Подарок судьбы

Глава 1

За окном привычным серым пятном растянулась огромная туча, закрыв собой половину неба. Вечно спешащие прохожие сновали туда-сюда по тротуару, задевая друг друга локтями, сумками, но похоже даже и не замечали этого, потому что никто не оборачивался, не извинялся и просто растворялся в толпе, становясь очередной крупицей безликого потока движущихся людей.

Автомобили сигналили, не соблюдали дистанцию, не пропускали друг друга и вели себя как возмущенные старушки на лавочке — пытаясь перекричать одна другую.

Осень. Уже поздняя осень. Практически вся листва с деревьев опала и усыпала аллеи сквера, который просматривался из окна моей квартиры. Желто-оранжевое «одеяло» закрывало пешеходные дорожки и люди загребали самое настоящее море листвы ногами.

Я печально вздохнула, оперлась на подлокотники кресла и поднялась, чтобы неспешно пройти на кухню. Из шкафчика над раковиной достала пузатую кружку с широкой и очень удобной ручкой, в соседнем шкафу потянулась к банке с кофе и проделав несложные манипуляции, уже через минуту сделала первый глоток ароматного напитка.

Спешить мне было некуда.

Это утро было точной копией таких же до. И скорее всего, таких же после. Последние восемь месяцев каждый мой день был похож на предыдущий. Жизнь не менялась. Говорят, что стабильность, это хорошо. Разве не так?

В моем случае, это было невыносимое болото, затягивающие в свою трясину и не выпускающее наружу.

А ведь раньше все было по-другому. Я смотрела на мир совершенно другими глазами, полными любви, света, надежд и веры в самое замечательное будущее. А что еще может ждать двадцатипятилетнюю девушку? Конечно, только что-то хорошее, доброе и счастливое!

Я была человеком-улыбкой. Всегда смеялась, радовалась жизни, не унывала. Обожала свою работу, с любовью относилась к ученикам, с энтузиазмом вела уроки и занималась репетиторством. Я верила в любовь и чувства до конца жизни, в то, что у каждого человека есть своя вторая половинка, с которой нужно обязательно встретиться. А еще мечтала о большой и шумной семье, о доме с «зеленой» территорией и огромной лохматой собакой, которая бы была самым верным другом детей.

Я верила в законы Вселенной, знала как составлять Карты Желаний, участвовала в марафонах, делала медитации и вела список Благодарностей за день. Я действительно излучала добро и свет!

Пока однажды, у меня не начались проблемы со здоровьем. Быстрая утомляемость, вялость и апатия. Начал сбиваться цикл, появились неприятные ощущения и боли. Несколько месяцев мучений и я наконец, отправилась на обследование. Результаты которого, меня просто ошеломили.

Я сидела в кабинете гинеколога, в обычной районной женской консультации и с подозрением смотрела на доктора, которая делала записи в моей карте.

— Пришли результаты анализов, Варвара. Они мне не очень нравятся, да и УЗИ ты сама знаешь, что показало. Я тебя направляю встать на учет в Онкоцентр, ты, пожалуйста, не тяни. Там еще раз все проверят, назначат операцию. Не сразу конечно, очередь приличная, но пока у тебя все в начальной стадии, нужно обязательно пройти лечение.

Кто бы мог подумать, что у молодой девушки, которая недавно окончила университет с отличием, устроилась на работу в частную школу и с удовольствием преподала деткам историю, вдруг обнаружат злокачественные новообразования на яичниках?

Жизнь перевернулась. Одним днем. И навсегда.

Я думала, что такое бывает только в книжках и фильмах, что такие сценарии придумывают специально, чтобы увеличить накал страстей, вызвать ответную реакцию у зрителей и читателей, тем самым подогревая интерес и увеличивая охваты и популярность. Но нет, правда оказалась куда более неприглядной.

И жить с этой правдой было практически невыносимо.

Моей опорой стал отец, который три года назад, после смерти мамы, перебрался жить на дачу, переоборудовав ее для постоянного проживания. Папа был неразговорчивым, хмурым мужчиной, но с добрым сердцем. Он был очень привязан к маме и когда ее насмерть сбила машина, не смог более оставаться в квартире, где все напоминало о ней. Я понимала его и не винила в том, что он пожелал закрыться в себе, переживать боль утраты в одиночестве, практически разорвав связь с прошлой жизнью и окружением. Ему это было нужно.

Когда меня выписали из больницы после курса химиотерапии, я была очень слаба, и папа временно перебрался ко мне в квартиру. Я была ему очень благодарна, потому что на свете остался только этот мужчина, который заботился обо мне, не потому что так было надо, а потому что просто меня любил. Безусловной любовью.

Днями и ночами он был рядом, готовый помочь мне в любую секунду. И я была ему безмерно благодарна.

Время шло, я постепенно восстанавливалась физически, да только рана на душе все никак не хотела затягиваться. Боль, от осознания того, что я теперь не настоящая женщина, когтями вонзалась в сердце.

Да, я неполноценная!

Бракованная!

Противная сама себе!

Всего лишь кукла, пустая внутри.

И мне теперь придется жить с этим. Знать, что никогда не смогу стать матерью, не смогу подержать своего ребенка на руках. Не услышу заветное: «мама».

Каждый раз слезы градом спускались по щекам, утягивая меня в темноту и опуская на дно пропасти, из которой не было возможности выбраться.

Я не хотела возвращаться на работу. Представлять, как я должна буду улыбаться своим ученикам и быть позитивной несмотря на то, что внутри у меня все скованно льдом и болью, было невыносимо.

Но каждый день приближал меня к тому моменту, когда мне придется надеть строгий костюм учительницы, заплести высокий пучок и надеть очки, специально игнорируя контактные линзы, чтобы придать образу солидности. Думать об этом совсем не хотелось.

Это такая насмешка судьбы — любить детей, тянуться к ним, всем сердцем желать дать им что-то новое, важное в этой жизни, но не иметь возможности растить своих собственных малюток.

Я перестала мечтать. Это больше не мое и не для меня. Зачем это делать, если мечты все равно не осуществимы?

Глава 2

- Сегодня в школу приходила мама Пети Сильцова из шестого Си класса. Ну ты помнишь его, - уверенно лепетала Лиза, захлебываясь информацией. Мы работали вместе в одной школе и были закадычными подругами с самых первых институтских времен. - активный такой мальчик, веселый, любит шоколадки потрескать на уроках.

