Подарок для нее

Подарок для нее

Миле хотелось елку. Настоящую, живую, чтобы на весь дом пахла хвоей и праздником. До ужаса хотелось дурацкую красивую чашку с какао. Мягких, пушистых носков и цопать ими по полу противоскользящими подушечками. Теплого тела под боком, с которым можно будет от души посмеяться над каким-нибудь глупым фильмом.

— Давай расстанемся, — сказал Олежа.

У Милы потемнело в глазах.

Как это — расстанемся? А как же два с половиной долгих, полных любви года? Вот тебе и репортаж для студентки журфака: закадрила старшекурсника, а он по выпуску ее бросил, наигравшись. А как она радовалась…высокий, красивый, обаятельный. На хорошем счету у преподавателей. Если у него и были проблемы с какой-то из дисциплин, старались вытянуть. И над ней, бывало, шутили. По доброму, мол, учитесь хорошо, Белкина, а то жалко такую пару будет исключением из универа разделять. И чего только не дождался диплома?

— Ну и сама понимаешь. В новый год с новым настроем, так что… съедешь с квартиры за остаток декабря?

Теперь у нее потемнело в глазах от ярости.

— Ты нормальный? Это квартира моей тети.

Двухгодичный флер сдуло так быстро, что в ванной от сквозняка зашумела вентиляция. Нет, Олежа не был идеалом. Было и “буду у Лехи всю ночь, не жди”, и “да она просто на вид приятная! Ты бы меня еще у статуям в музеях ревновала”, и “да че ты за ребячество, куда нам эту елку в однушку”. Мила на многое закрывала глаза, потому что в этом и была любовь — надо мириться с недостатками друг друга. Но как можно было забыть у кого ты снимаешь квартиру?! Да даже не снимаешь, а так, живешь за коммуналку!

Лицо Олежи вытянулось. Он некрасиво выпучил глаза и открыл рот, так широко, что при желании можно было рассмотреть, как крутятся шестеренки в его голове. Бесполезно. Какие слова могли смыть горечь предательства?

— Мил, подожди, Мил. Ты не можешь выкинуть меня на мороз!

— А что? — горько усмехнулась она. — Ты со мной только что так и поступил. Давай, собирай вещи и проваливай.

— Пожалеешь еще!

— Вон!

Олежа сжал кулаки и напрягся. Не надо было гадать, о чем он думал, но Мила осталась непреклонна. В конце концов, он отзвонился Лехе, закинул в рюкзак какие-то вещи и, уходя, хлопнул дверью так, что в домовом чате завыли сразу две соседки. В квартире стало тихо.

— Алло, теть Свет, — набрала она дрожащими пальцами телефон тети. — А можно я замки поменяю в квартире? Тут такое дело…

И только потом она позволила себе разреветься.

***

После вчерашнего маленькая уютная однушка казалась совсем чужой. Олежа не звонил и не писал, словно… “происшествия” и не было вовсе. Лицо только опухло от слез, пришлось заштукатуриться основательно. Непривычно. И тетя ночью написала, чтобы Мила поторопилась и сегодня же нашла слесаря. Не подсказала только где, оставив племяннице все самое интересное.

Ей никто ничего не сказал. Ни учителя, ни одногруппники, ни олежины знакомые. Она все ждала хоть какой-то реакции, но ее только спросили где Олежа. Она соврала, что немного приболел, выслушала пожелания скорейшего выздоровления. И никто не поинтересовался как сама Мила. Не спятила же она, не придумала все эти обидные слова? Умом понимала — что-то не так. Но сердце, привыкшее к присутствию Олежи в жизни так хотело надеяться на лучшее…

Едва пары закончились, Мила выбежала во двор, позволив морозному воздуху обнять разгоряченное лицо. Неужели никто ничего не заметил? Как хотелось упасть лицом в сугроб и хорошенько повозиться!

— Привет, извини, что лезу, но у тебя все хорошо?

В полуметре от нее остановилась девушка. Смутно знакомая: вроде училась на каком-то другом факультете, так что мимо друг друга они проходили еще с первого курса. И, кажется, они виделись где-то еще, но где? Даже странно, что из всех людей в универе к ней подошла именно она.

— Да, я в порядке. А что такое?

— По макияжу заметила. Ты обычно носишь не такой яркий, а я еще пригляделась, вижу — знакомых сторонишься, ну и… — девушка описала руками дугу, молчаливо объясняя общее состояние Милы.

Это было так странно. Кому должно быть дело до чужих проблем? И вообще, откуда такая наблюдательность?

— Нет, все хорошо, — Мила покачала головой. Она понятия не имела, чего ждать от человека, который сам подошел и спросил как дела. А вдруг ей этого будет мало? — Слесаря разве что ищу хорошего, вот и… — не стала она договаривать фразу на манер этой девчонки.

Не собиралась она делиться личными переживаниями! Хватит ей этого, пусть успокоится и не пугает Милу неожиданным дружелюбием!

Вот только девчонка сдаваться не собиралась. Прикрыла на один глаз, прикидывая что-то, подумала несколько секунд, отмахнулась от своих же мыслей и выдала:

— Тебе прямо сегодня надо? Папанька-то мой и в замках разбирается, и в беседках, давай узнаю, сможет ли? Он тебя до сих пор после интервью добрым словом вспоминает.

И все встало на свои места. Вот оно что! Мила делала практическую для допуска к экзамену, девчонка была дочкой одного из интервьюируемых. Тогда уже и не чужая, не так страшно. Вспомнить бы еще, как ее звали…

— Знаешь, какой у тебя замок? — конечно, нет. Тяжелый, с тремя штырьками, чего еще надо знать? — Уф, ладно, давай так, — незнакомка засуетилась. — Запиши мой телефон. Как придешь, сфотографируй замок, папа глянет и разберемся.

Мила часто заморгала, не веря своим ушам. Выглядело как развод, ну не могло же ей повезти вот так сразу? Но даже если и так, что она теряла кроме гордости и времени? А может, это такое новогоднее чудо? Где-то убыло, где-то прибыло.

— Меня, кстати, Майя, зовут. Майя Хмелевская, с юрфака, — представилась незнакомка, смекнув, что у ее новой знакомой плохая память на имена. И сама вдруг застеснялась такой открытости — рот растянулся в неловкой улыбке, а плечи чуть ссутулились, словно вдруг Майя захотела стать меньше.

— Мила Белкина. С журфака, — представилась Мила и смутилась сама. Новая знакомая наверняка это уже знала, так что ей ничего не оставалось, кроме как достать телефон.