Подменная дочь

Пролог

Подменная дочь генерала, или хроновояж для тревел-блогера

История, описанная ниже, произошла где-то в бескрайней Вселенной, в неизвестной галактике на неопознанной планете земного типа в период времени, неисчисляемого привычными современной науке категориями …

А может, случилось все в одном из миров, параллельных и подобных тому, в котором проживают рискнувшие прочитать этот рассказ, и существующем и развивавшемся самостоятельно на протяжении тысячелетий независимо от того, знают ли о нем другие разумные или нет…

Короче, жили-были старик со старухой, и было у них три сыночка и лапочка-дочка..

***

Империя Тансун с момента своего основания вела непрерывные войны с соседями за право называться сильнейшей в Юго-Восточной части самого большого на планете континента.

Успехи имперских войск, как и политика Сынов Неба, впечатляли: за 150 лет территория, подвластная государям Тансун, расширилась в несколько раз, а народы, покоренные ею, стали имперскими подданными, оставив попытки противиться тансунцам (или танцам, как они себя называли).

Это не свидетельствовало о слабости одних или жестокости других: просто у покоренного населения не имелось повода для недовольства – по большей части. Парадоксально, но для большинства присоединенных к империи мелких государственных образований вхождение в состав Тансун стало несомненным благом: на завоеванных землях действовали единые законы, перед которыми равными считались все народы, взятые под эгиду Тансун, не было гонений по национальным или религиозным признакам, хотя предпочтение всё же отдавалось верованиям и языку танцев.

Империя обладала хорошо вооруженной и обученной армией, эффективным управленческим аппаратом, развитой экономикой и культурой, продуманной национальной политикой.

Народам, вошедшим в её состав, предоставлялись равные с истинными танцами налоговые условия, возможность обучения на государственном языке, участия в экономической и культурной жизни и прочие плюшки проживания в процветающей стране. Конечно, при условии абсолютной лояльности к власти императора Тансун: к тем, кто выступал против Сына Неба, применялись однозначные меры – полное уничтожение. Жестоко, но эффективно.

Поэтому за короткое время ассимиляция не-танцев прошла довольно успешно, а с годами, благодаря последовательной политике правительства в части повышения благосостояния и умиротворения подданных, жизнь на обширной территории империи стала относительно благополучной.

Некоторое беспокойство продолжали доставлять северные кочевые племена джуйри и кудань, однако имперским войскам удавалось сдерживать их аппетиты, и до центральных районов, где сосредотачивалась интенсивная экономическая жизнь и проживала основная масса населения, кочевники не добирались, что только повышало уровень доверия к властям.

Усилиями тансунской дипломатии были созданы благоприятные условия для развития международной торговли и межгосударственного общения, что положительно сказывалось и на внутриполитическом климате империи.

Растущий и укрепляющийся год от года военно-морской флот не давал амбициозным восточным и южным соседям, изредка пытавшимся вторгнуться на земли Тансун с моря, добиться успеха или помешать имперским торговцам поддерживать выгодные экономические отношения с государствами в этой части света, патрулируя акваторию и предотвращая пиратский разбой.

За полтора столетия империя Тансун превратилась в самое крупное и мощное государство в Юго-Восточной части континента, с которым считались не только соседи, но и страны далекого Запада, желающие получать ценные и красивые изделия танских ремесленников, продукты сельского хозяйства и других достижений восточной цивилизации.

***

Семьи, оказывавшие поддержку правящей династии на всех этапах её истории, стали элитой государства, первыми среди равных. Преданность трону, заслуги на полях сражений и в делах управления выделяли такие кланы в общественной жизни, их имена заносились в анналы, упоминались в литературных и исторических сочинениях. Представители родов периодически получали от властителей разные преференции, однако это делалось так, чтобы стимулировать, но не раздражать других (нуворишей, конечно) чрезмерным фаворитизмом.

Однако, внешне благополучные, эти семьи, случалось, хранили за глухими заборами своих особняков немало секретов, подтверждающих правоту выражения «Богатые тоже плачут».

Наряду со зрителями одноименного мексиканского сериала, в этом убедились и обитатели столичной резиденции известного тансунского генерала, поскольку история обретения подмененной при рождении единственной дочери Гу Чен Вэя стала их реальностью, которая внесла беспорядок в мирное течение жизни как участников драмы, так и, частично, других аристократов, связанных с домом /фамилией Гу.

Глава 1

Среди военных кланов империи Тансун семья генерала Гу, чьи предки первыми поддержали стремление правителей государства к экспансии и в течение многих лет оставались верными исполнителями их приказов на любых направлениях завоеваний, занимала особое место.

Овеянные славой и породившие не одного талантливого полководца, члены клана Гу считались столпами империи, были любимы в народе за храбрость и мужество на полях сражений и уважаемы Сынами неба за верность и преданность династии. Многочисленные правительственные награды, полученные представителями рода Гу, сделали семью богатой, но, отдать должное, не слишком заносчивой, по сравнению с другими аристократами Тансун.

В семье царили строгость, дисциплина, скромность в быту, поощрялось стремление к знаниям и воинским навыкам (даже среди женщин), семейные правила были немногочисленны, но по-военному четки и однозначны. Воспитание подрастающего поколения базировалось на принципах почитания старших, защиты младших и слабых и исполнении приказов.

Удивительно, но в клане Гу всегда рождалось больше мальчиков, что вызывало гордость у одних и зависть у других, однако немного расстраивало старейшин, особенно матриархов, желавших понянчиться с милыми красивыми девочками-куклами, коих всегда было ничтожно мало: в каждом поколении барышень Гу можно было пересчитать по пальцам одной руки, иной раз и того не выходило.

Поэтому дочерей клана Гу холили, лелеяли и всячески баловали, порой открыто игнорируя семейные правила и принципы, однако это не мешало старейшинам требовать от них владения хотя бы одним видом холодного оружия и обладания навыками рукопашного боя, которые достигались упорными тренировками с ранних лет. Наряду с физической подготовкой, девочки Гу осваивали и дисциплины, являющиеся исконно женскими, так что росли гунян крепкими, здоровыми, дисциплинированными, а еще – грамотными, начитанными, преуспевающими и в четырех искусствах, и в женских добродетелях. Просто идеальные невесты!

***

Но, как говориться, в семье не без урода. Таковым могла считаться Гу Чен Юнь, единственная дочь Гу Чен Вэя, 16-летняя невеста сына премьер-министра Ляна, свадьба которой была назначена на конец тринадцатого года правления императора Танцзысуня.

Гу Чен Юнь, в отличие от других представительниц клана, выросла ленивой, избалованной, но хитрой и удачливой. Будучи единственной девочкой в поколении, не имея конкурентов, она довольно рано осознала, что является жемчужиной в ладонях родителей, и научилась, умело манипулируя чувствами членов семьи, использовать их безграничную любовь к себе для достижения своих эгоистичных целей.

Она в совершенстве овладела наукой притворства, представляясь такой, какой желали ее видеть, умела наблюдать, слушать и делать выводы относительно слабостей и секретов других, используя полученную информацию ради собственной выгоды. Ну, или чтобы досадить другим – при случае или желании.

Не то, чтобы Чен Юнь была совсем бесталанной, но уж точно не звездой, однако мнение о себе как яркой, умной, неординарной барышне она создала и поддерживала не только собственными усилиями (приходилось, увы), но и подарками, лестью, мелкими услугами.

Ей нравилось интриговать, сталкивать людей лбами, оставаясь при этом в тени, она не отказывалась от прямого шантажа или угроз, использовала при случае и статус семьи. О её жестокости слуги и пострадавшие молчали, зато о способностях предпочитали говорить в преувеличенной степени, дабы не стать следующей жертвой ее коварства.

Причиной такого поведения Гу Чен Юнь были как обстоятельства ее уникального положения в семье, так и растущая год от года тревога по поводу собственного происхождения, о чем она впервые задумалась еще в младенчестве: дети очень чувствительны к замечаниям относительно своих внешних данных, умственных или прочих способностей.

Однажды Чен Юнь услышала, как пришедшие в гости к матери дамы обсуждали её непохожесть на других членов семьи, после чего девочка долго плакала на руках первой госпожи Гу, добиваясь подтверждения кровного родства. Расстроенная мать всячески утешала зареванного ребенка, уверяла в своей любви, призывала не обращать внимания на глупые слова и не сомневаться в собственной идентичности.

Однако, с годами Гу Чен Юнь и сама стала отмечать отличие внешности остальных членов семьи от собственного отражения в зеркале: цвет кожи у нее был темнее, черты лица – не так аристократичны, рост и фигура тоже оставляли желать лучшего, несмотря на тренировки и диеты. Она могла бы считаться, пусть и неидеальной, но вполне себе красавицей, если бы не признанно-великолепные братья и родители рядом….

Недоуменные взгляды, которыми ее награждали люди при первом знакомстве, учащались по мере взросления, как и шепотки о её сомнительном родстве с генералом – за спиной. Дело дошло до того, что даже в семье иногда, вроде как в шутку, звучали слова о том, что она – кукушка, что заняла гнездо сороки.

По мере усиления таких разговоров и углубляющегося осознания своей инаковости, Чен Юнь становилась раздражительнее, злее, грубее и жестче: у неё начал развиваться комплекс неполноценности, выразившейся не в замкнутости, как бывает чаще всего, а в скрытой агрессии – она вошла во вкус лжи, подстав, мелких пакостей, приводящих к кратковременному облегчению собственных страданий на фоне несчастья других. А еще она культивировала в себе высокомерие, надменность и тщеславие, помогающие бороться со страхами оказаться ненужной семье.

Её негатив по отношению к окружающему миру все чаще прорывался в неадекватном поведении и неприсущих благородной госпоже поступках, что совсем не нравилось родне. Несмотря на статус единственной дочери, барышня Гу стала получать наказания по семейным правилам, чего раньше никогда не было, что заводило её еще больше, повышало капризность, строптивость, своеволие, провоцировало истерики и новые конфликты.

Глава 2

Генерал Гу провел молодость на северной границе, охраняя рубежи Тансун от набегов кочевников. Его жена делила с ним все тяготы пребывания в военном лагере и крепостях, помогая организовывать быт и рожая детей. Она никогда не жаловалась, стойко переносила лишения и воспитывала сыновей соответственно, чем заслужила уважение и любовь супруга. За десять лет на границе госпожа Гу родила троих мальчиков, и в неполные тридцать являла собой образец счастливой жены и матери.

Генерал гордился своей семьей, карьерой, подчиненными и, в целом, считал себя успешным человеком, невзирая на постоянную опасность и непростые условия жизни на севере. Поэтому императорский указ о возвращении в столицу для получения должности в военном ведомстве он воспринял как своевременный и заслуженный.

Семья тут же собралась в обратный путь, несмотря на беременность госпожи Гу: опоздать, нарушив тем самым приказ государя, генерал не мог, а его супруга надеялась доехать до дома до родов, уповая на себя, удачу и опытную повитуху.

Почти так и случилось: благодаря Великому каналу, соединившему Бейджин, главный город Северной префектуры, с Нанкином, от которого по рекам и местным каналам можно было добраться до имперской столицы Сучжоу, большую часть пути они провели на относительно комфортабельном корабле, что не отразилось на самочувствии беременной.

Роды начались, когда до дома осталось менее недели пути, поэтому генерал решил остановиться в небольшой деревне, чтобы появившаяся на свет дочь и утомленная дорогой и родами жена смогли отдохнуть и восстановиться.

Здесь же, в деревне, была нанята временная кормилица – тихая скромная крестьянка, ровесница госпожи Гу, родившая четвертую дочь на пару дней раньше. Женщины быстро сошлись на почве общих забот и интересов, и когда пришло время расставаться, всплакнули, обменялись контактами и презентами на долгую память.

Кто бы сказал тогда генеральской чете, что милая селянка, горько плакавшая при прощании, жестоко обманет их, подменив новорожденную генеральскую дочь своей, и будет хранить этот секрет шестнадцать лет, вплоть до самой смерти?!

***

Возможно, крестьянка так и промолчала бы, но грех обмана, камнем лежавший у нее на сердце, усугубили угрызения совести, поскольку эту взращенную, но не любимую дочь, её муж решил продать для обряда чунси в соседний город: богатый купец искал девушку для исцеления умирающего сына и был готов заплатить большие деньги (по местным меркам) за девственницу, что разделит с его отпрыском жизнь и смерть.

Как бы ни относилась умирающая к чужому ребенку в течение этих лет, на смертном одре она не смогла столкнуть девушку, называвшую её матерью, в огненную яму, поэтому рассказала той правду, отдала оставленную госпожой Гу нефритовую шпильку и вышитое ею же саше с узором мятлика, немного денег, назвала фамилию настоящих родителей и помогла сбежать из деревни, наказав отправиться в столицу, найти генерала и просить от её имени прощения за обман.

Шокированная историей своего рождения и уготованной ей участью жертвы, Чень Ю сначала не поверила словам матери, но, поразмыслив, приняла их за правду.

Девушка, в отличие от своих родственников, коими считала семью Чень, была умна, сообразительна и способна: несмотря на сопротивление отца, научилась читать и писать у жившего по соседству учёного, много с ним разговаривала, сбегая от криков и ругани в доме, прекрасно вышивала, зарабатывая этим немного монет и провоцируя зависть других сельских девушек. К тому же, ее внешность привлекала внимание изящностью лица и фигуры, видимых даже сквозь худобу, бедную одежду и загар от полевых работ.

Она сильно выделялась среди дочерей Чень, что вызывало подозрения отца и приводило к насилию над матерью и девочкой все годы их совместной жизни. Чень Чао бесился, глядя на четвертую дочь, с годами становящуюся все больше не похожей ни на него, ни на остальных дочерей, обвинял жену в измене, а так и не родившийся сын делал его еще злее и беспощаднее. Доставалось всем, но особенно от его гнева страдали Чень Ю и жена, Вень Шу.

Масла в огонь подливала его мать, старая Сю Лин, постоянно упрекавшая сноху в непохожести этой внучки на остальных и в неспособности родить внука: у Чень Чао было три дочери до Чень Ю и две – после. Для деревни такая ситуация – беда и повод для насмешек.

Как ни старалась Чень Ю угождать отцу и бабке, как ни работала до изнеможения в доме и в полях, как ни ухаживала за сестрами – все было без толку: её не любили, не ценили и, в конце концов, продали ради других.

