Подмена для Ректора

Глава 1

– Экзамен на столе, марэсса Калахан. А не у вас между ног.

Я дернула подбородком, заливаясь краской, и с ненавистью уставилась в холодные, голубые глаза.

Господин ректор сидел прямо передо мной – точнее, я перед ним. Он ведь специально приказал мне занять именно эту парту – в двух шагах от его учительского стола. Будто чувствовал – даже нет, знал! – что мои коленки будут сплошь обклеены шпаргалками – разумеется, невидимыми для постороннего взгляда и неопределимыми наощупь.

Заклятье «Шпора» – искусное изобретение кого-то из наших гениальных предшественников – спасло уже не одно поколение студентов Рутгердской Академии. Но сегодня, я чувствую, оно мне не поможет.

Тридцать пять человек в классе и как минимум пятнадцать из них списывают! Отсюда вижу, как Марлена ди Барес откинулась на спинку стула, чтобы удобно было, задрала юбку чуть ли не до трусов и скатывает целыми полотенцами.

Но нет! Этому гаду ползучему плевать на ди Барес. Ему нужна я. И завалить он хочет лично меня!

Потому что я «пустоголовая пигалица», «распущенная донельзя», «наглею не по дням, а по часам»… и так далее по списку. А еще я – Калахан. Не «ди Калахан», не «дю Калахан», а просто Калахан. Что само собой подразумевает, что в престижную Академию я попала за взятку, а не в силу какого-либо личного таланта. Потому что папочка мой, понимаете ли, «из нуворишей» – тех, кто везде и всюду пробивает себе дорогу деньгами, а не родословной и традиционными, семейными связями. Как будто это не одно и то же.

Вот поэтому господин ректор усадил меня сегодня прямо перед собой и с самого начала экзамена не сводит с моей скромной персоны цепкого, пронзительного взгляда.

Периодически он ухмыляется, замечая, как я ерзаю, пытаясь хоть как-то скосить глаза под стол, и с удовольствием объявляет о приближении конца экзамена – еще сорок минут, еще тридцать, двадцать…

Лично для меня ведь объявляет, уже представляя себе, как будет провожать меня до ворот Академии и передавать из рук в руки моему папеньке.

«Способности невозможно купить, мейр Калахан…» – довольно улыбаясь, заявит он. А папенька будет хмуриться, поджимать губы и метать глазами молнии, потому что ответить тут нечего – дура и есть дура, даром, что богатая.

И поеду я, горемычная, туда, куда по уговору с моим дорогим семейством должна была отправиться с самого начала, с самых моих шестнадцати лет – если бы не уговорила отца дать мне отсрочку. А именно – замуж за омерзительного, престарелого лорда Грааса, с которым меня обручили еще в детстве, чтобы приклеить к деньгам благородную фамилию.

Судорожно вздохнув, я сделала последнюю попытку вспомнить хоть что-нибудь. Хоть какую-нибудь важную деталь из истории Восстания Церберов и его подавления бравой Императорской гвардией. Но увы – все было бесполезно.

Лекция, по материалам которой составили Заключительный Экзамен, была мной полностью пропущена – нет, я не загуляла, и не проспала. Просто валялась в своей комнате с высокой температурой и не успела переписать материал.

О, если бы я знала, что именно этот мой пропуск станет причиной столь точного выбора экзаменационных тем, я бы, разумеется, отнеслась к делу более серьезно.

– Десять минут, марэсса Калахан… – раздался ненавистный голос у самого уха, заставляя подскочить на стуле.

И да, этот голос внушал мне не только страх, как я не пыталась убедить себя в обратном. Подлец умел говорить так, что мозги собирались в нестройную кучу и плавным, горячим желе стекались по позвоночнику вниз.

И он знал об этом. Не мог не знать! Именно поэтому пророкотал мне этим своим низким, бархатным голосом прямо в ухо, в пыль разбивая последние жалкие попытки сосредоточиться и хоть что-то из всего этого вымучить.

Не желая показывать, что с треском валю такой решающий экзамен, я закрыла от него экзаменационную тетрадь ладонью.

Однако пришла пора признать, что ректор выиграл в этой неравной борьбе. И ведь, надо же, почти год продержалась! Уже и специализацию выбрала – высшая дипломатия и языки Заморья.

Осталось сдать один единственный экзамен… и вот же непруха! Перед лицом отчетливо замаячила физиономия Генри дю Грааса – похотливая, помятая, сплошь покрытая морщинами…

Думая о Генри, мне почему-то все время представлялась одна и та же сцена – мы в ним в первую брачную ночь, в постели… я отворачиваюсь, пытаясь по уши накрыться одеялом, он же просачивается под это одеяло то рукой, то ногой, пытаясь обнять меня и прижать к себе... Наконец просачивается не только ногой, и по ощущениям я понимаю, что там у него тоже все в морщинах! Я слегка тошню себе в рот и бегу в туалет выплюнуть…

– Время истекло, господа студенты! – торжественным голосом объявил ректор. Будто сладкую конфету съел, судя по выражению лица.

