Подарок для рыцаря смерти

Глава 1. Самая уродливая каэри королевства Альмерэ

— Разденьте её, — приказ был легко различим даже с другого конца огромного зала, и я вздрогнула, понимая, что сейчас произойдёт.

Разве они не знают, что я уродлива?

Я отчаянно надеялась, что слухи обо мне помогут избежать этой варварской, унижающей традиции, которой подвергались все каэри. Мама ещё три дня назад, с самого утра, отчаянно укутывала меня в тёплую шаль, но я видела в её глазах радость и облегчение. Одним ртом меньше.

Хотя совсем бесполезной я не была и благодаря своему дару приносила в дом хоть какое-то пропитание. Вот только эти медяки нельзя было сравнить с тем, что передали маме за меня.

«Ты будешь в тепле, в сытости, почти как дворянка, — говорила она. — И больше не должна будешь волноваться о том, что нет еды, денег, одежды. У тебя будет всё готовое».

И, возможно, я могла бы думать так же, если бы не понимала, что все они найдут своё личное счастье, смогут строить нормальную семью, а мне уготована роль чуть лучше, чем у девицы из борделя.

— Конечно, лорд Нокс, — мужчина по имени Якоб Беккер, привёзший меня сюда, тут же услужливо улыбнулся. — Сними с себя все одежды, каэри, и дойди до места лорда, как и положено традициями Альмерэ.

Какими ещё традициями? Нигде в заветах не было написано, что каэри должны раздеваться перед захватчиками, демонстрируя «товар» лицом. Как и того, что каэри должны отдаваться почти как трофеи, становясь любовницами и любимыми игрушками.

Просто потому, что так проще, удобнее и… веселее самим захватчикам.

— Не создавай проблем. Пройдёшься до лорда, и я дам тебе еды. Ты ведь всегда знала, что так может закончиться. Наоборот, так у тебя больше шансов, что он не потащит тебя в постель, — продолжил Якоб. Он был куда умнее, чем казался по своему широкому, простоватому лицу.

Ууу, зараза, знает, куда бить. И, возможно, именно поэтому сегодня он не кормил меня весь день.

Но он прав. Лучшего момента, чтобы показать своё изуродованное тело и лицо, у меня не будет. А вдруг лорду Ноксу действительно ничего не рассказали?

Я молча кивнула, первой снимая лёгкую полупрозрачную вуаль, скрывавшую моё лицо.

Для сегодняшнего дня меня нарядили в типичные для каэри одежды. Лёгкие, развевающиеся, почти невесомые, полупрозрачные, не дающие ни тепла, ни защиты. Поверх них я накинула мамину шаль, укутывавшую меня до самых пят.

Я сняла её, протянув Якобу, и тут же поймала несколько заинтересованных взглядов. Ни один из них, впрочем, не принадлежал лорду, сидевшему на огромном резном кресле хозяина в центре зала, или тёмноволосому хмурому мужчине, стоявшему по его правую руку. Они были заняты разговором и почти не обращали внимания на каэри, привезённых лорду Ноксу в подарок.

Подумать только. Для других это был бы невероятный, почти недосягаемый дар.

Каэри ценились — за способность восполнять энергию и магию простым прикосновением к коже. В далёком прошлом каэри принадлежали Тиалли, богине души. В её храмы приходили воины королевства, надеясь вымолить хотя бы несколько минут прикосновений…

До того как храм Тиалли не начал позволять почти неограниченный доступ королям, а затем и их приближённым. Когда деление энергией для молодых каэри стало равносильно разделению ложа с мужчиной? Никто уже не знает. И мало кто помнит, что когда-то существовали другие времена.

Храмов богини души давно не существовало, а каэри превратились в личные источники энергии для королей, герцогов и высокоранговых лордов, таких как лорд Нокс. Вот только мною они не интересовались. Для старомодного получения энергии у них имелись постаревшие каэри, а в игрушки хотелось красивых.

— Светлый Крофф! — в ужасе воскликнула одна из девушек, стоявшая ближе ко мне, наконец разглядев моё лицо.

Её выкрик привлёк внимание лорда Нокса.

Но это было не всё. Я слегка повела плечом, и лёгкая шелковая ткань из шифона послушно соскользнула вниз — текуче, как вода или ветер, ради этого эффекта её и выбирали. Ткань на миг задержалась на груди, на предательски напрягшихся сосках, затем скользнула ниже и ещё раз остановилась — уже на широких бёдрах.

Каэри всегда считались пропорциональными, будто созданными богами для любви. По крайней мере, именно такую чушь несли люди после того, как наше место окончательно закрепилось в спальнях лордов. И многих из них с детства готовили к этой участи.

Но моя жизнь пошла совсем по другому пути… после пожара.

— Бедняжка. Разве у неё может быть сила? — шёпотом переговаривались две девушки, пока я всё сильнее краснела, ощущая холод огромного зала и отчаянно желая вернуться, укутаться в мамин плед.

Мне никогда прежде не приходилось раздеваться перед кем-либо. Сама мысль об этом пугала своей неизвестностью, а ещё возможными реакциями на моё изуродованное тело. Но Якоб был прав. Это был мой лучший шанс убедить лорда Нокса не прикасаться ко мне вовсе.

Почему я вообще здесь?

Для лордов его уровня подбирали полноценных каэри.

— Не думаю, что к ней прикоснутся. Её просто отошлют домой, — произнёс кто-то в толпе, и в моём сердце вспыхнула отчаянная надежда.

— Иди, — недовольно сказал Якоб Беккер, отводя глаза.

Он не знал всей степени моих повреждений и до этого видел лишь лицо, наименее пострадавшее от пожара, случившегося в нашей деревне десять лет назад и изменившего меня до неузнаваемости. Теперь он, вероятно, боялся, что меня отправят обратно, а ему придётся объяснять правду королю или тому, кто у них отвечал за каэри.

Поэтому я выпрямилась до хруста и пошла прямо к лорду Ноксу, медленно, позволяя им всем рассмотреть меня. Рассмотреть длинные, уродливые ожоги, захватывающие нижнюю половину лица, переходящие на шею, цепляющие ключицу и уходящие к верхней части груди. Кожа там давно утратила живой цвет. Вместо здоровой тёплой розовины проступали плотные, бледно-жёлтые, местами буроватые участки рубцовой ткани. В свете факелов они казались неестественно матовыми, резко отличаясь от здоровой кожи.

Глава 2. Гектор. Первый сеанс

Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго.

Каэри стояла за его спиной и не двигалась, и Гектор тяжело вздохнул, про себя проклиная всё на свете.

У него не было времени разбираться с ней. И, разумеется, из всех возможных каэри ему подобрали именно такую…

— Следуй за мной, — бросил он в глубину коридора.

Как же быстро она покинула тронный зал, где на неё смотрели, не скрывая жалости и брезгливости. И как неохотно следовала за ним теперь, в его спальню.

Он так и не услышал шагов за своей спиной.

Возиться с этой девчонкой ему совсем не хотелось, тем более он не верил, что силы каэри на самом деле настолько особенные. Двадцать пять лет он как-то выживал без них и прекрасно справлялся.

«Королевский подарок»?

Он не просил об этом подарке и не хотел привыкать к дополнительному вливанию силы, потому что его могли отобрать буквально в любой момент. Он предоставил им запад Альмерэ на блюдечке, но это был просто вопрос времени, прежде чем голод потребует от Фердинанда Второго новых завоеваний.

— Каэри, — рыкнул он и раздражённо развернулся.

Она стояла у самых дверей в тронный зал, сжав руками свои плечи, прикрывая грудь, покрытую страшными, уродливыми ожогами, и переступая обнажёнными ступнями по холодному каменному полу.

Была ли это очередная издёвка его брата?

Король приказал подобрать ему каэри, эти девы славились красотой на весь мир… кроме той, что ему подобрали.

Хотя пропорции у нее были безупречны, как и у остальных, и если не всматриваться, ее крепкие широкие бедра, ровные ноги и треугольник кудрявых каштановых волос между ног казались идеальными…

Если не смотреть выше. Пока взгляд не натыкался на жуткие, болезненные шрамы.

Нетерпеливо выдохнув, Гектор в два шага оказался рядом и резко схватил девушку за запястье, выдёргивая из её жалкой защитной позы, в которой она застыла. Он потащил её за собой, не сбавляя шага. У него нет на это времени, и всё это он представлял себе далеко не так.

Тело за его спиной почти ничего не весило, по крайней мере, ему так казалось, пока он преодолевал несколько пролётов, изредка встречая слуг и обитателей крепости. Мало того, девушка словно не издавала и единого звука. Даже шагов её обнажённых ступней не было слышно.

Только громкий неровный выдох — сразу же, как только он закрыл дверь в спальню. А после она вжалась всей спиной в дверь, выдернув у него руку.

Как напуганное животное.

Будто ему хотелось это делать так.

Чем быстрее она привыкнет к новой реальности, тем лучше. Он не знал, где она росла, и ему это было не особенно интересно. Точно так же его не волновали её глупые и наивные переживания.

Гектор начал раздеваться сам - стянул перчатки, быстро расстегнул пуговицы, снял с себя жилет, рубашку, штаны, даже не смотря на каэри.

«Убедись, что ты полностью заряжен. Нам не нужны проблемы с наёмниками. И территории к северу от Гратана не принадлежали развитым государствам уже более трёхсот лет. Кто знает, что мы там найдём?» — говорил ему король, довольно улыбаясь.

Фердинанд Второй считал, что теперь, когда у его рыцаря есть личная каэри, их возможности вырастут в сотни раз.

Его первый рыцарь был не просто отменным воином. В нём жила чудовищная магия страха и давления — сила, которая заставляла противников сдаваться почти без боя.

Девушка за его спиной издала невнятный звук, увидев его почти обнажённым, и мужчина поморщился от того, что она всё так же стояла там, глядя на него огромными светло-карими глазами, боясь сделать даже шаг вперёд.

Она была некрасива, хотя отдельные черты её лица могли бы показаться приятными. Но только у ненормального... только у сумасшедшего мог бы встать на такую, как она. И девушка, без сомнения, заметила отсутствие его интереса, даже несмотря на то, что он оставил на себе трусы.

Было ли ей обидно?

Неважно.

— Отправляйся в постель, — приказал он.

— У меня никогда… Я никогда… — начала она, решительно сжав кулаки, не отходя от двери.

— Я уже понял, и мне плевать, — бросил он.

Какой у неё, в сущности, был выбор? Наверняка её храму или родителям хорошо заплатили, она находилась очень далеко от своего дома. Она может, конечно, попытаться убежать, но её тут же отловят, и она окажется в куда худших обстоятельствах, где её время начнут продавать за звонкую монету.

Может, даже наденут на верхнюю половину тела мешок…

Каэри мелко дрожала, но подходить не собиралась, и Гектор грязно выругался.

А потом без слов подошёл, резко выдёрнул её с места за запястья — и остро зашипел, когда их обнажённая кожа соприкоснулась.

Её грудь — неожиданно мягкая и полная для столь хрупкого тела, с напряжёнными от холода сосками — прижалась к его почти безволосой. Её тёплый живот — к его напряжённому.

Гектор слышал, как её сердце бешено колотится, совсем рядом, но не мог её сейчас успокоить. Потому что в его тело вливалась безумная энергия. Она ударяла в голову, мутила сознание, он едва мог вдохнуть.

Вот значит, как это бывает.

Будто самое сладкое опьянение ударило в голову вместе с эйфорией первой победы и долгожданным «да» от девушки, в которую был безответно влюблён много лет.

Рыкнув, он дёрнул каэри на себя, и они оба упали на кровать. Гектор жадно подтянул девушку ближе, навалившись на неё всем весом, стремясь соприкоснуться с ней каждым клочком кожи, чувствуя себя так, будто умирал от жажды и внезапно оказался в пресном, кристально чистом, вкусном озере.

Кончики пальцев покалывало, но он не отпускал, вжимаясь сильнее в её плечо, не слыша ни невнятного мычания, ни жалобного писка, которые она издавала, буквально погребённая под ним.

Глава 3.1. Крепость Гратан и ее обитатели

Сабин

Я пришла в себя через сутки, вся вспотевшая, и резко вскочила, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце. За окном было светло, ставни оказались открыты и пропускали холодный осенний ветер, остужающий мою разгорячённую кожу.

Происходящее было нормальным для каэри — они часто отдавали всю энергию и потом спали, иногда по несколько суток. Хотя даже в такое время к ним могли прийти хозяева и забрать ту энергию, что они успели восстановить, не спрашивая разрешения девушек. В Альмере никто не защитит ту каэри, что решит сказать «нет», никто не встанет на её сторону.

Хотя большинство лордов всё же старались быть нежными со своими каэри.

Он не тронул меня…

Точнее, между нами не было близости. Более того, складывалось впечатление, что он вовсе не интересовался мной в таком ключе. Эта мысль неожиданно оказалась унизительной, и я почти сразу мысленно врезала себе.