В свете откровений и покаяний Вень Шу все встало на свои места, и Чень Юн приняла решение бежать, как и советовала женщина, долгое время бывшая ей матерью. Собрав немногочисленные пожитки, обняв умирающую, она выскользнула в ночь и отправилась в столицу.

Благодаря общению со старым ученым, она представляла, как добраться до главного города, и, проявив смекалку, артистизм и отвагу, спустя неделю стояла перед воротами особняка генерала в Сучжоу.

***

Появление оборванки, рассказывающей фантастическую историю о подмене детей, было воспринято кланом Гу как насмешка. Однако внешность девушки, ее манеры и речь заставили обитателей особняка присмотреться и выслушать пришелицу внимательнее.

Предоставленные предметы усилили доверие к рассказу, и Чень Ю приняли как гостью. Когда же девушку привели в порядок, отмыли, переодели и представили старейшинам, сомнений в ее принадлежности к семье отпали: девушка была копией братьев Гу!

Глава 3

- Как ты думаешь, что будет с госпожой, когда она очнется? Ну, если она очнется...

-Дура, что ты болтаешь? Хочешь, чтобы тебя снова избили? Лучше молчи и молись, чтобы она пришла в себя. Как бы ни ругались старейшины, они столько лет лелеяли барышню, поэтому все равно переживают…

Да, она поступила неразумно, но и её можно понять! Была жемчужиной на ладони, и вдруг превратилась в рыбий глаз. С её -то характером, как она могла принять это лежа? Проиграть за месяц все позиции, стать посмешищем в глазах тех, кого считала ниже себя, потерять любовь и внимание родных! Думаешь, ей было легко?

Я не оправдываю её поступок, но могу понять, хоть и рада отчасти, что ей указали на место, и теперь она должна на себе почувствовать, каково быть униженной и отвергнутой. Вспомни, сколько раз она делала гадости, скольких слуг избила по пустякам, скольких подставила? Ей полезно пострадать, может, чему и научится…

- А чему она может научиться? Смирению и покорности? Ох, сомневаюсь! Да, я слышала от момо (старшая, продвинувшаяся служанка) Го, что её в особняке не оставят – старая госпожа боится за новую барышню и младшего господина. Вроде как в монастырь хотят отправить на лечение, а там…

- Может, замуж выдадут куда подальше? Все лучше, чем в монастырь как сумасшедшую…Хотя, она и есть сумасшедшая, раз подожгла зал предков и чуть сама не угорела до смерти. Да и попытка утопить законную дочь тоже не самый умный поступок. Ладно, давай подогреем лекарство, попробуем напоить, пора. Доктор скоро придет.

***

Голоса стихли, легкие шаги удалились. И что это было, а?

Я открыла глаза, вернее, попыталась. С трудом смогла разлепить веки и осмотреться. Голова раскалывалась, в горле пекло и было сухо, как в пустыне. Тело плохо слушалось приказов мозга, но все-таки я умудрилась чуть приподняться и увеличить площадь обзора. Руки тряслись от напряжения – глянула на них.

«Черт, это не мои руки! – с ужасом поняла. – Господи, что это? И ноги тоже не мои! И волос у меня столько никогда не было. И что на мне одето? Откуда такая роскошь? Это же натуральный шелк! И где моя С-грудь? Где мой пресс? Что это за место?»

Все нарастающая паника мешала адекватно оценить окружающую обстановку, очень похожую на декорации исторической дорамы: шелковое одеяло, подушка-валик, тонкая кисея занавески, курильница.

«Похоже, бронзовая, и аромат такой тяжелый, пряный…У меня таких отродясь не было. Деревянные стены и потолок, решетчатые окна, затянутые бумагой…Бумагой?! Так, а это – бюро? И на нем зеркало, баночки…Бронзовое зеркало или медное? Не стекло? И почему у меня так першит в горле?»

Мои размышления прервали две девочки, одетые на манер все тех же дорамных героинь, о которых подумалось раньше: единообразные длинные юбки, блузки под шею, уложенные кольцами вокруг ушей волосы и – смиренные поклоны после брошенных на меня взглядов.

-Госпожа, Вы очнулись! Это такая радость! Нужно выпить лекарство, доктор Ван уже здесь.

«Этот голос я слышала, это она жалела госпожу…Какую госпожу? Она ведь на меня смотрела? Это я – госпожа? Мама!!!! Что происходит-то?»

Пока осознавала реальность, девчушки засуетились вокруг моей (???) тушки, усаживая поудобнее и по ложечке выпаивая противное горькое теплое нечто, видимо, лекарство. Хоть и было неприятно, но питье промочило спекшуюся гортань, и я попыталась задать вопрос, однако неудачно: вместо слов изо рта раздалось хриплое «Хрхх», и я закашлялась.

В этот момент в комнате появилось еще одно лицо, заставившее мои мозги вскипеть от ужаса. Вошедший был одет в серо-голубое ханьфу, на голове красовалась шапка, напоминавшая головные уборы династии Тан, а в руках он держал деревянный саквояж или что-то похожее.

«Доктор, – сразу поняла я. – Точно как в кино! Если сейчас начнет проверять пульс через платочек…Это уже не смешно! Это страшно! Мечты сбываются, говорите? Но это не мои мечты!!!»

Мужчина тем временем изобразил поклон с вытянутыми перед грудью и совмещенными полукругом руками и подошел ко мне.

- Вторая барышня, Вы пришли в себя, это хорошо. Позвольте проверить Ваш пульс.

Ничего не понимая, я, как во сне, протянула ему руку, на которую одна из девочек накинула шелковый платочек, и доктор положил на мое запястье пальцы, чуть придавив кожу. Некоторое время он внимательно прислушивался к биению пульса и позже довольно констатировал:

-Что ж, госпожа, Вы на пути к выздоровлению. Пульс хороший, продолжайте принимать лекарство, больше спите, еда Вам сейчас нужна легкая и питательная. Я зайду через пару дней. А пока доложу Вашим родителям об улучшении Вашего состояния.

Я тупо выслушала рекомендации, молча кивнула и откинулась на подушку. Доктор снова поклонился и исчез. Девчушки последовали за ним, пятясь и кланяясь. «Все страньше и страньше…Надо подумать…Полежать в тишине и подумать..»

Последняя мысль была отметена появлением женщины лет сорока, чуть полноватой и очень красивой, одетой опять же в исторический костюм, состоящий из винно-красной блузы с богатой вышивкой на широких рукавах и полочках, широкой складчатой юбки цвета кофе с молоком и с украшенной несколькими шпильками прической в виде сложного узла из черных, с легкой проседью, волос.

- Дорогая Ю-эр, ты так напугала свою мать! Девочка, зачем ты подвергла свою жизнь такой опасности? А если бы с тобой случилось ужасное? Как бы я жила дальше? – женщина присела рядом и взяла меня за руку. В её глазах стояли слезы.

Глава 4

Вообще, вся моя жизнь – сплошь очевидное-невероятное.

Я родилась в конце семидесятых в интернациональной китайско-русской семье, более того, мои дед с бабкой по отцу были диссидентами, не вернувшимися на родину после обучения в СССР и проявившими тем самым политическую несознательность... Супруги Чжан остались в чужой стране, пережили подозрения, прочие трудности, но смогли ассимилироваться, родили моего отца и дядю и благополучно дожили до глубокой старости в кругу дружной семьи. Короче, им повезло.

Мой отец женился на русской девушке Вере, получил образование и работал учителем русского языка, как и моя мать, в Уссурийске, а позже наша семья переехала во Владивосток, где я и прожила первую половину своей жизни, выучилась, испытала любовь, предательство, успех и разочарование.

Учеба нам с братьями (их у меня двое – старший и младший) давалась легко. Может, гены смешанных кровей сказывались, но и старший брат, и я закончили школу с серебряными медалями, что облегчило поступление в вузы: я пошла на лингвиста, он – на программиста, оба – во Владивостокский госунивер.

Младший позже закончил его же, но выбрал телевидение и радиовещание и вступил в мир кино. Иначе и быть не могло, поскольку внешностью родители одарили моих братьев щедро: высокие голубоглазые брюнеты со смуглой кожей заставляли замирать девичьи сердца.

Как мамина кровь смогла перебить вековую азиатскую кареглазость и приземистость, я не понимала, но братьями гордилась и завидовала, потому как мне достались параметры китайской родни: низкий рост, узкие глаза, короткие ноги.

Одно расстройство, с которым со временем я смогла смириться и перевести в достоинство. Рост превратила в миниатюрность, корректируемую каблуками и короткими юбками, глаза умело подводила, увеличивая размер, всю жизнь занималась спортом, накачивая, прости господи, задницу. Зато светлая кожа и грудь третьего номера компенсировала остальные недостатки (по моему мнению).

Интернациональность семьи помогала в профессии, но мешала в личной жизни. Мне хорошо давались языки: дома все говорили как по-русски, так и по-китайски, в школе и универе я учила английский и японский, потом добавила корейский и тайский.

Параллельно с языками погружалась и в культуру родных: дед с бабкой гоняли нас в детстве не только на огородные работы, но и на занятия каллиграфией, шахматами Го и даже – одно время – бабушка учила меня вышивать и играть на пипе, чудесным образом сохранившейся со времен её юности.

Дед требовал ежедневных упражнений цигун, что дисциплинировало ум и тело, а еще он любил мастерить по дереву, реставрировать старую мебель, плести циновки и корзины и готовить традиционные китайские блюда. Во все эти занятия неизменно увлекались внуки, так что каникулы в деревне под Уссурийском мы любили и ценили, несмотря на строгость предков.

Русские деды тоже были умелыми огородниками, даже устраивали соревнования со сватами, кто больше вырастит на участках, благо, жили через два дома друг от друга. Дед Николай был заядлым рыболовом и охотником, гнал самогон и настаивал его на травах, раз в неделю топил баню, и два пожилых мужчины парились до умопомрачения, а потом пили до такого же состояния и по очереди пели национальные песни. Такие концерты становились бесплатным развлечением для соседей, особенно если к ним присоединялись женщины: бабушка Чжан брала пипу, а бабушка Люся – гармонь. Это было просто улетно!

Так что мое детство было интересным, веселым и познавательным. Юность тоже не подкачала: студенческие спектакли, «картошка», влюбленность…Тогда я впервые осознала свою инаковость.

Дело в том, что для русских парней я была слишком мелкой, узкоглазой, плоскозадой (что уж там) и серьезной, а для азиатов, наоборот, слишком нестандартной, хоть и симпатичной (белокожей) и большегрудой, однако раскрепощенной и самостоятельной, отрицающей превосходство мужчин. Да, такой вот парадокс.

Неудачная влюбленность на последнем курсе разбила мне сердце, но сделала ярым апологетом моногамии: на компромиссы я могла пойти в делах, но не в отношении «внешней комнаты», тем более, что браки обеих семейных ветвей были крепкие и долгие.

Во время учебы мне предложили поработать гидом – знание нескольких языков помогло. Я была рада попрактиковаться, да и деньги лишними не бывают. После окончания универа осталась в турагенстве на постоянной основе, позже получила предложение переехать в Пекин, в филиал международной компании по туризму, охватывающем всю Юго-Восточную Азию. Потом меня перевели в Нанкин, где я и жила до своей…смерти, получается?

Глава 5

Последнее заставило сердце сжаться. «Да, если я сейчас непонятно где и в чужом теле, по законам жанра, я переселилась. Или трансмигрировала? Вот что за бред, а?»

За время КОВИДа, когда спрос на туры упал, и нас, лучших сотрудников агентства, отправили в неоплачиваемые отпуска, я увлеклась чтением сетевых опусов про попаданок, культиваторов и иже с ними после того, как один из бывших шефов попросил перевести популярный роман на несколько языков, чтобы расширить читательскую базу. Мне понравилось, и временное сотрудничество переросло в постоянное.

Помимо переводов я взялась за блог по туризму и истории, и он набирал подписчиков как на дрожжах. Мне предлагали рекламу, приносящую достаточно денег, чтобы не задумываться об оплате счетов и повседневных нужд. Свобода и творчество так увлекли, что на работу в агентство я не вернулась, только изредка брала особо трудных клиентов по просьбе босса.

Однажды ко мне обратился владелец строительной компании с занятным предложением: освещать в блоге его деятельность по ремонту заброшенных домов в сельской местности, которую он начал со студентами строительных вузов. Я видела такие ролики в интернете и читала комментарии недовольных их незавершенностью зрителей.

Дело в том, что эти видео размещали, в основном, дипломники, которые выбирали пустующие запущенные или старые здания, с нуля приводили их и окружающее пространство в более-менее приличный вид, демонстрируя при этом свои навыки каменщиков, маляров, ландшафтных дизайнеров, столяров, плотников и прочее.

Но! Ролики были ограничены по времени, в большинстве случаев за кадром оставалось полное восстановление объекта, если даже оно имело место быть.

Так вот, этот предприимчивый бизнесмен решил использовать студентов к обоюдной пользе: они получали практику и диплом, он – дешевую рабсилу и на половину готовые объекты, которые, при должном вложении, превращал в полноценные дома и участки оригинального дизайна. Оставалось разрекламировать и продать!

На волне экотуризма и угрозы новых эпидемий обзавестись загородным домом в тихом красивом месте для многих городских жителей стало навязчивой идеей. В этом определенно было разумное и практичное зерно. Я согласилась, и жизнь заиграла новыми красками!

За пару лет я объехала десятки стройплощадок в разных концах страны, познакомилась с местной флорой и фауной, национальным колоритом, легендами и культурными ценностями, написала несколько эссе об исторических достопримечательностях и природных особенностях.

Мне так нравилось узнавать и описывать увиденное, что это отразилось на блоге: мне верили, задавали множество вопросов и просили помощи в приобретении домов! Да еще и предлагали посетить их деревни, села, пригороды, где обнаруживались подобные развалины.

Господин Цяо пищал от восторга и увеличивал географию работ, мой счет пополнялся, студенты рвались «в поля», а я читала все больше про прошлое, технологии, навыки и ремесла, смотрела исторические фильмы и сериалы, напитываясь атмосферой разных регионов, чтобы сочинить очередную историю про «дома с приведениями».

Нет, я честно говорила о своих фантазиях в описаниях, но давала ссылки на конкретные источники, если упоминала что-то в рассказе. Я не обманывала, просто будила воображение и раззадоривала интерес. Дома же получались прекрасными, покупатели были довольны!