***

Слезы тут же застлали мне глаза, но неимоверным усилием воли я сдержала их. Еще не хватало показывать ублюдку, что он довел меня до рыданий. Хотя вряд ли он считает, что в моих слезах виноват он – уверена, что в его искаженном представлении о справедливости, меня постигла карма за прегрешения моей семьи, посмевшей претендовать на высшее общество.

С каменным лицом и равнодушной, застывшей на губах полуулыбкой, я закрыла почти пустую тетрадь, встала в хвост шумной очереди студентов...

Глава 2

– Элайза Калахан, мои поздравления – ты окончательно сошла с ума.

До этой минуты Хлоя следила за моими манипуляциями молча, однако, когда я принялась рисовать горячим воском по поверхности огромного зеркала, не выдержала.

– Не мешай мне, – буркнула я в ответ.

Не обращая внимание на подругу, и нисколько не заботясь о том, что использую месячный запас воска для эпиляции, я продолжила писать, возрождая в памяти древнее заклинание.

К слову сказать, напрягаться мне особо не приходилось – все нужные заклинания жили в моей голове, как и в голове всех современных потомков магов, и вызывались из памяти по мере надобности. Я совсем не понимала, что пишу, но уверенно выводила палочкой заковыристые письмена, макая эту палочку в склянку с подогретым воском.

– Исхотени неешам имра эт, инаешам роза, ильмо неремни йокандари… – бормотала себе под нос, склоняясь все ниже и ниже, пока не пришлось усесться на корточки.

Ничего странного в том, что соседка усомнилась в моей адекватности. На разрешенном уровне магия (а точнее примитивные ее зачатки) использовалась у нас повсеместно, однако настоящих магов осталось крайне мало, и для неискушенного взгляда их ритуалы выглядели именно так – безумно.

Потомки нашего древнего рода разбросаны по всей огромной Империи, все сильные заклятья и зелья под строжайшим запретом. За Темную Магию можно вообще оказаться на виселице – по самой суровой статье Антимагического Закона.

Оттого-то такие, как мой отец, и стараются разбавить магическую кровь обычной, человеческой. Ну, допустим, в моем случае еще и благородной.

И уж точно папочка не хотел бы, чтобы я демонстрировала свое умение принимать облик другого человека перед какой-то соседкой по комнате – и не просто какой-то, а милой, пухленькой и чрезвычайно болтливой Хлоей дю Моранен.

Я достала из кармана свитера остаток сдобной булки, в которую сегодня за ужином вгрызались белоснежные зубки мэтрессы Лойд.

Да, я собралась использовать свой Дар, чтобы визуально превратиться в профессоршу, выкрасть из ректорской свой заваленный экзамен, дополнить его из материалов той самой, пропущенной мной лекции и аккуратно положить обратно в общую стопочку.

Да, нечестно, признавалась я себе. Да, жульничество. Но если выбирать между жульничеством и постелью лорда Грааса… уж лучше быть жуликом, чем грелкой для старика семидесяти лет отроду.   

Булочка с изюмом и орехами, еще пару часов назад бывшая пышной и аппетитной, давно потеряла свой товарный вид – сморщилась, зачерствела и, вместо сахарной пудры, была щедро присыпана крошками и прочим мусором, кои скапливаются обычно на дне карманов.

– Точно сбрендила, – схватилась за сердце Хлоя, глядя как я, не поморщившись, тяну профессорские объедки в рот.  

Иллюзорные ритуалы – это всегда мерзость. Мне еще повезло – облик учительницы нужен всего-то на каких-то пару часов. А если на дольше – ух! И волосы чужие может потребоваться проглотить, и переспать с объектом трансформации, и еще чего похуже… Зависит, конечно, от разности габаритов. Отец по секрету рассказал, что прабабушка могла обратиться в кого угодно – хоть в Дракона, хоть в мышь полевую. Причем для последнего ей нужно было эту мышь… съесть. Целиком, сырую и даже без соли.

Слава богу, мэтресса Лойд не мышь, и съесть мне нужно не ее саму, а лишь немного слюны из пожеванной ею булочки.

А вот теперь очередь зеркала, испещренного магическими письменами.

– Идем, поможешь мне, – позвала я Хлою.

Но та помотала головой.

– Нет, не помогу, пока не скажешь, что ты делаешь.

Я вздохнула. Мне ведь действительно нужна ее помощь. Что ж, как известно, лучшая ложь – это полуправда.

– Ты ведь в курсе, что я завалила Серебряный Век?  