Я невольно улыбнулась.

- Помню, Лиза, конечно помню Петю. Он у меня не только шоколадки на уроках уминает. Как-то его с орешками на пару застала.

- Ну вот! Сегодня его мама привезла сама лично. У нее новая машина, вот она покрасоваться и решила. - я даже представила, как Лизка закатила глаза и прихлопнула ресничками. Мы с ней были родом из самых простых семей, не избалованные в детстве и ценили каждую заработанную копейку.

В элитную школу попали случайно. Мы были лучшими в потоке и после окончания университета наш декан порекомендовал нас в одну очень известную и безумно дорогую школу. Год обучения стоил здесь как приличный такой автомобиль, о котором мы могли только мечтать. Но и зарплата в разы отличалась от той, которую платили в обычных муниципальных школах. Ну а дети... здесь обучались дети очень непростых родителей.

И я и Лиза старались никогда не оценивать и не обсуждать ни родителей, ни детей. Воспитанные в параллельной Вселенной, мы просто понимали, что они другие. С другим мышлением, с другими целями и запросами. Многие «чудачества» сильных мира сего, казались нам странными, но приходилось их принимать и осознавать.

— Словом, мы с ней перед уроками разговорились. Хорошая у Пети мама, очень позитивная! Ты ведь в курсе, что у нее своя клиника в центре? Ой, ну да ладно, это совсем не важно! А то я тебе сейчас наговорю ерунды, а скоро перерыв закончится и нужно будет бежать на урок, а я самого главного не сказала. Варь, ты когда все же выходишь с больничного? Тамара Петровна уже рвет и мечет, как хочет тебя увидеть.

Вот оно! То, чего я больше всего боюсь. Возвращения.

Как я смогу преподавать детям? Смотреть в их глаза?

— Лиза, я не знаю. Возможно мне придется увольняться. — тяжело вздохнула и нотки моего настоящего настроения и состояния проскользнули в разговоре. Как бы я ни хотела скрыть от подруги, что действительно творится у меня на душе, это все равно просачивалось, заставляя ненавидеть саму себя за это. За слабость.

— Я так и знала! — воскликнула подруга. — Прям пятой точкой чувствовала, что ты не захочешь возвращаться!

— Лиз, не, не захочу. Я просто не могу. — взгляд мой был устремлен на поток людей, которых я бездумно рассматривала. — Как я смогу смотреть на детей и преподавать им? Ты даже не представляешь, какая это боль. Она не проходит, не притупляется. Она всегда со мной, выкачивает мою энергию.

— Если ты будешь прятать голову в песок, легче ведь не станет. — резонно заметила подруга. — Варя, тебе придется научиться с этим жить, и лучше раньше, чем позже.

Она права. Господи, как же она права!

Осталось только силы найти для того, чтобы преодолеть свои страхи.

— Их будет много, я не смогу вновь держать их внимание. Я сейчас даже с двумя людьми одновременно общаться не могу. Хочется спокойствия и... я боюсь не справиться.

— Ну и дура! — безапелляционно заявила Лиза. — Но я, по правде сказать, так и предполагала, что ты не захочешь вновь работать в школе. Думала уже куда пойти?

— Пока нет. Осталось пара недель до выхода с больничного. Как раз планировала сегодня заняться поиском работы. — нагло вру, потому что не могу заставить себя сесть за компьютер и действительно приложить хоть какие-то усилия, чтобы обзавестись новой работой.

— Варька, вот больше чем уверена, что ты даже попу свою не подняла, чтобы хоть шаг сделать в этом направлении. Варь, тебе надо продолжать жить дальше. Ты еще молода, еще столько всего впереди. В конце концов, ты преодолела такой недуг, это ли не повод воспрянуть духом? Тебе дается второй шанс начать жизнь заново. Воспользуйся им. А я тебе в этом помогу. — хитренько добавила подруга, вызвав невольную улыбку у меня на губах. — Возвращаюсь к разговору про маму Пети. Ее кстати Изольда зовут. Так вот, она сегодня спрашивала, нет ли у меня знакомой няни. Партнеру ее мужа очень нужна няня для малыша. А найти стоящую, которой можно доверить ребенка, не просто. Там особые условия должны быть по-моему, то ли проживание в семье, то ли что... короче, это все к чему я? К тому, что взяла у нее номер телефона помощницы этого партнера, и узнала куда отправлять резюме.

Я на секунду прикрыла глаза, прекратив слушать подругу. Порой ее неуемной энергии было слишком много.

— Варя, я считаю, что это твой шанс!

Что?

О чем она?

— Лиз, куда ты клонишь?

— Да я не клоню, а прямым текстом тебе говорю! Отправляй резюме и жди звонка. — фыркнула подруга.

— Куда?

— Что куда?

— Куда отправлять резюме и зачем?

Повисло молчание.

— Светлова, ты сейчас не зли меня, пожалуйста! — раздался грозный голос Лизы. — Я тебе о чем говорю уже столько времени? Одному состоятельному человеку нужна няня для ребенка. Нужно отправить им по почте резюме.

Ничего не понимаю. Меня няней?

Меня няней к ребенку?

— Лиз, ты чего? С ума сошла?

Голос вдруг стал такой сиплый, в горле пересохло и я очень сильно разволновалась. Как же так, неужели Лиза не понимает, что работать с детьми я больше никогда не смогу.

Не смогу!

— Это почему еще? — возмутилась верная подруга. — Хотя, знаю я, что ты подумала! Варь, если ты будешь чураться людей, детей и работы, ты зачахнешь.

— Лиз, я понимаю! Но няня...

— А что тебе не нравится? С одним ребенком все легче справиться, чем со школьной оравой. — Лиза вдруг тяжело вздохнула и я почувствовала дикую усталость в ее голосе. Это меня прилично насторожило, потому что обычно Лиза, это комок энергии. — Варь, пожалуйста, попробуй начать жить. Не существовать, а жить. Судьба позволила тебе пройти лечение, выжить, а теперь буквально толкает в новый опыт. Почему ты сопротивляешься? Я понимаю, что преподавать это не просто, тем более нашим ученикам. Но быть няней в состоятельном доме, это не самый плохой вариант. Ты вот уже подумала куда можешь устроиться, кроме преподавательской сферы?