Разве я не этого хотела?

Вчера я дёргалась, отчаянно пыталась вырваться, уверенная, что сейчас он возьмёт меня. Вздрагивала от прикосновения обнажённого мужского тела, но Гектор не отпускал — сжимал плечо так сильно, что руку свело, а один из старых шрамов под мышкой тянул и болезненно отзывался при каждом движении. Надеюсь, я не разрыдалась, не показала ему свою слабость…

Я уже и не помнила.

Слава Кроффу, моя иллюзия держалась даже во сне — во многом потому, что я сама уже много лет не видела себя другой.

На время мои волнения можно было оставить позади, судя по его виду, он не собирался менять своего решения. Поэтому я быстро поднялась, понимая, что это мой шанс узнать, какой станет моя жизнь теперь.

Неожиданная тяжесть на шее смутила меня. Я машинально прикоснулась к ней рукой — и резко вздрогнула, вцепившись в обнаруженный предмет.

Не может быть!

Пальцы ощупывали тяжёлое широкое украшение, на котором, без сомнения, была резьба и, возможно, даже какие-то драгоценные камни, но это никак меня не утешало. Не выдержав, я попыталась его оттянуть, только потом поняв, что оно закрыто на тяжёлый крепкий механизм под моими волосами.

Ошейник, на меня нацепили ошейник! От осознания этого хотелось взвыть. К этой традиции уже почти не прибегали — её считали слишком дикой, устаревшей. К каэри обычно относились хорошо в новых домах, иногда даже позволяли получить образование. Порой, отдав свой долг, они выходили замуж и заводили семью. Но удавалось это немногим.

Мало кто из мужчин хотел брать в жёны женщину, которая прилюдно была любовницей лорда, — и об этом знали все. К тому же редкий лорд отпускал каэри даже к сорока годам, что уж говорить о более раннем возрасте, подходящем для семьи.

Поднявшись с кровати, я осмотрела комнату — всё ещё не до конца уверенная, что она моя. У меня никогда не было собственной комнаты, и это помещение казалось настоящими хоромами, пусть из мебели здесь были лишь кровать, стол, стул и большой, основательный сундук.

В нём я и нашла единственный наряд — то самое платье, в котором приехала, и матушкину шаль. Точно лучше, чем ходить голой.

Дверь из моей спальни выходила в небольшую квадратную комнату с окном. В ней стояли две скамейки, красивaя ваза и крохотный столик. Эту комнату я узнавала, как и вторую дверь — она вела в покои Гектора.

Моего… хозяина.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери, собираясь постучать. Мне отчаянно хотелось спросить, неужели в наше время ошейник действительно необходим, а ещё — убедить его, что мне просто некуда идти.

В моей деревне все знали, что я — каэри и была отдана роду Нокс. Беглых каэри почти сразу возвращали хозяевам, каждая из них находилась на королевском учёте, и прятать такую — преступление. Не говоря уже о том, что по всему королевству гуляют разбойники, и мало кто рискнет покинуть собственную деревню.

Но поговорить с ним мне не удалось — на двери висел большой железный замок.

— Вы видели… Гектора? — спросила я у первой попавшейся служанки.

Та посмотрела на меня, испуганно покачала головой и тут же убежала, даже ничего не сказав.

Пугливая какая, может, это у неё просто первый день?

Людей в крепости я встречала не так много — большая часть находилась на своих рабочих местах. Но, как и везде, здесь было одно место, где я почти наверняка могла найти сразу много народу, — кухня.

Под неё отвели отдельное помещение с толстыми, закопчёнными стенами и огромным открытым очагом у стены. Здесь было очень жарко и почти невозможно дышать, несмотря на два открытых окошка.

— Здравствуйте! — громко сказала я группе женщин, собравшихся у большого деревянного стола, где они замешивали тесто.

— Тьфу на теб… — начала было самая высокая из них, но, увидев меня, побледнела и нахмурилась. Её лицо явственно выдавало недоумение, словно она не знала, как со мной разговаривать. — Ты голодная? Обед для слуг в одиннадцать, для вельмож — в два.

Каэри обычно обедали с вельможами, сидя по левую руку от своего хозяина, но меня, вроде как, пока никто не заставлял. Первый обед намного раньше, и я очень хотела есть, несмотря на то, что магия каэри регулировала голод на случай магического восстановления.

— Я поем со слугами в одиннадцать, спасибо! — тут же улыбнулась я, замечая, как почти все невольно отводят глаза от моего лица. Смотреть на ожоги им было неприятно.

А я привыкла к ним. И иллюзией только увеличивала их количество, зная, что именно благодаря им моё тело всё ещё принадлежало мне.

— Скажите, вы видели Гектора?

— Сэр Гектор Дастон отбыл по поручению Его Величества в тот день, когда тебя привезли, — ответила женщина.

— Оставил ли он какие-нибудь указания относительно меня? — недоумённо нахмурилась я. Почему-то этого я совсем не ожидала и теперь не понимала, что мне делать. Хозяин обязан заботиться о каэри, именно он определял её жизнь, и пусть мне это не нравилось, но так у меня хотя бы была определённость. — Когда он вернётся?

Глава 3.2. Крепость Гратан и ее обитатели

Обед со слугами в одиннадцать часов прошёл суетливо — они садились буквально на несколько минут, быстро съедали миску похлёбки, вставали и тут же возвращались к работе, будто отчаянно боялись задержаться здесь хоть на секунду.
А может, просто боялись новых хозяев.

Крепость Гратан была отдана лорду Ноксу сразу после завоевания этой части Альмерэ. У неё были прежние владельцы, жившие здесь несколько поколений. Леди Элоиз Каносса до сих пор считалась леди крепости, даже после того как западную часть нашего королевства захватили соседи из Меритана.

Её брат находился где-то в сопротивлении, причём очень давно — потому что ещё до Меритана нас завоёвывал Дорнесс. В крепости его не видели уже много лет. Теперь же леди считалась невестой лорда Нокса, и о праве на главенство её брат мог забыть навсегда.

Разве что он попытается вернуть его силой.

— Где я могу найти экономку? — спросила я повариху, Клару, совершенно не понимая, что мне делать и неуверенная в каждом шаге.

Как я должна жить? С кем общаться? Как вообще выглядит моё будущее в этом месте?

Слуги со мной не разговаривали, лишь косились непонимающе — всё же я была каэри, обряженная в шёлка, и выглядела здесь, на кухне, совершенно неуместно.

— Она может быть где угодно в крепости. Можешь здесь ждать её, она всегда приходит до обеда господ. Только не суйся со своими тканями к еде, — Клара показала на скамейку у окна.

Я послушно села, решив, что это лучше, чем искать женщину по всей крепости.

Взгляды приближённых к лорду Ноксу во время моего представления всё никак не выходили из головы. Смесь ужаса, брезгливости, какого-то тайного знания, насмешки — и болезненно любопытного интереса. И теперь рядом с ними мне предстояло жить…

Сколько? Как?

На скамейке я просидела почти час, злясь на себя за нерешительность. Помогать слугам я не стала — я и так обедала с ними, но они получали деньги за свою работу, и превращать себя в бесплатную служанку было бы полнейшей дикостью.

Когда я уже решила встать и найти экономку самостоятельно, она внезапно вошла на кухню — невысокая, но крепкая женщина средних лет, невероятно усталая. Выглядела она мягко, почти по-матерински, и я тут же обратилась к ней.

— Здравствуйте… — я не знала здесь ни одного имени.

— Дория, — ответила она, сразу же узнав меня, стоило ей бросить взгляд на мой ошейник. Женщина даже не выглядела удивлённой.

— Скажите, Дория, были ли на мой счёт какие-то указания? По поводу одежды? К кому я могу обращаться с вопросами — к вам?

— Никаких указаний, — спокойно ответила она. — Я не знаю, к кому ты должна обращаться, можешь спросить хозяйку. У хозяина дурной нрав, и я не решусь действовать без его указа.

Я вдруг поняла, что обращаюсь ко всем слугам на «вы», в то время как они ко мне — на «ты». Прикусила губу, оглядываясь с тяжёлым сердцем. Никто на нас не смотрел — все были слишком заняты своими делами.

— Где мне получить одежду? — наконец спросила я самое главное.
Боги с ними, с распоряжениями. Еду мне дадут, жить и спать есть где.

— Я сейчас за каждую тряпку отчитываюсь. От лорда Нокса приехал человек, и нас всех могут выгнать. Я могу тебе выдать одежду, но ты должна будешь заплатить за неё. Хотя… я ещё подумаю, стоит ли это делать. У сэра Гектора характер тоже тяжёлый, а каэри всегда одеты согласно статусу, так что лучше не втягивай меня в свои проблемы.

Сказав это, женщина просто развернулась и ушла, оставляя меня одну.

— Где я могу поговорить с вашей хозяйкой? — громко спросила я ей в спину.

Всё происходящее совсем не походило на то, что мне рассказывали о жизни каэри. Почему-то, когда я ехала сюда, я боялась, что меня могут… взять, как женщину, что я должна буду отдавать своё тело, но совершенно не подумала о том, как я буду жить. Я слышала, что другим каэри дают богатые покои, некоторым — образование, а кто-то даже имел собственных служанок.

— Леди Каносса отбыла вместе с женихом на осмотр ближайших деревень, они вернутся через несколько суток.

***

Как же быстро я вернулась к старым привычкам?

Я не считала себя дурой и честно пыталась выжить в крепости законно — пока не поняла, что никому до меня там нет дела. В принципе, это было справедливо. У всех свои проблемы, слуг могут и поколачивать, и кому хочется страдать ради непонятной каэри? Её кормят да поят — а что ещё нужно? Каэри точно жили получше слуг.

Но, наверное, жить вот так, не имея ничего своего, я просто не могла. Не после пусть и скудной, но самостоятельной жизни в деревне, где я промышляла иногда почти незаконными способами заработка. Человеку нужна не только еда и крыша над головой, но и дело, и множество мелочей — одежда, обувь, даже гребень и мыло, которые у всех были своими. У меня не было совершенно ничего. Якоб Беккер уверял, что всё это мне выдадут здесь.

В отличие от моей деревни, здесь, в Гратане, снаружи крепости был настоящий город — по крайней мере, мне так показалось в самый первый день.

Моего исчезновения на второй день никто не заметил. Ко мне не приставили охрану, и даже стражники на воротах проводили меня равнодушными взглядами. Я не знала, узнавали ли они меня, потому что сегодня соорудила себе наряд из шерстяного покрывала с моей кровати, подвязав его пояском. Ходить в одном и том же лёгком платье мне не хотелось, оно быстро грязнилось в коридорах крепости и совсем не согревало. На голову я набросила мамину шаль.

— Сладкий мёд, мёдок ароматный!

— Свежее молоко! Подходи, пока тёплое!

— Свежий хлеб, мягкий мякиш!

Всё это мне не подходило — у этих людей у самих денег почти не было. Мне же надо было найти, где сейчас находятся многочисленные вельможи, приехавшие в Гратан из Меритана.

— Покупайте пирожки! — раздался совсем рядом тоненький девичий голос.

Обернувшись, я увидела девочку лет одиннадцати с двумя косичками, держащую корзинку, из которой шёл одуряющий аромат. Люди не обращали на неё внимания, да и услышать её за криками куда более опытных женщин на ярмарке было почти невозможно — разве что стоя рядом.

Глава 4. Возвращение рыцаря

За первые четыре недели мы с Рикой — девочкой, продающей пирожки — смогли заработать целый золотой. Сумму, которой никто из нас никогда в жизни не видел! Кроме того, наше сближение подарило мне новую жизнь вне крепости — жизнь, которую я ощущала своей и к которой стремилась.

Мы начали с продажи пирожков, а вскоре перешли к более дорогим мелким товарам — оберегам Светлого Кроффа. Конечно же, как и пирожки, я делала их почти неотразимыми на время продажи.

Деревянные амулеты вырезал шестнадцатилетний брат Рики — Алан.

Вообще-то он уже был достаточно взрослым, чтобы стать подмастерьем, но, конечно, его никто не брал. Как и я недавно, Рика и Алан были обычными деревенскими детьми, не знавшими мира вне своей деревни и едва сводившими концы с концами. Таких семей в Альмерэ были тысячи, и все они становились жертвами бесконечного перераспределения земель и перехода из рук одних хозяев в другие.

— Может, новый хозяин займётся деревнями около Гратана? — предположила я, но они не выглядели убеждёнными.

Король Фердинанд Второй правил Альмерэ совсем недолго, и кто знает, кто следующим нападёт на нашу землю? Главное, чтобы все эти разборки решались далеко от нас, и чтобы новые законы оказались не хуже старых. Процветания наши земли не знали уже много лет, хотя Гратан, конечно, жил куда благополучнее моей деревни.