Хлоя снова уставилась на меня как на блаженную.

– В курсе? Да все про это только и говорят… И как тебя выпрут в конце семестра.

– Ага… Так вот, теперь не выпрут. Я добилась пересдачи. А это… ну, типа шпаргалка такая – с обычной-то меня заловили. Это как «Шпора», только в голове, а не коленках.

– Понятненько… – понимающе закивала Хлоя и затараторила в своей обычной манере. – Так это заклинание абсолютной памяти? Как же, как же, слышала про такие! Но где ты его нашла? Его же больше никто не знает… Разве что маги… Но магиню-то теперь днем с огнем не сыщешь! А зеркало тебе на что?

***

Глупая она все-таки, хоть и милая. Если бы заклинание абсолютной памяти было мне известно – и в если бы в принципе существовало – разве я бы им не воспользовалась, чтобы не провалить экзамен с самого начала?

Но для легенды сойдет – раз сама же ее предложила.

– Сейчас узнаешь, зачем зеркало. Иди пока, наклони его и подержи так, чтобы оно отразило меня, лежащую на полу. Только не грохни его, не то сама понесешь меня к медичке…

 И ведь грохнет. Как только увидит, как я обращаюсь у нее на глазах в другого человека, так и выпустит это тяжеленное зеркало из рук – и надо будет успеть откатиться в сторону.

Улегшись и вытянувшись между двумя нашими кроватями – и вдоль предполагаемого наклона зеркала – я подождала, пока Хлоя подойдет и покрепче вцепится в тяжелую раму, накренив ее вперед. Кивнув, принялась читать вслух написанные на гладкой поверхности заклинания. Одновременно борясь с растущим в груди страхом.

Дело в том, что у Иллюзорной Магии есть один серьезный недостаток – если в момент обращения в организме человека присутствует другой органический материал – помимо того, что принадлежит объекту – всегда есть шанс превратиться… в съеденную за обедом корову или, допустим, в мужчину или женщину, с которыми недавно предавались плотским утехам, и следы которых запечатлелись на теле… или в теле. Поэтому чем дольше Иллюзорный маг не ел за обедом стейков и не занимался сексом – тем лучше.

Глава 3

Возращение в реальность было внезапным и довольно болезненным.

Болело все – руки, ноги, голова. Такое ощущение, что болели даже волосы.  

Я застонала и попыталась пошевелить пальцами рук. Потом ног. С третьей попытки мне это удалось, и постепенно я осмелела настолько, что открыла глаза.

Потолок. Обычный, выбеленый потолок нашей с Хлоей спальни в женском крыле общежития Академии. Времени с моего обморока вероятно прошло немного – все тот же лунный свет из окна, и под тем же углом…

Хотя нет! Стало немного светлее – тень от зеркала, вдоль которого я лежала, пропала, и вместо собственного отражения,если приподнять голову, я могла видеть окно нашей мансарды.

Стоп! Как в окно?

А как тень могла просто так взять и пропасть?!

Я резко поднялась на локтях, тут же сильно пожалев об этом – в затылке тяжело запульсировало, в глазах задвоилось, к груди подкатил склизкий ком тошноты...

Однако, уже в следующую секунду мне стало плевать на самочувствие – до такой степени удивительные и жуткие вещи я наблюдала вокруг.

Во-первых зеркало… Не то, чтобы оно совсем исчезло. Нет, основная его часть – тяжелая, дубовая рама на подставке – лежала на полу, ровным, похожим на гроб, прямоугольником огибая мое тело. Исчезло стекло – само, собственно, зеркало. Не разбилось, не проломило мне голову или взрезало осколком шею, а просто исчезло, позволив раме упасть, не причинив мне никакого вреда.

Во-вторых, Хлоя… О, боже, Хлоя!

Я в ужасе вскрикнула – соседка по комнате лежала ничком на полу, явно без сознания.

– Нет-нет-нет… – путаясь в ногах, я перелезла через зеркало, подползла к Хлое, прислушалась к ее дыханию, пощупала пульс…

Вроде живая. В обмороке, что ли? Неужели так напугалась? Я мельком осмотрела свои руки – руки как руки… Ни в какое чудище я не превратилась – похоже, та трансформация в зеркале мне привиделась с перепугу, и заклятье вообще не сработало. Однако, отчего же тогда соседка упала в обморок?

Я потрогала ее лоб, соображая, как лучше поступить – бежать на первый этаж к медичке или попробовать вызвать ее по установленному в общей комнате телефону?

Хлоя сама разрешила эту мою дилемму – затрепетала ресницами, втянула ртом воздух и, наконец, медленно приоткрыла глаза.

– Слава богу! – обрадовалась я, трогая ее лоб. – Ты в порядке? Сильно ударилась?    

Она еще немного похлопала ресницами. Сфокусировала на мне удивленный взгляд.