Глава 3

Я стояла прямо перед входом в подъезд элитной многоэтажки и нервно озиралась по сторонам. Как я оказалась здесь? Зачем? Почему?

Эти вопросы крутились в голове, пока я автоматически подмечала шикарнейшую территорию вокруг дома, современную детскую площадку и множество тропинок, окруженных мелкими кустарниками и словно созданными для прогулок с колясками.

Вход на огороженную территорию дома охраняли крепкие на вид парни, с вежливыми улыбками, но вот взгляды их сканировали тебя еще за несколько метров при подходе к дому.

Здание, к которому я приехала, располагалось достаточно далеко от моего места проживания, поэтому мне пришлось брать такси, чтобы добраться без приключений. И когда машина остановилась недалеко от ворот и пункта охраны, я спасовала. Итак до этого у меня было не много сил, то теперь я вообще поникла. Это кто же живет в таком доме, что настолько тщательно охраняется его покой?

Конечно, я привыкла видеть очень влиятельных и обеспеченных людей, потому что именно их отпрыски учились в школе, в которой я преподавала. Но с родителями учителя контактировали напрямую не каждый день, поэтому, естественно, я старалась не обращать на это все внимание. В конце концов, мне не важно сколько, например, у родителей Пети Сильцова денег. Для меня это не имело никакого значения.

Поэтому с элитной жизнью я пересекалась вскользь, лишь изредка рассматривая марки вообще не известных мне автомобилей, спокойно дожидавшихся своих хозяев на школьной парковке.

Но здесь... Все словно пышило богатством и достатком.

Я до сих пор не могла поверить, что согласилась на эту авантюру. Не знаю каким образом, но Лизе удалось сломить мое сопротивление. Она разрушила весь мой защитный панцирь, приводя все новые и новые аргументы, в пользу того, что мне стоит попытаться поработать няней.

И хотя внутренне я сопротивлялась, но с каждым словом понимала, что скоро мне в любом случае придется поменять свою жизнь. Укрывшись в надежном коконе из обиды на мир, боли, страха и разочарования, я не ощущала течения времени. Но очень скоро мне так и так придется выбраться наружу, встряхнуться и пытаться наладить оборванную коммуникацию.

Невозможно все время прятаться. Мне нужны будут деньги чтобы питаться, платить коммунальные платежи, помогать папе, хотя его гордость не позволяет ему брать у меня какую-либо материальную помощь.

Сейчас, когда я до сих пор до конца не свыклась с тем, что никогда не смогу иметь детей, когда только мысли об этом замораживали все внутри, покрывая меня слоем льда, любое упоминание о своей предыдущей работе болью отзывалось внутри.

Но Лиза права — я не смогу все время бежать от этих эмоций. Не смогу жить закрытой от всего мира жизнью.

Поэтому закончив разговор с подругой и получив от нее электронную почту, на которую нужно было отправить резюме, я попыталась не дать себе времени сильно анализировать, сомневаться или раздумывать. Буквально на какую-то минуту вернулась я прежняя. Уверенная, сильная, веселая. Та, которая не боялась ничего.

И именно эта Я включила компьютер, открыла свое резюме, сделала необходимые правки и словно под гипнозом отправила документ по электронной почте.

Возможно, Лиза права, и эта работа поможет мне вернуться к жизни. Конечно, быть такой, как прежде, я уже никогда не смогу. Но если я не «вырвусь» сейчас, то может быть потом мне уже ничего не поможет.

Я особо не надеялась на удачу, потому что, как такового опыта работы именно няней у меня не было. Конечно, педагогическое образование накладывает свой отпечаток на воспитание деток, ты уж тут невольно анализируешь их поведение, начинаешь реагировать так, чтобы не подвергнуть ребенка какому-либо давлению и не дай Бог, не сломать психику ребенка. Чтобы каждое сказанное тобой слово не закладывалось в «минус».

А когда через два часа мне позвонили и пригласили прийти на собеседование, я тут же растерялась. Как, вот так сразу?

Это было так неожиданно, но звонок будто встряхнул меня. Я засуетилась, побежала мыть голову, гладить одежду и даже позволила себе слегка подкраситься: всего лишь подрисовала брови и нанесла румяна.

Захватив с собой диплом и личные документы, отправилась на свое второе в жизни собеседование. Я волновалась. Мне вдруг захотелось получить эту работу. Эмоции, которые я испытала собираясь на встречу, захлестнули меня такой приятной волной, что я никак не ожидала, что в моем нынешнем состоянии это будет возможно. Я вообще ни во что не верила. Ни в ощущения, ни в действия.

Да, выбираться из своей уютной норки было сложно.

Показав охранникам разрешение на вход, которое мне заранее прислали, я прошла на территорию дома и крепко сжимая кулаки, решила наконец, сделать первый шаг.

Зайдя в подъезд, поразилась красоте и чистоте, царившей здесь. Небольшая стойка администратора дома (или как раньше говорили — консьержа), высокие вазы и красивые цветы, пол и стены выложенные плиткой, аромат какой-то элитной парфюмерии для помещений.

И это всего лишь только подъезд!

— Прошу прощения, — милый и такой приветливый голос улыбающейся девушки, стоявшей за стойкой, вывел меня из ступора. Я с легким шоком посмотрела на нее и встрепенулась. — меня зовут Мария. Подскажите, пожалуйста, в какую вы квартиру?

— Двадцатую. — голос мой звучал неуверенно и хрипло. Но я не давала себе времени анализировать. Если пришла, надо не бояться и идти до конца.

— О, меня предупредили, что должна прийти девушка. Подскажите, как вас зовут?

— Светлова Варвара.

Мария быстро сверилась с планшетом, что лежал на стойке и проверив данные, подняла на меня свои глаза, полные добра и уважения.

Надо же, это тоже входит в ее обязанности?

— Я провожу вас до лифта. — она мило улыбнулась и я последовала за ней.

Зайдя в лифт, я почувствовала себя еще более неловко. Потому что, это какое-то великолепие! Приветливая девушка, роскошь и богатство даже в подъезде, шикарный лифт. Я уже даже боялась предположить, что же меня ожидает в самой квартире!

Глава 4

— Ааааааааа! Варька! Поздравляю!

Визг подруги разлетелся по всей квартире, потому что мы общались по громкой связи. Все-таки она замечательная!