— По-моему, он занят только светскими вечерами и охотами, — ответил Алан. — Сюда постоянно приезжают вельможи из соседних городов, из деревень в крепость забрали почти сто женщин — обслуживать их. Никогда такого не было до этого!

Я кивнула, не подавая вида, что видела этих вельмож куда чаще, чем они — в проходах крепости. Впрочем, для них я была скорее тенью и, наверняка, казалась одной из служанок. Иногда кто-то даже пытался отдавать мне распоряжения; я кивала и уходила, передавая указания первой встречной служанке.

Своё единственное платье, предназначавшееся каэри, я так больше и не надела, потому что с первых же медяков смогла купить ткань и сшить очень простое, но крепкое платье, а затем постепенно создать хоть какой-то гардероб из самых обычных вещей. В моей комнате появились гребень, свечи, поднос для свечей, миска для умывания… Наверное, никогда в жизни у меня не было настолько комфортной жизни, во многом благодаря собственному углу. Я даже начала помогать Рике и Алану с обустройством, но рискнула прийти к ним домой лишь дважды — слишком уж далеко он находился от крепости.

Дети, с которыми я сработалась, жили одни и бурчали что-то невнятное о родителях, из чего я сделала вывод, что те либо вступили в сопротивление, либо не платили налоги прежнему королю, и с тех пор пропали. Расстроенными ни Алан, ни Рика особо не выглядели, и это меня не удивляло — у меня с семьёй тоже всё было непросто.

Я скучала — в основном по маме, — но понимала, насколько им, наверное, лучше с деньгами, что заплатил им Якоб Беккер, и с освободившимся после меня пространством в доме. Сейчас, имея собственную комнату, я ясно видела, в каких ужасных условиях мы жили раньше, как дрались с братьями и сёстрами за каждый клочок ткани, в то время как здесь, в более крупных городах, открывались совсем другие возможности…

К хорошему быстро привыкаешь.

Слишком быстро.

И я сама не заметила, как стала приносить в свою комнату не только самые простые предметы обихода, но и то, что было недоступно и многим слугам — качественное сукно, тёплое пуховое одеяло, хорошие железные ножницы, которые мы с Рикой выбирали почти два часа и купили одинаковые. В крепости на меня не обращали внимания, но слуги обращали внимание на новое суконное платье, провожая его взглядом.

— Отправляйся к хозяйке сегодня, Сабин, — внезапно произнесла Клара, наша повариха, во время завтрака. Я тут же испуганно вскинула голову, не понимая, зачем я ей понадобилась.

С леди Элоиз Каноссой я так и не поговорила — слишком уж полюбила свою жизнь вне стен крепости. Не знаю, передала ли экономка мою просьбу узнать, кто за меня отвечает, но целый месяц никто меня не искал и ни о чём не спрашивал. Меня продолжали кормить вместе со слугами, хотя я всё чаще начала пропускать и обеды, и ужины.

Я надеялась, что про меня вспомнят не скоро. И что сэр Гектор не вернётся в крепость ещё очень долго.

Единственная ночь, когда мы общались, стала казаться отдалённым сном.

— Вы знаете, зачем я ей понадобилась?

— Ты что же, думаешь, я у хозяйки спрашивать буду?! — всплеснула она руками.

Я с досадой поморщилась, но, заметив подозрительный взгляд Клары, ослепительно улыбнулась и поспешила разыскать экономку. Наверняка она знает, где и когда меня хочет видеть леди этой крепости.

Впереди был День Угасающего Солнца — в город ожидался наплыв вельмож из соседних земель, и крепость лихорадочно готовилась к охоте и балу. Но у меня, Рики и Алана были совсем другие планы.

Дети с воодушевлением готовились к невероятным продажам и надеялись, что после праздника смогут, возможно, снять сарай прямо у стен крепости, рядом с Гратаном, избежав необходимости возвращаться в свою деревню по дорогам, кишащим разбойниками. Алан уже начал обсуждать аренду с владельцем земли, а Рика выкупила два участка на «лестнице» — ступенях, ведущих к храму Кроффа, по которым непременно пройдёт плотная процессия знатных гостей.

Стоило это всё безумных денег, но они были уверены, что с моей помощью смогут заработать достаточно — и на аренду, и на то, чтобы меня, конечно, не обидеть. Я же усиленно тренировалась в своей комнате, стараясь удерживать сразу несколько иллюзий. Главное — выспаться, набраться сил, и тогда всё получится. Хотя больше пары часов я вряд ли выдержу: эта иллюзия была куда сложнее, чем изменение формы носа или прочие почти естественные превращения, которые мне давались легко и привычно.

— Дория! — громко окликнула я экономку, когда та обходила большую переднюю, уже вовсю готовившуюся к празднику.

Я не была здесь много недель — и поразилась изменениям. С потолка зала свисали тяжёлые гобелены с гербами, золотые нити мерцали в коптящем свете факелов. На гербах — только род Нокс, ни одного знака рода Каносса, который жил здесь уже столько поколений. На перилах — еловые ветви с лентами цвета крови.

Глава 5. Гектор. Второй сеанс

Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго.

Гектор много думал о девушке во время битвы с сопротивлением, которая длилась отвратительно мало. Он думал о ней и тогда, когда вновь и вновь посылал волны своей магии в леса и холмы Альмерэ — надеясь, что это заставит разбойников выйти из укрытий.

Они сидели в норах как крысы, нападая на вооружённый отряд только ночью, желая оттяпать оружие, дорогие доспехи и больше всего — лошадей. Зарезать захватчика, пока тот спит, ослабить отряд — что могло быть ценнее?

Их было много, очень много, потому что вне крупных городов в Альмерэ царили хаос и нищета, и многие просто не видели другого выхода. «Ничья земля» — так Альмерэ называли в Меритане.

Пока король Фердинанд Второй не решил это изменить.

Гектор думал о ней и тогда, когда на них напали в узком проходе между скалами. Огромные булыжники обрушились сверху — сколько человек погибло, не успев даже вскрикнуть? Страх его отряда был почти осязаем, крики боли, хруст костей, тяжёлое дыхание, клацанье доспехов.

Три сильнейшие волны ужаса, давления, приказа — и нападавшие рухнули, трясясь от страха, не в силах подняться, чувствуя, как давление в их голове сводит их с ума. Они не пришли в себя ни через день, ни через три — настолько тяжела была его магия.

Но и Гектор всё это время не приходил в себя. Если бы не магия каэри, он мог бы даже умереть, но один-единственный сеанс с ней наполнил его лучше, чем восстанавливали бы недели отдыха, которых он всё равно никогда не получал.

Во сне Гектор продолжал видеть её.

Элоиз.

Быть влюблённым в невесту собственного брата, законного наследника рода Нокс — что могло быть нелепее? Он прекрасно понимал всю неуместность своих чувств, но ничего не мог с собой поделать.

Им не стоило общаться до приезда Тристана. Эти чувства делали его пребывание в Гратане мучительным — особенно когда он замечал отголоски ответной влюблённости и в её глазах.

— Мы ожидали вас позавчера, милорд, — обратилась к нему экономка, и Гектор поморщился, услышав это обращение.

Лордом он не был, и слугам следовало это знать. Рыцарство даровал ему Его Величество, но оно никогда не избавит его от статуса бастарда, грязной крови, и от необходимости жить рядом с Тристаном — старшим сыном семьи, всеобщим любимцем, не отягощённым уродливой и страшной силой, которой боялись все.

— Неприятности по дороге назад, — коротко ответил он. — Мой брат уже спит?

Экономка Дория кивнула:

— Да, Его Милость вместе с леди Каноссой навещали сгоревшую деревню в пяти часах езды. Вернулись за один день, потому что видели разбойников в тех краях.

— Они в порядке? — Гектор не смог скрыть волнения в голосе. Нужно будет отправиться туда — это слишком близко к Гратану, он не мог позволить, чтобы с Элоиз что-то случилось.

Они и так захватили её дом, отобрали её крепость, присвоили её…

Где только найти перерыв между бесконечными заданиями от Его Величества?

— Да, всё хорошо, миледи очень напугалась, но уже к вечеру вернулась к своим обязанностям.

— Хорошо. Приготовьте для меня кадку с горячей водой.

Экономка послушно кивнула и поспешила организовывать слуг, а сам Гектор прошёл по прохладным коридорам к своим покоям.

Но, оказавшись в крохотной прихожей, он остановился, увидев две двери.

Каэри…

Он совсем забыл о ней — вспоминал только тогда, когда пользовался силой. А ведь она находилась здесь, совсем рядом, под рукой. Несколько часов рядом — и вся его слабость исчезнет, он даже сможет завтра отправиться в ту самую сгоревшую деревню.

Опьяняющее осознание.

Гектор постучал, но не услышал ответа и, спустя секунду, не позволяя себе сомнений, вошёл в комнату.

Изначально эта комната предназначалась для служанки или компаньонки, и самому Гектору помещение казалось крошечным. Здесь едва хватало места для кровати, сундука, стола и стула.

Каэри спала на кровати - глубоко, размеренно дыша, не подозревая что прямо над ней стоял кто-то и наблюдал, и Гектору в свете луны она показалась почти сияющей - магией, энергией.

Она была здесь только для него и полностью принадлежала ему. Он имел право делать с ней всё, что угодно, даже брать с собой в походы, но, конечно, он не был таким извергом — молодой впечатлительной девице там не место. Тем более что она, судя по всему, жила здесь неплохо: на её лице появился здоровый румянец, пышные каштановые волосы блестели чистотой и ухоженностью, оттеняя бледность кожи.

Полностью его… почти как его конь или броня — то малое, что принадлежало безоговорочно ему, а не королю или Тристану.

Воспоминания о единственном сеансе будоражили его — то чувство казалось настолько сильным и далеким, что он понял, насколько жаждет проверить, было ли оно действительно таким невероятным, как он запомнил.

Гектор начал раздеваться прямо здесь, бросая грязную одежду на пол. Он радовался тому, что в этот раз, насытившись, сможет спокойно отдохнуть в ванне, а затем уснуть в собственной постели — без необходимости тащить девчонку обратно в её комнату. Очень удобно.

Хотя сперва он не хотел, чтобы её размещали так близко к его покоям — потому что видел боль в глазах Элоиз.

Постель мягко прогнулась под его весом. Он лёг позади девушки и, протянув руку, стянул одеяло с её плеча…

Проклятье!

Каэри спала одетой.

Почему-то он совсем не подумал об этом, забираясь в постель, и только теперь понял, что девушка, наверное, проснётся. Но это не остановит его. Тем более что делиться с ним энергией — её долг и работа. Именно поэтому она здесь, живёт в достатке и безопасности, в то время как её семья наслаждается деньгами короля.

Он потянулся к её плечу, перевернул Каэри на спину, а затем полностью стянул одеяло, первым делом обратив внимание на богато украшенный обруч на шее. Он свободно болтался на её тонкой шее, не причиняя неудобств.

Глава 6.1. Развлечение для знати.

Сабин

Когда я проснулась, мне показалось, что по мне пробежал табун лошадей — настолько болело всё моё тело. За окном было светло, слышалось ржание, крики слуг, громкие приказы.

Праздник!

Я быстро встала, сделала несколько шагов к сундуку с одеждой, но затем резко остановилась, вспоминая...

Мой хозяин вернулся. И пришёл в мою комнату ночью, чтобы восстановиться, чтобы получить энергию. Я чувствовала, насколько сэр Гектор был истощён, потому что сама слабела с такой скоростью, как никогда прежде.

Вообще-то каэри можно было научить ограничивать отдачу энергии, но я не была при храме, меня не готовили к этой роли, не обучали даже самым базовым знаниям и тем более — манерам. Хотя я знала что каэри из соседней деревни взяли на обучение в благородный дом ещё в пятнадцать лет, готовя её стать достойной любовницей будущего господина.

Я медленно села на край постели, с горечью понимая, что, скорее всего, пропустила праздник. В прошлый раз я приходила в себя больше суток, и вряд ли в этот раз было иначе. Рика и Алан надеялись на меня. Они выкупили место на лестнице...

Поспешно оделась и выскочила наружу. У дверей я столкнулась с Летти — служанкой, которую несколько раз встречала в коридорах.

— Доброе утро! День Угасающего Солнца уже прошёл? — спросила я с нетерпением, надеясь, что он только начался.

— Да три дня назад уже как! Мы тут все из рук выбились, а ты горазда дрыхнуть до полудня.

— Я не служанка здесь, — напомнила я ей, чтобы Летти не ставила нас в один ряд. Они сами выбрали свою роль, и им платят за эту работу. Я же предпочитала зарабатывать иначе — и давно этому научилась.

— Тогда не нужно маячить у господ перед глазами, а потом передавать нам задания от них! — огрызнулась Летти, и я вспомнила, что она действительно не раз попадала под такие «передачи».

Три дня… Я почувствовала укол вины за то, что не смогла быть рядом с детьми. Нужно срочно идти за стену крепости.