– М-мэтресса Лойд? Что случилось? Что вы здесь делаете? И почему я на полу?      

Слова комом встали у меня в горле, когда я поняла, как именно она меня назвала.

Великие Предки, неужели я действительно выгляжу, как… она?! Как совершенно другой человек?!

Сглотнув этот липкий ком, я ответила – зачем-то понизив голос, будто хотела изобразить мужчину.

– Вам стало плохо, марэсса… Меня позвала ваша… – я чуть было не ляпнула «сокамерница», – ваша соседка по комнате.

– Да? – Хлоя наморщила лоб. – Ничего не помню… Хотя нет, помню…

Я нетерпеливо кусала губы – так сильно  хотелось побежать в ванную посмотреть на себя в новом обличье. Но нужно было принять эту информацию – чтобы Хлоя не побежала жаловаться другой, настоящей мэтрессе Лойд.

– И что же вы помните?

Хлоя замерла с уже открытым ртом. Помотала головой.

– Да нет, ничего особенного…  Просто мы… мы репетировали показ мод, направляли зеркало под нужным углом… и оно… эмм… упало? Наверное, я потеряла сознание от страха...

Вот вам и «болтливая»! Мои брови слегка поднялись. Кто бы мог подумать, что Хлоя станет меня выгораживать и ради меня же врать профессорам! Глупо, кончено – если бы я была настоящей мэтрессой, обязательно поинтересовалась бы, куда девалось стекло от зеркала?

– А где она сама?

– А? – я растерянно поморгала.

– Где Эль… то есть Элайза Калахан?

– Я… я отправила ее за медичкой… Будет с минуты на минуту…

Я решила, что раз пухленькая соседка оказалась преданной подругой, шансы, что она побежит кому-либо жаловаться на магию, достаточно малы, а вот шансы, что трансформация закончится в самое неподходящее время… достаточно велики.

– Ты тут полежи, не вставай, – наказала я, осторожно вставая на непривычно длинные ноги.

Внезапно испугалась, что Хлоя заметит, что «профессорша» одета точно так же, как и ее соседка по комнате – мне почему-то даже в голову не приходило, что я останусь при своем домашнем, овечьем свитере, плиссированной юбке и грубых, шерстяных чулках. Почему-то я была подспудно уверена, что обращусь в строгую профессоршу во всем ее обмундировании – настолько сросся в моей голове ее образ с приталенными юбочными костюмами из твида и модными шляпками, в которых она всегда выглядела, как королева ипподрома.

Однако, Хлоя, по всей видимости, и в самом деле сильно приложилась головой – потому что снова ничего не заметила и не заподозрила. Лишь послушно кивнула мне вслед, приготовившись ждать – как была, не вставая с пола.

Медичку я все же вызвала – не гоже оставлять человека одного с возможным сотрясением и без медицинской помощи. Даже в спешке.  

А спешить ох как надо было. Родовая память подсказывала мне, что у меня в запасе около двух часов, после чего я начну обращаться в саму себя. Возможно сразу, возможно постепенно, но начну.

Глава 4

От неожиданности я прикусила язык и не сразу отреагировала, прижимая укушенное место к небу. Металлический вкус крови во рту отвлекал и заставлял сосредоточиться на нем, а не на реальности, в которой мэтр Вельфор, прямо посреди коридора, дышит мне в затылок и щупает грудь, причем не мою. И как щупает! Вот-вот свитер задерет...

Мысли бешено роились в голове и ничего толком не предлагали. Все было слишком безумно, слишком из ряда вон, чтобы еще как-то это анализировать. Не упасть бы в обморок, и то счастье…

– Ну что, зайдешь? Или трахнуть тебя прямо здесь? – небрежно спросил господин ректор, одновременно с легким укусом в ухо.

Закатив на мгновение глаза, я лихорадочно соображала, пыталась понять, что же, черт возьми, происходит… Что за безумие нашло на него – вот так лапать по коридорам девиц, пусть и профессорш…

Ректор же времени не терял – пару настойчивых дерганий за подол, и он уже был там! Там, под свитером, обжигая кожу требовательными, грубоватыми ласками, сминая напряженный живот и пробираясь выше, обратно к груди – только уже под одеждой! Вот-вот доберется, вот-вот сожмет горячей ладонью чашку лифчика с полной, налитой грудью внутри – и я почувствую это, потому что тело – всего лишь Иллюзия, искажение реальности, а на самом-то деле все это произойдет со мной… Мое тело, мою грудь впервые коснется рука мужчины! И кого?! Ненавистного и люто ненавидящего меня ректора!

Да он спит с ней! Спит мэтрессой Лойд! – выдал, наконец, мой полностью ошалевший мозг. Причем спит, судя по свойскому обращению, уже давно.

Великие предки, вот это в переплет я попала!

