стремительно направилась к себе в каюту, но эмиссар успел окликнуть меня ровно в тот момент, когда я собиралась открыть дверь в свою "камеру". Снаружи она открывалась без препятствий, а вот внутри нужно было прикладывать чип-карту — ну чем не идеальное место для плена?

— Ты, что-то говорила о воздействии на тебя? Хотелось бы прояснить, прежде чем мы окажемся на Цварге.

Я не могла скрыть своего раздражения. Да и к чему? Наверняка мои эмоции говорили ярче любых слов или взглядов.

— Кажется, это называется, резонировал без предупреждения! — я усмехнулась уголком рта и презрительно посмотрела на него — пусть знает, что я молчать не стану.

— Я эмиссар и имею возможность применять свое бета-воздействие на других тогда, когда считаю нужным.

— Так значит любое твое воздействие можно безнаказанно оправдать? Я — эмиссар, а значит мне можно! — съэмитировала я его басистым голосом.

— Я так не говорил, — пошёл на попятную мой преследователь. — И к тому же моё воздействие было минимально.

— На столько, что я потеряла сознание? — не сдержала колкости я.

Он наклонился в мою сторону чуть ближе, и я почувствовала оглушительный аромат горьковато-сладкого тимьяна с мускусно-терпкой древесной ноткой. К моему удивлению, этот запах был весьма притягательным и точно не являлся парфюмом. Аромат был едва уловим, но почуяв его, не хотелось отстраняться от обладателя столь привлекательного запаха. Я поймала себя на мысли, что увлеклась им, и тут же перед глазами всплыла картина с его красными глазами и убийственным взглядом. Это несколько контрастировало с его запахом и вернуло меня в реальность.

У-у-у!

Может, он опять применил на мне свои цваргские штучки, чтобы усыпить бдительность? В любом случае, меня так просто не сбить с толку! Никогда не страдала предубеждениями, но эти цварги так и напрашивались, чтобы о них думали именно то, что об их расе говорили другие гуманоиды!

Чтобы скрыть свое замешательство, я вздёрнула подбородок и устремила на собеседника надменный взгляд.

— Я не хотел, чтобы ты теряла сознание, — откровенно признался эмиссар. — И даю слово, что больше не применю на тебе бетта-воздействие.

Слово цварга... отец тоже обещал маме, что вернётся, и ведь она его ждала. Нет, не стоило доверять никому из них.

Я лишь качнула головой, мысленно обесценив его обещание.

— Лучше скажи, кому была выгодна смерть моего отца?

Он удивлённо приподнял одну бровь. А что, если я девушка с Захрана, то не способна сложить два и два?

— Ты сам заикнулся о скоропостижной гибели. До естественной смерти ему было далеко, смерть от болезни тоже отметаем — у цваргов отменное здоровье. Остаётся несчастный случай или убийство, — принялась приводить свои доводы. — Про несчастный случай обычно говорят "трагически погиб". Остаётся убийство, возможно подстроенное под несчастный случай, но все же убийство. Так кому была выгодна его смерть?

— Не плохо, — цварг слегка улыбнулся, — но что-то ты не похожа на глубоко скорбящую дочь. Может, тебе и была выгодна его смерть? — прищурил он свой взгляд.

Я же не растерялась от его обвинений:

— О своём огромном наследстве я узнала лишь сегодня. Средств для реализации убийства у меня тоже никогда не было... — я задумалась, стоит ли приводить свой последний довод, и, увидев самодовольное лицо эмиссара, продолжила, — и хоть мой отец и был тем ещё говнюком, смерти ему я всё же не желала, — здесь я сказала искренне, наверняка его "антеннки" это уловили.

Хотелось бы добавить, что круглой сиротой становиться не хочется даже в тридцать лет, но промолчала, чтобы не услышать насмешки или, чего хуже, жалость к себе.

Как я и рассчитывала, его лицо приняло недовольную гримасу. Кажется, я снова его разозлила: венка на жилистой шее стала пульсировать сильнее, указывая на то, что цварг всё-таки взбешен.

— А ты своего отца не очень-то и уважала, раз позволяешь себе так отзываться о нём! — эта фраза заставила задуматься. Именно то, как эмиссар вступился за незнакомого цварга... Или почему же незнакомого? Похоже, Дориан Яр глубоко ценил моего отца и, также как Батист Рембье, был лично знаком с ним.

Чтоб меня швархи съели, если это не так!