В подготовке каждого сюжета я перелопачивала десятки книг, статей, знакомилась с людьми и местами. Мои дни были наполнены информацией и поездками, сочинительством и просмотром художественных и документальных материалов, а еще – размышлениями о прошлом и настоящем.

В круговерти творчества я как-то позабыла о личном, перестала сожалеть о своем одиночестве и приняла его. Ну, не вышла замуж, ну, нет детей, зато есть племянники, семья, две родины и работа.

Это лучше, чем оказаться узаконенной рабыней мужа и трястись от страха перед возможной изменой и безденежьем на старости лет. Даже в Китае, при сильном гендерном перекосе в 30 млн мужчин, женщин все еще держат за второй сорт, угнетают морально, подавляют профессионально и социально. И остается бедным дамам мечтать о втором шансе на любовь и уважение где-то «в нигде».

Нет, вот уж точно не хотелось после смерти попасть в дремучую древность, где три жены и четыре наложницы делят одного мужчину и воюют за его внимание между собой! Такие сюжеты вызывали у меня нервную дрожь и тошноту. Поэтому участившиеся варианты попаданства в литературе и кино меня раздражали своей ненормальной оптимистичностью и популярностью у публики.

«Да какая, на хрен, радость в повторной жизни в подобных условиях? Ни канализации, ни гаджетов, ни связи! Здравоохранение ниже плинтуса, уж про чувства и свободу выбора вообще молчи! Брак – союз семей, любви там места нет. В доме мужа жена – пришлая и чужая, даже при наличии детей. Уж лучше я здесь проживу без любви, но и без унижений столько, сколько отмеряно» – думала я после просмотра очередной дорамы о жизни гарема в эпоху императора Канси.

***

За такими мыслями я проехала нужный поворот в пригороде Сучжоу, куда направлялась для обследования нового объекта господина Цяо. Вечерело, я порядком устала и мечтала уже приехать и отрубиться на кровати. Студенты, работающие на объекте, отправились на выходные по домам, а мне оставили ключ от бытовки, сообщив об этом в СМС.

Злясь на себя и внезапно испортившуюся погоду я-таки добралась до полуразрушенного здания рядом с каналом, соединяющим с древности Шанхай и Уси, припарковала машину и прошла на территорию строительного участка.

Глава 6

«Так вот что случилось! Я угорела, как и эта несчастная девочка! И кто-то наверху решил, что ей стоит уйти, а мне – остаться. Да уж, не думала – не гадала, просто попала ты, Чжан Ю Линь или Чжан Юлия Шеновна, блогер - фрилансер сорока пяти лет. И куда, главное?».

Я открыла глаза, огляделась – все то же, все те же. Только потемнело. Вечер? Так кто мне даст ответ? И тут меня как прострелило! Перед внутренним взором замелькали картинки жизни реципиента (так называется, да?), и спустя, не знаю, сколько минут или мгновений, я поняла, что и как с ней – а теперь, выходит, со мной – произошло.

«А та служанка была права, девочку стоило пожалеть…Нет, по-человечески, как игрушку богов и людей. Личность-то её симпатий не вызывает, уж больно лицемерна и эгоистична...И глупа, при этом. Хотя-а-а-а…»

Как там говорил Мицкевич, кажется: «Желая судить меня, будьте не со мной, а во мне». С её точки зрения, в этом ракурсе, Чен Юнь или теперь – Чень Ю, жертва обстоятельств, упавшая с небес на землю в одночасье. Да, она опасалась такого исхода, но избежать его не смогла, вот и сломалась.

«Прости, девочка, и прощай. Моей вины перед тобой нет, мне и самой это не нравится. Но кто нас спрашивал? Ты ушла, а мне придется разгребать последствия твоей импульсивности. И жить в этой Тансун, непонятно где размещенной и, вообще, не существовавшей в моей реальности!»

Я не сильна, честно, в истории Китая, увы, но кое-что знаю. Так вот – не было такой империи в истории Поднебесной! Была Тан (во многих сериалах упомянутая), была Сун – Северная и Южная, была Юань, Мин, опять же (знаменитый фарфор типа русской гжели оттуда), Цинь еще, а вот Тансун ? Не было!!!

Возможно, правы эзотерики, Вселенная многолика и многогранна, и не всё земным исследователям в её познании доступно, а значит, Шекспир не ошибся, вложив в уста Гамлета крылатую фразу: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

«Получается, если современной науке неизвестно о других реальностях, вовсе не значит, что они не существуют, и я теперь в одной такой и нахожусь…А одна ли я? Или все умершие находят пристанище в подобных мирах? Вот только что насчет памяти о прошлом бывшей владелицы тела? У меня-то она есть! Или у высшего разума на каждую душу свои планы?»

От таких дум голова шла кругом. Забавно, но сомнений относительно реальности происходящего у меня не было. Я читала комментарии в сети, что вроде в романах про трансмигрантов, сиречь, попаданцев, к числу которых, наверное, следует отнести и меня, поначалу героини думали, что находятся в коме или летаргическом сне, пытались проснуться, впадали в депрессию из-за гибели самих себя и оставленных родных, истерили.

Я же ничего такого не чувствовала, просто как-то сразу приняла ситуацию со своей смертью на Земле и перерождением тут. Интуиция сработала? Понятия не имею, вот только я хотела жить, и если попадание – мой второй шанс, отказываться глупо, да и бессмысленно: все уже произошло, оставалось смириться и устраиваться, желательно – с комфортом. Что же до прошлого…

Пока этот аспект рассматривать не стала, здесь и так проблем выше крыши: с наследством реципиента бы разобраться, раз уж я его заслужила, сама не знаю, за что. Об остальном я подумаю завтра, как завещала любимая заокеанскими янки Скарлетт О”Хара.

Голова болела, но уже меньше, поэтому можно немного отсортировать инфу. Итак, Чень Ю, шестнадцать лет, приемная – теперь уже – дочь генерала Гу. Облажалась по всем статьям, перспективы не радуют: монастырь, замужество на выселках или – белый шелк (аналог и способ самоубийства)? Мать, вроде, адекватная, да и семья приличная – сор из избы мешками выносить не будут, замять постараются, скорее всего. Ну, я надеюсь…

Это плюс. Грамотна, воспитана, недурна – еще один. Кстати, я смогла немного себя рассмотреть в настоящем антиквариате – бронзовом полированном зеркале.

Пусть и не так красива, как та, другая, зато глаза большие (типа «листья ивы» или как-то так), ноги длинные, талия тонкая, кожа цвета легкого загара и шикарные волосы! Мутноватое отражение напоминало кого-то из молодых актрис… помнится, дорама про певца и его менеджера… она мне понравилась тогда…У Цзянь, кажется. Точно! Хм, неплохо, неплохо, а что до мнения других…да чихать я на него хотела!

Возможен диалог с семейными бонзами? Думаю, да, и лучше мне проявить инициативу. Что тут с положением женщин? Ладно, позже. Изменения в поведении, как заповедано всеми попаданками, спишем на потрясение и амнезию, да и молчать буду как можно дольше.

Теперь вопрос: уйти или остаться? По моему характеру – в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов! Чтобы и глаза не мозолить, и от контроля избавиться. Ну, выздоравливать поехала, болезная, в какое-нибудь чжунцзы в провинции. Наверняка есть. Пару слуг возьму и – поминай, как звали! Буду писать письма мелким почерком.

Остаться тоже можно: попросить дворик подальше, дать обет смирения, три года типа траур по родной матери, путь познания и все такое. Отринуть мирское, взять пост и молитвы, а также труд, который облагораживает. Хоть денег немного будут подбрасывать на прокорм! Ну и освоиться проще, как-никак, за забором.

Читала я ранобэ про певицу-попаданку, которая пять лет прожила на подножном корму в забытом дворе, еще и детей чужих подняла на овощах и вышивке, контрабандой продаваемой!

Мои навыки, конечно, здесь ни к месту, но, девочка, вроде, вышивать умела, авось, вспомню – тело поможет…или нет? И что я языки учила, а не… Так, стоп! Я столько всего прочитала и с дедом корзинки плела, и за стройкой следила…надо все записать, а там решим, что пригодиться, а что – нет.

Глава 7

Неделю мой распорядок дня не менялся. Ранний подъем, водные процедуры, легкая зарядка, завтрак, прогулка по двору, чтение, благо, книги имелись как печатные – травники, правила для женщин, пособия по ведению хозяйства, что радовало, так и рукописные – слащавые романы о любви простушки и бессмертного. Господи, и здесь такое есть, только слэша не хватает! Каллиграфия (знаю, умею, практикую), еда, сон. И в перерывах – размышления о себе, любимой, под девизом «Кто виноват и что делать?».

Служанки, Шень Мяо и Шень Сяо, поглядывали на меня настороженно, но мои пантомимические просьбы исполняли. Когда дала понять, что у меня амнезия (ооо, это клише!), оживились, начали болтать, что позволило расширить информационную базу о конкретном особняке, в котором я, волею неведомых сил, оказалась. Об остальном окружающем мире спрашивать опасалась, решив выяснять детали постепенно.

***

Вернемся к нашим баранам, то бишь, к месту обитания и ближайшему будущему провинившейся ненужной (?) дочери. Так вот, жила Чень Ю после появления истинной дочери Гу в небольшом типично-дорамном – или традиционно-китайском – павильоне на территории семейного особняка, в стороне от прежнего, но не совсем уж на задворках. Потому что чуть дальше имелся неиспользуемый десятилетиями дворик, куда раньше ссылали неугодных наложниц.

Он слыл опасным местом, неблагоприятным, но там были пруд, бамбуковая рощица и небольшой огород, на котором одна из наложниц выращивала цветы. Двор граничил с западной оградой особняка, где имелась малая калитка, которой пользуются слуги и золотари (знаете, кто это?).

От центрального входа до этого двора почти 2 ли (один километр, прошу заметить!), а сам дворик небольшой, всего 2 му. У меня голова от масштабов закружилась! «2 му – это 30 соток, Карл! Да там в гольф играть можно!» Возьмем на заметку.

Не знаю, что отразилось на моем лице при описании заброшенного двора, но девчонки-служанки, Шеньки, как я их про себя называла, прыснули, прикрывая рты и отворачиваясь.

Они, вообще, ожили за последние дни, расслабились, и мне это нравилось. Кроме них, было еще четверо слуг рангом ниже, как я понимаю: дворник, прачка-кастелянша, водонос и подай-принеси, все – женщины разного возраста, немного пришибленные и молчаливые. Я с ними не общалась, передав управление Шень Мяо, как наиболее сдержанной и опытной.

Девушки прожили рядом с предшественницей три года – дольше всех остальных ее служанок – и смогли пережить издевательства и капризы бывшей владелицы моего нынешнего тела. Крепкие, судя по всему, девочки, надо с ними дружить.

Было странно находиться в обществе чужих людей практически постоянно. Я к такому не привыкла, поэтому норовила отсылать слуг как можно чаще.

Оставаясь одна, старалась записывать, «на всякий пожарный», все, что вспоминала из своего прошлого (технологии, формулы, рецепты, да все подряд) и что всплывало «бегущей строкой» в мозгу независимо от моей воли – сказывалась пресловутая «память тела»?

Свои секреты записывала по-русски, хоть и сложно было пользоваться для этого кистью, а если машинально переходила на иероглифы, заметила, что они стали немного другие – отголоски кинематики прежней Чень Ю? Пролистала все книжки, пытаясь проникнуться стилистикой речи – ну хоть частично, примерялась к нарядам, косметике. Вживалась в образ, так сказать.

Ах, да! Приходил доктор, порадовал хорошим пульсом и цветом лица, выписал укрепляющий отвар и пошел «стучать» генералу о моем состоянии. Мать больную дочь больше не навещала: девчонки донесли, что там проблемы с подготовкой к свадьбе сестры, вроде еще и старшего брата помолвили или собираются, и что-то с хозяйственными делами. Да и господь с ними!

Я уж было подумала, что про меня забыли. Ага, как же…Рано радовалась.

***

На восьмой день от «прибытия» Шень Мяо, вместе с завтраком, принесла повеление отца Гу явиться пред его светлы очи в главный дом. «Разбор полетов и оглашение приговора» – решила я. Ну, деваться мне некуда, пойдем.

Оделась как можно скромнее, никаких украшений, неожиданно понравилась сама себе и, подняв голову, отправилась навстречу судьбе, то есть, родне.

По дороге рассматривала поместье. Впечатляюще! Много цветов, прудов, мостиков и клумб, беседки, деревья. По ощущениям – дело к осени. Воздух упоительный, настроение поднялось, и я решила – будем биться!

Неужели продвинутая дама XXI века не справится с дремучими аборигенами, тем более – ровесниками! Это телу шестнадцать, а мне-то в 2,5 раза больше! И пусть этой страны на карте Земли не было, люди как биологический вид не меняются, увы и ах! У каждого есть кнопка, надо её нащупать и надавить! Думаю, скромность и показное смирение будет лучшей тактикой.

***

К главному дому подошли минут через двадцать. Долго или коротко? Вот не знаю! По времени – прилично, по расстоянию? Ножки ходить не привыкли, вот и плелись мы– медленно и печально.

Двор Благого просветления (пафос, пафос!) был прям как декорация к фильму «Нефритовое сердце Ши»: широкая веранда, толстые, темного дерева, столбы, темные полы, внутри зала по центру – двойное кресло со столиком, в котором восседала пожилая женщина с аристократическим лицом, платиновыми волосами и в богатой одежде насыщенного темно-зеленого цвета, с тростью рядом с подлокотником. «Владычица морская» – чуть не рассмеялась я.

Глава 8

Служанки встретили меня вопросительными взглядами, но я молчала до самого своего двора, а там, расслабившись, без предисловий задала им главный вопрос – вы готовы пойти со мной?

Девки реально испугались, потом вдруг переглянулись и хором сказали: «Да!». Ох, у меня прям камень с души свалился! Не удержалась, обняла каждую, явно тем шокировав, даже всплакнула от чувств и предложила начать сборы, вкратце обрисовав будущее взаимодействие с главным домом. Шеньки слушали, раскрыв рты.

- Госпожа, Вы, правда, готовы сидеть взаперти три года? И что-то делать своими руками? – Мяо выпалила это, смутилась, но продолжила – Вы изменились, госпожа.

Развела руками – что, мол, поделать? А потом попросила Шень Мяо собрать все инструменты, которые есть в доме. Оказалось, их не так много: деревянные лопаты, пара тяпок, серп, метлы, молоток деревянный опять же. Маловато будет…Ладно, разберемся.