– Не надо… здесь… – пискнула, вцепившись в его запястья у себя на груди, останавливая их за сантиметр до цели и имея в виду, что вообще не надо, а не только «здесь».

Но он воспринял это именно так – что, мол, здесь не надо, а внутри – всегда пожалуйста, какие проблемы? И, толкнув ногой открывшуюся перед нами, дверь, быстро пропихнул меня в кабинет.

– Что… что вы делаете? - пролепетала я, но не успела опомниться, как дверь захлопнулась. 

Я тут же почувствовала себя мышью в мышеловке – пойманной большим, ловким и сильным котярой...

– Так-то лучше, - ухмыльнулся ректор.

В предбаннике ректорской было темно – хоть глаз выколи. Но из-под полуоткрытой двери внутреннего кабинета тянулась тоненькая полоска света – явно от настольной лампы.     

И будь я хоть сколько-нибудь в состоянии думать, хоть сколько-нибудь способна анализировать ситуацию, мне бы обязательно стало интересно, почему он не уехал, почему в столь поздний час вернулся в собственный рабочий кабинет…

Но думать было некогда – вжав меня в стенку так сильно, что перехватило дыхание, мэтр Вельфор задрал обе мои руки кверху и легко зафиксировал их одной своей…

– Мне нравится твоя игра… – ухмыльнулся он, поедая меня взглядом. – «Что вы делаете?», «Ах, не надо…» Оделась, понимаешь, как студентка… Может, перекинуть тебя через колено, задрать юбку и отшлепать как следует? Что скажешь, Арвин?

Какая игра? О чем он?

Не успела я ответить очередным слабым «не надо», не успела осознать, что происходит, как он сделал то, что вышибло мои последние мозги – коленом раздвинул мои ноги, толкнувшись им прямо в промежность, а потом отпустил мои руки, наклонил ко мне голову… и поцеловал.

Поцеловал, мать его! Настоящим, «взрослым», по-хозяйски глубоким поцелуем – каким до сих пор меня целовали разве что во сне.

Вкусный… – изумленная мысль была единственной, что не испарилась от первого же соприкосновения его языка с моим…  Какой же он вкусный – там во рту… Как малиновый чай с медом и корицей… и еще сигары с коньяком…

А высокий какой… почему я раньше не замечала?.. Высокий и сильный – там, под этим ухоженным и дорогим костюмом…

Беспомощно хватаясь за его плечи и изо всех сил стараясь не упасть, я робко отвечала, возвращая каждое его движение – совершенно не в состоянии придумать, что еще сделать…

И с каждой проходящей секундой чувствовала, что не просто так повторяю, чтобы не вызвать подозрение. Что мне нравится, по-настоящему этим заниматься с ним этим… Нравится его целовать!

Осознав сей удивительный факт, я стала смелее, отвечая на поцелуй все энергичнее – уже сама втягивала его язык и слегка прикусывала, как и он, нижнюю губу… открывалась и позволяла ему исследовать свой рот – так, как если бы и в самом деле была его любовницей…

И потихоньку, мало по малу, я начинала чувствовать это – там, внизу живота… слабое, теплое покалывание, будто мурашки, только изнутри… С каждой секундой, с каждым проникновением в мой рот, покалывание это все больше ширилось, все сильнее разгоралось и накаляло меня, превращая в маленький, но очень живучий костер…

О, если бы я знала, что ректор так целуется, точно выучила бы этот долбанный экзамен…

Идиотская мысль слегка отрезвила меня, и я заставила себя отлепиться от него – чуть не застонав от утраты.

– Послушай…те… Так же нельзя… Я не для этого пришла… Мне бы… в архив…

– Что?! Какой, к черту, архив… – нетерпеливо поморщившись, он вдруг дернул за подол мой свитер и рванул его наверх, стаскивая через голову и руки… – Ты знала, что будет, если придешь сегодня, Арвин!

Я непроизвольно закрылась руками. Боже, я стою перед ректором в одном только лифчике – в почти прозрачном, светло-голубом лифчике!

Глава 5

Я не помнила, как дошла до общежития, не помнила, что наплела Хлое – если вообще хоть что-то сказала ей.

Мельком удивилась тому, что напольное зеркало оказалось на месте… а потом бросилась на кровать и забылась больным, тяжелым сном без сновидений… Проснувшись же, поняла, что жизнь моя стала хуже любого ночного кошмара.

Как расколдовать кого-то, кого не заколдовывала? Как снять приворот, к которому не имею ни малейшего отношения? Да и нет там никакого приворота! Я бы почувствовала чужую магию…

Моментами мне казалось, что все это происходит не со мной, что я снова в кого-нибудь воплотилась и живу чужой жизнью, в чужом обличье… Вскакивала, кидалась к зеркалу… но увы, на меня все так же смотрела мое осунувшееся от тревог, бледное лицо потомственной магини, в простонародье – ведьмы.