— Да пока не с чем поздравлять. — с легкой улыбкой я перекладывала вещи в чемодан, попутно размышляя, что еще из самого необходимого мне может понадобиться. — Опыта у меня совсем нет. Скачала сейчас пару книг, вечером перед сном начну читать.

— Правильно! — тут же заявила Лиза. — Варь, ну это же чудо, не иначе! Я так за тебя рада!

— Лиз, я если честно, очень боюсь. — присела на кровать и обвела взглядом комнату. — Там такие условия, будто я своей жизни лишаюсь. Жить в том доме...

— Подожди, ты же сама сказала, что квартира обалденная! — я даже представила, как Лизка нахмурилась. — Готовить, убирать, стирать не надо. Гулять не возбраняется — бери малыша, да гуляй! Знаешь, с зарплатой в три раза больше, чем в нашей школе, такие «неудобства» можно потерпеть.

— Это да, но жить в чужом доме! — сомнения иногда одолевали меня. А справлюсь ли? Смогу ли жить там, быть под постоянным контролем. Это не так просто, как кажется на первый взгляд.

Но как только я вспоминала малыша, на душе становилось тепло.

— Варь, все мы делаем какие-то вещи в первый раз. — резонно заявила подруга. — Я не знаю, кто этот Егор Дмитриевич, но мне кажется, что никакой катастрофы от того, что ты будешь жить в его доме в качестве няни для его же ребенка, уж точно не будет.

Конечно, все мои отговорки и тревожные мысли по большому счету уже не имели значения. Потому что я согласилась. Потому что с завтрашнего дня у меня начинается совсем другая жизнь!

Весь вечер я провозилась со сбором вещей и уборкой в квартире, потому что придется как минимум на неделю ее закрыть. Успела позвонить папе и сообщить новость, пообещав в свой самый первый выходной день приехать к нему и все подробно рассказать. Он был рад, по его голосу я чувствовала, что идея со сменой работы ему понравилась. Я еще очень хорошо помнила его полные боли глаза, которыми он смотрел на меня, после того как я выписалась из больницы.

Химиотерапия далась мне тяжело. Впрочем, как и всем, кто проходил ее вместе со мной. После операции, когда наконец получили результаты анализов и назначили первый курс, я провела его в больнице. Даже вспоминать было страшно. До сих пор от мыслей об этом подступала непроизвольная тошнота, а тело буквально трясло от слабости и неприятных ощущений.

Через неделю после ее окончания меня выписали и здесь мне помог отец, который всегда был рядом. Его забота, любовь и внимание вытягивали меня из темноты, придавая хоть какой-то смысл жизни. А потом через двадцать дней опять все началось по новой. Я ездила в дневной стационар, где мне капали лекарство отравляющее, выжигающее все, что только возможно в организме. А под вечер начиналось...

Не помню, как я пережила эти пять месяцев ада. Пять курсов терапии, уничтожившей не только злокачественные клетки, но и вообще всю меня.

И теперь, смотрясь в зеркало, я видела другую себя. От той прежней, огненной и солнечной девушки не осталось и следа.

Я благодарила Бога за то, что дал мне второй шанс. Но жить не хотелось. Видеть длинный, еще сиреневатый шрам на животе, было неприятно. Как и осознавать, что там, внутри нет того, что делало меня женщиной. То, что дало бы мне возможность стать мамой, быть полноценной.

Боль снова разливалась в груди от воспоминаний, но мне надо было взять себя в руки. Нельзя раскисать. Я уже приняла решение жить по-другому, мыслить по-другому. Мне НУЖНО выйти из состояния этой боли. Иначе, я сойду с ума.

До поздней ночи я суетилась, морально настраивалась и читала литературу о маленьких детках. А утром проснулась с мыслью, что кажется, я готова. Пусть и не до конца, но готова!

Без десяти восемь я уже стояла возле квартиры моего работодателя. Легкое волнение заставляло бабочек порхать внутри, но я была настроена решительно. Ведь все, что ни делается — все к лучшему, не так ли?

Дверь мне открыла все та же улыбчивая, румяная женщина, которая впустив меня на порог, защебетала.

— Варвара Андреевна, проходите. Чемодан пока оставляйте тут и бегите к ребенку, он уже проснулся, а у меня молоко на плите для каши сейчас убежит.

И она упорхнула, оставив меня одну с открытым от неожиданности ртом.

Вот это да!

Ладно, пойду посмотрю, что там с малышом.

Я примерно запомнила в какую сторону мне стоит идти, но прежде, заглянула в уборную, быстро сполоснув руки.

Дорогу в детскую мне подсказывал сам малыш, с утра распевая какую-то, только ему понятную песню. Приоткрыв дверь, заметила как пузатый карапуз сидит на коврике и увлеченно рассматривает бизиборд в виде домика. Маленькие ручки тянутся к ниточкам, нажимают на кнопки, крутят колесики. И столько счастья в глазах!

Тепло тут же разлилось в груди при виде этого чудесного малыша. Но меня неприятно поразило другое. Ребенок был в комнате совсем один. Ни мамы, ни папы... вообще никого рядом.

Это может быть опасно.

Я тихонечко кашлянула, давая понять мальчишке, что он не один и чтобы не испугать его своим резким появлением. Игнат повернулся на звук и я была просто сражена. Яркие, голубые глазки внимательно смотрели на меня и малыш даже склонил голову на бок, словно изучая новое для него лицо.

— Привет! — я улыбалась и говорила приветливым, не громким голосом. Но это Игнату явно не понравилось, потому что он тут же сдвинул брови, скривил губы и разразился плачем.

Ну вот!

Все мои педагогические знания — коту под хвост!

— Малыш, ты чего? Не бойся. Давай знакомиться? — сквозь плачь мальчишки я пыталась продолжать спокойное общение, не распыляясь и не акцентируя его внимание на истерике. — Меня зовут Варя. Смотри, что я тебе принесла.

У меня был козырь! Вчера, после собеседования, я зашла в детский магазин и купила небольшую игрушку. Музыкальная собака, при нажатии на которую, играли различные детские песенки, подкупила меня своим ярким, желтым цветом и добрыми глазами. Я конечно же, предполагала, что знакомство с новым человеком будет стрессом для малыша, поэтому стоило подготовить что-то, что могло бы отвлечь его хотя бы на первое время, слегка стерев тревогу от появления незнакомца.