***

Переезд состоялся через четыре дня. Лаотайтай Гу (матриарх семьи) слово сдержала: к моменту моего переселения в доме убрались, заменили кое-какую мебель, подлатали крышу, двери, обновили бумагу на окнах, заменили порожек, переложили плиту в кухне, добавили утварь для готовки, поправили запоры на воротах, укрепили местами ограду по периметру, вычистили колодец и пруд, скосили траву на всей площади и смастерили курятник и свинарник. Ударно потрудились!

Я попросила дополнительно все виды инструментов, которые использовались в особняке, все семена, которые смог найти управляющий в городе (овощи в первую очередь), несколько кур, уток и пару поросят, чем удивила хозяйственника донельзя; книги по истории, праву, экономике, несколько пачек бумаги и прочих расходных материалов, забрала постельные принадлежности, жаровни, самые простые платья и украшения (на всякий случай), простые хлопковые ткани, найденные в кладовой, швейные и вышивальные принадлежности, чудом оказавшиеся у предшественницы шахматы и пипу. Набралось прилично барахла, но, как говорила мама, запас карман не тянет.

Шеньки смотрели на меня во все глаза, но не возражали и паковали все, на что указывала. Наконец, процессия из двух десятков слуг и нас, нагруженных по самое не балуйся, двинулась на рассвете к новому месту жительства. Ожидаемо, никто нас не провожал. Мое желание исчезнуть совпало с их «не видеть». Пока-пока!

***

Закрыв ворота изнутри, я подняла голову к небу и рассмеялась! Я снова живу! Это невероятно!

Девчонки разбирали наше имущество, я знакомилась с новыми владениями. Мне понравилось! Тихо, спокойно, много места для огорода и выпаса птиц, пруд неглубокий, но купаться в нем можно, да и уткам есть, где разгуляться. Бамбуковая роща покорила зеленью, шумом листвы и возможностью использовать древесину для изгородей и поделок (появились у меня такие идеи).

А главное – ограда в самом конце загораживала выход в город! И там не было охраны, но были какие-то высокие раскидистые деревья! У меня есть план, в котором походы наружу просто обязательны! Сделаю лестницу, осмотрюсь, где лучше перелезать и – ура, свобода попугаям!

***

Втроем мы обживали Бамбуковый павильон почти неделю. Я работала наравне с Шеньками, чем, по-моему, заслужила их уважение. Готовили по очереди из того, что выделила бабка. Мяса не было, но яйца, рис, пшено и просо, масло кунжутное, немного сахара, соли, разные приправы и соусы нам выделили.

Мне было дико готовить на дровах и во встроенном воке, но ничего, освоилась. Не хватало хлеба, это я поняла быстро, пришлось смириться. Может, позже, в городе, найду муку, хоть блинов напеку.

Среди оставшейся по ограде травы нашла мяту, тархун, аптечную ромашку, зверобой и чабрец. Были еще какие-то пахучие травки, но собирать не рискнула: не такой уж я знаток китайской флоры, как ни крути. Описывала, да, но не пробовала. Шень Сяо оказалась более продвинутым пользователем: она обнаружила за домом хурму, османтус, у дальнего угла – персиковое дерево и куст мушмулы. Живем, господа!

***

Потекли дни свободы и труда. Главный дом не давал нам голодать, но и жировать не приходилось, однако ни я, ни Шеньки не видели повода для жалоб. Первое время девчонки чурались откровенного общения, но уже к зиме освоились, и у нас образовался девичий тройственный союз.

Мы вместе работали по дому, перекапывали понемногу участок под огород, я увлекла их цигуном, начала учить читать и писать. Мы вставали засветло и ложились сразу, как стемнеет. Пока я читала или писала, девчонки вышивали. Я тоже иногда бралась за иглу, и получалось вполне прилично, даже гордилась собой и вспоминала бабушку Чжан. До пипы руки не дошли, а вот штаны и тунику для тренировки я сшила.

Каждый месяц я получала от бабки несколько листов сутр или сказаний и возвращала в следующем три-четыре копии – как она велела. Видимо, моя каллиграфия ей нравилась, потому что через четыре месяца количество бумаги и продуктов увеличилось, нам даже стали приносить остатки еды для поросят. Я как-то размахнулась с ними: траву скосили, и кормить скотину было затруднительно. Уж не знаю, кто там решил нам помочь, но свинок пока удавалось поддерживать.

Я сделала лестницу из бамбуковых стволов и оглядела пространство за оградой: там обнаружился переулок, с двух сторон ограниченный высокими стенами – с моей и с противоположной. Однажды просидела наверху целый день – увидела только золотаря, собиравшего отходы жизнедеятельности двух особняков, и служанку, выбегавшую на пару часов в город. Надо составить расписание приходов золотаря и спланировать экскурсию в местный вариант Сучжоу. Очень любопытно!

Глава 9

Первую осень и зиму мы с девчонками пережили с трудом. Должна признать, что я, несмотря на возраст и опыт, оказалась самонадеянной вертихвосткой. Не зная броду, полезла в воду! Если бы не продуктовые вливания главного дома и их уголь и дрова, нам пришлось бы гораздо сложнее. Пока в саду имелась трава, птицы перебивались, а вот зимой их пришлось забить, как и поросят. Правда, последних я подарила особняковой кухне к новому году – сами убить хрюшек мы не смогли.

Тогда же мы впервые поели мяса! Повторю – мы не голодали, но ни мяса, ни рыбы нам не выделяли. Хорошо, фрукты выросли, полакомились немного. В остальном – рис да пшено и наоборот. Изредка – соленья, которые мне было трудно воспринимать.

Я, даже живя в Нанкине, питалась в основном европейской едой, поэтому перейти полностью на местную псевдо-китайскую мне было крайне тяжело. Не хватало картошки, квашеной капусты, помидоров, а главное – хлеба. Обычного черного хлеба, он мне даже снился! Уж про сало с чесноком, стейк или бифштекс вообще молчу. Но приходилось есть, что дают, и не выступать.

Зато с Шеньками мы нашли общий язык, даже подружились: ну, если так можно назвать наше общение «госпожа – доверенные слуги». Обе служанки были миленькими аккуратненькими юницами, чем-то похожими внешне: примерно моего роста, маленькие лица, яркие глаза и губы, кожа на щечках чистая, обе носили одинаковые прически – «двойные бублики» и форменные кофточки-юбочки.

Характер же разнился, как выяснилось: Шень Мяо была смелая, говорливая, практичная и хваткая, а Шень Сяо– этакая квочка-рукодельница, домашняя девочка, повариха, но тоже порой «зрила в корень», хоть и высказывалась реже подруги. Их тандем был крепкий, несмотря на различия, но верховодила, определенно, Мяо.

Девчонки, много позже переселения, рассказали, почему решились разделить со мной добровольную изоляцию. Оказалось, что на них положил глаз управляющий, искавший жен и\или наложниц для своих сыновей, что абсолютно не устраивало девушек.

Мужик сам-то был неплохой, а вот парней вырастил развязными и жестокими. Их боялись и избегали, от жалоб господам и увольнения из особняка наглецов спасало положение отца и его деньги. Поэтому, не имея покровителей среди остальных привилегированных слуг и господ, девчонки были беззащитны перед похотью младших управленцев. Так что, даже моя предшественница для них была предпочтительнее постели братьев Куй (почти х…, символично!) .

Теперь, узнав меня получше, они вообще считали себя счастливицами и готовы были холодовать и голодовать вместе со мной. Было лестно, хотя я не обольщалась. Опыт женской дружбы у меня был неприятный, так что про дистанцию и тайны я не забывала. Но, тем не менее, несколько месяцев преодоления трудностей нас сблизили до приемлемого для душевного комфорта уровня.

Особо лично мне нравились наши посиделки: девчонки шили или вышивали, а я читала вслух захваченные книги или рассказывала им истории из своей жизни, выдавая их за фантазии. Шеньки слушали внимательно, задавали много вопросов и однажды предложили записать мои повествования для продажи.

У меня такая мысль была, но я не решалась об этом говорить, дабы не спалиться. Теперь, получив подтверждение догадок относительно уровня развития местной литературы, растормошила своих наперсниц на предмет «что и как». Оказалось, что недалеко от особняка есть торговая улица, где расположены несколько книжных магазинов и даже (!) типография.

В Сучжоу этого мира, политической и культурной столице империи, действует несколько учебных заведений, главным из которых считается старейшая Академия Танлинь – кузница чиновничьих кадров, где учатся самые выдающиеся таланты империи, имеется самая богатая библиотека, а преподаватели сего храма науки известны во всем цивилизованном мире (ха! два раза).

Так вот, эта самая академия как раз недалеко от торговой улицы, и местная студенческая элита предпочитает там покупать учебные и писчие принадлежности, а также проводить свободное время в беседах и дискуссиях на возвышенные темы в ресторане «Небожителей».

К чему все эти подробности? Да к тому, что первыми читателями и ценителями новинок традиционно становятся студенты и преподаватели Академии Танлинь: они покупают рукописи, читают и выносят вердикт. Если новинка набирает более ста голосов, ее передают в типографию и печатают уже большим тиражом. Тираж зависит от обсуждения в «Небожителях»: вызвала книга бурные споры – тираж высокий, нет – меньший. Сложно, но разумнее, чем просто риск владельца.

-Госпожа, думаю, Ваши истории понравятся студентам. Я никогда ничего подобного не слышала! На площади у ресторана «Белый лотос» на берегу Тайху каждый день выступают сказители, я несколько раз слушала их рассказы. Так вот, Ваши – лучше! – с жаром убеждала меня Шень Мяо, а Сяо кивала. – На этом и заработать можно! Думаю, даже больше, чем на вышивании.

Да, всю зиму мы готовили вышивку на продажу. Шеньки были готовы рискнуть и перелезть через стену, чтобы реализовать товар в городе: кое-кого среди торговцев они знали, по поручениям госпожи ходили. Мне тоже хотелось, но девчонки категорически не советовали. Шень Мяо сказала:

- Надо, чтобы про Вас забыли! Я пошепталась с момо Го в последний раз, так вот: пока еще слухи нет-нет да возобновляются, особенно, в ожидании свадьбы первой барышни. Многие интересуются Вашей судьбой, и слугам запрещено выходить лишний раз из дома под страхом наказания. Главный дом продал Ваших прежних слуг, заменили и часть других, старательно замалчивают любые сведения о Вас. Думаю, к лету вообще перестанут говорить и спрашивать. Вот тогда и попробуем выйти вместе. А пока запишите, что сможете. Во время свадебных торжеств я перелезу через стену и продам вышивку и рукопись, куплю вкусностей и мы отпразднуем… Да все отпразднуем!

Глава 10

Зима, наконец, сдала свои позиции: в Сучжоу пришла весна, а вместе с ней и день свадьбы Чен Юнь. В особняке царила суета, волнение и праздничные хлопоты, а мы предвкушали вылазку Мяо. Момо (пожилая женщина, чаще – опытная служанка) Го пришла с продуктами и новостями на два дня раньше обычного, похвасталась свадебным платьем и приданым невесты, подарками жениха, количеством гостей и прочими сведениями, рассказала программу торжества и гордо удалилась, оставив нас сожалеть и завидовать, по ее мнению. Мне было смешно, а вот Шеньки расстроились.

-Барышня, Вам не обидно? Сестра увела Вашего жениха! – поджав губы, сказала Сяо. – Говорят, сын министра красивый и умный!

Я рассмеялась. Святая простота!

- Сяо Сяо, я однажды прочитала: «Замуж выйти–не напасть, как бы с мужем не пропасть»! С лица воды не пить! Кто знает, каков сын министра в обычной жизни? Будет ли он защитником сестры в доме Лян или отдаст ее на растерзание родне? Будет ли верен сестре или заведет еще жен и наложниц? Таких, как генерал Гу, немного. Так что я не жалею и не завидую. Лучше заработаю много денег и отправлюсь в путешествие!

Шеньки вздохнули и – согласились!

***

За последние несколько месяцев девчонки порассказали мне о жизни в особняке. Отец–генерал был однолюбом и принял только одну наложницу, и ту – в последние пять лет. Ну, понятно, госпоже Гу – далеко за сорок (а выглядит моложе), уже особо не покувыркаешься! Да и дел по горло в усадьбе, так что… Остальные ветви моногамией не грешат... Впрочем, какое мне до них дело?

В поместье сейчас проживают генерал Гу с женой и наложницей, их младший сын Гу Чен Линь, второй дядя с семьей (сам-девять: он, его две жены, две наложницы и четверо детей, все – мальчики), холостой третий дядя – сын наложницы покойного патриарха Гу, вдовая госпожа Гу и я – на выселках. Сестру уже не считают: замужняя дочь – пролитая вода.

Два старших брата Чен Юнь служат на северной границе, как и отец ранее. А третий, Чен Линь, готовится сдавать имперский экзамен через месяц, уже второй раз. Если не войдет в десятку лучших, тоже поедет служить – так решил генерал, что заставляет госпожу Гу плакать, а самого парня – напрягаться. Желаю удачи, брат!

***

В день свадьбы мы встали рано, поели и отправились к стене. Шень Мяо оделась как парень и даже полумаску прихватила (без комментариев, местным виднее), сложила наши товары в заплечную корзину и полезла по лестнице наверх. Мы с Сяо- Сяо, взгромоздившись на ограду, держали, пока Мяо спускалась, перекинутую наружу лестницу. В проулке было пусто, и Мяо бегом побежала по нему в конец к выходу на улицу.

Мы с Сяо проводили ее, затащили лестницу назад, сжали кулаки на удачу и пошли копать огород, дабы в трудах праведных время пролетело быстрее. Мяо должна была вернуться после обеда, и нам следовало ждать ее у стены с лестницей. Время пошло!

До нашего медвежьего угла не доносились звуки праздника, а вот пение птиц, квохтание молодых кур и кряканье утят, присланных главным домом взамен месячного содержания (я надеялась заработать) наполняли сердце покоем и надеждой.

Мы успели обновить грядки на большей части огорода, перекусить, когда наступил час ИКС: солнце перевалило за полдень. К ограде я шла на трясущихся ногах, вот честно! Только отправив Мяо, я, дура старая, осознала опасность этой вылазки: вдруг ее кто увидит, узнает, поймает? Поэтому, пока не услышала легкие шаги девушки и не увидела ее фигуру, быстро идущую в нашу сторону, толком и не дышала.