— Каэри! — в широкой передней меня неожиданно окликнула экономка, и я замерла, закрывая глаза и мысленно ругая себя за то, что не проснулась раньше и не ушла. Ну почему они вспомнили обо мне именно сегодня? Я даже на кухню не заглянула!

— Да, Дория, вы искали меня? — скорее всего, меня вновь хочет видеть леди Элоиз, чтобы передать что-то, связанное с сэром Гектором, чтобы ему икалось!

— Переоденься и спускайся к завтраку вместе с вельможами, в главной столовой. Там сейчас много гостей — они остались после Дня Угасающего Солнца. Веди себя соответствующе, хозяйка всё это время относилась к тебе хорошо, и сейчас, перед высокими гостями, не подведи её. Выгляди как каэри и немного приукрась себя — нанеси белила или найди свою вуаль!

Я понятия не имела, где сейчас находится вуаль, что была на моём лице в день прибытия. Где достать белила — тем более. Да и, по правде говоря, я искренне верила, что с ними выгляжу только хуже. Но куда сильнее мыслей об этом меня покоробил тон экономки. Что-то в нём, в её приказах показалось мне обидным, хотя я и не могла понять — что именно.

Будет ли там сэр Гектор? Почему он не придёт и не отведёт меня сам — так, чтобы я чувствовала себя хоть немного увереннее?

Вельмож я в последний раз видела в день представления лорду Ноксу, и кроме леди Коноссы, не знала буквально никого.

Я думала, что приглашение исходило от моего хозяина. Но, оказавшись в главной зале, накрытой на десятки благородных леди и лордов, поняла, что это было не так. Высокого мрачного рыцаря нигде не было видно, а в центре стола восседал лорд Тристан Нокс с леди Элоиз по левую руку. Вельможи громко беседовали, пили, и выглядели так, будто не вставали с этого места всю ночь.

Неужели они сидят здесь со вчерашнего вечера?

Длинные дубовые столы, покрытые вышитыми скатертями, ломились от еды: жареные поросята, корзины хлеба, сыры, кувшины вина и эля. Между серебряных кубков мерцали свечи, отражаясь в полированных ножах и мисках.

— Каэри! — услышала я громкий голос хозяина замка и поспешила к нему.

Моим господином считался сэр Гектор, а не лорд Нокс, и подчиняться я должна была именно ему. Но… при этом я жила в этом замке, и до сих пор никто не объяснил мне, где именно моё место и по какому распорядку я должна жить. Впрочем, это не слишком меня тревожило — до недавнего времени мне это позволяло держаться подальше от крепости и жить своей жизнью... За исключением вот таких ситуаций.

— Милорд? — спросила я, подойдя ближе, с вежливо вопросительным выражением.

— Вот, Рудольф, наша каэри, — лорд Нокс широко улыбнулся, представляя меня мужчине лет сорока, высокому, худощавому, украшенному драгоценностями — тяжёлыми, золотыми, чрезмерно богатыми. — Ты хотел посмотреть.

Разочарование на лице Рудольфа читалось слишком явно, но такие взгляды давно перестали меня задевать. Напротив, когда мужчины смотрели на меня так, я испытывала облегчение. Куда труднее было переносить испуганные крики детей, стоило им лишь увидеть мои ожоги — будто я была каким-то чудовищем.

— Я слышал, все каэри красивы… Ты не мог подобрать для своего брата кого-нибудь получше?

— Не стоит быть таким грубым, Рудольф, ты же не хочешь обидеть девушку? Мы не выбираем, как нам родиться, как выглядеть, к какой семье принадлежать, — хохотнул хозяин замка.

Он выглядел чрезвычайно довольным, вновь демонстрируя меня вельможам, и я не могла понять, почему. Но гораздо больше меня потрясло другое.

Сэр Гектор был братом лорда Нокса!

Почему я даже не подумала об этом раньше? Почему не догадалась, что рыцарь Его Величества не случайно живёт в замке, вдали от столицы, а слуги относятся к нему почти как к одному из вельмож?

— И что Гектор сказал о том, какая она в постели? — Рудольф, несмотря на разочарование, не отводил взгляда. Напротив, он теперь вглядывался в мой ошейник, даже жадно подался вперёд. — Можно спрятать её лицо, просто перевернуть на живот…

Глава 6.2. Развлечение для знати

Рудольф, знатный гость нашего хозяина, смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Нет, конечно же, ты каэри. Вы — куда большее. Ты вряд ли представляешь, какие слухи ходят среди тех, кто попробовал каэри в постели.

Попробовал…

— Я не шлюха и не рабыня, — ответила я, чувствуя, как от ужаса сердце буквально разрывает грудь. — Я не буду с вами спать, ни за что, даже если мне прикажет сэр Гектор!

На самом деле, одна только мысль об этом вызывала у меня ужас, потому что я не до конца понимала, что случится, если господин действительно прикажет мне лечь с кем-то в постель. Да, я не шлюха. Но куда я пойду жаловаться? К лорду Ноксу? Судя по всему, ему до меня нет дела, и он примет любое решение брата. Попытаться сбежать? А дальше — прятаться всю оставшуюся жизнь, при том, что укрывать меня незаконно?

«Я не собираюсь тебя брать. Я никогда не прикоснусь к тебе как к женщине в этом доме.».

Слова рыцаря всплыли в памяти — редкие, ведь мы почти не разговаривали. Но мне казалось, что они означали, что ни он, ни другие не будут меня трогать.

— Какие несдержанные у тебя работники, Тристан, — Рудольф холодно улыбнулся. В этот момент в нём было что-то змеиное, и я поняла, что он по-настоящему зол. — Совсем не умеют обращаться с приближёнными к королю. Похоже, этой крепости не хватает твёрдой руки.

С каждым его словом мне становилось всё холоднее, я поняла что едва дышу.

Я не просто отказала приближённому к королю — я сделала это грубо и громко, на весь зал, и теперь он обрушил раздражение на хозяев Гратана. Будто мое поведение отражает их качества…

— Убирайся немедленно и не показывайся на глаза, пока все гости не покинут замок! — бледная, напуганная леди Элоиз поднялась и указала мне на дверь. В тот момент мне показалось, что её почти трясёт.

Я была очень, очень рада выполнить её приказ.

Уходя, я успела услышать только, как лорд Нокс равнодушно заметил, что такая покалеченная каэри всё равно не подходит нормальному мужчине.

Скрылась в своей комнате, приходя в себя, думая, чем может обернуться эта встреча с приближённым к королю. Несмотря на то, что я прожила здесь уже столько времени, я совсем не понимала, чего от меня хотят, и как выглядит моё будущее. С каждой секундой мысли ускользали всё дальше.

Как я буду здесь жить? Мне хотя бы нужно понять, какое у меня положение. Попросить сэра Гектора объяснить остальным, где меня ждут, а где — нет. И, наверное… он должен поговорить с братом. Чтобы такое больше не повторилось?

***

— Как ты могла, что случилось? — Рику разрывало между обвинениями и волнением, потому что прежде я никогда их не подводила.

И пусть они потеряли очень много денег и совсем ничего не заработали, оказалось, что они грустили куда меньше, чем я ожидала. Потому что они слишком привыкли к тому, что у них ничего не было, но при этом позволили мечтам зайти гораздо дальше…

— Ты же знаешь, что я должна возвращаться в крепость. К сожалению, меня не отпустили, я не смогла уйти, — дети думали, что я работаю служанкой, и тщательно берегли мой секрет дара иллюзий.

Выбора у них особо не было. Мы вместе обманывали богатеев, и все могли оказаться в темнице за подобное.

Я выбралась к ним чуть позже в тот же день, убедившись, что за мной в крепости никто не наблюдает и меня никто не ищет.

— Ну, теперь мы потеряли почти все наши сбережения, — Алан зло пнул маленький камешек.

Отскочив, он врезался в один из домов, прямо в дверь, прозвучав слишком громко, и мы, пригнув головы, поспешили убраться оттуда, пока к нам не вышли сердитые хозяева.

— Идиот, — буркнула Рика, но это происшествие немного разрядило обстановку.

— Вернёмся поближе к храму, будем делать то же, что и раньше. Сегодня уже поздно, вы, наверное, должны возвращаться назад…

— Мы не поедем больше! — горячо возразил Алан. — Разбойники сожгли несколько деревень в тех краях. Сэр Гектор из замка отправился туда, я слышал, он наводит на всех ужас, но деревни это не вернёт. Стоит ему уехать, как всегда, и разбойники снова вернутся. Тем более что он уже направляется обратно, в крепость.

Я прикусила губу, сжимая кулаки, думая, как объяснюсь с моим господином. Что если ему нажалуются на меня? Я сильно расстроила и леди Элоиз, и его брата своими резкими высказываниями, но, по крайней мере, теперь все знают что я не буду отдаваться, словно шлюха.

— И где вы собираетесь жить? — я была всего лишь немного старше Алана и совершенно не понимала, как можно найти и приобрести жильё, убедившись, что их никто не обманет. Тем более что денег у них почти не осталось.

— Пока мы платим старушке Кларинде, живущей на третьей улице от рынка, да Рика убирается у неё каждые два дня, — девочка скривилась, явно недовольная таким положением. — Ты можешь тоже переехать к нам, бросить работу, мы говорили о тебе с ней.

— Нет-нет, молчите! — я тут же замахала руками. — Никому не говорите обо мне.

— Но почему? Работая в замке, ты никогда столько не заработаешь, и мы даже не узнаем, если с тобой что-то случится. У нас на самом деле начинает получаться, не будь дурой! Мы никому не расскажем о твоей магии.

— Я не могу! — отрезала я. — Да и вообще, долго мы так зарабатывать не сможем, рано или поздно люди привыкнут и поймут, что что-то не так. Нам нужны более надёжные идеи.

И более законные.

— Увидимся завтра. У меня есть идея, — сказала я, не желая задерживаться, если сэр Гектор действительно уже на пути назад.

***

Я возвратилась в крепость незаметно, проскользнув тем же путём, каким и ушла. Внутри было тихо, слишком тихо, и я поняла, что большая часть обитателей всё ещё спала после завтрака, который, скорее всего, был продолжением ужина.

Хотя, как оказалось, спали не все.

— Хорошая девочка, — услышала я тихие слова мужчины, и сразу же узнала этот голос.

Глава 7. Гектор. Прикосновения

Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго.

Элоиз… Теперь ей ничто не будет угрожать.

Гектор знал, что она ещё не раз приедет в эти деревни, чтобы помогать несчастным людям, и, возможно, даже станет жить в совершенно неподходящих условиях — такой уж была её натура. Леди Каносса была слишком доброй, и люди этим пользовались, особенно его брат. Они отобрали у неё всё…

Поэтому Гектор не торопился возвращаться, хотя большую часть разбойников они отловили ещё в первый день. Те тут же попадались в своих норах, стоило ему послать волну силы. Подумать только, он оказался способен на такое после долгого похода по поручению короля, в своё свободное время…

И всё благодаря силе каэри.

Одна ночь — всего одна короткая ночь, и он чувствовал себя так, словно был способен выдержать ещё один такой же поход. Он оставил каэри совершенно без чувств, девушка не приходила в себя, сладко спала, и он вспоминал то, что рассказывал придворный маг об этих удивительных существах:

«Не беспокойтесь о них. Отдав свою магию, они восстанавливаются во сне. Им не нужно ни есть, ни пить. Через день или несколько они снова будут в строю и снова готовы будут отдавать. Бесконечный магический источник».

Нужно признать, Гектор начинал понимать, почему каэри так ценились. Да, подарок раздражал его вначале, особенно когда все с ухмылкой обсуждали, как они будут делить постель, не стесняясь даже леди Каноссы. Но теперь, кажется, все поняли, что он к ней не прикоснётся.

Вот только силы каэри не могли помочь ему с физическими ранами.

Приезжать сюда вчетвером было глупо. Он знал, что в этой части Альмерэ повсюду снуют разбойники, а полусгоревшие деревни станут для них прекрасным укрытием, но даже не допускал мысли о том, чтобы не направиться сюда.

И, наверное, он слишком расслабился…

Ранение изначально показалось ему пустяковым. Кончик стрелы, выпущенной неожиданно метким стрелком, поцарапал предплечье, пройдя прямо в стык доспехов. Но кожа там была плотной, и Гектор, стерев кровь, направился дальше.

Ему резко стало хуже спустя половину суток. Сначала он даже не заметил этого: просто оступился, чуть не упав, хотя подобного с ним почти не случалось. Но после… Гектора вырвало, совершенно неожиданно, когда он поднимался после очередного неудачного шага. Коснувшись своего лица, он понял, что буквально тонет в горячке. Дураком он не был, иначе не выжил бы в бесконечных походах во имя короля, а потому Гектор почти сразу позвал своего оруженосца, такого же бастарда, как он сам.