Глава 5

— Сегодня Егор Дмитриевич из командировки возвращается, должен пораньше приехать. — Ольга Ивановна суетилась, помешивая борщ, который томился на плите. — Как раз и познакомитесь.

О, да!

Я уже три дня жила и работала в этом доме, и честно сказать, у меня накопилось очень много вопросов и претензий к «папе» Игната.

В самый первый вечер, когда Ольга Ивановна ушла и мы остались с малышом вдвоем, мне было очень неловко. И хотя домработница полностью сориентировала меня по квартире, выдала запасную связку ключей, оставила свой номер телефона на всякий случай, я все равно чего-то боялось.

Почему-то была уверена, что Марина Леонидовна обязательно меня лично проинструктирует, но на мое сообщение в мессенджере, она ответила, что находится вместе с Егором Дмитриевичем в другом городе в рабочей командировке, поэтому сейчас ей точно не до меня. Из тех инструкций, что она отправила по электронной почте сразу после собеседования, я могла выделить лишь очень скупую информацию о номерах телефонов, по которым нужно обращаться в случае форс-мажорных обстоятельств. Ничего о ребенке.

Уффф, что же это за странности? Словно ребенок здесь никому не нужен...

С Игнатом мы быстро подружились. Он оказался очень активным мальчиком, который только научился ходить и теперь с особым интересом познавал мир уже на своих ножках. Конечно, я боялась. Сказать, сделать что-то не то. И чувство огромной ответственности порой давило на меня, застилая разум.

С того самого момента, когда я осознала, что ХОЧУ быть рядом с этим сладким мальчиком, мир изменился. Всего один взгляд на спящего ребенка, всего одно мгновение, но оно перевернуло все. Захотелось жить. Захотелось что-то делать, а не сидеть на месте в четырех стенах и жалеть себя и свою неудавшуюся жизнь. Захотелось встряхнуться. Почувствовать себя живой. Да, не полноценной, но живой. Потому что, кроме деторождения, у меня было все, чтобы встречать каждый день с улыбкой.

Выходить из норки, высовывать голову из своего панциря не просто. И это не дело одного дня. Это сложный процесс, требующий времени. Но Игнат стал стимулом, чтобы зашевелиться. Я его фактически не знала, но по старой памяти, все еще пыталась видеть знаки судьбы. Все сложилось воедино.

Больше всего меня удивило то, что малыш не упоминал маму. Он пока произносил еле понятные слоги, сочетания из разных букв, но самые простые, впрочем, соответствующие его возрасту. Однако, совсем не чувствовалось, что у него есть привязанность к какому-то одному человеку. И это тоже очень настораживало меня.

Кем бы ни была его мать, ребенок все равно обычно тянется к маме, скучает, капризничает и зовет ее. Но Игнат не делал этого. Словом, я была озадачена.

В наш первый совместный вечер, я постаралась создать атмосферу доверия между нами. Включила колыбельную, мы весело искупались в огромной ванне с воздушной пеной, переоделись в пижамку и я попыталась уложить его спать. Успешно! И от этого стало так тепло на душе! Какая-то неземная радость и восторг овладели мной.

Это был мой первый опыт ухода за ребенком. Я все делала от души, но ориентировалась на какие-то внутренние чувства или интуицию. И было особенно приятно, что у меня получалось.

На следующий день я категорично заявила Ольге Ивановне, что необходимо поменять ковер и шторы в детской. В моей комнате преобладали более светлые тона и мы вдвоем с быстро согласившейся со мной женщиной, поменяли местами шторы и ковер. От этого в детской стало уютнее, светлее и сразу изменилась атмосфера.

А еще мы разбросали игрушки по всему дому. Теперь они были в гостиной, на кухне, по коридорам. Ольга Ивановна лишь улыбалась и я видела, что легкий беспорядок ее ничуть не смущал. Она лишь сообщила, что по вечерам лучше все убирать в детскую, так как Егор Дмитриевич не любит, когда вещи лежат не на своих местах.

А я лишь пожала плечами. Потому что в доме ребенок. И этим все сказано. Какой может быть порядок и чистота, когда такой егоза носится из комнаты в комнату с диким восторгом в глазах? Правильно, никакого.

Я не собиралась «бояться» что-то менять, чтобы Игнату было комфортно. Потому что он зажигал этот дом каким-то чудесным светом.

Третий день стал переломным. Начались капризы, перепады настроения и Игнат задавал мне жару целый день, уснув в итоге лишь в десятом часу вечера. Эмоционально и физически я была измотана, и хотелось только одного — принять ванну и забыться сладким сном. Кстати, к моему большому счастью, Игнат ночью просыпался не часто, один-два раза, немного похныкивал, но успокаивался у меня на руках и сладко засыпал.

Набрав не горячую ванну воды, сдобрив ее ароматной пеной и включив видеоняню, позвонила своей закадычной подруге, чтобы поделиться эмоциями о первых рабочих днях.

— Варя, как же здорово, что ты позвонила. — неуемная энергия Лизы меня буквально «заряжала», возвращая хорошее настроение и убирая усталость. — Ну, что? Как дела?

— Хорошо все, Лизочка. Я даже не ожидала, что мне понравится! — я говорила искренне.

— О, да я слышу у тебя совсем другой голос! — возликовала подруга. — Тебе действительно все нравится?

— Да. Ты представляешь, Игнат такой сообразительный! Мы целый день игрались с ним сегодня, правда у него так мало книжек, но я сегодня решу этот вопрос с его отцом. Нужно очень много всего докупить для малыша, чтобы он хорошо развивался. А завтра планирую сходить погулять в нашем дворе. Здесь такой дом и территория у него — просто закачаешься!

— Ой, Варька, стой! Ты ли это сейчас со мной разговариваешь? В тебе столько энергии!

Я рассмеялась. Но было приятно это услышать.

— Я, точно я. Лиза, этот ребенок очень меня изменил. Всего-то ничего прошло времени, но я чувствую себя по-другому.

— Я рада, Варенька, очень рада. А ты не устаешь? Как твое здоровье?

— Все отлично. Пока никаких проблем не было. За домом следит домработница, на мне только ребенок, поэтому усталости не так много.

Глава 6

— Кто вы?

Мужской голос в темноте звучал как-то особенно зловеще. А я не спешила отвечать, потому что потирала ушибленный нос и вытирала проступившие слезы. Вот угораздило же меня!