— А вы, видимо, были знакомы, раз ты так о нём переживаешь!

Цварг вновь изменился в лице. Сожаление — вот что он испытывал сейчас. Возможно, и меня подрядился выкрасть, чтобы исполнить последнюю волю Де Рейя. Как же он, наверное, был разочарован сейчас. Я совсем не похожа на своего отца, а образ жизни и отношение к цваргам так и вовсе оставляли желать лучшего. Да я была для этого интелигента не меньше — падшая женщина!

— Не в бровь, а в глаз! — вывела его из состояния анабиоза. — И раз уж мы заговорили о выгоде, подскажи-ка, что будет с наследством, если я всё-таки от него откажусь? — я демонстративно сложила руки на груди и сделала огромные, выпученные глаза.

— Оно перейдёт в собственность Цварга, — разочарованно произнес эмиссар. — Будет использоваться под строгим контролем Аппарата Управления Цварга.

— Хочешь сказать, у вас на планете нет коррупции? — вновь усмехнулась я. — Вот тебе и круг подозреваемых. Не благодари!

4 Примирение

Размышляя о дальнейших планах, я неосознанно оказался рядом с каютой дочери Де Рейя. К моему удивлению, я не смог уловить от нее никакого ментального отклика.

На столько крепко уснула, что ли?

Меня насторожило неожиданное эмоциональное молчание с ее стороны, и я заглянул внутрь. То, что я увидел, испугало меня не на шутку. Девица бездыханно лежала на полу перед выходом из каюты — она явно пыталась стучать в дверь, прежде чем потерять сознание.

И почему ей не выдали пропуск? Шварх! Я думал, он у неё в каюте! Капитан корабля ответит за это!

Её пульс еле улавливался. Я поднял Ялу на руки и бросился в медблок, отметив про себя что в каюте ужасно воняло каким-то цветочным ароматизатором.

Док, Жан Розье, уже находился у себя, когда я чуть ли не выломал его дверь. К его чести, он даже не возмутился моей наглости и сразу побежал в медблок проверять состояние пациентки.

— Что с ней случилось? Ещё час назад она была в относительном порядке! — прокричал миттар, судорожно проверяя её сатурацию, давление и кровь. Параллельно он ставил капельницу с каким-то веществом.

Я не док, поэтому не буду ручаться, но, кажется, это был дексаметазон — препарат широкого спектра действия.

— У нее анафилактический шок! — воскликнул Жан.

— Это аллергия? Но на что?

— Почём мне знать? Что она ела на корабле? Эту дрянь нужно ликвидировать из ее рациона.

— Она ничего не успела поесть, ушла быстро, заперлась у себя и даже не имела пропуска, чтобы выйти из каюты!

— Тогда надо осмотреть каюту! Срочно!

Я понял, что миттар хотел узнать причину внезапной аллергии. На всех скоростях я вернулся на место её "заключения" и, только зайдя внутрь помещения, вновь почувствовал невыносимый запах ароматизатора, который я по неосторожности разбил своим шипом. Баночка разлилась полностью и заполнила своим ароматом всё пространство. Даже принудительная вентиляция не справлялась с выведением этого запаха!

Вонючий дифрен! Неужели у неё развилась аллергия на ароматизатор воздуха? Впервые слышу, чтобы люди от этого впадали в анафилаксию!

Я схватил остатки разбитой баночки, там, где была информация о составе, и поспешил обратно в медблок.

Док продолжал стоять над Ялой, пытаясь вернуть её в чувства. Он бормотал под нос, известные только самому ему, указания:

— Сатурация пониженная, давление пониженное, отёк гортани...

Отёк? Она что ли пила этот ароматизатор? Теперь понятно, почему док поставил капельницу с дексаметазоном, при отеке горла он должен был помочь.

Не дожидаясь вопросов, я передал остатки ароматизатора миттару в руки. Тот удивлённо приподнял брови и задал ожидаемый вопрос:

— Она что ли пила эту дрянь?

Я качнул головой и коротко объяснил, что произошло. Док внимательно вчитался в состав ароматизатора. Похоже, там были вещества, которые могли вызвать у девушки такую реакцию.

— И что теперь? — обеспокоенно спросил я.

— Надо ждать. Она надышалась смесью "цветочно-цитрусовой феерии". Неизвестно, как долго она пролежала без сознания, может, час, а может, больше... но я вколол ей адреналин, поставил глюкокортикоидную и противогистаминную капельницу. Дыхание у неё восстановилось, сердцебиение тоже... Думаю, она пролежит в медкапсуле до утра.