Если бы он так глупо не растратил свою магию, зная, что дома, в Гратане, его ждёт каэри! Тогда, возможно, магическая энергия объединилась бы с силами тела, восстанавливая его, но Гектор совсем недавно об этом даже не думал.

Он думал только об Элоиз и о том, что скоро она вернётся сюда…

— Пожалуйста, сэр, выпейте, — оруженосец отчаянно пытался напоить его, едва справляясь с огромным мужчиной, который в бреду размахивал руками, отталкивал помогающих и что-то разбивал. — Мы уже почти вернулись!

Он не слышал слов, а если и слышал, то не осознавал их до конца. Тело горело в невидимом пламени лихорадки, а мгновение спустя начинало отчаянно мёрзнуть. Его постоянно рвало — чаще всего на самого себя, хотя оруженосец со временем научился распознавать это состояние и разворачивал рыцаря на бок, опасаясь, что тот может захлебнуться.

В себя он пришёл от прикосновения нежных женских рук.

Сколько прошло дней?

Он не знал и не мог открыть глаза. Слышал только тихие движения — безусловно женские, слишком деликатные, чуткие…

Девушка протирала его тело, охлаждая, когда он горел, и согревая, когда трясся от холода. Каким-то образом она чувствовала эти перемены, реагируя почти моментально, а ещё кормила и поила его.

Но главным было не это. Её прикосновения внушали ему спокойствие, теплоту… И радость. Он чувствовал себя так, будто был дома, будто находился в полной безопасности. Это было далёкое, забытое чувство, незнакомое ему с детства — с тех самых пор, как Его Величество узнал о даре Гектора.

С того времени он знал только строгий военный лагерь, занятия магией и тренировки с четырёх утра до десяти вечера, каждый новый день. Всё, чтобы превратить хилого, тощего и нескладного ребёнка в сильнейшего рыцаря Меритана. В живую легенду, которой можно пугать соседей.

Забота…

Выплывая в сознание, Гектор чувствовал её присутствие, видя лишь туманный облик, а после снова уходил в темноту, как бы отчаянно ни пытался зацепиться за образ девушки. Но возможно, её вина в этом тоже была, потому что он сразу же ослабевал, стоило ей дать ему настойку.

Не всё его тело спало.

Проснувшись в третий раз и отчаянно пытаясь открыть слезящиеся глаза, он понял, что его тело откликается на её прикосновения. Там, где кончики пальцев осторожно касались его кожи, покрытой испариной. Он ощущал, как они медленно проходят по локтю, по мышцам руки, обводя их, и находят каменное плечо. Один палец, только один, но это медленное осторожное касание словно резало его самым острым лезвием.

Он чувствовал тягучее давление в паху, изнывая от того, насколько ему стало тяжело, насколько отчаянно хотелось, чтобы эти самые нежные руки, только что изучавшие его кожу, крепко сжали его восставшую плоть. Он жаждал этого прикосновения, заранее зная, что, если оно случится, ощущения станут ещё более невыносимыми, балансирующими на грани между блаженством и мучением. Потому что он был слишком слаб для чего-то большего.

Почему он так остро реагирует? Слишком давно не было женщины?

— Ммм, — Гектор издал тихий стон, и крохотный женский пальчик тут же исчез, но он всё ещё слишком отчётливо помнил это прикосновение. Изучающее, любопытное. Прикасаясь к нему, девушка не боялась его.

Желание увидеть ту, кто обтирал и кормил его всё это время, было таким мучительным, что он смог немного приоткрыть один глаз и увидел светящиеся светлые волосы, пушистые, мягкие в лучах слишком яркого света из окна… Этот свет тут же ослепил его, заставив зажмуриться, а после сознание вновь уползло. Но образ и мысль навсегда укоренились в его мозгу.

Глава 8.1. Невеста лорда Нокса

Сабин

— Элоиз…

Сначала я подумала, что мне почудилось, потом — что сэр Гектор обознался, особенно когда он однажды открыл глаза и уставился на меня почти осознанным взглядом, прежде чем провалиться в беспамятство лихорадки несколькими секундами позже. Но он продолжал звать её и позднее, особенно жалобно — когда замерзал, содрогаясь всем огромным телом и хватая меня за руки…

Я видела подобную картину не впервые, от лихорадки умер мой младший брат, дядя и едва не скончался отец. Лечение всегда оставалось неизменным — постель и тишина, поить больного, охлаждать, когда он горел, обтирать водой и поддерживать свежесть воздуха, не закрывая окно. Я также приготовила ему настой из ромашки, в который так верила моя мама, но не знала, действовал ли он вообще, потому что время от времени рыцаря рвало.

Больше всего ему помогло другое — моя сила. Стоило мне прикоснуться к нему, как я начала очень медленно, по каплям, отдавать ему энергию. На полное восстановление таким образом могли бы уйти месяцы, а может, и год… Но даже это простое касание тут же заставило его дышать легче. Сэр Гектор был магом, а с магией восстановление шло значительно быстрее. А значит…

Я не позволяла себе раздумывать слишком долго. Если он умрёт, меня передадут другому, потому что я считалась собственностью его брата. И кто знает, пожелает ли новый господин не трогать меня… как женщину. Даже мысль о том, чтобы спать вот так, обнажённой, с другим мужчиной, казалась противной, хотя я знала, что для многих каэри это становилось реальностью, если их хозяева умирали.

Больше не сомневаясь, я разделась и прикоснулась к рыцарю всем телом — грудью, животом, обнажёнными ногами. Одна растянулась вдоль нижней части его тела, а вторую я забросила на мощное, мелко дрожащее бедро. Под моими руками рыцарь тут же стих, а я сама почувствовала, как сила вытягивается из меня куда быстрее, впитываясь в него… Я не спала, да и не хотела, хотя, когда я окончательно опустею, это безусловно случится.

Вместо сна я рассматривала его плечо, находившееся совсем рядом с моим лицом, мощную квадратную грудь с крохотными сосками. Шрамы пересекали смугловатую кожу во множестве мест, но самым страшным казался огромный след, пересекающий мужчину от шеи почти до тазовой кости. Я провела по шраму рукой, почти заворожённо замечая, как двигаются под пальцами мышцы.

Это повторялось многократно в течение нескольких следующих дней, и я радовалась, что успела предупредить Рику и Алана о своём отсутствии. Мы заметили крохотный отряд в то утро, когда рыцарь вернулся, а мы продавали амулеты.

— Элоиз… — ну вот, опять.

Самая старшая из моих сестёр, Винн, не раз повторяла, что мужчины имеют особую власть над женщинами, но я только отмахивалась от этих слов. Она говорила, что я сама всё пойму, когда прикоснусь к своему мужчине, почувствую его силу и широкие ладони…

Я не верила, ведь до пожара на меня не раз заглядывались соседские мальчишки, я знала мужское внимание. Но сейчас, изучая пальцами это огромное тело, упругие мышцы, мощный торс и напряжённый рельефный живот, я чувствовала что-то новое. Даже его плечи казались произведением искусства.

Никогда прежде я не касалась мужчин вот так. Никогда не была настолько близка к ним. Никогда не лежала обнажённой рядом с гигантом, находящимся в моей полной власти.

Вообще-то, это было неправильно — всё же он был рыцарем короля и требовал более умелого ухода. Но целитель, у которого и так имелось слишком много больных, оценил мою работу как удовлетворительную и сказал слугам в доме, что я прекрасно справляюсь с его указаниями. Не то чтобы он их действительно оставлял.

Леди Элоиз постучала в дверь сэра Гектора на четвёртый день, когда он уже почти выздоровел, дышал спокойно и иногда во сне… даже улыбался. Я никогда не видела его лица таким: рыцарь всегда оставался хмурым и со мной за всё время нашего знакомства обменялся лишь парой фраз.

— Вы пришли в себя! — неверяще произнесла леди, присев проверить его состояние.

Прямо за её спиной стоял целитель, раздутый от гордости, будто он лично лечил больного и не отходил от кровати ни на шаг.

— Леди Элоиз… — проснувшийся рыцарь, казалось, не видел никого, кроме хозяйки этой крепости, и это зрелище неожиданно полоснуло меня внутри.

Это же я тряслась от мысли, что он умрёт, буквально не отходила от него, злилась на лекаря за то, что тот не приходит и не сидит рядом с больным.

— Леди Элоиз так волновалась, так волновалась, постоянно расспрашивала меня о вас, но я, конечно, сразу же убедил её, что поставлю вас на ноги. Можете даже не сомневаться во мне, сэр Гектор, да и королю передайте…

— Уйдите! — рявкнул он на целителя, и тот поторопился скрыться, но потом…

Сэр Гектор с таким же ожиданием посмотрел на меня. Он явно хотел, чтобы я тоже ушла, оставив его наедине с леди. Обида захлестнула сердце с такой силой, что я, прикусив губу, тут же вылетела из его спальни. Я отправилась к себе, потирая грудь и не ожидая от самой себя подобной реакции. Хотя, на что я надеялась? Что он внезапно проникнется ко мне теплотой, выслушает и пообещает защитить от таких людей, как лорд Рудольф?

Звук хлопнувшей двери раздался очень скоро — это леди Элоиз покинула комнату моего господина. Только тогда я вспомнила, что она, вообще-то, благородная дама и невеста другого человека, а потому не может находиться наедине с мужчиной. Тем более, в его спальне!

Леди выглядела покрасневшей и очень смущённой, её светлые волосы были слегка встрёпаны, но расстроенной она не казалась. Бросив на меня короткий взгляд, она выпрямилась, расправила плечи и двинулась дальше плавной походкой, полной достоинства и уверенности.

— Каэри! Я знаю, что ты там, я слышу тебя! Вернись в комнату! — я вздрогнула, услышав этот окрик, но приказу подчинилась — тем более я и сама хотела с ним поговорить.

Сэр Гектор сидел на кровати рядом со стулом, на котором совсем недавно располагалась леди Элоиз. Он всё так же оставался полуобнажённым: покрывало скрывало его мощные ноги, которые я, впрочем, давно успела рассмотреть. Пот выступал на литых мускулах, подчёркивая их объём.

Глава 8.2. Невеста лорда Нокса

Столовая зала была тёплой и наполненной негромкими голосами. За длинным столом вели беседы, смеялись и обменивались новостями, не повышая тона. Блюда с мясом, хлебом и фруктами передавали из рук в руки, а кувшины с вином медленно пустели. В этом мерном шуме не чувствовалось суеты, но ощущалась какая-то странная наигранность.

Разумеется, ведь здесь собрались дворяне. Благородные и богатые жители Альмерэ и Меритана оказались в этой крепости после того, как лорду Ноксу даровали эти земли вместе с ближайшими городами и деревнями. Даровали так же, как и меня.

Хозяин крепости на обеде отсутствовал.

— Сэр Гектор! — леди Элоиз тут же вскочила, и её белоснежную кожу покрыл лёгкий румянец. — Целитель разрешил вам передвигаться?

Сидящая рядом взрослая женщина посмотрела на леди одобрительно, как на хорошую хозяйку. Гектор кивнул в ответ, задерживая взгляд на леди Каноссе. Совсем недолго, всего на мгновение… Но я заметила.

— Пожалуйста, садитесь, — леди Элоиз указала на свободные места слева от пустующего кресла лорда Нокса, и рыцарь тут же последовал туда.

Я неуверенно замерла, но, поймав его требовательный взгляд, поспешила за мужчиной.

Мне никогда прежде не доводилось есть за одним столом со знатью.

Для меня накрыли так же, как и для остальных, хотя взгляд Летти, казалось, был способен прожечь во мне дыру — она явно не ожидала увидеть меня здесь. Лорд Рудольф, который всего несколько дней назад грубо заявлял, что моё лицо можно просто спрятать, перевернуть меня на живот, сейчас выглядел возвышенным и благородным, чинно беседуя о чём-то с леди Элоиз. При виде меня его лицо показательно скривилось, будто само моё присутствие портило ему аппетит.

Впрочем, возможно, так оно и было. Люди то и дело посматривали на меня, взглядами сползая к шрамам, покрывающим нижнюю часть лица, руки и шею. Полупрозрачное платье каэри, всё то же единственное моё подходящее одеяние, мало что скрывало, выставляя напоказ столько кожи, сколько позволяли приличия.

С нами мало разговаривали. С сэром Гектором присутствующие вели себя подчёркнуто вежливо, меня же просто игнорировали, из-за чего беседы в нашей части стола постепенно стихли. Леди Элоиз, замечая это, расстраивалась и поджимала свои красивые губы, и это её расстройство замечал мой господин.

— Я обязательно вернусь в те края, — она тут же попыталась оживить беседу, возвращая её к теме помощи пострадавшим в окрестных деревнях. — Видели бы вы их! Люди были так рады моему приезду, они так меня любили…

— Это опасно, — возразил ей сэр Гектор. — Вы совсем себя не щадите, леди Каносса.

— Такая уж у неё натура, — добавила всё та же взрослая женщина с приятной полной фигурой.