Я ощущала тяжелые руки на своей талии, потому что мужчина придерживал меня, видимо боясь что я могу свалиться. Но это он напрасно, я прекрасно стояла на своих двоих. Болели лишь нос и подбородок.

— Так и будете молчать? — а вот теперь мужчина недоволен.

Хотела уже ответить ему, как вдруг резко зажегся свет в коридоре и от неожиданности пришлось зажмуриться.

Лишь спустя пару секунд открыла глаза и сразу же уставилась на незнакомца, стоявшего напротив. Статный мужчина внимательно изучал меня, строго сведя брови к переносице. Его холодный взгляд, оценивающе прошелся по мне и остановился на лице. Руки с моей талии, он кстати, убрал.

— Здравствуйте. — спокойно поприветствовала я скорее всего, хозяина этого дома. — Вы Егор Дмитриевич?

— А вы?

Странно, не поздоровался.

— Я новая няня Игната. Светлова Варвара. — представилась и поплотнее запахнула халат, полы которого, слава Богу не разъехались, но дополнительно все поправить не мешало. Совсем не хотелось начинать знакомство с отцом Игната с конфуза или пикантной, но неприличной ситуации.

Мужчина наклонил голову и продолжал смотреть мне прямо в глаза, будто пытался разглядеть душу. И мне кажется, ему это удалось! Потому что его темные, почти черные глаза словно «вытягивали» все мои мысли и чувства.

Егор Дмитриевич выглядел очень и очень... привлекательно. Темные волосы, аккуратно уложенные на косой пробор. Короткая борода, больше напоминающая недельную щетину и очаровательная ямочка на подбородке.

Холеный мужчина, знающий какое впечатление производит на противоположный пол, но явно не пользующийся своими данными. В нем чувствовалась деловая хватка и совершенно отсутствовала энергетика Казановы. Что несомненно радовало.

На нем был обычный, темно-серый деловой костюм, в которых я особо не разбиралась и кипенно белая рубашка, слегка помявшаяся на груди от столкновения со мной.

— Няня... Ах, да, Марина говорила про вас. Очень приятно. — Егор Дмитриевич кивнул головой. — Почему вы передвигаетесь в темноте?

— Ээ... я шла в свою комнату. Не думала, что столкнусь с вами в коридоре.

А что еще ответить?

— Одевайтесь и через пять минут жду вас в своем кабинете. — деловой тон и легкий холодок пробежался по моей спине. Блиинн!

Мужчина развернулся и быстро скрылся из вида, а я еще минуту стояла как вкопанная.

Это что сейчас было?

Почему он так... сухо и как-то чрезмерно строго произнес последнюю фразу?

Ладно, пора одеться, а то если опоздаю, еще и хуже будет.

Мигом помчалась в свою комнату и мгновенно натянула джинсы и обычный тонкий свитер. Все очень просто, без излишков, но и не сильно по-деловому. Я же все-таки не в офисе работаю!

Крепко сжав кулаки, тихонько постучалась в дверь кабинета и услышав глухое: «войдите», попала в святая святых — хозяйский рабочий кабинет.

Вот если когда-нибудь и представляла себе кабинет в собственном доме, то он точно должен был выглядеть как этот. Одна стена была полностью перекрыта массивным шкафом с открытыми полками, тянувшимся от пола до потолка. Напротив другой расположился внушительный стол из темного дерева, а широкие окна не занавешенные шторами, позволяли наслаждаться красотой ночного города. В углу примостились кожаное кресло, торшер и небольшой журнальный столик. Все очень стильно, гармонично и по-мужски.

Я бы с удовольствием проводила здесь вечера, забравшись в это уютное кресло с ногами и прихватив какую-нибудь интересную книжку.

— Присаживайтесь. — мужской голос вывел меня из задумчивости и я присела на мягкий стул, напротив стола.

Егор Дмитриевич внимательно проследил за мной, окинул придирчивым взглядом и положив руки на стол, скрепил их в замок и заговорил.

— Прежде всего, я рад вас приветствовать в своем доме. Несмотря на то, что я был в командировке и не смог сказать вам это в самый первый день, говорю сейчас — мне бы хотелось, чтобы рядом с Игнатом был настоящий профессионал своего дела. Мне мало удается проводить с ним время, но я знаю и чувствую свою ответственность за него. Поэтому мне важно, чтобы вы со всей серьезностью отнеслись к воспитанию моего ребенка.

Вот это напор!

Мужчина говорил четко, уверенно, его речь не прерывалась и он смотрел мне прямо в глаза.

— Я понимаю ваше желание. Для всех родителей свойственна тревога о своем малыше. — я постаралась не ударить в грязь лицом и тоже использовала деловой тон. Пусть не думает, что я буду пугаться его напора. Уж что-то, а педагогика всегда была моим «коньком». — Я отношусь к этой работе со всей серьезностью. Однако, хотела бы отметить, что для каждого ребенка самыми близкими и важными людьми являются, прежде всего, его родители. И пообщавшись с Игнатом всего три дня, я сделала кое-какие неутешительные выводы.

Егор Дмитриевич удивленно вскинул брови.

— Прежде всего, у него отсутствует привязанность к матери. Он ее не вспоминал и не звал. Во-вторых, мне показалось странным, что за все время вашего отсутствия, вы ни разу не позвонили сюда, чтобы пообщаться с малышом. А для него эта связь является необходимой.

Черт меня дернул сразу начинать из места в карьер, но почему-то мне вдруг стало обидно за Игната. Пусть его папа знает все свои «минусы» и сразу начнет меняться и исправлять ситуацию.

Мужчина выглядел озадаченно и даже откинулся в кресле, сложив руки на груди. Весь его вид говорил о немалой степени удивления, что какая-то я, просто няня, сделала ему замечание.

Вот блин! Ну кто меня за язык тянул?!

— А вы бесстрашная. — легкая ухмылка появилась на его лице.

— Я просто переживаю за Игната. У него несколько нестандартное поведение. Нет никаких отклонений, но... Ему нужна родительская любовь.

— Его мать, та еще кукушка. — хмыкнул Егор Дмитриевич. — Так что, это не удивительно. Но я не могу оставить работу и посвятить себя ему. Поэтому предлагаю вам быть максимально вовлеченной в процесс его воспитания. Я конечно же, учту ваши пожелания, но в целом, ситуация не поменяется кардинально.