Сутки на корабле — понятие растяжимое. Наш корабль был связан с часами Цварга, поэтому до ожидаемого утра было ещё полдня.

Я тяжело вздохнул и только сейчас понял, как повезло, что оказался рядом в нужный момент. Тут же пришло и осознание, что я был частично виновен в её отравлении аллергеном и в том, что у неё не оказалось пропуска под рукой. Почувствовал неожиданный укол раскаяния за своё поведение. Нужно было бы расположить девушку к себе, показать, что мы не враги. А вместо этого я поддался её агонии и упустил из виду столь непростительные вещи.

— Я посижу над ней, — без колебаний сообщил я.

— В этом нет необходимости, — возразил миттар. — Системы капсулы сбалансируют её самочувствие, а в случае критического состояния передадут мне всю информацию...

Договорить я ему не дал. По моему взгляду он понял, что я никуда не уйду.

— Ну как знаешь, — махнул рукой док, а затем, немного подумав, добавил: — В этом нет твоей вины. Ей повезло, что ты проходил мимо. Не стоит себя терзать за это, Яр.

Для всех, кто меня знал, "Яр" — было привычным обращением ко мне, хоть и являлось моей фамилией. Имя Дориан использовалось только в кругу семьи, и только потому, что родители не могли называть своего сына по фамилии. Как-то незаметно моя фамилия стала моим же именем для окружающих, а я был и не против. Никогда не считал такое обращение унизительным. Напротив, фамилия значила для меня многое и нравилась больше, чем помпезное имя Дориан. Со временем я сам стал просить друзей и знакомых называть меня исключительно по фамилии.

Миттар с участием продолжил смотреть на меня, ожидая ответа.

Я же не нуждался в личном психологе, хотя Жан, как ответственный док да ещё и миттар, часто пытался "промыть мне мозги". Он, один из немногих, знал о моей проблеме с мужским здоровьем и прилагал не мало усилий, чтобы вылечить меня. Но даже такой выдающийся док, как Жан Розье однажды развёл "плавниками" и сказал, что есть вещи, в которых медицина бессильна. Мой случай был одним из них.

5 Не спорь со мной!

Что-то внутри сжалось от досады. Яр оказался моим спасителем, а я даже не поблагодарила его. Хотя сейчас мне это было бы сделать затруднительно.

Спустя пару часов, после того как откАпала капельница и док вколол мне ещё пару препаратов, я, наконец, смогла глотать и даже односложно отвечать на его вопросы.

Он спрашивал очевидные вещи, по типу: болит ли у меня что-то, и помню ли я, кто я и что здесь делаю. Видимо, проверял, не потеряла ли я память после всех перенесенных потрясений.

К вечеру меня навестил Батист Рембье. Он чисто из вежливости поинтересовался моим здоровьем и поспешил ретироваться, не забыв на прощание сообщить о том, что через пару дней мы прибудем на Цварг. Вероятно, в ближайшее время я его не увижу.

Неожиданно для себя я словила обидную мысль, что Яр ни разу за день не поинтересовался моим состоянием. Сама не знаю почему, но мне хотелось, чтобы он навестил меня. Удивительно, но неприязни к нему я больше не испытывала. Этот цварг однозначно умел найти подходящие слова, когда хотел расположить к себе других. А может, все дело было в его искренности? Он убрал напускное высокомерие и просто показал самого себя? По крайней мере, я надеялась, что это была не притворная личина, чтобы втереться мне в доверие.

На ночь, как и сказал Яр, меня перевели в новую каюту. Капитан корабля, молодой цварг, который явно получил нагоняй от эмиссара за отсутствие в моей старой каюте пропуска, лично проверил, все ли необходимое есть в моём новом блоке. И, конечно, обратил внимание, что никаких ароматизаторов больше в каютах не будет. Шампуни, кстати, тоже в моей ванной поставили без отдушек. Он явно нервничал, понимая, что косвенно оказался бы виновен в моей смерти.

"И что тебе такого сказал Яр, что ты дрожишь передо мной, словно ракетный двигатель на старте? Всё же обошлось", — хотелось мне как-то подбодрить его, но не успела я сказать и слова, как в открытую каюту вошёл Яр.

Весь его вид говорил о том, что он не рад видеть капитана. Тот же, при виде эмиссара, промямлил что-то о безопасной конструкции корабля и, пожелав доброй ночи, поспешил покинуть нас.