За время обеда я выяснила, что эта дама, леди Дельфина Валле, приходится какой-то далёкой тётушкой лорду Ноксу и, получается… сэру Гектору тоже?

— Неважно, какая у неё натура, леди Валле, это всё равно опасно. Сначала я сам должен туда вернуться, но сейчас у меня совершенно нет времени.

Разговор и дальше вращался вокруг чудесного характера леди Элоиз, стремящейся всем помочь. Девушка заметно смущалась, краснела и тихо благодарила присутствующих за тёплые слова. Рыцарь время от времени бросал на неё теплые, полные восхищения взгляды, но стоило ему заметить, что на него смотрят, как он тут же отворачивался.

Он любит её!

На меня сэр Гектор не обращал никакого внимания. Я же ловила себя на том, что пытаюсь украдкой его рассмотреть, выискивая следы недавней болезни или усталости. Ничего. Его широкая ладонь лежала на столе совсем рядом со мной. Руки, даже после четырёх дней вынужденного бездействия, выдавали человека, привыкшего к тяжёлому труду: сбитые костяшки, мозоли, тонкие шрамы и загар, столь нелюбимый аристократами.

Он не стремился привлекать к себе внимание, хотя именно он разбирался с разбойниками в сожжённых деревнях и именно он едва не погиб. Совсем недавно.

А вот лорд Рудольф с каждой секундой выглядел всё более скучающим, несмотря на то, что ему подкладывали лучшие куски мяса и подливали изысканное вино — всё же он был представителем короля.

— Что-то не так, лорд Кранц? — осведомилась леди Валле.

Я даже тихо выдохнула, наконец услышав род сэра Рудольфа. Кранц… Они действительно были приближены к престолу, и, по слухам, вся семья числилась в советниках наравне с немногими другими родами. Что же он забыл здесь, в Гратане?

— Я по-прежнему не получил извинений, — наконец произнёс он, глядя почему-то исключительно на сэра Гектора. — Когда ты явился сюда вместе с каэри, я полагал, что она извинится за публичное оскорбление, которое нанесла мне совсем недавно.

***

Большое спасибо за награды, Галина Погорелова, светлана гахова

Глава 8.3. Невеста лорда Нокса

Это ведь лорд Рудольф оскорблял меня, отзывался о моей внешности и намекал, что мною можно поделиться. Я всего лишь сказала, что не буду с ним спать!

Сэр Гектор нахмурил брови: ему явно никто не рассказал о событиях того дня, хотя я сама собиралась это сделать. Собиралась попросить его объяснить, что я не шлюха, и по возможности держать меня вдали от вельмож.

Слова лорда Рудольфа заметно расстроили леди Элоиз, которая теперь, покраснев, смотрела в стол и всячески думала как извернуть ситуацию так, чтобы конфликта не возникло. Она боялась советника короля, боялась расстроить его, и, может быть, я тоже отвечала бы не так резко…

Eсли бы знала на тот момент, кем он является.

Установившаяся тишина была настолько густой и плотной, что казалось, её можно резать ножом. Никто не решался перечить представителю короля, и разумеется, никто не собирался вставать на мою сторону. Единственным, кто мог хоть как-то остановить происходящее, был мой господин.

— Это так? — спросил он, но не у меня, а у леди Элоиз.

И та, прикусив губу, кивнула, глядя только в богато украшенную скатерть. Казалось, девушка была на грани слёз.

— Извинись, каэри, — приказал мне сэр Гектор, и я почувствовала, что замерла, не в силах пошевелиться.

Внутри росло что-то болезненное, тёмное, тяжёлое. Я не понимала, как оказалась в этой ситуации. Почему должна извиняться за то, что оскорбляли меня? Почему должна терпеть их издёвки?

— Я не оскорбляла лорда Кранца, — ответила я, чувствуя, как меня мелко трясёт. — Я просто отказала ему.

— Это было очень грубо, громко и некрасиво, это слышали буквально все, — в этот безумный разговор неожиданно вмешалась женщина, сидящая рядом с лордом Рудольфом и чем-то похожая на него. — Похоже, этой крепости не хватает твёрдой руки.

— Извинись, каэри, и оставь нас. Это приказ, — холодно добавил сэр Гектор, наблюдая, как Элоиз при этих словах вся сжалась.

Что-то было не так со всеми ними, что-то было не так с сэром Рудольфом и его семьёй — словно они только и искали конфликта, пытаясь разжечь его по любому поводу.

Мама всегда говорила, что у меня слишком несдержанный характер. Что если бы я не родилась каэри, то не удержалась бы ни на одной работе.

— Я никого не оскорбляла, я просто отказала! Сказала, что я не шлюха и не рабыня, и что не буду с ним спать! — заявила я, чувствуя, как пружина в груди достигает своего предела.

Я не собиралась извиняться за то, чего не делала. Эти вельможи не считали меня даже за человека, используя в своих играх. Лорд Рудольф смотрел пытливо, изучающе, будто наслаждаясь всем происходящим, в то время как лица леди Элоиз почти не было видно за светлыми волосами. Девушка мелко дрожала.

Она что, плакала? Но с ней ничего не случилось, её вообще никто не трогал и уж точно не оскорблял.

— Следуй за мной, — рявкнул мой господин, и я, конечно, последовала за ним.

В глубине души я не ожидала ничего хорошего, но всё же надеялась, что смогу объясниться. Я ведь ухаживала за ним всё это время, он не может всерьёз верить, что это заслуга леди Каноссы — это было бы просто неприлично.

За дверями большой столовой он схватил меня за запястье и потянул в сторону, подальше от чужих ушей и глаз, пока мы не достигли выхода, которым пользовались только слуги.

— Ты понимаешь, что я могу избавиться от тебя в любой момент? — прошипел он. — Что если я скажу, что ты не подходишь мне как каэри, тебя заменят, найдут кого-то другого? Единственная причина, по которой ты оказалась в этой крепости, состоит в том, что мой брат ненавидит меня. Поэтому он и подобрал для меня самую покалеченную, неподходящую и необразованную каэри, какую только можно было найти.

Каждое слово — как ножом по сердцу. Я и так знала о своих недостатках, но неужели нужно было настолько жестоко тыкать меня в них лицом? Тем более что я не могла ничего изменить, ни своего прошлого, ни того, кем мне довелось родиться.

— Ты вернёшься назад и извинишься. Униженно, так, чтобы лорд Кранц остался удовлетворён. И впредь не смей расстраивать или подставлять леди Элоиз — она и так лишилась всего, чтобы ещё страдать по твоей вине. Я видел, из какой… — он не произнёс слово «дыра», но я и так его поняла, — откуда тебя привезли. Ты никогда не жила лучше, чем в этой крепости, но всё это может исчезнуть буквально за секунду. Тебя отдадут другому, особенно теперь, когда ты доказала, что ожоги никак не сказались на твоей силе. И больше никогда, никогда не перечь мне при остальных!

Я прикусила губу, чувствуя, как огромный горький комок формируется в горле, а глаза начинает жечь, но сдержалась. Не хватало ещё плакать из-за каких-то насмешек, как бы сильно обида ни раздирала грудь.

Наверное, мне и правда не стоило перечить ему, но я почему-то решила, что рыцарь защитит меня, если кто-то начнёт приставать. Я понятия не имела, как себя вести. Никто меня не обучал, не называл имён лордов в крепости и не объяснял, какое место в иерархии я занимаю.

— Он относился ко мне как к шлюхе, оскорблял меня!

Неужели сэр Гектор и правда мог отдать меня другим? Просто потому, что я постояла за себя? Сказала «нет»?

— И что, ты не могла просто сказать «нет»? Знаешь, сколько раз слугам подобное предлагают, но никто не станет заставлять их силой. Обязательно было настраивать его против нас?! Элоиз не принуждает тебя работать, ты живёшь на всём готовом, в безопасности и сытости! Тихо вести себя, не высовываться из комнаты и не перечить лордам — самое малое, что ты можешь сделать в благодарность.

Не знаю, почему мне было настолько обидно слышать его слова. Возможно, потому что в них крылось зерно правды: я действительно жила лучше, чем когда-либо прежде. Но разве это полноценная жизнь — в неизвестности, когда даже носа наружу не высунуть, когда нет ни целей, ни будущего?

— Немедленно, — он кивнул в сторону коридора, ведущего назад в столовую. Он хотел, чтобы я униженно извинилась перед сэром Рудольфом прямо сейчас. — А после возвращайся в спальню. Я готов буду забыть об этом инциденте, в первый и последний раз, если ты начнёшь вести себя разумно.

Глава 9. Гектор. Новое поручение короля

Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго.

Гектор покидал Гратан, ненавидя всё на свете, и в первую очередь самого себя.

За то, что в который раз оставлял Элоиз, за то, что видел в её глазах волнение и желание подойти к нему… Но она не решалась. Конечно же, не решалась, хотя и находилась куда ближе к нему, когда занималась лечением. Это подтверждал и целитель, и сама Элоиз, когда он спросил её перед самым отъездом, а она, смущаясь, ответила, что в последние дни провела с ним неприлично много времени, и это мог заметить Рудольф.

Мерзкий, отвратительный слизняк — он крутился здесь, надеясь, что Гратан передадут ему, потому что эта крепость являлась важнейшей в планах Фердинанда Второго и играла роль центрального узла для будущей торговли с Саленой. А там, в Салене… выход к океану!

Конечно, Фердинанд Второй мечтал бы захватить и Салену, особенно после того, как Альмерэ буквально упала в его руки почти без сопротивления. Не считать же за контратаку нападки жалких групп разбойников, выбравших такой образ жизни? Но Салена была другой — развитым государством, где к магам относились уважительно, а их силы, какими бы незначительными они ни казались изначально, раскрывали и приумножали.

Фердинанду Второму не победить Салену, не с таким отношением к магам. А значит, нужно добиться сотрудничества с ними иными путями.

До тех пор Гектор должен был обеспечивать постоянную безопасную зону у тракта, и иногда эта цель казалась ему невозможной. Чем более популярной становилась дорога, тем больше разбойников она привлекала.

Почему Альмерэ был таким нищим и малоспособным?

Почему люди здесь не хотят ничего создавать, почему постоянно пытаются урвать чужое, украсть?

— Вы столько делаете для нас, сэр Гектор, — Элоиз смотрела на него самыми прекрасными в мире глазами, не решаясь подойти ближе. — Без вас я бы никогда не справилась. Вы сражаетесь за меня со всем миром…

Как бы он хотел, чтобы они могли общаться на «ты», по имени. Чтобы он мог произносить её имя вновь и вновь, как делал это в своих мечтах.

— Я вернусь сразу же, как только смогу. Тогда вы сможете выезжать в ближайшие деревни, но прошу вас, не подвергайте себя ненужной опасности!

— Но они просили меня вернуться там, в сгоревших деревнях! Они ждут меня! — Элоиз всегда думала только о других.

Тристан сейчас находился в столице, и она оставалась совсем одна вместе с Кранцами. Те наверняка подрывали её правление изнутри, настраивая против неё слуг и создавая конфликты, подобные этому, самому идиотскому — с его каэри.

Он видел расстройство в глазах леди Элоиз каждый раз, когда приглашал каэри в свою спальню. Гектор не мог открыто сказать ей, что ни за что не прикоснётся к каэри как к женщине, но всячески демонстрировал это своим отношением: не прикасаясь к своему подарку без нужды и даже не глядя в её сторону.

Он ни за что не хотел бы заставлять Элоиз ревновать, они и так мучились в этой неразделенной любви, в невозможности быть вместе, находясь при этом рядом, что делало ситуацию ещё хуже.

Поэтому Гектор не мог поверить в то, что случилось вчера.

Каэри расстроила Элоиз настолько сильно, что в какую-то секунду ему захотелось отослать её — пусть подберут для неё другого господина где угодно, но потом… Что если следующая каэри будет красива, а не покалечена, как его? В таком случае Элоиз будет расстраиваться ещё больше, хотя Гектор и не верил, что способен прикоснуться к кому-либо другому.

Но вчера, когда он решился провести быстрый сеанс с каэри…

Он всё так же оставлял на себе трусы, хотя прикосновение всей кожей к коже каэри было бы эффективнее — Гектор убедил самого себя, что эта преграда необходима. И каждый раз до этого, касаясь каэри, он чувствовал только эйфорию от её силы, веря, что лишь сумасшедший сможет возбудиться в такой ситуации.

Прикосновение к боку девушки, с заметно выступающими рёбрами — словно ожог, как и всегда, но сейчас, кроме магической энергии, которой он уже был заполнен, Гектор моментально ощутил и возбуждение.

Оно пришло резко, кровь бросилась вниз, тяжелея и сгущаясь, заставляя мышцы напрячься против его воли. В груди стало тесно, дыхание сбилось, будто кто-то сдавил рёбра изнутри. Ощутив болезненную полноту и напряжение, которое нельзя было игнорировать, он невольно дёрнулся бёдрами ближе к каэри.