Перекинули лестницу, Мяо как кошка, взлетела по ней на стену, и мы по очереди спустились в сад. Фух, обошлось!

-Мяо, ты в порядке, тебя никто не видел? Как все прошло?

Мы с Шень Сяо задали вопросы одновременно, переглянулись и рассмеялись от облегчения. Мяо с горящими глазами прошептала:

-Госпожа, я продала ВСЁ! У нас есть большой заказ на вышивку и договоренность на новый роман! Мне даже крючок удалось сделать!

***

Где-то гремела свадьба, волновалась в красном чертоге невеста, столы ломились от яств, а мы втроем ели паровые булочки с мясом и пили сливовое вино, купленное счастливой Мяо на обратной дороге.

-Госпожа, я прям дрожу вся! Но такое приключение… – Мяо закатила глаза.– Сроду так не волновалась на торговой улице! Я, как парень одета, иду в книжный магазин, а там – студенты сидят и читают! Я разволновалась, аж слова забыла! Думаю, признают во мне девушку или нет? Тут вышел хозяин и спрашивает, мол, ты зачем пришел? Я рукописи достала и говорю, вот, мой хозяин написал, посмотрите, а я пока в другую лавку зайду. Он руку-то к роману тянет, а я ему–нет, расписку дай, что принял, мне господин без расписки отдавать не велел!

Ох, ну и рожа у него была, покраснел, надулся, заворчал: не доверяешь, иди к другим.. Я испугалась, тут один из студентов и говорит: «Правильно с тебя расписку требуют! Пиши, а я начну читать, интересный у него хозяин, умный!». Ну, лавочник написал, студент проверил и велел мне прийти в магазин часа через три.

Я рванула к швейным рядам. Только подошла к знакомой лавке, смотрю, Ваша бывшая служанка выходит с новой хозяйкой! Я перепугалась, голову опустила и в другую лавку-то и влетела! И смешно было, и стыдно! Встаю, лавочник улыбается: «Принес чего, показывай!». Я наши товары по одному достала, разложила. Он и смотрел, и мял, и тянул…А я вижу – понравилось сразу! Особенно Ваше «лишеле».

Глава 11

Нам явно небеса помогали, потому что вторая вылазка Шень Мяо прошла без сучка, без задоринки. В оговоренное время девушка встретилась с поджидающим её нашим будущим помощником Ли Вэем, отдала ему залог, и парень потащил ее в типографию.

Там составили договор на публикацию пятисот экземпляров романа «плаща и шпаги» и трехсот – про любовь. Господин Ли предложил себя в качестве агента сам, Мяо скромно согласилась, а он также скромно попросил себе за хлопоты 10% прибыли. Это соответствовало моим ожиданиям.

Печатник взял за работу еще 20%, и 3%-лавочнику-книжнику, который будет продавать книги только в своем магазине и назначит цену согласно спросу. Тот таэль (лян), что Мяо изначально забрала у Ли, он назад не взял, сказал, что это залог будущего сотрудничества.

Новоиспеченный агент предложил Мяо встречаться в книжной лавке каждый первый понедельник месяца поутру, просил передать поклон и почтение господину писателю и заверил, что проследит за всеми рабочими вопросами, пока автор будет сочинять новый роман.

Мяо взяла деньги, договор, распрощалась с господином Ли и помчалась на рынок: там можно было купить продукты намного дешевле. Я заказала муку, рыбу, зелень, если есть у кого, приправ – короче, всего и побольше!

В этот раз дерзкая разведчица вернулась раньше, но нагруженная…! Как вообще дотащила! Оказалось, она наняла кули (носильщик-чернорабочий в азиатских странах) до поворота, дождалась, когда тот скроется из виду, и только тогда подтащила добычу к стене, чтобы передать нам.

Шень Мяо была умелым покупателем: хорошо торговалась, выбирала товар качественный, прихватывала, если что видела вне списка, но по деньгам, попутно забежала в галантерею и купила еще ниток для шитья, вышивания и моего будущего вязания, а также штуку шелковой ткани для рукоделия – мы же от своей-то отказались по моей глупости!

Теперь у нас были всевозможные приправы, мука пшеничная и рисовая, вяленое мясо, кусок свинины на пару килограмм, несколько рыбин, соль (в дополнение), прошлогодняя фасоль, немного диких овощей (капуста, редька, еще какие-то корешки), полмешка овса (для кур) и (тадам!) – пила по дереву! Оказалось, Мяо видела, как я мучилась с лестницей, отрубая мачете куски бамбука, и, по собственной инициативе, заказала кузнецу вчера пилу небольшого размера и забрала ее сегодня.

В общем, мы были довольны результатами этих двух вылазок. Настало время засевать огород – залог полноты продуктовой корзины и готовиться к покорению мира искусств и ремесел!

***

Смотреть, как работают другие – одно из удовольствий для многих сторонних наблюдателей. Особенно, когда работают профессионалы! Каждое движение рук кажется легким, даже небрежным, поэтому у зрителей и складывается ложное впечатление о простоте процесса, чего бы он ни касался. А начнешь сам делать – упс! Не так-то все и просто – в твоих руках.

В этой истине я убедилась, когда начались огородные работы. В детстве я много помогала бабушкам в деревне: копала, сажала, полола, поливала. Ну, все как обычно. Позже, уже в Китае, на своем балконе, ради интереса, выращивала зелень и огурцы в больших горшках.

Вроде, знала и понимала, что, зачем и почему. А тут – облом! Сажала-то рассаду, купленную в магазине или приготовленную бабушкой! Пропустила я подготовительный момент, и теперь придется экспериментировать и надеяться на милость природы.

Благо, климат Сучжоу/Цзяннани и в моем мире, и здесь совпадает: уже в апреле тепло, в среднем выше 20-ти градусов, дожди, лето жаркое и влажное – самое оно для сельского хозяйства, недаром реставрируемые студентами дома за пару десятков лет зарастали так, что превращались в джунгли.

Хорошо, что мы с Шеньками по осени перекопали большую часть будущего огорода, не дав корням шанс возродиться по весне. Вторая перекопка взрыхлила землю, отдыхавшую многие годы, на что я тоже делала ставку. Поэтому, помолясь, рассортировала семена по видам, замочила на тряпицах, чтоб влагой напитались. Подержала так пару дней, и начали мы с девчонками формировать грядки и засевать их.

Отсутствие привычной лопаты раздражало, но приноровилась к местной мотыге-тяпке, лунки делала куском тонкого бамбука, стараясь укладывать семена на равном расстоянии друг от друга. Посадили все, что подавало признаки жизни, даже если никто из нас овощ не узнавал. Сделала таблички с названиями и понавтыкала у каждой грядки, а сами грядки огородила частоколом из расколотых стволов бамбука.

Девчонки дивились, но работали молча. Я, про себя, сомневалась в правильности своего поведения, но решила положиться на авось – ну не сдадут же они меня, в одной ведь лодке! Однажды только специально сказала, что читала обо всем в книге-путеводителе по Цзяннани – такой у меня имелся.

Еще наделала из толстого бамбука колб с дырками и зарыла их посреди посадок. Видела в инете, как дачники, не имеющие возможности жить на участках постоянно, использовали продырявленные пластиковые бутылки как резервуары для капельного полива: нальют в выходные до верха, вода медленно впитывается в землю – так растения не страдают от нехватки влаги.

Как я делала эти дырки – не передать! Гвоздей тут практически нет, поскольку железо дорогое и использование его контролируется правительством. Дома строят порой буквально без единого гвоздя, соединяя балки при помощи пазов и шипов (так, кажется).

Пришлось Мяо заплатить момо Го, чтобы «контрабандой» добыла мне один гвоздь – выкованный, толстый. Вот с ним-то я и проводила странную, на взгляд Шенек, операцию: грела на огне, шипцами для угля подносила к стенке колбы и ударяла молотком. Пара колб треснула, но в основном я справилась, и псевдокапельный полив мы использовали все лето.

Глава 12

За огородными хлопотами уделять много внимания рукоделию не получилось, пришлось сделать эксклюзив: обвязанные крючком (кстати, на удивление гладким и тонким) платки с вышивкой в стиле «минимализм». Не сразу у меня получилось, но уроки труда в советской школе не прошли даром, да и бабушкина наука плюс блоги по рукоделию помогли.

Девчонки следили за моими действиями с открытыми ртами, но вопросов не задавали, чему я была очень рада, думаю, понятно, почему. Быстрее «врубилась» Сяо Сяо – второй крючок пригодился. Миленько получилось – простенько и со вкусом. Девки ржали над моими замечаниями, а я, передав им основные заказы, взялась за роман.

***

Времени на оригинальный (для меня) сюжет не было, поэтому взялась за ремейк «Семи самураев» Куросавы. От этого фильма я была в восторге! Помню свое первое впечатление от просмотра еще в универе, когда японский учила: села перед экраном видака, включила и...очнулась, когда пошли титры!

Черно-белый, действие вялое, диалоги короткие, музыка странная – но оторваться невозможно! Потом и «Великолепную семерку» смотрела, понравилось, но – не то! Оригинал в разы сильнее, по-моему.

Пришлось вносить корректировки, естественно, выдумывать названия и прочее, но за неделю наваяла прилично, однако, не до конца. И тут меня осенило: сделаю-ка я сериал! Пусть ждут продолжения, можно предложить агенту организовать подписку или вроде того: купил первую часть – внеси предоплату за следующую серию, получишь раньше других и по сниженной цене.

Еще и ограничение объявить, типа – кто не успел, тот опоздал, в очередь! Точно, а еще можно и рекламу впихнуть! У них же тоже есть у каждого магазина, аптеки, мастерской свой фирменный знак (читала про это в экономическом обозрении), вот и пусть платят за размещение на обложке со слоганом, например: «Лучшие лекарства от всех недугов – в аптеке Айболит»! Вдруг я им тут маркетинг разовью до невиданных высот?

Поделилась мыслью с товарками. Мяо сразу поняла «фишку» и загорелась, а Сяо просто ждала продолжения, поэтому поддержала кампанию. Девочка надеялась на «любофф», но и борьба за справедливость пришлась ей по душе.

***

За стенами особняка шла экзаменационная компания, госпожа Гу переживала за сына, а мы начали борьбу с сорняками. Момо Го передавала Мяо сплетни: про меня никто не спрашивал, это вселяло надежду, что скоро я смогу «выйти в люди».

Накануне запланированной встречи с агентом мы долго обговаривали вариант с сериалом, стараясь учесть возможные нюансы, составили список нужного, и ранним утром Мяо перемахнула через забор. Мы с Сяо занялись хозяйством, снова убивая время ожидания.

Надо сказать, что хотя мною не интересовались, но продуктовая корзина изменилась: нам стали добавлять зерно для птицы, мясо два раза в месяц и фрукты. Бумагу и прочее доставляли в том же объеме, а вот задания старая госпожа Гу сократила: писаний не передавала вовсе, зато прислала сборник женских заповедей на все случаи жизни и агрономический справочник! В качестве ответного дара я села было за «лишеле», потом передумала: так она быстро нас вычислит! И сплела ей соломенную циновку.

На Шенек изделие впечатление произвело, но совсем не благоприятное. «Слишком убого и примитивно! Может расценить как неуважение» – примерно так я поняла витиеватую речь отводящей в сторону глаза Мяо. Саму идею «жеста доброй воли» в адрес матриарха они поддержали, но вот ее воплощение – нет! И что прикажете делать? Денег у меня шиш (по мнению главного дома), до урожая далеко, блеснуть эксклюзивом– опасно, с этим согласились и девчонки.

Обсуждение подарка подвело к мысли о красивой каллиграфии с какой-нибудь мудрой фразой. Ворочалась ночь и остановилась на: «Тот, кто пьёт воду, должен помнить о тех, кто рыл колодец (任何喝水的人都应该记住那些挖井的人)», ну вроде как я благодарна за все, что мне дали и дают. По крайней мере, я надеялась именно на такое восприятие этих слов кого-то из древних, кажется, Лао Цзы.

Наказала Мяо купить самой дорогой бумаги, чернил и хорошую кисть: потренируюсь, поиграю стилями и начертаю! Я продвинутый субъект или где? Оформлю в бамбуковой рамке, кстати, клей тоже велела купить.

Глава 13

В этот раз Шень Мяо задержалась почти до темноты, мы с Сяо издергались, сидя под стеной. Когда раздался тихий голос, подскочили, подняли лестницу, и Сяо взлетела наверх. Через некоторое время начала передавать мне корзинки и свертки, потом появилась и Мяо – уставшая, но довольная.

Ужинали при свечах жареной уткой, какими-то лепешками, запивая новым чаем. Честно, я так перенервничала, что даже вкус не ощущала.

- Мяо, ты меня напугала до смерти! Где ты так долго ходила? – выговорила чуть погодя служанке. – Рассказывай, как дела?

Загадочно улыбающаяся девчонка вытерла рот, пальцы, уселась поудобнее и начала рассказ:

- Барышня Чень Ю, простите, но так получилось! Посудите сами: утром я встретила господина Ли, он меня поздравил с успехом и давай рассказывать, какой фурор в столице произвели книги! Я аж заслушалась! Они с печатником решили еще один тираж запустить, а лавочник Фэй нанял дополнительно, специально для продажи романов, торговца, который повезет их в другие города. За два дня он продал первые две сотни штук, и на третий день поднял цену в три раза, все равно расхватали уже к вечеру! Очередь, говорит, стояла до Академии! – Мяо отхлебнула воды, а Сяо в волнении прижала руки к груди. – Говорят, давно такого не было! Господин Ли пересчитал прибыль и расплатился со всеми. Нам причитается шестьдесят лян серебра, госпожа!

Сяо Сяо, услышав цифру, охнула и воззрилась на меня, а я...А что я могла сказать? Много или мало эти шестьдесят лян за два романа по пятьдесят страниц примерно? С чем мне сравнивать? Приму на веру, что достойная оплата.