Яр внимательно оглядел помещение и остановил свой взгляд аккурат на моей шее.

— Док сказал, что тебе будет комфортнее провести ночь здесь, в каюте. Глотать и есть ты же уже можешь? — нарушил тишину он.

Я прохрипела в ответ что-то несуразное, но, откашлявшись, нашла силы членораздельно произнести:

— Да, я справлюсь...

Слова всё ещё давались мне с трудом, горло пекло при любом напряжении.

Он понимающе посмотрел на меня и, прищелкнув языком, словно вспомнил что-то, улыбнулся:

— На Цварге мы проведём полную диагностику, чтобы знать все твои аллергены. Я уже сделал запрос на необходимые препараты, пришлось подключить Миттарию, — непринужденно сообщил он. — У цваргов не бывает аллергии, да и вообще мы редко чем-то болеем. Видимо, тебе повезло оказаться в числе тех, кому передались аллерго-гены от человеческой матери.

Даже не знала, радоваться этой новости или расстраиваться. Но, судя по его воодушевленному виду, всё-таки, нужно было отреагировать положительно.

Я слегка улыбнулась и без задней мысли спросила:

— У тебя в роду были миттары?

Он крайне удивился моему предположению. Странный всё-таки этот цварг. Немного растерянно он произнёс:

— Вообще-то о таком не спрашивают. Но да, моя бабушка по материнской линии является чистокровной миттаркой.

И что же я такого непозволительного у него спросила? Не в штаны же я ему полезла! Никогда бы не подумала, что от вопроса о происхождении можно обидеться.

— Меня такой вопрос не задевает. Но если тебе придётся общаться с кем-то вроде Рембье, то он может оскорбиться твоим замечанием, подумать, что ты считаешь его неполноценным или нечистокровным цваргом.

Вот уж не думала, что эта раса так помешана на чистокровности. Словно читая на моём лице недопонимание, Яр прояснил:

— Просто не принято у нас без особой необходимости интересоваться чужой жизнью, — в его словах не было осуждения. — Тебе в школе цваргинь об этом ещё расскажут.

Хотелось мне сказать, что ни в какую школу я ходить не собираюсь, с меня хватило захранского учебного заведения, чтобы понять, что не всё в жизни решает хорошее образование. А если образование посредственное, то это тоже не показатель успеха. Но, прикусив язык на эту тему, решила дожать его вопросом о странных взаимоотношениях между цваргами:

— А как же тогда узнать друг друга лучше? Понять, подходит ли тебе для общения этот гуманоид или нет?

— Есть много способов! — с энтузиазмом принялся перечислять: — Пойти вместе на концерт, в кафе, да даже просто прогуляться, и в непринужденной обстановке постепенно узнать собеседника. Помимо совместного времяпровождения хорошо помогает общий вид деятельности: танцы, кулинарные кружки, выгул собак, на худой конец.

Это и так было очевидно. Люди тоже так знакомятся...

— Хорошо, я поняла. Посторонним совсем не обязательно знать о тебе какие-либо подробности. Просто ты заикнулся о том, что мы могли бы подружиться, вот я и подумала, что мой вопрос о миттарах был уместен! — зачем-то ляпнула я. Его лицо приняло задумчивый вид, будто системный компьютер перезагрузили и поставили на паузу. Но я правда без какого-либо умысла спросила его о родстве с миттарами.

6 Глава СБЦ

Последний день пути Жан разрешил мне провести вне медблока. Все показатели были в норме — регенерация всё-таки у меня была цваргская. Не будь я наполовину цваргиней, умерла бы в первые минуты приступа. А так, при помощи какой-то формулы, док высчитал, что я пролежала без сознания около часа и хоть и не без усилий, смогла отделаться "лёгким испугом", как сказал сам миттар. Испытал бы на себе этот испуг — по-другому бы запел!

Я решила не выходить из каюты без необходимости и весь день провела в инфосети, читая информацию о Цварге и его обитателях. Оказывается, на этой планете не только отличная экология, но и много достопримечательностей и курортных мест. Особенно меня заинтересовало Изумрудное море, в котором вода имела высокую плотность, за счёт чего в нём практически невозможно утонуть. Я, как жительница Захрана, оценила бы возможность поплавать в такой воде. На Захране, как известно, в морях плавать было запрещено. Мы и воду питьевую в последнее время покупали у соседних планет. На столько эта вода оказалась не пригодна для жизни, что даже очистные системы забивались и не справлялись с переработкой.