И скоро, очень скоро все узнают о моей скандальной родословной и о моих нелегальных экспериментах с магией. Под улюлюкание тех, кто еще недавно делился со мной гостинцами из дома, посадят в черную, горбатую машину с анти-колдовским магнитным полем, и увезут из Академии прочь.

И неважно, что магией в нашей стране балуются все, кто только смог раздобыть себе парочку заклинаний или зелий. Во-первых, как известно, не пойман – не вор. Во-вторых, за магию низшего уровня – доступную в том числе и обычным людям – особо-то и не наказывают. Главное, чтобы кровь была без примеси «проклятого рода» – а оступиться может кто угодно, будь он сам Император… Не говоря уже о том, что высшие слои общества всегда могли добиться разрешения на использование магических артефактов, которое сделают их службу более приятной и полезной для государства.

Из меня же, без всякого сомнения, сделают козла отпущения. Показательный случай для всей нашей славной Провинции – вон, мол, что бывает, если позволить природным магам практиковать их способности. Чистейшей воды безобразие! Сведенный с ума ректор элитной академии – уважаемый человек! Подделанный экзамен и обманом измененный Реестр Родословных! 

И всем будет плевать, что не было никакого приворота, что уважаемый ректор просто-напросто втрескался в студенточку из «низших» и отказывается поверить, что мог пасть так низко по собственной воле.

– Эль, ты в порядке?

Мэделин, одногруппница и соседка по этажу, в очередной раз потрогала меня за локоть, привлекая внимание. Я слабо улыбнулась. Кивнула, пытаясь вспомнить, о чем же мы с ней говорили – точнее, говорила она, а я изо всех сил делала, что слушала и временами поддакивала.

О чем вообще болтают в столовой обычные студенты, уплетая порцию рыбного пирога и ни о чем другом не беспокоясь, кроме как о скуке, которая нас всех непременно одолеет на Теории Образования Миров? Я уж и забыла.

– Так вот… – решив, что моего рассеянного внимания ей достаточно, Мэделин наколола на вилку кусок пирога с пюре и продолжила. – Я его спрашиваю – солнышко, тебе семнадцать-то есть? А он мне… – она смешно повысила голос до мальчишеской писклявости, – во-первых, я вам не «солнышко», а его светлость граф Соффли Младший. А во-вторых… не соблаговолите ли показать, что там у вас под юбкой, марэсса Дархэм?

Мэделин весело засмеялась – так, будто эта пошлость была вполне в ее вкусе.

Как и я, одногруппница не носила никаких титулов и благозвучных приставок к фамилии – отец ее был довольной известный заводчик шелкопрядной фермы, семейство вполне уважаемое, но без малейшей примеси «голубых» кровей. И тем ни менее, отношения с нашими благородными сокурсниками, да и с преподавателями тоже, у нее были вполне сносные – быть может оттого, что она никогда не считала себя им ровней. Вела себя так, как и полагалось простолюдинке в благородном обществе – бегала у всех подряд на побегушках, смотрела в рот высокомерным мерзавцам типа лорда Грейвора, а в последнее время и вовсе отличилась – ходили упорные слухи, что Мэделин переспала с кем-то из знати, и теперь от нее не отставали. Новоиспеченные лорды и графья буквально ходили за ней по пятам и требовали своей доли плотских удовольствий – что этой дурочке весьма и весьма нравилось.

У меня все же было больше комплексов по поводу свободной любви, а потому на историю про оборзевшего первокурсника я отреагировала не смехом, а опасливым поглядыванием по сторонам – а ну как подумают, что и я принимала во всем это участие...

Естественно, тут же вспомнила, чем сама занималась не далее, как вчера, и так сильно раскраснелась и разволновалась, что со стороны могло показаться, что подъюбочные приключения Мэделин с графом Соффли меня… вдохновляют.

К счастью, сегодня в столовой было особенно безлюдно – пятница, большинство студентов разъехалось на выходные по домам, и застать меня слушающей столь пикантные подробности могли разве что вороны за окном да сестры-близняшки дю Моррэйн в дальнем углу столовой – но тем явно было на нас обеих глубоко наплевать.

Я тоже должна была уехать после последней пары, однако мэтр Вельфор (репейник ему в штаны!) строго настрого запретил мне покидать территорию Академии, пока не придумаю, как сделать так, чтобы при взгляде на мою задницу у него не возникало всяческих непристойных мыслей.

Глава 6

– А я говорила установить зеркало в саду, а не в спальне…

– Зачем нам зеркало в саду, сестра… Эти появляются раз в месяц, а то и реже… И не все же из миров, где до сих ходят в шерстяных чулках и юбках ниже колена… Да, мы и сами из такого мира пришли, но не падали же в обморок при виде купальников и плавок…

– Кстати, в саду зеркало птицы разбить могут…

– Какие птицы? Колибри?

