Подмена для принца

Глава 1

Держи спину прямо. Расслабь плечи и руки, и не тереби манжеты. Не щурься, не криви лицо, не хмурься и не жеви губу. Просто вежливо улыбайся и молись, чтобы это не выглядело как предсмертные лицевые судороги. Кивай, посмеивайся и отвечай по этикету. Действуй так, как тебя учили все эти годы. Давай, Элли. От того, как хорошо ты сегодня сыграешь принца зависит будущее твоей семьи. Я не могу подвести их. Не тогда, когда наше положение только улучшилось и стабилизировалось. Если я облажаюсь, то мы снова станем бедняками, едва сводящими концы. Либо ещё хуже — мою семью начнут наказывать вместо меня, чтобы “стимулировать” меня на лучшую актёрскую игру. Или того хуже — их казнят вместе со мной... Я уже видела такое, когда другие подменыши ошибались или дерзили. Не хочу той же участи для своих родных. Они не заслуживают этого, не после всего пережитого ими. Боги, и на что я подписалась? Если бы я знала, какие трудности и риски меня ждут на этом пути, то ни за что не согласилась бы на эту работу, даже за щедрое жалование…

Так, стоп! Отставить мрачные мысли! Я делаю всё это ради благополучия близких и себя самой. Остальное — всего лишь временные трудности, которые вполне можно пережить. К тому же я становлюсь всё более женственной, а это значит, что совсем скоро мне больше не надо будет притворяться принцем. И я наконец стану свободна и богата, и смогу вернуться к семье. Да и в этом месяце мне осталось отмучиться лишь сегодня и завтра, а после меня на роль подмены вступит Колин. Скорее всего для меня эта смена в роли подмены для принца действительно будет последней.

Как и для моей подруги Миры. Мы с ней поступили во дворец с разницей лишь в один месяц и являемся единственными подменами-девочками не только среди подменышей для принца Микаэля, но и среди подменышей двух старших принцев. Мира всегда чувствовала за меня излишнюю и непонятную для меня ответственность, несмотря на то, что наша дружба началась не с насала нашей работы. Подруга всего на полгода старше меня, при том, что нам обоим по шестнадцать лет, и пришла она на службу раньше. Из родных у Миранды только беременная сестра и её муж, растящие ребёнка и живущие на окраине страны. Мира хотела подзаработать денег, чтобы не сидеть на шее у сестры и помочь ей. Подруга признавалась, что уж лучше она получит “лишнее” наказание, чем я или моя семья, так как она по сути сирота, мои родители же слишком старые для этого, а братья и сёстры слишком молоды, чтобы портить им жизни. Это никак не объясняло светлых порывов Миранды. Она слишком добросердечная и мягкотелая, даже для меня. Или может я невольно очерствилась из-за нашей с ней работы.

Ха, всё же оказалось, притворяться принцем крайне сложно, даже спустя три года такой работы. Нам приходится учиться наравне с королевскими детьми всему, что должны знать особы высоких слоёв общества: всем видам этикета; хитросплетениям интриг и взаимоотношений; езде на лошадях; стрельбе из лука; фехтованию; различным наукам. Не всё мне далось, особенно то, что касается оружия и плетения интриг. А в детстве я думала, что все аристократы — ленивые и неповоротливые глупцы. Что же, жизнь умеет преподносить самые неожиданные сюрпризы и открывать глаза на разные истины, о которых даже не задумываешься в обычной жизни. К примеру взять то, что на роль подмены для особы из высших слоёв одного пола могут взять человека другого пола. Но, как оказалось, если девочка очень похожа на принца или если мальчик очень похож на принцессу, то их могут взять в качестве подмены. Правда подменыши даже одного пола не всегда знают, как выглядят другие подменыши. Нас могут селить небольшими группами по двое-трое, максимум четверо в одну комнату, но сколько нас таких на самом деле не знают даже наши воспитатели. Что неудивительно, ведь как обеспечить безопасность отпрысков знати, если их подмен будут знать в лицо? Мы, подменыши, порою не знаем даже того, кого нам приходится подменять, так как аристократы стараются не выпускать в мир своих детей до их совершеннолетия в двадцать один год.

Сильно отвлекаться на праздные мысли никак не получалось. Всё же такое важное мероприятие в честь помолвки принцессы Теглион Анриэль и принца из северного королевства Клифф Блэйрна Адальберта, а я, якобы как представитель королевской семьи, должна держать себя в руках и развлекать гостей.