Ещё я задалась целью и решила прочесть всё, что смогла найти о школе цваргинь, раз уж меня туда хотели направить обучаться. И чем больше я погружалась в сведения о ней, тем меньше мне нравилась идея проходить это обучение.

Да, для меня оно было бы экспромтом за два года и больше дистанционно. Это было сделано, чтобы не отвлекать работающих цваргинь от их основной деятельности. В прошлом цваргиням редко позволяли работать, и даже имея высшее образование, они в основном сидели дома, выполняя роль домохозяек. Теперь же цваргини могли заниматься бизнесом, преподавать в школах и университетах, просто работать на любой работе, которую только захотят освоить.

Раньше вся суть обучения цваргинь сводилась к постоянному ублажению в ментальном фоне мужа-цварга. Теперь каноны школы для цваргинь немного претерпели изменения, но суть осталась прежней — научиться сдерживать свои эмоции в присутствии цваргов и знать основы этикета и нормы поведения в обществе цваргов. Как раз то, о чём и говорил Яр: чтобы я не сморозила какую-нибудь глупость в высшем обществе.

Собственно, поэтому мне и не хотелось идти в эту школу. Но таковы правила — всем гражданкам Цварга обязательно прохождение этой школы. Как по мне, идея школы была не плохая, но требовала некоторых доработок, чтобы не так зацикливаться на моральном облике и дать больше свободы действий внутри школы самим цваргиням. Например, можно было бы развивать индивидуальные качества девушек: кто-то поёт, кто-то рисует. Почему бы не поощрять таким образом цваргинь и параллельно рассказывать об этикете?

Ну, что-то я размечталась. Где Цварг и где я, со своими предложениями по улучшению функционирования школы для цваргинь?

Вечером ко мне зашли Жан и Яр. Миттар в последний раз проверил мои анализы, всё было в норме. Я и чувствовала себя абсолютно здоровой. А цварг предупредил, чтобы рано утром я была готова выгрузиться в космопорту.

На следующее утро я не без сожаления попрощалась с Жаном, всё-таки за эти дни он стал мне как друг. И если бы не он, я бы умерла, не приходя в сознание.

Да уж! До сих пор в дрожь бросает от этой мысли.

Капитан Адриан больше не встречался на моём пути. Неужели его так запугал Яр? Ну, значит, и не стоило мне так переживать из-за него. Всё-таки он не сахарный, и ему следовало бы научиться оттачивать свои лидерские качества, чтобы никакие эмиссары не смели поднимать на него голос!

Я окинула взглядом лайнер, на котором меня доставили на Цварг. Он был очень большим и чем-то напоминал самолёт — летательный аппарат докосмической эпохи. На Захране оставались целые склады с таким раритетом.

Приземлились мы, как и говорил Яр, в космопорту. Пограничник принял мои документы и без лишних вопросов пожелал приятного отдыха, видимо, подумал, что я туристка и приехала посмотреть на красоты Цварга. Яр, негласно, сопровождал меня весь наш путь до флаера, который, по всей видимости, принадлежал ему. А быть может, был казенным? Космос его знает, что здесь чьё!

Я села в этот новенький современный летательный аппарат и потрясённо посмотрела на панель управления.

Да это же целый компьютер какой-то!

Яр заметил мой восторг и улыбнулся краешком рта — как же ему шла эта непринуждённая полуулыбка-полуусмешка.

Пока я с интересом наблюдала за его действиями, он поднял флаер в воздух, и мы оказались на втором полётном уровне.

— Лететь недалеко, — предупредил он, щёлкнув тумблером, после чего флаер значительно увеличил свою скорость.

— А куда мы, собственно, летим? — опомнилась я.

— В главный корпус СБЦ, конечно же. Я обещал, что подумаю над твоим требованием. Кстати, где бы ты хотела жить? — параллельно разговору он успевал что-то набирать на своём коммуникаторе.

— Как будто это имеет значение?

Последовал укоризненный взгляд от него.

— Хорошо, — более дружелюбно ответила, наблюдая, как зеркальные высотки за окном сменяются на зелёные парки и аллеи, а затем появляются вновь, — если я скажу, что хотела бы жить, к примеру, на берегу Изумрудного моря, это всё равно ничего бы не изменило. Уверена, что ты уже всё решил без меня. И едем мы к твоему начальнику только для того, чтобы он дал добро на твою идею, — прагматично добавила я.