Остановил себя, лишь почти коснувшись её.

Её белый, покрытый шрамами от ожогов зад находился прямо рядом с бугром на его трусах — стоило только прижаться плотью между ягодиц, провести со всей мощью вверх и вниз, чтобы найти хоть минутное облегчение. Снять проклятое бельё. Интересно, влажная ли она внутри? Реагирует ли она хоть немного на обнажённого мужчину за своей спиной?

Желание было такой силы, что он даже перестал дышать, пытаясь взять себя в руки. Это чувство не несло удовольствия — лишь острое, пульсирующее осознание тела, предавшего разум. Желание было грубым, животным.

Как такое могло случиться?! Он ведь готов был растерзать девчонку совсем недавно за её поведение! Она не возбуждала его!

Гектор повторял себе это вновь и вновь — и тогда, когда забывался в объятиях благодарной жительницы одной из деревень, надеявшейся, возможно, что он заберёт её в Гратан. Он сжимал пышные ягодицы двумя ладонями, наблюдая за собственной болезненно возбуждённой плотью, исчезавшей внутри женщины, в её мягких влажных складках, и запрещал себе возвращаться мыслями к каэри.

А по возвращении он почти не разговаривал с каэри и, если бы мог, даже не смотрел бы в её сторону. Кто-то даже прокомментировал, что он относится к девчонке как к прокажённой, но Гектор не мог иначе — ему нужно было во что бы то ни стало избавиться от этих мыслей…

Возможно, стоит отослать её? Возможно, другая каэри, пусть и более красивая, не будет вызывать подобных чувств? Он ведь всё ещё влюблён в леди Элоиз!

Глава 10.1. Мошенница

Сабин

— Скольких они уже так обманули? Страшно подумать, что кто-то из гостей, находившихся здесь во время Дня Угасающего Солнца, тоже купил их безделушки! Как вы могли не усмотреть?!

Наша экономка, Дория, просто-таки сокрушалась, не зная, что со мной делать. Срывалась она в основном на стражниках, которым так долго не было до меня никакого дела и которые даже не следили за мной, когда я то и дело покидала крепость.

— Что приказала леди Элоиз? — угрюмо спросил заместитель капитана стражи, совсем ещё молодой мужчина по имени Патрик.

На меня он старался не смотреть — каждый раз его взгляд возвращался к ожогам на моей шее и плечах, и он тут же отворачивался, не выдерживая подобного зрелища. Может, именно это позволяло мне оставаться невидимой: никому не хотелось всматриваться в чью-то болезнь.

— Она не знает, она же не хозяйка этой этой…

Этой…

Дория запнулась, подбирая слова.

— Нам нужно дождаться сэра Гектора. А пока встань здесь, никому не доверяй, дождись своего капитана. И окна у неё заколоти, а то ещё и туда выберется!

Нет! Как «заколоти»?!

— Пожалуйста, не надо, — попросила я впервые за всё время.

Вообще-то, я была очень послушной каэри. Как только сэр Гектор велел мне вести себя тихо, ничего не говорить, не высовываться и не перечить лордам — я именно так и начала действовать. Он сам сказал, я не ровня им. Наконец-то объяснил мне моё место.

Но я не смогла и не смогу оставить свою жизнь за пределами крепости, пусть я и перестала заниматься незаконными делишками.

— Что «не надо»?! Мы уже доверяли тебе, леди Элоиз верила тебе, и посмотри, что случилось! Мало ты проблем устроила с родом Кранц?! — экономка впервые позволяла себе повышать на меня голос, хотя и до этого разговаривала не слишком вежливо.

А что случилось? Мне так никто ничего и не объяснил! Судя по обрывкам фраз, безделушки, которыми мы торговали, оказались в руках не тех людей, и стража Гратана как-то связала это со мной. Как?!

— Сделай так, чтобы даже просвета не было, и дождитесь сэра Гектора. Уж он-то решит, что делать с ней… И так ничего не делает, живёт на всём готовом, так ещё и такие проблемы устраивает! — в голосе экономки звучал настоящий страх: ей предстояло отчитываться хозяйке и принимать какое-то решение.

За тем, как мои окна заколачивали, я наблюдала с ужасом, представляя, как буду сидеть здесь под надзором, не имея возможности даже видеть свободный мир там, за стенами крепости.

Я ненавидела свою жизнь здесь, ненавидела красивый декоративный ошейник, постоянно находившийся на мне, ненавидела эти стены и больше всего — себя, когда возвращался сэр Гектор. Я не понимала, почему он вызывает у меня такие эмоции, но каждый раз, когда он приезжал, я подсознательно надеялась, что что-то изменится. Подсознательно ждала…

Нет. Он вообще почти перестал со мной общаться, ограничиваясь сухими приказами, и моё молчание его полностью устраивало. Приказ явиться в его постель — короткий сеанс, во время которого я, как правило, засыпала, при этом теперь он больше не поворачивал меня к себе лицом. Когда я случайно обернулась в один из сеансов, его глаза были крепко зажмурены, и он тут же приказал мне не дёргаться без его указаний.

И так — каждые несколько дней. Я только-только разработала график, по которому выбиралась за стены…

Последняя доска полностью закрыла мне обзор, но к тому моменту я уже успокоилась и решительно смотрела на заколоченное окно. Я понимала, что смогу, наверное, убрать хотя бы одну или две доски. А если кто-то случайно зайдёт, я закрою их иллюзией на время, а потом скажу, что они сами отвалились.

Я попрощалась с Патриком, и он бросил на меня недоумённый взгляд после чего, вздохнув, ушёл. Жители крепости не всегда относились ко мне плохо, они просто выполняли приказ. И я никого из них не винила, на самом деле, кроме, разве что, лорда Рудольфа. И, может, немного — леди Элоиз, рассказавшую сэру Гектору, что именно она за ним ухаживала.

Зачем она это сделала? Я не знала, но видела, что эта ложь только подлила дров в огонь чувств рыцаря.

Знать бы ещё, в чём меня обвиняют? Как я объясню это рыцарю? Что если он даже слушать не станет, просто отошлёт меня, как и грозился?

Последующие два дня я провела в страшной нервозности, боясь, что меня просто закроют в покоях навсегда. Эта мысль погружала меня в панику, впадая в которую, я подбегала к окну и смотрела наружу, желая выбраться, но понимая, что сейчас нужно хотя бы дождаться решения сэра Гектора.

Он вернулся в крепость и, как и всегда после битвы, сразу же устремился в свои покои, куда меня наверняка должны были вызвать. Я слышала его тяжёлые шаги, представляла его самого — высокого, темноволосого, молчаливого, холодного, как никто из мужчин, которых я знала.

Он не дошёл до своих покоев — его остановили неразборчивые голоса. Я присела под дверью, пытаясь подслушать, но тщетно. Зато после этого дверь открылась совсем не в его покои, а в мою комнату. Рыцарь стоял на пороге, освещённый слабым светом факела из коридора, лишь обрисовывающим его фигуру.

— Похоже, как раньше мы уже не сможем, — хрипло произнёс он.

***

Дорогие читатели!
Продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Его трофей».
Ниже по ссылке вы найдёте интереснейшую книгу в жанрах Азиатское/Приключенческое фэнтези

Анна Рейнс
«Буря Владыки драконов»

ССЫЛКА: https://litnet.com/shrt/ExD6

Глава 10.2. Мошенница

Не сможем как раньше? И как же он представляет моё будущее? Запрёт меня в крепости или всё же отдаст другому, как и грозился?

Честно говоря, я понятия не имела, что буду делать в таком случае. Живя здесь, вдалеке от семьи, от немногих знакомых и привычного уклада, я осознала, что совершенно не знала саму себя.

— Молчишь?

— Вы приказали мне вести себя тихо, — упрямо ответила я и тут же прикусила язык.

Ну зачем я это сказала? Почему не могу просто промолчать?!

— А ещё я велел тебе не высовываться! — рявкнул он, делая шаг вперёд, отчего я наконец смогла разглядеть его лицо. — За подобное тебя могут выпороть розгами, публично!

На его лице заходили желваки, а глаза настолько потемнели, что мне почудилось, будто он разорвёт меня в то же мгновение. Он дышал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась сдержанная ярость.

Которая, однако, не пугала меня. Не знаю, перед кем он здесь хмурит брови. Я выросла в деревне, и отец на меня и не так смотрел, а отлупить по попе мог любого из своих детей. Поэтому я просто замолчала, не отводя взгляда, и это, похоже, взбесило его ещё сильнее.

— Не боишься… Совсем не боишься, — неожиданно хмыкнул он. — И что, даже того, что я отдам тебя другим, не боишься?

Похоже, он наконец прочёл на моём лице желанную реакцию, потому что замер, прожигая меня взглядом.

— Думаешь, я не знаю, что на самом деле ты боишься постели? Боишься, что тебя возьмут как женщину, лишат невинности? — Его слова били точно в цель. — Так почему же, если ты так напугана, ты не ведешь себя как положено?!

— А как положено? Не покидать комнаты? Кто же не сойдёт с ума в четырёх стенах, разве это жизнь?! — я разозлилась на саму себя за то, что чувствую такую сильную обиду от его слов.

Казалось бы, для любого в моей деревне такая участь была бы не горем, а радостью. Кормят, поят, работать не заставляют — сиди себе в высокой башне да горя не знай. Но мне было искренне интересно, сколько бы они продержались, оказавшись в моей шкуре.

Мой вопрос застал рыцаря врасплох. Он на мгновение задумался, но вскоре гнев вновь взял над ним верх.

— И что, по-твоему, это повод воровать? — вкрадчиво спросил он.

— Я ничего не крала! — ну почему я не могу дождаться, пока он выскажется до конца?

— Ты хоть понимаешь, что вы продавали?! Где живут твои подельники? Где тот маг, что зачаровал эти талисманы, и как нам убедиться, что они не навредили здоровью покупателей? Обереги нашли у пяти вельмож, на каждом — следы магии! Где ты их взяла?

Обереги всегда продавали Алан и Рика, я никогда не стояла у храма сама! Как они могли связать меня с этим? Тем более что мы уже давно забросили это дело…

— Подельники?! — единственное, о чём я могла думать, это то, что они вышли на след детей.

— Да, с тобой видели ребёнка, девчонку, которая вхожа в воровскую шайку. Я лишь надеюсь, что ты связалась с ворами по глупости, не понимая, что дети часто служат посредниками для разбойников, и не зная, что именно вы продаёте! Где она, эта девчонка?!

Вообще-то о том, что дети часто состоят в городских воровских шайках, я прекрасно знала и была абсолютно уверена, что Алан и Рика не имеют к этому отношения — я ведь даже бывала у них дома! Но убеждать в этом рыцаря сейчас было плохой затеей.

По крайней мере, теперь я понимала, в чём меня обвиняют. Интересно, кто заметил меня с детьми и донёс?

— Ты не знала, что она состоит в воровской шайке? — спросил меня сэр Гектор, неожиданно присев рядом.

Я совсем не ожидала ни этого тона, ни того, что он попытается оказаться на одном уровне со мной, и от неожиданности отшатнулась. Мужчина напротив недовольно нахмурился, но промолчал.

— Каэри?

— Я не считаю, что она входит в воровскую группу! — наконец ответила я. Об Алане я решила не упоминать, он уже почти взрослый и позаботится о Рике.

Дети не были дураками, и если за ними следили дворцовые стражники, они сразу поймут, что дело плохо и пора прятаться, хотя идти им особо некуда. Гратан был крупнейшим городом на многие пяди вокруг, а за его пределами царило лишь беззаконие и рыскали разбойники.

— То есть ты действительно торговала ворованным.

— Я просто помогала ей продавать самодельные безделушки. Никто ничего не воровал, люди сами покупали обереги! — раз уж меня видели с Рикой, мы могли по крайней мере сделать вид, будто понятия не имеем, почему амулеты оказались зачарованы. Магия на них давно исчезла, но следы все ещё читались, однако никакого вреда мои чары не несли.

Они всё равно ничего не смогут доказать. А я буду отрицать вину до последнего.

Сэр Гектор молчал, сидя напротив меня, и это безмолвие буквально выворачивало меня наизнанку. Он знал, чего я боюсь, мог избавиться от меня в любой момент, и я желала узнать свою судьбу прямо сейчас.

— Сэр Гектор…

— Называй меня «господин», — ответил он, мгновенно создавая между нами ещё более глубокую пропасть.

Почему он так настаивал на этом? Чтобы леди Элоиз, не дай боги, не заподозрила его в доброте ко мне? Как будто такое вообще могло случиться!

— Господин… Вы собираетесь отказаться от меня? — я ненавидела неизвестность, пусть наконец скажет прямо.

— Нет, но я не могу оставить это безнаказанным. Ты извинишься перед каждым, кто купил эти обереги, а после отправишься в темницу на несколько месяцев, хотя тебя, конечно, будут выпускать к моему приезду. Надеюсь, после этого ты навсегда забудешь о воровских шайках и начнёшь наконец думать головой!