— Принц Теглион Микаэль. Приятно видеть вас снова, — гривуазно покачивая бёдрами ко мне подходит леди Флимен Фелисия. Хоть платье у неё довольно закрытое, не приталенное и не особо пышное, с длинными рукавами и без декольте, оно тем не менее не скрывает плавных движений Флимен, призванных притягивать чужое внимание к её пышному телу: голодное у мужчин и завистливое у женщин.

— Леди Флимен Фелисия. Рад вас видеть. Вы, как и всегда, цветёте, — делаю вид, словно едва касаюсь губами кружевной перчатки. — Надеюсь вам нравится торжество?

— Конечно, так редко удаётся увидеть знакомых и друзей без веского повода. Всё дела да дела, — леди Флимен вздохнула так печально, что можно было бы поверить в то, что она скучала по своим "друзьям". Не отрицаю того, что это может быть действительностью, но за три года работы подменышем королевского или аристократского ребёнка невольно начинаешь различать полутона. — Так приятно иногда развеяться и забыть о своём статусе.

— Приятно слышать, что гости пребывают в хорошем расположении духа, — вежливо улыбаюсь, стараясь, чтобы мои слова или действия не были распознаны как намёки на непотребное поведение. К моему внутреннему облегчению распорядитель бала объявил следующий танец. Приглашаю даму на танец. Не думаю, что когда-либо забуду этикет, учитывая то, как нас всех натаскивали с детства.

Бал заканчивается поздним вечером, и последние гости, ближайшее окружение королевской семьи, уходят лишь сильно за полночь. Слуги начинают активнее приводить зал и открытую часть двора в порядок, стараясь закончить всё аккуратно и быстро. Меня главный воспитатель подменышей, мистер Фолден, привычно загнал в дом для слуг, в учебное помещение, где прошёлся крайне строгим взглядом по моему актёрскому мастерству. Я, да и в целом все подменыши принца Микаэля, в глазах наших воспитателей всё ещё несмышлённые детишки, которых подобрали не пойми где, и которые отучились этикету и иным правилам не пойми как, что вполне полне справедливо, учитывая, что двум старшим принцам и принцессе подменышей подбирали из потерявших было влияние и богатство аристократичных родов, желающих вновь возвыситься и встать ещё ближе к королевской семье. В таких семьях этикет впитывается в ребёнка с молоком матери. Я сама чувствую, что несмотря на семь с половиной лет обучения, из которых три года я провела непосредственно на виду у всей знати и их слуг, а не только внутри дома для слуг и пары крыльев замка, что я всё ещё остаюсь крестьянской девчонкой.

Глава 2

Сквозь сон чувствовалось мерное покачивание, слышались звуки лошадей и повозки, едущей по каменистой дорожке, под спиной ощущается нечто мягкое, но неоднородное, а ещё чувствуется стойкий запах леса. Голова гудела, не давая сосредоточиться на связных мыслях, глаза словно песком посыпали, а веки заклеили смолой. Руки явно были стянуты верёвкой. Все эти ощущения напополам с воспоминаниями о том, что было до потери сознания, заставляли настроение падать всё ниже и ниже от постепенного осознания происходящего. Что может быть хуже того, что ты в плену у неизвестных революционеров и не знаешь, что с твоими родными? Разве что пытки...

Со стороны послышался резкий, испуганный вздох, после которого последовал болезненный стон, кашель и шорох от движения. Попытка разлепить веки и повернуться в сторону звуков не увенчалась успехом — яркий свет резанул по и без того ноющим глазам, вызывая ещё большее головокружение, а онемевшее от неудобной позы тело не слушалось. Пришлось аккуратно сменить позу, стараясь сильно не шуметь в попытках удобнее уложиться, и ждать улучшения самочувствия, и дальше прислушиваясь к окружению. Другие похищенные — как я успела понять нас несколько, — продолжали шумно дышать и ёрзать. Похитители же сохраняли молчание.

Подслушивание всё же дало свои плоды. Похитителям явно не прельщало провести путь слушая жалобные звуки от пленников, а затем их возможные расспросы. Послышалась более активная возня.

— Эй, Артур, дай им воды и объясни что к чему. И спящую разбуди, чтоб по десять раз не повторять.