- Госпожа, Вы помните, сколько денег Вам выделял ежемесячно главный дом? Нет? Четыре ляна! А тут – шестьдесят и еще будет! Вам надо писать, остальное сделают другие. Господин Ли горит желанием с Вами познакомиться! – Мяо весело рассмеялась. – Пытал меня, кто Вы да где учились, из какой семьи…Ох, я еле сдерживалась! Ладно, дальше что было: успокоился малость и спросил, принесла ли новый роман, я ему отдала, и он потащил меня в «Небожителей», представляете? Я перетрухнула! Но господин Ли заказал комнату, закусок всяких и принялся читать, а я – есть. Пока читал, я успела задремать, так он как начал меня трясти! Где говорит, продолжение? Тут я напустила на себя важный вид и обстоятельно ему изложила Вашу задумку. Знаете, он такой смешной сидел! Глаза вытаращил сначала, потом задумался, что-то под нос бормотал, я уж решила, не возьмется за такое дело…

Шень Мяо передохнула и продолжила:

-Однако, господин Ли хлопнул себя по коленям и сказал, что хотя раньше такого никто не делал, он рискнет вместе с нами! И про размещение объявлений обещал серьезно подумать, поискать желающих и прочее. Короче, понравилась ему и идея, и роман! Договорились так: Вы пишите до конца, он пока в «Небожителях» прочтет с друзьями, определит спрос, тираж и Ваши задумки обмозгует, следующую встречу назначил на конец июня, чтобы, говорит, с этими новинками разобраться – рассказчица промочила горло и вернулась к репортажу:

- Пока мы в ресторане сидели, пришли его друзья, я расписку забрала, деньги распихала всюду, да и попрощалась. Они меня опять расспрашивать взялись, еле отговорилась занятостью! Госпожа, я большую часть денег отдала ему на хранение, Вы не сердитесь? В ресторане, оказывается, есть хранилище! И там можно оставить ценные вещи и деньги, у господина Ли есть такое право, он мне предложил, написал расписку, управляющий заверил, что все будет цело. Я оставила десять лян, вот, смотрите! Пять разменяла на покупки – Мяо достала слитки.

Я была тронута, правда! Десять лян, выложенные на стол, впечатляли – служанка таскала на себе почти кило серебра! Со слезами пожала ей руки, обняла и кивнула – продолжай!

Дальнейшее повествование Мяо касалось ее забегов по лавкам, мастерским, рынку, перечислению покупок и возникших трудностей, а еще – страху потерять деньги. «Все-таки отчаянная девчонка: нет бы домой пойти, она же купила все запланированное, еще и еды для нас!» - мелькнуло в голове.

В этот раз до особняка «лазутчица» (или челночница?) плыла на лодке – неподалеку от особняка канальчик есть небольшой, она про него забыла, потом опять кули взяла. Вот и припозднилась.

- Мяо-цзе, ты такая умница! Спасибо! Возьми за труды, и ты, Сяо, тоже! Чтобы я без вас делала! – сказала и положила по два слитка перед девчонками. – Что ж, давайте отдыхать, перенервничали все!

Шеньки посмотрели на меня изумленно, потом – благодарно, поклонились и ушли к себе, а я сидела в темноте, поглаживала первый в этой жизни овеществленный гонорар и плакала: от неожиданности, от радости, от тоски по дому и родным, от напряжения, в конце концов.

Я, по сути, ни за кого, кроме себя, в прошлом не отвечала, а теперь на мне две конкретные человеческие жизни. Если я оплошаю, девчонки пострадают, и это не пустые слова. В этом мире слуг наказывают в первую очередь, и не важно, виноваты они или господа. Несправедливо, но реально, увы. Пока берем паузу, а там – сама пойду! Эх, мечты, мечты..

***

Мяо выполнила все мои заказы на расходники для подарка матриарху, и я приступила к тренировкам. Хотелось блеснуть перед родней талантом, а писать красиво в Китае значит заниматься искусством. Давно я так не напрягалась! Тексты романов я особо не вырисовывала – понятно, и ладно. А вот картина-плакат, да еще и благодетельнице – совсем другое дело.

Тут надо отметить следующее: особенностью китайской каллиграфии является сочетание средства языкового общения и возможности самовыражения человека. Поэтому китайскую каллиграфию и относят к разновидности изобразительного искусства по силе воздействия на читающего или смотрящего.

Глава 14

Май и июнь погода радовала: было тепло, даже жарко, изредка шел дождь, облегчая работы по поливу огорода: последний начал плодоносить, внося разнообразие в нашу еду. Я, наконец, ела салаты с зеленью, молодой редиской, луком! Это был кайф!

Вот честно, никогда не думала, что буду так наслаждаться обычной травой, даже без привычного подсолнечного или оливкового масла. Кунжутное, арахисовое вкусны, но – не то. Однажды вспомнила сметану, следом – майонез, ну, конечно! Намесила из того, что было: масло, яйца, потолкла горчицу (зерна), уксус –получилось средненько, но новенько, девчонкам вроде понравилось.

С приходом жары я совсем потеряла чувство меры и разделась до трусов, образно говоря. Ходить по пустому участку в длинных юбках и платьях с рукавами, пусть и тонкимих, было выше моих сил, поэтому, плюнув на конспирацию, сшила себе бриджи и топик, чем потрясла воображение служанок.

Более того, делая зарядку, подставляла лицо и тело под лучи ласкового солнца, загорала, несмотря на уговоры Шенек. В самую жару шла к пруду, где вольготно плавали утки, и составляла им компанию. Девчонки сначала ругались, потом, презрев стыдливость и воспитание, присоединились: просто плескались и учились плавать. Так что жили мы спокойно, в трудах и маленьких развлечениях.

***

Роман я писала не торопясь, параллельно сочиняя историю о несчастной, но «драматично-переживательной» любви богоподобного существа к простой смертной по мотивам сериалов уся/сянся, просмотренных за время изоляции.

Это фэнтези о магии, демонах, призраках, совершенствующихся субъектах и многое другое из китайского фольклора/мифологии. Главные герои (обычно) пытаются достичь бессмертия, ищут вершину силы, по ходу дела влюбляются, как правило, трагично.

Я смотрела «Неукротимый» по цензурированной гей-новелле благодаря волне восторгов в интернет-сообществах, «Три жизни, три мира. Десять миль персиковых цветов» и другие. Могу сказать – красиво, местами чувственно, но – не мое.

Уся как-то ближе: «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», самый кассовый неанглоязычный фильм в истории США, получивший «Оскар» в десяти номинациях в 2000-м, или драмы «Герой» и «Дом летающих кинжалов» мне нравятся больше. Получалось вроде неплохо, остальные подсказки из памяти, всплывающие по ходу работы, записывала на будущее.

Рукоделие тоже шло медленно, но верно: девчонки вышивали, я обвязывала края и совершенствовалась в ришелье, а вот Сяо Сяо рвалась к крючку. Девочка оказалась сообразительная и способная, потому что, поняв принцип работы, стала сама изобретать, варьируя петли, накиды, их сочетания. Ну да на здоровье, не боги горшки обжигают!

***

«Ответка» от старой госпожи Гу прилетела спустя месяц со дня отправки подарка. Это был талисман на здоровье из монастыря Холодных Гор Ханьшань. «Связная», тетушка Го, принесшая недельный паек, увеличенный коробкой сладостей из особняковой кухни и большим горшком тушеных ребрышек, с важным видом передала талисман Сяо-цзе, сказав, что, по ее мнению, бабуля была довольна моим презентом.

Также служанка сообщила, что вся семья, даже генерал (этот ненадолго), как и многие другие столичные аристократы, спасаясь от жары и духоты, уехали до осени в загородное поместье, с ними отправилась на отдых и беременная Чен Юнь, чему вся семья несказанно рада, как и успеху младшего Гу на экзамене.

Старая госпожа Гу и приемная мать тела в связи с этими событиями посетили святую обитель, оставили щедрые пожертвования монахам, наказав молиться о благополучии детей и внуков. Заодно и мне обломилось благословение, надо же!

Младший Гу попал в десятку лучших бомбардиров имперского экзамена, поэтому может рассчитывать на пост в правительстве. Пока идут переговоры отца с чиновниками, куда лучше пристроить пацана, тот тоже уехал в деревню.

Короче, в усадьбе теперь мы чуть ли не единственные обитатели, не считая оставшихся на хозяйстве слуг. Не знаю, хорошо ли это, но изменить я все равно ничего не могу, буду лишь надеяться на мир и покой.

***

Два месяца пролетели, и Шень Мяо собралась на встречу с Ли Вэем. Я, несмотря на намерение, пойти не смогла по банальной причине «приезда тетушки», как принято говорить в Поднебесной. Хотя этот мир не был калькой знакомого мне исторического Китая, однако многое в нем совпадало с событиями и понятиями, сохранившимися в источниках из прошлой жизни.

Поэтому, вздохнув, отпустила Шенек вдвоем. Сяо-Сяо так обрадовалась возможности прогуляться, что расплакалась, обняла меня, а потом долго кланялась и извинялась. Все-таки сложно привыкнуть к такой сословной иерархии…

В этот раз я наказала служанкам посетить кузнеца и постараться получить у него железный крюк типа якоря для каната, чтобы перелезть через стену, если мы соберемся как-нибудь на вылазку втроем – держать лестницу будет некому. Толстую веревку или тонкий канат тоже предстояло найти. Остальное – на их усмотрение.

- Девочки, прошу об одном – не задерживайтесь и будьте осторожны! Если господин Ли опять даст денег, оставьте большую часть у него, не рискуйте таскать с собой! Давайте, идите, я вас жду!

Шеньки перебрались через стену, быстро пробежали по проулку, а я спустилась в сад. Было непривычно остаться одной, но подступающая жара и телесная слабость вынудили завалиться в прохладе дома в кровать и задремать. Так даже лучше!

Мне снилась прошлая жизнь, родные и знакомые, я, кажется, плакала. Проснулась уже за полдень, поела и села в тени османтуса. Сон навеял меланхолию, и я просидела без дела до вечера, вспоминая свою потерянную в пространстве и времени семью, грустила и надеялась, что они не сильно страдают после моего ухода. Ведь я так давно от них уехала! Пусть думают, что я где-то в путешествии. Я тоже буду так думать…Бесполезно переживать о том, что не в силах изменить.

Глава 15

Хоть я и не участвовала в этой вылазке, но по рассказам вернувшихся служанок представила все случившееся так ярко, будто наблюдала за ними лично. Итак…

Шеньки покинули наш тупичок без свидетелей и сразу отправились к кузнецу: Мяо решила, что если отдать заказ с утра, мастер выполнит его в этот же день. А остальные дела они смогут сделать как раз за время его работы над моей задумкой.

Для Сяо поход стал волнующим приключением. Еще бы, девчонка не была в городе больше года, да и камуфляж «под парня» вносил дополнительную нотку авантюры в простую прогулку по торговым рядам.

Мяо, как бывалый резидент, посмеивалась над волнением подруги, уверенно ведя ту по кварталам и улицам. Знакомый кузнец принял работу, скрыв удивление, и тут Сяо первый раз проявила сообразительность.

Узнав, что именно этот здоровяк сладил вязальные крючки, она заказала еще несколько разной толщины, решив позже подобрать в галантерее под них пряжу. Видимо, мои комментарии по поводу разнообразных вязаных изделий отложились в ее памяти, и девчонка решила воплотить их в реальность.

Договорившись о времени готовности заказа, Шеньки бодро зашагали к ресторану «Небожителей», где Мяо должна была встретить нашего агента Ли.

-Сяо Сяо, ты пойдешь со мной? – спросила Шень Мяо коллегу.

- Нет, лучше пока по лавкам пройдусь. – Шень Сяо не хотела встречаться с ученым. И дело было не только в некотором стеснении перед незнакомцем: девушка жаждала потолкаться в толпе, посмотреть на товары, на покупателей, ощутить атмосферу праздника, коим для неё, затворницы, стал выход за пределы особняка генерала. – Давай встретимся вон у того ларька с тангулу (боярышник в карамели, насаженный на палочки, популярное лакомство)!

Мяо кивнула, потом обратила внимание Сяо на лавку недалеко от ресторана.

-Сяо Сяо, в эту лавку я отдаю наши вышивки, а вон и книжный! Зайди, посмотри, послушай заодно, не говорят ли что про хозяйку и ее романы. Да не тушуйся так, не примет никто тебя за переодетую девушку, особенно, если не будешь так жаться! Здесь мало кто обращает внимание на таких бедняков, как мы сейчас. Ладно, думаю, пол-шиченя мне хватит на встречу с ученым Ли. Да и ты успеешь оглядеться. Давай, расходимся!

Шень Мяо уверенно зашла в здание ресторана, а Шень Сяо, выдохнув, направилась по открытым магазинчикам и лавкам – знакомиться с ассортиментом и подыскивая требуемую для ее задумки нить, и что еще на глаза попадется.

В книжный она зайти не рискнула, но, проходя мимо ларька с лапшой, услышала, как сидящие там парни обсуждали скорый выход нового романа господина ИКС, хвалили предыдущие и спорили о возможном сюжете.

Сяо, опустив голову, немного постояла рядом, наслаждаясь похвалами в адрес своей госпожи, и направилась к указанной Мяо галантерее.

Лавка ей понравилась, как и товары. Она увидела знакомые саше и платки, сделанные их руками, а вот кружевных изделий – нет. Сяо набрала несколько мотков разной пряжи, нитей для вышивания, расплатилась и уже шла на выход, когда в магазин влетели две молоденькие служанки из явно богатого дома: таких Сяо могла определить сразу – рыбак рыбака видит издалека. Взволнованные посетительницы сразу обратились к хозяину, даже не извинившись перед Сяо, что отпихнули ее в сторону.

-Лавочник Му! Вы уже получили платки с кружевами? Мы заберем все, что Вам доставят! – достаточно громко заявила одна из девушек. – Наша госпожа ждет их сегодня, Вы не можете обмануть ее ожидания! Никому больше не должны достаться эти новинки, иначе…

Сяо, пришедшая в себя, отошла к самому выходу, чтобы дослушать разговор о платках. Она поняла, что речь идет об их с хозяйкой работах. Интересно, значит, платки с обвязкой пользуются спросом? И почем же они продаются? Сяо навострила уши.

Лавочник Му, вежливый благообразный мужчина лет тридцати, поднял обе руки перед собой и с улыбкой ответил нетерпеливым гостьям:

-Барышни, здравствуйте! Я помню наш уговор, и как только мальчик принесет товар, тут же передам его вам! Не волнуйтесь, он обычно приходит примерно в это время. Вы пока выпейте чаю или погуляйте немного. Будет лучше, если я один встречу его, вы же понимаете… – лавочник понизил голос и с намеком посмотрел на покупательниц.