Воздух зазвенел от смеха, послышался громкий всплеск, и в лицо мне брызнули веселые, холодные капли…

Шевельнув ресницами, я чуть приоткрыла глаза и увидела, что лежу под одной из тех самых пальм, что раньше видела из окна.

Вот и посмотрела на пальмы вживую – пронеслась идиотская мысль.

Еще одна пальмовая ветвь медленно плавала над моим лицом, обдувая тело приятной, пахучей прохладой.

Да это же один из этих почти голых мужиков в крохотных шортиках! Обмахивает меня опахалом, вытянувшись рядом, как безмолвный истукан. Я снова зажмурилась, но было поздно.

– Эй! – меня вдруг похлопали по щеке. – Хватит притворяться – я все видела. На вон, глотни и приходи в себя – у нас нет для тебя целого дня...

Стараясь не бросать косых взглядов на рельефный торс за моей спиной, я спустила ноги с низкого, широкого топчана и осторожно села. Дрожащей рукой приняла у той, самой первой, кудрявой брюнетки стакан с каким-то коктейлем, глотнула и тут же закашлялась – алкоголь я пробовала в еще меньших дозах, чем секс.

– Итак, – начала брюнетка, присев рядом. Блондинка удобно устроилась неподалеку – на другом топчане. Третья же девушка, рыжая, наблюдала за мной из бассейна, зацепившись руками за бортик.  – Давай знакомиться. Тебя как зовут?

– Элайза… – чуть сипло ответила я, откашлявшись.

– А я – Тая, и я самая старшая здесь. Это вот – Симон, средняя сестра. А вон та рыжая дикарка в бассейне – Нарина, самая юная из нас. И мы…   

– М-мои предки? – ляпнула я, слегка постукивая зубами.

Все три дружно расхохотались – так, что Симон чуть на пол не сползла, хлопая по топчану ладошкой.

– Предки?! – наперебой заливались они. – Да неужели мы так плохо выглядим? Все девочки, пора на пластику ложиться…

– Уф… – отсмеявшись, Тая убрала с лица непослушную прядь. Посерьезнела и слегка прищурила глаза, внимательно разглядывая меня, будто оценивала. – Мы – твой Анклав, девочка. Первые ведьмы Рода, сбежавшие в этот прекрасный мир навсегда. И сегодня мы решили прийти к тебе на помощь.

– Охх… – только и смогла выдохнуть я, лихорадочно пытаясь понять, как реагировать – то ли еще раз в обморок упасть, то ли на колени бухнуться… Это же невероятно! Первые ведьмы Рода – все равно что богини для любого Магического Существа…

– Ты пей-пей, дорогая… – подбодрила Симон, ласково улыбаясь. – И рассказывай. Кого привораживать будем? Надеюсь, твой избранник из знатного рода?

Я зарделась и помотала головой.

– Нет, что вы… Он вообще не мой избранник… И я не поэтому помощи просила…

Вкратце, сбиваясь и путаясь, я рассказала в чем суть моих неприятностей с господином ректором. Изо всех сил постаралась подчеркнуть, как люто он меня ненавидит, как отвратительно относится к студентам из простых семей, и в какую ярость пришел, когда увидел меня вместо своей старой любовницы.

Однако, по мере приближения к кульминации – к необходимости сварить приворотное зелье с одним весьма интересным ингредиентом – лица моих слушательниц все сильнее и сильнее вытягивались в недоумении.

– Ну и… вот, – неловко закончила я. – Как мне это от него добыть? Он ведь ненавидит меня… и не подпустит ближе вытянутой руки… даже для поцелуя не подпустит, не говоря уже о...

– Детка… ­– после продолжительного молчания, с чувством произнесла Симон. – Тебе сколько лет, что ты такая наивная? Семнадцать хоть есть?

Я обиженно поджала губы, однако дерзить не решилась. Первым в Роду не подерзишь – в миг в жабу превратят, и без всяких зелий.

– В прошлом месяце восемнадцать исполнилось. А в чьем я наивная?

Все трое снова хором рассмеялись – похоже, я их порядком веселила сегодня.

– Милая… – всхлипывала от смеха старшая, - да твой суровый сноб растает, как воск под солнцем, как только ты приблизишься к нему на «расстояние вытянутой руки». Но дело даже не в этом… – она прижала ладони к груди, будто пыталась вымолить у меня ответ, – Зачем тебе все это нужно? Зачем отдавать ТАКОГО мужчину какой-то левой любовнице?

***

Глава 7

Спала я в этот раз долго, и приснилась мне целая куча всего.