Некий Артур, скорее всего, растормошил меня, и мне даже актёрских навыков не пришлось применять в попытке хоть немного размять затёкшее тело. В одной из двух других пленниц я узнала Миру с перевязанной рукой, сквозь бинты была видна засохшая кровь. Вторая девушка была неизвестна мне, но была похожа на Миру и меня, с похожим телосложением, с тёмными, короткими кудрями, тёмными глазами, и ровной, светлой кожей. Тоже подменыш? Высокий и жилистый шатен — Артур? — дал попить всем нам. Привалившись к бокам телеги сидели ещё двое мужчин. Мистера Бредли видно не было, надеюсь он в порядке, как и наши семьи. Если нам дают воды, хотят что-то объяснить и не пытаются всячески убить, то мы ещё нужны.

— Итак, дамы, надеюсь вы в достаточно вменяемом состоянии, чтобы нормально воспринимать информацию, — начал Артур, оглядев нас внимательным, оценивающим взглядом, отчего я невольно поёжилась. Ощущение надвигающихся неприятностей лишь усилилось. — Как вы могли и сами догадаться вас мы выкрали не просто так. Правление нынешней королевской четы нашего славного государства устраивает далеко не всех жителей. Конечно никто не идеален, но многие пострадали от их не самых благородных действий.

— Но причём здесь мы? Мы ведь никому не причинили зла! — дрожащим, плаксивым голосом вмешалась незнакомка. — Нас самих заставляли служить во благо королевской семьи угрожая нашим семьям!

— Верно, — Артур спокойно отреагировал на прерывание, просто кивнув, словно ожидая подобных слов. — Неужели вы не хотите банально отомстить им? Я понимаю, что это вновь ставит вашим семьи в крайне опасное положение, — Артур мягко прервал вновь хотевшую возмутиться девушку, приподняв ладонь. — Поэтому у вас есть возможность отказаться. Но, возможно, с вашей помощью революция пройдёт успешно. Больше людей — больше шансов. Вы же не хотите, чтобы в будущем кто-то ещё страдал так же, как и вы все эти годы?

Неужели наши похитители надеются на помощь каких-то безродных девчушек из-за непонятно чего, ссылаясь на духовное родство и чувство справедливости? Деньги, полученные за работу подменышами, они наверняка успел поделить между собой, и даже если "благородно" оставили нам самим хоть что-то, то явные гроши. Сами-то ничуть не лучше: девчонок похитили, и неизвестно ещё что с нами надумают сделать...

Повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным скрипом колес да всхлипами темноволосой девушки, которая, кажется, полностью растерялась и не знала, что ей делать и что говорить. Я лихорадочно соображала, листая в голове возможные варианты развития событий и пытаясь просчитать их последствия. Если согласиться — нас, скорее всего, используют как пушечное мясо или, что еще хуже, как живой щит, а потом все равно убьют, чтобы не оставлять свидетелей. Если отказаться — вполне вероятно, что нас либо убьют прямо здесь, либо, что ещё страшнее, отдадут тем двоим, которые сидят у входа и уже откровенно раздевают их глазами, предвкушая развлечение. Варианта "спастись и вернуться домой" в этом раскладе просто не существовало, и от этого осознания накатывала такая дикая, выматывающая душу тоска, что хотелось завыть в голос, как раненый зверь. Но за эти годы я научилась держать лицо, научилась прятать истинные эмоции под маской вежливого спокойствия, и сейчас этот навык пригодился как никогда. Я заставила себя дышать ровно, расслабила мышцы лица, насколько это было возможно в нашем положении, и приняла единственно верное, как мне показалось, решение — тянуть время, изображая сомнение и испуг, чтобы усыпить бдительность похитителей и выиграть хоть несколько часов, за которые может случиться что угодно.

Мира, почувствовав рядом с собой моё напряженное молчание, приоткрыла глаза и встретилась со мной взглядом. В этом коротком, мимолётном обмене взглядами между нами проскочило нечто, понятное только им двоим — то незримое понимание, которое возникает между людьми, прошедшими вместе через ад и научившимися доверять друг другу без слов. Я едва заметно качнула головой, призывая Миру молчать и не вмешиваться, и подруга послушно опустила ресницы, снова притворяясь обессиленной и почти безразличной ко всему происходящему. Незнакомая же девушка, явно не обладающая нашей выдержкой и опытом притворства, продолжала мелко трястись и кусать губы, глядя то на Артура, то на его подручных расширенными от ужаса глазами, и было очевидно, что она готова разрыдаться в голос в любую секунду. Артур, внимательно наблюдавший за всеми тремя, перевел взгляд на меня, видимо, почувствовав скрытый стержень, и слегка прищурился, будто пытаясь прочитать мои мысли.