Подмена

Подмена

Антон приехал в деревню поздним вечером. Автобус из города ходил два раза в день, и он еле успел на последний. Бабушка умерла три дня назад — позвонила соседка, тётя Паша, сказала: "Приезжай, хоронить будем".

Дом встретил его темнотой и сыростью. Антон не был здесь лет пятнадцать, с самого детства. Всё казалось чужим, маленьким, запущенным. Тётя Паша ждала на крыльце, всплакнула, обняла.

— Проходи, Антоша, — сказала она. — Бабушка в доме. Я за ней присматривала, пока тебя ждали.

Антон вошёл в горницу. Посреди комнаты, на двух табуретках, стоял гроб. Бабушка лежала с закрытыми глазами, худая, маленькая, в кружевном платочке. Антон перекрестился, поцеловал её в лоб. Лоб был холодный, восковой.

— Ты это, — зашептала тётя Паша. — Ты тут посиди, а я завтра приду. Похороны после обеда. Священник придёт, мужики гроб понесут.

Она ушла. Антон остался один. Сидел на лавке, смотрел на бабушку, вспоминал детство. Потом усталость взяла своё, и он задремал прямо за столом.

Разбудил его странный звук. Скрип. Будто кто-то ходил по дому. Антон открыл глаза — в горнице никого. Только бабушка в гробу. Он подошёл к ней — всё спокойно. Решил, что показалось, и лёг на диван.

Под утро ему приснился кошмар. Бабушка стояла над ним и смотрела чёрными провалами глаз. "Внучек, — шептала она. — Не хорони меня. Я не мёртвая. Я живая".

Антон проснулся в холодном поту. За окном светало. Он подошёл к гробу — бабушка лежала, как лежала. Но губы её были чуть приоткрыты. Или раньше так и было? Антон не помнил.

Похороны прошли как в тумане. Священник отпел, мужики заколотили гроб, опустили в мёрзлую землю. Антон бросил горсть земли, перекрестился. Всё. Нет бабушки.

Вечером, когда все разошлись, к нему подошёл участковый Егоров. Крепкий мужик лет пятидесяти, с внимательными глазами.

— Антон, — сказал он. — Дело есть. Пойдём в дом, поговорим.

Они зашли в опустевшую избу. Егоров закрыл дверь, сел напротив.

— Я чего пришёл, — начал он. — Ты бабушку свою давно видел?

— Лет десять назад, — ответил Антон. — А что?

— А то, — Егоров понизил голос. — Твоя бабушка неделю назад приходила ко мне в участок. Писала заявление, что её хотят убить. Я отмахнулся, думал, старая, чудит. А она через два дня умерла. Врач сказал — сердце. А у неё сердце здоровое было, я знаю.

⁶

Антон похолодел.

— Вы думаете, её...

— Ничего я не думаю, — перебил Егоров. — Но есть тут одна семья. Адольфовна, старуха, и внучка её Лиза. Они с твоей бабкой лет тридцать враждовали из-за земли. А после смерти бабки твоей они вдруг зажировали. Ремонт затеяли, машину купили. Откуда деньги?

— Думаете, они?

— Думать не хочу. А проверить надо. Ты вот что, Антон. Останься на пару дней. Поживи тут. Присмотрись. А я по своим каналам поспрашиваю.

Егоров ушёл. Антон остался один. В доме было тихо, только ходики тикали на стене. Он сидел за столом и смотрел на пустой угол, где стоял гроб.

В дверь постучали. Антон открыл — на пороге стояла девушка. Молодая, красивая, с длинными русыми волосами и большими серыми глазами.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я Лиза. Живу рядом. Услышала, что у вас горе, пришла помочь. Может, убрать надо, или еду приготовить?

Антон смотрел на неё и не знал, что ответить. Лизой звали ту самую внучку, о которой говорил Егоров. Ту, что могла быть причастна к смерти бабушки.

— Заходите, — сказал он наконец. — Помощь не помешает.

Лиза улыбнулась и переступила порог. Антон закрыл за ней дверь. И вдруг понял, что остался с ней один на один в пустом доме. А за окном уже темнело.

-А вы Антон? Внук бабы Февроньи?

— Да, — ответил Антон, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А вы, значит, Лиза? Та самая?

— Та самая, — улыбнулась девушка, оглядывая комнату. — Мы с бабой Февроньей дружили. Она меня стряпать учила, пирожки там, куличи. Жалко её. Хорошая была.

Антон слушал и не верил. Дружили? Егоров говорил про многолетнюю вражду. Кто из них врёт?

— А бабушка про меня рассказывала? — осторожно спросил он.

— Бывало, — Лиза пожала плечами. — Говорила, внук в городе, приезжает редко. А вы надолго к нам?

— Пока не знаю. Надо с документами разобраться, с домом.

— Я помогу, — просто сказала Лиза. — Вы не думайте, я не чужой человек. Баба Февронья меня как внучку любила.

Она прошла к плите, зажгла газ, поставила чайник.

— Посидите, отдохните с дороги. Я пока уберусь немного, а то запущено всё.

Антон сел за стол и наблюдал за ней. Лиза двигалась легко, уверенно, будто в своём доме. Протирала пыль, поправляла занавески, что-то напевала под нос.

— А вы одна живёте? — спросил он.

— С бабушкой, — ответила Лиза, не оборачиваясь. — Адольфовной. Она у меня старенькая уже, глуховата. Но ничего, держится.

Адольфовна. Та самая. Антон напрягся.

— А где ваш дом?

— Рядом. Через два участка. Если хотите, завтра сходим, познакомлю. Бабушка обрадуется. Она гостей любит.

Чайник закипел. Лиза разлила чай по кружкам, села напротив. Вблизи она была ещё красивее — чистая кожа, ясные глаза, лёгкий румянец.

— Вы на неё похожи, — вдруг сказала она. — На бабу Февронью. У неё такие же глаза были. Добрые.

Антон не знал, что ответить. Слишком много всего навалилось. Смерть, подозрения, эта странная девушка.

— Я, наверное, пойду, — сказала Лиза, допив чай. — Вам отдохнуть надо. А завтра приду, помогу по хозяйству. Если хотите, конечно.

— Приходите, — ответил Антон сам не зная зачем.

Лиза улыбнулась, накинула платок и вышла. Антон проводил её взглядом до калитки. На улице уже совсем стемнело. Лиза обернулась, махнула рукой и скрылась в темноте.

Антон закрыл дверь и задвинул засов. В доме снова стало тихо. Он лёг на диван и долго ворочался, вспоминая рассказ Егорова. А когда начал засыпать, ему показалось, что кто-то ходит по чердаку. Тихо, осторожно, крадучись.