Глава 7

Яркое солнышко светило и согревало своими лучами, но осенний воздух уже «намекал» на скорый приход зимы. Было сложно поверить, что последняя зелень пожухнет и будет укрыта снежным покрывалом, которое принесет холод и промозглую погоду.

Я любила солнце и тепло, лето и цветущие растения, зелень и ее особенный аромат. Но вот осень... тяжелая, не самая радостная пора, несмотря на яркие одежды, в которые «переодеваются» деревья.

Мы гуляли с Игнатом на детской площадке, с особенным азартом копаясь в песке и орудуя пластиковыми лопатками. Нам было хорошо вдвоем. Удивительным образом, мне не было трудно заниматься ребенком, хотя я прочла уйму литературы, относительно сложности воспитания деток в таком маленьком возрасте. Но мне действительно было очень комфортно.

Мы все время находили чем заняться, плюс я существенно подчистила все игрушки, которые были у Игната, оставив лишь единицы, оказавшиеся по-настоящему стоящими.

На следующее утро после знакомства с начальником, проснувшись раньше малыша, я успела принять бодрящий душ и одевшись в обычную домашнюю одежду, которую носила все эти дни, отправилась проверить Игната. И как специально, в коридоре натолкнулась на Егора Дмитриевича, который был уже полностью собран к новому рабочему дню. Красивый костюм удивительно подчеркивающий его фигуру, приятный парфюм, от аромата которого хотелось облизать мужчину как мороженное, кожаный портфель и телефон в руках. Абсолютно деловой стиль. Абсолютно безупречный мужчина.

Надо сказать, я никогда не считала себя «страшненькой» или не красивой, наоборот, мои огненные волосы и стройная фигурка всегда привлекали внимание противоположного пола. И хотя серьезных отношений ни с кем у меня так и не сложилось, кроме разве что года "встреч" с парнем из университета, но я регулярно бегала на свидания и с радостью принимала ухаживания молодых людей. Конечно, все это было до того, как жизнь моя перевернулась с ног на голову.

Однако, еще никогда я не сталкивалась с такими мужчинами.

На вид Егору Дмитриевичу было лет тридцать пять или чуть больше, но это был совсем не мой типаж мужчин. Слишком уверенный в себе, явно привыкший повелевать, слишком взрослый... Всё слишком!

Возможно он казался мне нереальным, потому что все, с кем я встречалась и на кого смотрела как на потенциального партнера раньше, были моложе и... раскрепощеннее, что ли.

Егор Дмитриевич вызывал если не страх, то точно опасение.

Конечно, я совершенно не рассматривала его как МУЖЧИНУ, но головой понимала, что именно такие представители сильного пола точно не для меня. Моему начальнику больше подходят девушки наподобие Марины Леонидовны. Яркие, уверенные в себе, умные, хваткие, обладающие прекрасным чувством стиля, следящие за собой как за драгоценностью. То есть, они должны были быть зеркальным отражением мужчин.

К тому же, Егор Дмитриевич был моим начальником и в мои планы точно не входила никакая симпатия к нему. Только рабочие отношения!

Ну и конечно, кому захочется связываться с недоженщиной? Теперь мне вообще вряд ли светит хоть какое-то внимание от противоположного пола. Стоит забыть об этом навсегда.

Поэтому, несмотря на странное воздействие босса на меня, я постаралась вести себя максимально вежливо и под стать отношениям работодателя и подчиненной.

Мужчина в свою очередь, приветственно кивнул мне головой и лишь мимолетно посмотрев в мою сторону, сделал шаг к комнате Игната.

— Доброе утро. — я поприветствовала Егора Дмитриевича, а он уже тихонько открыл дверь и заглянул внутрь. Последовав за начальником, я остановилась на пороге, наблюдая прекрасную картину. Игнат сладко спал, крепко обнимая мягкого, белого зайку. Его губки были чуть надуты, а челка смешно взъерошена.

Какой же он все-таки чудесный! Такая любовь к этому мальчишке разливалась у меня внутри, проникая в каждую клеточку, согревая израненную болью душу, что мне хотелось кричать об этом, радоваться и танцевать не переставая.

Как же так вышло, что одного взгляда на этого крошку хватило, чтобы влюбиться? Чтобы вновь жизнь приобрела хотя бы один яркий оттенок! И так удивительно и прекрасно, что чужой ребенок стал смыслом и счастьем для постороннего человека.

Я не знала, как это объяснить и самое главное, почему это произошло, но я чувствовала Игната, как одного из самых близких мне людей. По какому такому закону жизни меня занесло в этот дом? Именно к этому малышу? С самого начала я почувствовала с ним связь, тягу быть рядом, оберегать, заботиться. И я чувствовала, что ему тоже комфортно со мной. Что я ему нужна. Нужна, как родной человек. Как мама.

От слез, которые вдруг застыли в глазах, я отвернулась от ребенка и встретилась взглядом с Егором Дмитриевичем. Он пристально смотрел на меня, но я тут же струсила и отвернувшись, покинула комнату.

Не хотела показывать свою слабость. Свои чувства.

Кроме Марины Леонидовны, о том, что у меня проблемы со здоровьем, не знал никто. А она не произвела впечатления болтливой сплетницы, поэтому лучше уж пусть никто не догадывается, что я испытываю к Игнату чуть ли не материнские чувства по той причине, что своих детей никогда не смогу иметь.

Егор Дмитриевич нашел меня на кухне, где я уже варила свежий кофе.

— В доме есть кофемашина. — он облокотился плечом о дверной косяк и не спускал с меня глаз. А мне от чего-то стало неуютно. Я засуетилась и чуть не опрокинула турку.

Как-то странно этот мужчина на меня действует.

— Я люблю варить сама. Так вкуснее.

Ответила и даже не взглянула в его сторону.

А Егор Дмитриевич лишь хмыкнул.

— Как вам работается с Ольгой Ивановной? — его вопрос меня обескуражил и я все-таки посмотрела на него. А темные глаза тут же ухватили мой взгляд.

— Хорошо все. Она замечательная женщина.

— Отлично. — он наконец перевел фокус внимания от меня на кружку дымящегося кофе, стоявшего на столе. Вдохнул аромат, который заполнил кухню, чуть прикрыв глаза. А потом улыбнулся. — Даже пахнет по-другому.