Те смутились, но послушались и покинули лавку. Сяо вышла за ними и стала свидетельницей их беседы, повергшей девушку в шок.

***

-Ци-цзе, а что если мы не сможем получить платки сегодня? Барышня нас побьёт, если мы придем с пустыми руками! Я слышала, как она обещала подарить другим барышням новинки на банкете по случаю своего дня рождения как ответный дар за поздравления! Как подумаю..– одна из девушек передернула плечами в страхе перед возможным наказанием.

-Лавочник Му не посмеет нас обмануть – сказала вторая, та, что кричала в магазине. – Особняк Фэй-хоу (маркиза) не стоит провоцировать! Не трясись понапрасну! За те деньги, что мы платим лавочнику, он должен звезду с неба для нашей госпожи достать!

-Да уж, видано ли, по ляну за пару простых платков, это ж немыслимо! Хотя, правда, они такие милые! – с улыбкой закатила глаза первая служанка. – Интересно, кто их делает? Я пыталась разобраться в отделке, но так и не смогла повторить… Мастерство неместное, наверное, богачи те, кто плетет их! Если лавочник нам продает по такой цене, то мастерам тоже хорошо перепадает, как думаешь, Ци-цзе?

Глава 16

Девчонки меня в очередной раз порадовали и новостями, и покупками. Крюк для стены мы потом испытали: трудновато, конечно, но после нескольких дней тренировок нам удалось научиться преодолевать барьер при помощи веревки довольно успешно.

Мяо принесла гонорар в размере пятьдесят лян (слитки девчонки разделили на двоих, так что она взяла все) и письмо от моего агента, господина Ли. Тот в витиеватых выражениях сообщил, что выход романа о самураях они с печатником решили отложить на осень. Причина проста: в связи с жарой и каникулами в академии потенциальные покупатели покидали столицу в массовом порядке, поэтому запускать новинку было неразумно, учитывая предложенную мной схему сериала.

Эксперимент с размещением рекламы принес неожиданную прибыль и был воспринят положительно. Новинка ему нравилась, и он с нетерпением будет ждать продолжение. Вьюнош задал много вопросов о том, где я и кто я, но вежливо, ещё поделился мыслями о возможных темах будущих произведений и выразил надежду на личное знакомство.

«Ха-ха, еще не хватало! Рано мне рассекречиваться, да и не хочется. Так, любопытно немного, но лучше с этим не торопиться. Успеется. Я еще до конца не прониклась реалиями этого мира, так что побуду инкогнито» - решила я после прочтения обращения агента.

Из имеющихся книг и разговоров девчонок я поняла, что в целом в Тансун положение женщины сопоставимо с эпохой Тан в моем прошлом. То есть, у женщин имеется определенная свобода действий и права, закрепленные в законах государства.

Например, девушки могут общаться с парнями в присутствии других лиц (старших, слуг), посещать публичные места (магазины, рестораны, храмы, праздники), обучаться в женских начальных школах (было несколько в столице и крупных городах), немного заниматься спортом (стрельба из лука, верховая езда, вплоть до состязаний в поло), вести некоторую экономическую деятельность (особенно вдовы или старые девы без поддержки семей или клана), даже (!) наниматься в армию (имелись спецподразделения при монарших особах женского пола).

Вопросы брака решали родители, но мнение женщин все-таки учитывали, в какой-то мере. Опять же, вдовы были более свободны, запретов на повторные браки не существовало. Ну, хоть это радовало!

Так что я вознамерилась поднакопить деньжат и стать максимально независимой от семьи Гу. Как оно будет, пока думать рано: что-то мне подсказывает, что слишком озадачиваться моей судьбой клан не станет (в свете истории о подмене), если уж прям их совсем не припрёт. Буду надеяться на лучшее для себя и готовить «подушку безопасности» в виде сундучка с серебром.

Шеньки получили очередную премию (по паре лян), были очень довольны и делились впечатлениями весь вечер. А я, несмотря на жару, строила планы по участию в городской жизни в период отсутствия большей части аристократии.

Надо сказать, что лето в Сучжоу действительно жаркое и влажное, особенно июль. В августе тоже до 30 градусов стабильно, так что прогуливаться предпочтительнее в первой половине дня или ближе к вечеру. Учитывая нашу ситуацию, это определенно утро. Ну и ладно, кто рано встает, тому бог подает, говорила баба Люда.

Новость об обмане лавочника была неприятной, но вполне ожидаемой. Сообразительность Мяо свела на нет потери, а вот знакомство с особняком хоу могло стать в будущем полезным. Источник сплетен? Почему бы и нет? В нашей изоляции это неплохо. Да и деньги напрямую…Видно будет.

***

Следующие два с лишним месяца мы с девочками дома не сидели. Почти каждое утро, чуть свет, перебирались через ограду и отправлялись в город. Исключением были дождливые дни или «отсыпные» после наиболее утомительных экскурсий по достопримечательностям столицы империи. А было их, достопримечательностей, много – красивых и разных. В этом Сучжоу тутошний ничуть не уступал Сучжоу тамошнему – из моего времени и пространства.

Да, увидев город своими глазами, я окончательно убедилась, что нахожусь, волею судеб, в ином мире, определенно. Особо я не удивлялась, что-то такое я и раньше подозревала, исходя из названия государства Тансун и некоторых фактов, извлеченных из прочитанных книг. Но, как говориться, лучше один раз увидеть…

Столица империи поражала размером занимаемой территории, количеством проживающего населения, разнообразием архитектурных форм и стилей, а также городской инфраструктурой. Здесь было удивительно красиво, чисто и продуманно.

Город предлагал места работы и отдыха, проживания и развлечений на любой вкус и кошелек. Он отличался от знакомого мне, и в то же время был очень похож в основном: город на воде, с большим количеством садово-парковых ансамблей, аналогичных исторических памятников и религиозных построек, только смешанных по времени – если сравнивать с тем, что я знала.

***

Сучжоу – древнейший из городов (более 2500 лет) в бассейне реки Янцзы, около озера Тайху, который до сих пор считают земным воплощением Рая.

Ворота Пань-Мэнь являются самыми древними из сохранившихся во всем Китае моего мира. Их построили за пятьсот лет до нашей эры и называют «двойные ворота», потому что часть их расположена в воде, а часть – на суше. Когда городу грозило нападение врагов, «сухие» ворота открывались, а тайные «водные», ведущие в город, закрывались, из-за чего нападавшие оказывались между каменными крепостными стенами, откуда их поражали стрелами или закидывали камнями защитники цитадели. Так вот, здесь ворота Пань-Мэнь исполняли ту же функцию и даже располагались на том же месте.

Глава 17

Традиции устройства садов и парков в поместьях богатой прослойки древнего китайского общества берет начало в раннем средневековье (если соотносить хронологию с Европой). Обязательные элементы таких рукотворно-природных ансамблей – это вода, камни и растения.

А вот как всё будет сочетаться, определял организатор пространства, садовник, хотя, правильнее назвать его ландшафтным дизайнером. Мастер, следуя замыслу, разделял территорию выкопанными прудами и каналами, устраивал водопады, формировал рукотворные холмики, насыпи или причудливо укладывал из камней горки и продолговатые гряды, размещал там и сям беседки, домики, павильоны, открытые площадки и тд.

Цветы и травы занимали отведенные места, исходя из принятой символичности и в соответствии с концепцией сада и парка, например, лотос – символ долголетия, орхидея – совершенства и равновесия, пион олицетворяет страсть, процветание, удачу. Деревья подбирались по тому же принципу, при чем, востребованными были как обычные, так и мини-представители типа бонсай: плакучие ивы, растущие на берегах разных водоемов, навевали мысли о женственности, а цветущие китайские сливы знаменовали собой любовь, красоту и нравственность.

Размеры садово-парковых ансамблей варьировались в зависимости от территории усадеб: могли быть компактными, а могли по площади занимать сотни квадратных метров. Но всегда, можно смело сказать, становились произведениями искусства и носили весьма поэтичные названия, например, «Лес львов», «Сад Уединения», «Сад Томления» с «Прудом Созерцания Облаков», «Холм тигра» (Хуцю), где пришедший из ниоткуда белый тигр якобы три дня охранял место упокоения императора Хэ Лу, и ничего больше…Но народ увековечил сей факт в своей памяти.

К сожалению, «Сада скромного чиновника/правителя» (Чжочженюань), который я всегда рекомендовала туристам как классический образец китайского сада, в столице империи Тансун не было!

Легенда из прошлой жизни гласит, что когда-то чиновник по имени Ань Сиань Чен обвиненный во взяточничестве и лихоимстве, отстранился от мира и отдался воплощению в жизнь мечты о самом великолепном саде в империи. На это у него ушло семнадцать лет, прорва денег и последнее здоровье.

В результате его стараний появилось небольшое искусственное озеро, вокруг которого расположились разно-оформленные павильоны, а также уникальный крытый мост «Маленькая летящая радуга». «Зал орхидеи и снега», «Зал далекого благоухания», «Зал тридцати шести уток-мандаринок» и другие, разбросанные по территории, были предназначены для отдыха, размышлений, занятий каллиграфией, музицирования.

Сад считается красивейшим среди прочих в современной версии Сучжоу, признанным шедевром. Увы, это не помешало сыну бывшего чиновника, очевидно не разделявшему страсть отца к прекрасному, избавится от доставшегося наследства за карточным столом сразу после объявления о кончине господина Ань, как донесла молва. Такое нефилимское поведение!

***

Особая деталь садов Сучжоу — камни тайхуши, то есть, камни из скальных окрестностей озера Тайху. Некоторые были результатом взаимодействия сил природы и становились плодами ее фантазии, изобилуя бороздками, изгибами, дырами причудливой формы, а некоторые несли на себе отпечатки работы людей: от скалы откалывался кусок, в нем просверливались отверстия, после чего камень надолго помещался на дно водоема, где, годами омываясь водой, под ее воздействием приобретал неповторимую форму. И не рукотворный, и не естественно-природный!

Но самым интересным для меня лично был даосский храм Таинства (храм Сюаньмяогуань в моем прошлом), первоначально – древний "Даосский храм Цин у дороги".

В главном зале храмового комплекса (там несколько залов – больших и малых), деревянном Сан-Цин Диан (зал Чистой Троицы), шестьдесят колонн поддерживают двойную крышу, под которой установлены семиметровые глиняные статуи богов Чистой Троицы – Джейда Чистого (в центре), Верхнего Чистого и Великого Чистого (по бокам), на поверхность которых нанесен тонкий слой золотой амальгамы.

Помимо Троицы размещены здесь статуи Нефритового Императора – Владыки небес и вершителя человеческих судеб, многочисленных божеств-покровителей профессий и ремесел, чудотворцев и прочих святых – им поклоняются страждущие. Потолок зала покрыт росписью, среди рисунков можно увидеть облака и животных, а также изображения Восьми Бессмертных (ба сянь) – призванных помогать людям мифических героев.

Одной из достопримечательностей храма является размещенная (кстати, до сих пор) во дворе курильница со множеством свечей, которые не горят, а тлеют! Почему? Тайна сия великая!

Масштабы храма поражали. Я видела его раньше, в той жизни, но сейчас он произвел на меня еще большее впечатление, а уж про местных я вообще молчу: они замирали в религиозном экстазе и благодушии, терялись перед величием постройки и вот точно уверовали в божественное присутствие!

***

Вообще, во время хождения по городу, я наслаждалась всеми видами, а не только знакомыми и нет достопримечательностями. Сами улицы, каналы, магазины и прочие строения, известные и аутентичные, радовали глаз, завораживали и притягивали к себе постоянно. Я так жалела, что не могу запечатлеть все на камеру или телефон! И зарисовать настолько, чтобы предать всю прелесть и красоту городских пейзажей, даже со способностями этого тела (были, были!), у меня не получалось. Это так расстраивало, вот честно!

Пока осматривала столицу изо дня в день, во мне крепло желание написать путеводитель, как в той жизни! Вот прям рвалась душа к этой затее! Я приходила в особняк и руки тянулись к бумаге – записать впечатления! Но кисть...

Глава 18

За время прогулок по имперской столице довелось увидеть много чего, помимо достопримечательностей, и увиденное поражало не только меня, но и Шенек. По сути, они тоже в некотором роде были туристами, хоть и родились в этом времени.

До меня и моих затей их жизнь, как и у большинства слуг, протекала внутри особняка, с внешним миром они мало соприкасались, будучи привязаны к господам и своим обязанностям по обслуживанию последних. Выход за пределы усадьбы контролировался хозяевами и правилами поведения слуг, нормами общественной морали и правами в рамках социума.

И госпожи, и их прислуга были рабами многочисленных запретов и ограничений, накладываемых на женщин традициями и жестким патриархатом. Поэтому внешний мир для девчонок был такой же «терра инкогнита», как и для меня – попаданки. Мяо немного отличалась, но и для неё знакомство со столицей было приключением, от которого замирало сердце и фонтанировало воображение. Наша троица сплотилась на фоне авантюры, и меня это грело несказанно.

Хоть я и была старше, но, перелезая через стену и вливаясь в суету древнего города, я как-будто сбрасывала несколько десятков лет и становилась рисковым подростком, желающим познать мир без страха и сомнений.

Мне даже приходилось одергивать себя, чтобы не ввязаться в прямо уж криминальную историю, когда мы оказывались в ремесленных кварталах или засиживались на пристани, наблюдая за иноземцами, или когда задерживались до темноты, желая увидеть выступления бродячих артистов и сказителей, поучаствовать в ночных гуляниях в праздник Циси (китайский День влюбленных, «двойная семерка» - седьмой день седьмого месяца, или Сорочий праздник).

Вот манили меня тайны узких окраинных улочек, тихих каналов и протоков, тенистых укромных местечек в садах и парках, берегов озера Тайху: вдали от шума города я рисковала купаться, а девчонки тряслись от страха и желания присоединиться ко мне, одновременно обмирая от запретности такого действа.

Ой, да много чего ставило меня на грань авантюры! Но бог миловал, все наши «хотелки» исполнялись без лишних проблем, хотя несколько раз мы сбегали от недружелюбных нищих, злых стражей порядка и даже горластых торговок! После таких случаев мы отсиживались в особняке пару дней, обсуждали происшествия, смеялись, а потом снова выходили на охоту за адреналином.

Несмотря на реальность происходящего, я ощущала себя участником массовки на съемках псевдоисторической дорамы. Вот как хотите! Вроде и звуки, и запахи, и усталость, и виды воспринимаю нормально, а в голове все равно толика неверия присутствует.