Такая куча, что, проснувшись, я обнаружила, что хватаю ртом воздух, вся в поту и между ног моих почему-то зажата подушка.

Тут же в страхе села, оглянулась и выдохнула – уфф… По крайней мере я в своем мире, в своей собственной кровати и… – откинула одеяло, быстро осмотрела свои ноги, бедра и еще раз выдохнула – вроде бы никем не опороченная.

И тут же нахмурилась. А может, и визит в тот странный мир мне приснился? Ну, где-нибудь между сном, в котором господин ректор хватает меня прямо на лекции мне за волосы и тащит к себе в кабинет, или тем, в котором я привязала его к кровати и добываю нужный «ингредиент» с искусством сорокалетней проститутки?

Зеркала ведь в реальной жизни как порталы не работают – переход в другой мир вообще невозможен без целого ряда подготовительных ритуалов и заклинаний. А тут – вжик! – и провалилась по ту сторону, в небывалую солнечную страну, где и девушки, и мужчины ходят почти голые… Бред, короче… Только время потеряла, отсыпаясь – вместо того, чтобы думать, как решить свою главную проблему…

Потянувшись, я встала, зевнула… и так и замерла с открытым ртом, вперившись взглядом в устроенные на тумбочке предметы – загадочный фиал с поблескивающей синей жидкостью внутри и книгу в такой же синей обложке.

Еще на тумбочке лежала записка, прижатая, чтобы не улетела от сквозняка, какой-то странной, серебряной монетой.

Значит, все же не сон это был…

Осторожно, одним пальцем я сдвинула монету в сторону. Подняла и развернула записку.

«Приложи руку к книге, чтобы читать. Монету брось в зеркало, если все станет совсем плохо».

По спине у меня бодрой рысцой пробежались мурашки. Что значит – «если все станет совсем плохо»? Куда эти трое меня втянули?

Уже порядком нервничая, я взяла на колени книгу и только сейчас обратила внимание, что название у нее все же есть – впечатанное аккуратными, прямоугольными буквами, в цвет в обложки и оттого почти незаметное. И на совершенно непонятном мне языке.

«Приложи руку, чтоб читать» – вспомнила я. Открыла первую страницу и уже почти приложила…

В запертую дверь громко и настойчиво постучали.

– Марэсса Калахан, вы у себя?

Узнав голос дежурной по этажу, я вздрогнула и машинально захлопнула книгу, пряча ее под локоть.

– Да, мэтресса Дориван…

– Господин ректор собирает всех оставшихся студентов на внеплановую лекцию по безопасности Порталов. Через пятнадцать минут начало. Будьте добры не опаздывать.

Сердце затрепыхалось в груди – совпадение или каким-то образом узнал, что я открыла несанкционированный Портал?

Несмотря на тревогу, в душе приятно всколыхнулось волнение... Жаль, конечно, что я так и не успела полистать иномирную книженцию, но время до вечера еще есть, а вот «внепланово» посмотреть на господина ректора захотелось вдруг очень сильно. Интересно, изменила ли его наша последняя встреча…

Да, и вообще, я сгорала от любопытства – каков он в те дни, когда не стоит со строгим видом у доски лекционного зала… Выбрит ли так же тщательно, как с понедельника по пятницу? Во что одет?.. В каком пребывает настроении? Ведь его почти никогда нет на выходные – как и других преподавателей.

И тут я слегка озадачилась. Как вообще одеваются на подобные мероприятия? У себя в комнатах и в столовой-то понятно как – по-простому…

А вдруг этикет требует коктейльного платья? Или элегантного выходного костюма, как у нас дома на службу в Светлый Храм? Вот и придет господин ректор в костюме от «Пандемониум», а я в домашнем свитере и простой черной юбке с фартуком…

Конечно, надо приодеться, внушала я себе, аккуратно натягивая дорогущие шелковые чулки и прикрепляя их подвязками к изящному кружевному поясу над панталончиками… Полюбовалась на себе в зеркало, томно выгибая спину, потом надела и застегнула на боку узкое, как перчатка, кашемировое платье с приспущенным рукавом и вышивкой по подолу.

– И вовсе я не для него наряжаюсь… – твердым голосом, будто с кем-то споря, сказала самой себе вслух.

Тронула шею и запястья Аникейскими духами, положила иномирную книгу вместе с фиалом в сумку – не дай бог, уборщица найдет! – и, грациозно цокая каблучками, выплыла из комнаты…  

***

Как и следовало ожидать, на лекцию я опоздала. Но это было еще не самое страшное…

– Феерично… – бормотала я себе под нос, протискиваясь мимо набившихся в комнату сокурсниц в домашних платьях и растянутых шерстяных кофтах… – Просто феерично…

 Хорошо, хоть наших «лордов» не было – а то бы точно заработала себе репутацию, как у бедняжки Мэделин…