Глава 8

В песочнице помимо нас были еще детки, примерно одного возраста с Игнатом. Шумная орава вместе с мамами и нянями бегала по двору, разбрасывала песок, строила башни и каталась на качелях. Игнат очень любил общество других детей! Он улыбался, тянулся к ним и хотя его шаги еще не были быстрыми и мне все время приходилось быть рядом, он умудрялся «пообщаться» со всеми.

Игнат обожал гулять. Мы проводили много времени на улице, пока позволяла погода. Я не заметила по отношению к себе никакого высокомерного отношения во дворе, несмотря на то, что была всего лишь няней и это не могло не радовать.

Многие уже знали меня, мы неплохо общались на детские темы и атмосфера на площадке царила очень дружелюбная. Большинство семей в доме тоже имели нянь, но частенько мамочки гуляли с детьми сами. Когда мы в первый раз вышли на прогулку, прихватив на всякий случай новую прогулочную коляску, а еще и целый набор для игр в песке, все мамочки несколько настороженно отнеслись ко мне и Игнату. Стали выспрашивать из какой мы квартиры, почему раньше нас не было видно и задавали кучу подобных вопросов. Я стойко выдержала этот «допрос» предполагая, что этот интерес вызван не просто так. Все мамы без исключения были обеспокоены не только безопасностью, но и хорошим климатом на площадке, а мы, как новенькие, могли нарушить установленный порядок. Но уже через несколько дней все окончательно перезнакомились и натянутости в отношениях не было.

Время с ребенком пролетало незаметно. Я даже не ожидала, что смогу так быстро втянуться в рутину ухода за малышом. Первую половину дня мы проводили обычно дома вместе с игрушками и книжкам, а после дневного сна гуляли на свежем воздухе. Неделя моего пребывания в новом доме пронеслась уж очень быстро. Все это время мы практически не пересекались с Егором Дмитриевичем, лишь только по утрам он заглядывал в детскую если Игнат спал, или носил его на руках буквально пару минут, если мальчишка уже бодрствовал. А по вечерам мы с Игнатом засыпали раньше, чем он приходил домой.

У них были странные отношения. Как-то совсем по-другому я представляла себе взаимодействие отца и сына. Но видимо из-за того, что до недавнего времени Игнат рос вдали от Егора Дмитриевича, у мужчины не сформировалась привязанность к ребенку, да и вообще, наверное он даже не представлял как можно и нужно вести себя с малышом.

Свой выходной я провела у папы. С самого утра поехала к нему в пригород и мы долго общались с ним. Конечно папа переживал, он еще хорошо помнил как тяжело проходил у меня период восстановления после операции и химиотерапии. Но я чувствовала, что он рад, что я поменяла работу и теперь живу не одна.

— А этот... как его...

— Егор Дмитриевич. — подсказала я, уплетая перетертую малину с сахаром и запивая эту вкуснятину горячим чаем. У папы всегда были свои «заготовки» на зиму.

— Вот, он к тебе не пристает? — строго спросил отец.

— Пааап, ну ты чего? — возмутилась, чуть не подавившись ягодой. — Конечно нет! Он знаешь, какой!

— Какой?

— Такой! — вскинула руками, не зная как показать всю масштабность своего начальника. — Ну он совсем в другой Вселенной существует. Постоянно в командировках, работа допоздна. А еще, у него есть женщина, кстати, на него же и работает. Такая же повернутая на работе.

— Как и ты между прочим. — хмыкнул отец, подкладывая мне еще одну ложку малины. А ложка-то большая, деревянная. — Ты ведь тоже на работе целый день, тоже любишь свою профессию. И кстати, тоже на него работаешь!

— Папа, я сейчас сразу десять килограмм наберу! — возмутилась и нехотя отодвинула блюдце, в котором уже красовалась наивкуснейшая ягодная масса.

— Тебе полезно! — безапелляционно заявил папа. Его глаза смеялись и мне было так хорошо на душе. Все-таки, какой он у меня замечательный!

— Да я и так уже набрала два килограмма, мне больше не надо! — хмыкнула, а сама все же направила ложечку в рот. — Папа, такие мужчины как Егор Дмитриевич, совершенно другого полета. Я для него обычный обслуживающий персонал.

— Ты педагог! Это престижно!

— Ага, было раньше! — улыбнулась, подивившись папиному возмущению. — Пап, если бы мне не повезло устроиться в элитную школу, куковала бы я в обычной государственной школе за двадцать тысяч. Уже давно моя профессия перестала по-настоящему цениться. Дети сейчас знаешь какие продвинутые? Слова сказать невозможно, сразу тебя на видео снимут и выложат в Ютьюб.

— Куда выложат?

— Ой, пап, не забивай голову! — махнула рукой. — Сайт такой, куда каждый желающий может выложить любое видео.

А папа лишь тяжело вздохнул.

Я уже много раз пыталась уговорить его перебраться обратно в город, но он упорно не желал меня слушать. Здесь, в перестроенной даче, возле земли он чувствовал себя лучше. Подрабатывал плотником, любил природу и не желал возвращаться в шумный город.

Вернувшись под вечер в квартиру Егора Дмитриевича, услышала радостный смех Игната и поняла, что очень соскучилась по нему. По его крепким объятиям, какому-то невероятному запаху. Мне его не хватало целый день. Отпустив Ольгу Ивановну, которая весь день провела с малышом, мы с Игнатом немного поносились по квартире изрядно разбросав игрушки, почитали книжки, приняли ванну и отправились отдыхать.

В субботу мы договорились с местными мамами погулять в парке, сразу после детского сна. Игнат был в полнейшем восторге от уточек, которые плавали в пруду на территории парка. Его глаза горели счастьем, а детский смех был таким непосредственным и заразительным, что я тоже невольно смеялась вместе с ним. Мы кормили уток кусочками хлеба, наблюдая как они очаровательно заглатывали размокшие частички, а еще эти удивительные птички ныряли головой под воду и смешно болтикали лапками на поверхности. И я и Игнат были безумно счастливы, а смотритель парка сказал, что завтра птиц уже заберут, потому что вода в пруду очень быстро остывает.

Наговорившись и нагулявшись вдоволь с нашими местными мамами, мы двинулись к дому, прилично проголодавшись и устав. А в квартире нас ждал сюрприз.