Ведь уже год я живу как Чень Ю и приняла себя такой, а нет-нет да и забредет в голову мыслишка: «А вдруг это закончиться? Или – когда?». Портила она настроение, погружала в депрессию, вселяла неуверенность. И сказать-то некому, поделиться страхами!

Приходилось по ночам проводить сеансы аутотренинга, а утром увеличивать продолжительность спортивных тренировок или работ на огороде, дабы ценой физической нагрузки прочищать голову от мрачных дум.

Кстати, растительность на грядках радовала: мы уже давно ели свои огурчики, сняли первые кабачки, подоспела и капуста. И я решила сделать кимчи! Пришлось прикупить небольшой горшок и кучу специй, но задумка удалась: остренькая, сочная капустка зашла «на ура»! Шеньки не могли оторваться, и общим решением стало внесение корейского пищевого шедевра в повседневную кулинарную жизнь тансунской реальности.

Одним из приобретений стали кирпичи, из которых я сложила небольшой садовый мангал, и еще одно блюдо вошло в наше меню: шашлык! Мы и небольшие шампуры заказали, и решетку. На пристани можно было всегда купить свежую рыбу и даже морепродукты, привозимые торговцами по каналу. Дороговато выходило, но пару раз я все-таки покупала крабов, тигровых креветок и осминогов, сама готовила, поражая подруг новыми талантами.

Этим летом мы, вообще-то, питались в основном в городе, перепробовали многие местные деликатесы, но предпочтение отдавали простым сытным блюдам в нескольких облюбованных едальнях.

***

Кухня Сучжоу – отдельная достопримечательность этого региона, несомненно! Её особенность – сочетание сладкого-кислого-острого (но больше – сладкого) и обязательно из свежих продуктов с минимальным временем приготовления. Для тех, кто любит сладкое тут настоящее раздолье! Китайцы (да все азиаты, собственно) гурманы не меньше французов: им надо и вкусно, и красиво! Практически каждое блюдо – пиршество для глаз и языка: сочетание цвета, формы, вкуса поражают. Мне вот «рыба-белка» нравится в этом плане: мясо нарезается так, что при жарке в кипящем масле встопорщивается наружу, как ежик, потом поливается красно-рыжим соусом и делается похожим на белку. А костей в тушке нет – их заранее извлекают!

В ресторанах столицы – а их немеряно – повара искусны и артистичны в части сочетания ингредиентов и оформления блюд, за что порой и берут дороже, что справедливо, по–моему. Про владение ножом я и не говорю: всегда этому удивлялась – теском, по сути, и почистит, и нарежет тонюсенькими пластами, и порубит в фарш…Одного не пойму никак – уровень железодельной индустрии до стали не дошел, а ножи изготавливают острейшие!

Но вкусно поесть можно и в недорогих забегаловках, в чем мы с девчонками смогли убедиться: всевозможная лапша, вонтоны, булочки на пару стали нашими постоянными кушаниями. Дешево и сердито – девиз этого «отпуска»! Вкупе с плодами огорода и моими периодическими экспериментами типа шашлыка, плова, салатов в дождливые или отсыпные дни такое меню не приедалось, а многочасовые прогулки не давали калорийным продуктам откладываться на талии.

Глава 19

Из каждой прогулки мы приносили в особняк какую-нибудь покупку, ну, что на глаза попадалось. Помимо очевидных расходников для рукоделия и писательства, тратились на некоторые предметы гардероба, по хозяйству закупались, да и просто, что на будущее могло пригодиться.

Была у меня такая дурная черта и раньше: вот иду по магазинам, вижу вещичку или тряпочку, понимаю, что сейчас не нужна, а в голове рождается мысль о возможном её использовании когда-нибудь.

Хорошо, что времени на шопинг у меня было мало, а то, наверное, я с такими способностями все деньги бы на глупости тратила! То бусинки покупала в надежде сделать украшения, то горшок с джутом для рекламируемой в видео вазы, то набор для лоскутного шитья, то пряжу красивую... Короче, всякую мелочь хватала и складировала на антресолях до лучших времен, которые, естественно, не наступали.

Хотя совсем уж бесполезными мои спонтанные покупки были не всегда. Например, я как-то схватила на распродаже набор для «ловца снов», сосредоточилась и собрала его, отправив в подарок брату. Помню, родня удивилась и похвалила.

Был опыт с валянием: смастерила от нечего делать сидушку на табурет на балконе, благо, времени это заняло немного. Однажды даже носки навязала всем домашним, поспорив с дедом, заявившим, что такой я стала китаянкой, что не смогу проявить русские женские гены и не справлюсь. Дед проиграл, а я гордилась собой!

На развлечения, покупки и еду потратила принесенные Мяо пятьдесят лян за те месяцы туризма влегкую, даже пришлось залезть в кубышку. Жаба не давила, но добавила азарта к планам на зиму: требовалось восполнить стратегические запасы, а, значит, писать и рукодельничать придется более интенсивно.

На что ушли деньги конкретно? Хозяйственные покупки типа кирпичей, железяк, посуды, расходников – это я уже упоминала. Еще сама приоделась и девчонкам обновила «мужской» гардероб.

Частые прогулки по городу в жару требовали смены костюмов, поэтому, присмотревшись к городской моде, мы нашли небольшое ателье, где за скромную плату набрали по паре простых, но удобных штанов и рубах в духе «парень сельский, простой, но аккуратный» из грубоватого хлопка, в котором, как ни странно, было довольно комфортно в летний зной.

Цвета, конечно, оставляли желать лучшего: тусклые, темноватые, не то, что шелковые платья знати. Еще пришлось взять по нескольку пар соломенных туфель типа лаптей, ну и что-то вроде сапог на прохладные дни или дождь.

Относительно моды…По фильмам и сериалам разные эпохи представлялись как череда сменяющих друг друга фасонов, цветовых сочетаний, причесок и прочее. А здесь был какой-то фейерверк: и платья в стиле Тан с натянутой на грудь юбкой, и знакомое ханьфу, и блузки\куртки с юбками, и удлиненные халаты и короткие с рукавами до локтя и узкими штанами у слуг-мужчин. Вот все даже не могу описать! Смешение стилей и эпох..

Может, у знати было иначе (я-то за год затворничества судить о новинках прет-а-порте не могла), но на улицах царило разнообразие вариантов одежды и обуви, благодаря чему мы с девчонками особо не выделялись.

Пожалуй, было только одно правило: шелковые ткани и яркие цвета – прерогатива богатых, не только аристократов. Купцы, чиновники, ученые с достатком носили одежды из качественных материалов, и крапивы или конопли среди них не было.

Среди многочисленных прохожих довольно часто мелькали иностранцы. Их было видно сразу, прежде всего, по одежде и внешности, но и поведением гости столицы отличались от местных: с любопытством осматривались, ходили группами и в основном молчали. Мне иногда такие компании напоминали тургруппы, которые я водила в прошлой жизни, что только укрепляло мое желание наладить и здесь подобный бизнес.

Сучжоу впечатлял, что и говорить. Речь не только о садах и храмах. Сами улицы, мощеные тесанным камнем, многочисленные лавки и таверны, чистота(признаю!), большие и малые каналы и ровные белые стены домов рядом с водой, огромная пристань, где ежедневно разгружались и загружались величественные и не очень корабли типа фелюк и джонок, разноголосье толпы, несколько больших рынков в разных концах города, где торговали диковинками и привычными местными продуктами и изделиями, патрули из городских стражей, следящие за порядком, шумные красочные заведения в «цветочном квартале», неспящие даже ночью, уютные чайные домики и беседки на берегах озера Тайху. Необычное и непривычное для чужих глаз зрелище!

Я видела японцев, арабов, индусов, тайцев, монголов (или их предков-кочевников), пару раз даже мелькнули очень светлокожие лица, но не успела четко рассмотреть, видела и явно представителей Океании (в наше время)!

Чаще всего такие группы иноземцев сопровождал кто-то из местных, видимо, переводчики или гиды, но, увы, не всегда. С одной мне и не повезло столкнуться в небольшой чайной на улице Шаньтан в районе Гусу (или «улице в семь ли», потому что её длина составляет семь ли – 3829,6 метров), что чуть не стоило раскрытием себя как попаданки перед Шеньками.

***

С утра нагулялись до безобразия, солнце находилось в зените, идти домой по жаре уже не было сил. Поэтому мы решили пересидеть самое пекло в уютном номере чайной «Цветение сливы» – милом заведении с демократичными ценами и приятным интерьером.

Номера, как таковые, ими не являлись, просто внутренний двор состоял из несколько павильонов, отделенных друг от друга невысокими бамбуковыми перегородками и расположенных вокруг прудика с искусственным мини-водопадом в центре. Обстановка располагала к неспешной беседе за чаем под журчание воды и тихую нежную мелодию гуциня в паре с флейтой где-то в глубине двора.

Глава 20

Это происшествие стоило мне отката в ночи и нескольких дней пребывания в особняке. Я боялась выйти в город! Вдруг опять во что-нибудь встряну? Но уходящее лето, приближение праздника середины осени, а, следовательно, возвращение семьи Гу в усадьбу и связанные с этим ограничения в плане свободы передвижения пересилили страх, и мы снова «пошли на дело».

Почти две недели вылазки проходили в штатном режиме: утром перелезали через стену, вечером возвращались также. Мы посетили мастерские на окраине города (любопытства ради), прокатились почти по всем городским каналам, еще раз взобрались на Тигровый холм и зашли в Храм таинства (нравился мне тамошний антураж и атмосфера), облазили побережье Тайху, куда раньше не забредали, ну и просто походили по становящимся все более многолюдным улицам столицы.

Чем ближе был праздник, тем насыщеннее жил город. Вернувшиеся из провинции аристократы попадались все чаще, их повозки и паланкины затрудняли движение на центральных и торговых улицах, в магазинах шла активная распродажа сувениров, фонариков и прочей сопутствующей мелочи, а я понимала, что каникулы подошли к концу.

Шень Мяо несколько раз предлагала зайти в ресторан «Небожителей» и узнать, вернулся ли наш агент, господин Ли. Я тянула, пока не посчитала оставшиеся деньги.

Пришлось написать письмо, мол, как там наши дела, и Мяо отнесла его в ресторан. Самого ученого не застала, но то, что он в городе и уже приступил к работе в академии, ей сообщили. Осталось ждать действий со стороны компаньона.

Неприятным моментом стал отказ хозяина ресторана выдать Мяо часть хранящихся там денег без господина Ли, формального владельца вклада. Новость не радовала, поскольку я только сейчас поняла – подарки девчонкам и старейшине я не подготовила. А праздник их предполагал!

То, что меня на семейное застолье вряд ли пригласят, не волновало, а вот то, что я не смогу проявить уважение, нервировало. Надо снова извернуться! Ну, девочек я все же побаловала, не обидятся, да и фонарики мы выбирали по их желанию. А вот что делать с домочадцами?

***

Просите – и дано вам будет, правда! Я грузилась мыслями о дарах, и случайно, в парке при храме, нашла несколько красивых птичьих перьев. «Вот и подарок – сделаю «ловец снов»! А в дополнение можно вышить повязку на глаза для сна – реально помогает!» - мелькнуло в голове.

Найденное решение приободрило, и в один из дней я потянула служанок на рынок у пристани, где рассчитывала прикупить нужное по самой доступной в настоящий момент цене.

Мне вообще нравилось бывать там. Многолюдье, суета, необычные товары, звуки чужой речи, громады кораблей, пестрота нарядов меня привлекали как мёд пчел. И цены – тоже.

Дело в том, что здесь можно было купить как редкий товар, так и очень дешевый. Причины просты: редкости часто скупали прямо с кораблей, а вот непроданное в городе, чтобы не везти назад, торговцы отдавали задешево. Это могли быть как некондиционные вещи (испорченные, некачественные, нереализованные остатки –ну, такое), так и невостребованные почему-то у местных купцов и ремесленников товары.

Здесь, среди развалов, я нашла некоторые мелочи в соответствии со своей страстью к шопингу «на будущее»: мотки джута, кокосы, морские ракушки, бракованный жемчуг, куски кожи ската, даже немного кофе и пластины сушеной ламинарии!

Девчонки в шопинг на пристани не встревали, замечаний не делали, терпеливо сносили мои чудачества, и я была им благодарна. Да и тратила я, в общем-то, свои деньги! Так что напоследок потащила подруг в один из дней на водный базар. А вдруг найду нечто?

Я бродила среди мельтешащих моряков, носильщиков, пассажиров, выглядывая, сама не знаю что, Шеньки следовали за мной. Заплесневелые циновки, подтухшая рыба и морские гады, какие-то кривые корзинки, подмокшие мешки с непонятным зерном не вдохновляли. Печалька…

В один момент мое внимание привлекла группа парней, сидящих на корточках рядом со сходнями большого двухпалубного судна. Рядом лежали какие-то тюки. По внешнему виду юноши были из кочевников: кожаные штаны и жилетки на голое тело, мягкие сапоги до колен, толстые косы, украшенные лентами, бусинами, чуть ли не перьями, узкоглазые (ха-ха!) и широкоскулые, как-будто дубленые лица, кривые мечи в ножнах на поясе и кнуты вокруг талии. Зрелище они являли собой столь яркое и варварское, что подходить к ним местные не решались. Кроме меня….

Я подошла, спросила, чем торгуют. Один из группы (мне показался – старший) поднял на меня глаза, сплюнул в сторону и процедил:

- Волосы барана, понимаешь? Шерсть. Надо? – и ухмыльнулся ехидно, мол, куда тебе, идиот?

-Почем? – спросила я. В голове мелькнула мысль о носках и валянии… «Вот только чесаная она или как?».

Парень встал (высокий-то какой!), оглядел меня с ног до головы.

-Ты понимаешь, что это и для чего? – я кивнула. – Так даже? Ну, смотри.

Он повернулся, взял один тюк и размотал веревку. Содержимое развернулось грязно-белым рулоном. «Она, родимая!» – возликовала внутри, но спросила ровно:

-Мытая? Чёсаная? Или ее надо обработать? Кардер, тьфу, чесалка есть?

Чужеземец взглянул на меня более заинтересованно. И в этот момент позади него раздался всплеск: в реку упал один из сидевших, остальные вскочили, загомонили по -своему, я тоже глянула вниз.