Неужели Рика и Алан действительно принадлежали к банде? Он не стал бы утверждать подобное без веских доказательств…

— Пожалуйста, нельзя выбрать наказание покороче? Выпорите меня у столба, по крайней мере, это быстро закончится! — долгого одиночества в темнице я боялась куда больше, чем физической боли.

Для того, кто вырос в деревне, боль и случайные побои не были редкостью. Моё предложение настолько изумило сэра Гектора, что он даже немного остыл.

Глава 10.3. Мошенница

Из комнат, в которых находилась леди Элоиз со своим окружением, сэр Гектор вышел совсем другим.

Казалось бы, всего несколько часов назад мы наконец смогли откровенно поговорить — пусть и в дурацких обстоятельствах, пусть мне и придётся вновь извиняться буквально ни за что. Но он слышал меня, был готов к разговору, пусть и сложному, и пытался искать компромиссы. Однако стоило рыцарю пообщаться с леди Элоиз, как он полностью изменился. Закрылся так, что на его лице не осталось и единой эмоци, а общение со мной ограничивалось короткими приказами. Зато стоило ему посмотреть на хозяйку замка, как в тёмных глазах загоралась почти смертельная верность.

Будто ради неё он готов будет на всё.

Будто одно только её присутствие рядом имело на него какое-то магическое влияние, и всё остальное отходило на второй план — лишь бы не расстраивать леди Элоиз.

— Следуй за мной, — бросил он почти сразу, и леди Элоиз взволнованно двинулась за нами.

Сегодня она выглядела особенно бледной, почти белоснежной, такой, будто могла упасть от малейшего дуновения ветра. Сэр Гектор смотрел на неё с волнением и решимостью, а я просто не могла понять, что я опять сделала для того, чтобы расстроить хозяйку.

Надеюсь, он не передумал. Надеюсь, он и правда заберёт меня с собой в поход.

Первыми, к кому мы направились, оказались молодой мужчина с престарелой матушкой, весьма удивившей меня своими решениями в выборе украшений. Женщина была обладательницей огромного количества золотых колец, нацепленных на каждый палец. Её сын по сравнению с ней выглядел невзрачно, и извинений, по всей видимости, требовала именно она.

— Вперёд, каэри, — приказал мне рыцарь.

Я даже не помнила эту женщину. Мне кажется, я не могла бы её забыть?

— Пр… — всё внутри скручивало от того, что я вновь извинялась, и вновь за то, чего не совершала. Но куда хуже была мысль, бьющая в голове набатом: неужели именно так будет выглядеть остаток моей жизни в этой крепости?

— Что такое?! — громко заявила она. — Тебя не слышно, каэри, громче! Но я рада, что ты додумалась хотя бы выглядеть прилично в высоком обществе.

Это она про моё нормальное, человеческое платье?

А что если эта женщина ничего у нас не покупала, а просто требовала извинений, потому что ей претило само присутствие распутной каэри в замке? У девушек с моим даром и правда была скандальная репутация, во многом из-за одежд.

— Приношу извинения за… приношу глубочайшие извинения! — а как вообще должны звучать эти проклятые извинения? Извиняться за то, что они купили товар, пришедшийся им не по нраву? За то, что он больше не сиял? За то, что я стояла рядом?

Судя по недовольному лицу сэра Гектора, я опять сделала что-то не так.

— И всё?

— Леди Волена Справедливая, милостью Кроффа, Каэри просит у вас прощения за ненадлежащий товар и допущенную ею ошибку. Сегодня она искупит свою вину перед вами во внутреннем дворике крепости, — на выручку мне пришла леди Элоиз, на которую я едва не вылупилась от изумления. — Склони голову.

Они от меня именно этого ждали? Я ведь даже не знала имени этой леди и её сына, как и имён кого-либо в замке — я никогда не была им представлена. И что там было про наказание во внутреннем дворике крепости?

Голову я склонила, кипя от гнева и чувствуя, что это хотя бы позволяет мне скрывать ярость, вызванную всем происходящим.

— Я принимаю извинения каэри, леди Элоиз, но только ради вас, — произнесла гостья. — Какое неуважение — заставлять вас жить в одном доме… с такими. Мы все знаем, насколько вам непросто. Поднимись!

— Вы ошибаетесь, сэр Гектор не такой, — тут же ответила леди Элоиз тёплым голосом, так располагающим к себе, но леди… Волену Справедливую это, похоже, не убедило.

Так и хотелось спросить, что же все каэри ей сделали, раз у неё такая к нам нелюбовь.

— Господин, леди Каносса, я не знаю имён всех тех, перед кем… вы хотите, чтобы я извинилась, — сказала я. — И этой леди мы точно ничего не продавали, она просто не любит каэри.

Сэр Гектор подарил мне ледяной взгляд, словно он не мог поверить, что я жила здесь всё это время и не удосужилась выучить имена проживающих. Интересно, он в курсе, что я выбрала обедать со слугами? Разве в обязанности каэри входит знание всех придворных?

— Ничего, я скажу тебе, что говорить, со всеми титулами, ты просто повторяй, — предложила мне леди Элоиз, и на том мы и решили.

Мы прошлись по каждому, и перед каждым я склоняла голову, понимая, что нахожусь здесь только из-за разницы в статусах. Они искали, на ком выплеснуть своё недовольство, обнаружив, что оберег совсем не сияет от силы Кроффа, и я просто удачно подвернулась под руку.

Хотя находились и те, кто сразу говорили мне, что не стоит извиняться, ведь жизнь меня уже и так наказала. И на том спасибо.

— Теперь перед леди Элоиз, — произнёс сэр Гектор, остановив меня, когда мы спускались во внутренний дворик. Видимо, он требовал извинений перед самой хозяйкой.

К этому моменту я полностью выгорела — не чувствовала вообще ничего, ни ярости, ни усталости. В моих словах не было искренности, как и в движениях. Закрыться вот так, перестав испытывать эмоции, было куда проще.

— Не стоит, сэр Гектор, — нежно прошептала леди Элоиз, прикоснувшись к его локтю. — Я думаю, каэри было просто одиноко, мы все совершали ошибки в молодости.

— Вы слишком добры, — он не отрывал взгляда от её красивых светлых глаз. — И слишком мудры для своих лет, потому что вам пришлось видеть слишком много. Я обещаю, каэри больше не побеспокоит вас.

— Я правда не думаю, что это хорошая идея… — она попыталась остановить его, теперь уже вцепившись в его одежду, но он осторожно отцепил руку леди Элоиз от своего камзола и медленно закрыл её ладонь, палец за пальцем.

Прикосновение длилось, казалось, вечность.

— Следуй за мной, каэри.

Во внутреннем дворе меня ждал позорный столб с прикреплёнными к нему досками с отверстиями для рук и головы. Колодки... Таких мест было четыре, и два уже были заняты слугами, которые в чём-то провинились.

Глава 11.1. Гектор. Позорный столб

Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго.

Как она там? Снаружи уже стемнело, и она, верно, голодна, ведь им дают только воду…

Но наказанным у позорного столба ужин не положен.

Гектор верил, что подобрал для каэри самое простое и лёгкое наказание из возможных.

Каэри видели в обществе воровской шайки много раз. Девчонку буквально поймали за руку, когда она вытаскивала кошель у лорда Тирмейна — представителя одного из древнейших домов Меритана. Уже после служанка из крепости, Летти, вспомнила, что видела воровку вместе с его каэри.

Опрос жителей города подтвердил, что они действительно действовали сообща, хотя рядом иногда замечали и мужчину. Причём каэри видели с этой девчонкой почти постоянно…

Казалось, стоило ему покинуть крепость, как она сбегала и тут же снюхивалась с этими ворами. В замке она только ночевала, а порой и вовсе не возвращалась, и от этой мысли Гектор просто сгорал от ярости.

Он не верил, что каэри завела интрижку на стороне: слишком уж специфичной была её внешность. Он подозревал, что мало кто позарится на такую… Разве что ради её силы.

Гектор просил её сидеть в крепости и не высовываться, не создавать проблем и не влезать в дрязги с аристократами. Но, очевидно, его приказы она ни во что не ставила, а самого его здесь не было, чтобы её контролировать. Лучше всего было бы попросить замену — пусть ему найдут другую каэри…

— Вы совсем ничего не тронули, — расстроенно произнесла Элоиз, сидевшая рядом.

Крохотная, словно птичка, с тонкими запястьями и нежным голосом — иногда он боялся даже случайно прикоснуться к ней. Это Элоиз пришлось сопровождать их, пока его каэри просила прощения. Это Элоиз придётся выслушивать колкости пострадавших и выживать в политических интригах, пока он будет в походе, а Тристана вообще ничего не волновало.

— Это не ваша вина, — Элоиз, кажется, почти читала его мысли. — Не корите себя, отведайте хотя бы мяса.

Стоило ему заглянуть в её глаза, и мысли о каэри отходили на второй план. В эту секунду ему казалось, что женщины красивее, нежнее и благороднее просто не существует.

— Это моя вина, леди Элоиз, но такого больше не повторится, — горячо ответил он, с трудом отводя взгляд.

Напротив них сидел треклятый лорд Кранц и наблюдал за каждым их движением. Он только и искал ошибок Тристана и леди Элоиз, чтобы убедить короля, что они недостойны этой крепости.

— Вы правда собираетесь брать каэри с собой в поход? Да она и дня в седле не выдержит, она же и так покалеченная, — хмыкнул лорд Рудольф.

— Каэри поедет в обозе с пожитками, — нахмурился Гектор, не понимая, как такая мысль вообще могла прийти этому мужчине.

Мысли вновь вернулись к девушке, находящейся сейчас там, во внутреннем дворике. А что, если начнётся дождь?

Нет, она деревенская, с такими, как она, это происходит регулярно, и подобное считается самым лёгким наказанием.

— Как осмотрительно. Я подозреваю, вы вернётесь в крепость нескоро? Что же те сгоревшие деревни?

— Эти деревни расчищены от разбойников, но я всё ещё не считаю их безопасными. Поэтому, леди Элоиз, вам не рекомендуется…

— Нет, я отправлюсь туда! — смело заявила девушка. — Вы не видели тех детей, не видели надежду в их глазах. Девочка с двумя косичками подошла ко мне и сказала, что в будущем хотела бы быть как я — помогать другим…

***

В сторону его покоев они шагали рядом — хрупкая леди, хозяйка замка, и самый пугающий рыцарь Его Величества.

— Пожалуйста, возвращайтесь хотя бы иногда, хотя бы раз в месяц, — каждый раз, когда она так смотрела на него, в его сердце зарождалась надежда.

Надежда, что между ними когда-нибудь что-то станет возможным…

Запретить себе даже мысли об этом!

Он давно открылся леди Элоиз в своих чувствах, и она сказала, что, несмотря на её ответную симпатию, они никогда не будут вместе.

— Я посмотрю, что будет возможно, — ответил он, веря, что долгая разлука пойдёт на пользу им обоим.

— Пожалуйста, возьмите хотя бы это, — Элоиз осторожно передала ему закрытый кулон. — Здесь локон моих волос. И… я надеюсь, что вы будете хотя бы иногда думать обо мне.

Девушка отчаянно покраснела и отошла на шаг, прикусив губу — смущённая и расстроенная его холодным ответом.

— Всегда, — пылко и хрипло отозвался он, принимая кулон и поспешно отворачиваясь, чтобы уйти.

Какое мучение — быть влюблённым в невесту своего старшего брата. В ту, что достойна самого лучшего, а не бастарда, не видевшего в жизни ничего, кроме бесконечных битв.

Леди Элоиз не выходила у него из головы ещё долго, пока он собирался в долгий путь. Гектор не был уверен, что скоро вернётся, как бы сильно ему ни хотелось вновь увидеть леди Каноссу.

Туники, штаны, рубахи, плащи, небольшой швейный набор… На кухне для него, его оруженосца и других участников похода уже готовили провизию, а за жеребцами ухаживали конюхи. Он уложил всё в сундук, даже масло для ухода за доспехами, и собрался отнести его вниз.

Но при выходе он наткнулся взглядом на дверь, ведущую в крохотную каморку, где жила каэри. У неё будет время собраться завтра с утра, хотя, конечно, всё её тело сильно затечёт после долгого стояния в такой позе у позорного столба. Ничего, отоспится в телеге…

Он спустился вниз к обозу, оставил там и закрепил свой походный сундук, а после вернулся в покои. Почти всё это время он думал о том, что нужно, наверное, хотя бы проверить её. Она не выглядела напуганной наказанием и просила о куда более жестоком — плетях.

А вдруг она сбежит?!

Убедив себя, что ему просто необходимо удостовериться, что она всё ещё там, Гектор направился во внутренний дворик.

***

Огромнейшее спасибо за награды, Инна

Завтра будет еще глава =)