Подожди

Подожди, она еще рядом

Дневник Джулиана, стр. 17

Ее зовут Ева. И я думаю, она врет.

Эта девчонка пришла к нам вчера на закате, и по деревне сразу поползли слухи. Одни говорили, что ее нашли в лесу. Другие — будто она в одиночку бродила по забытому городу. Безумие. Даже самые бесстрашные охотники не суются туда без напарника.

Но все-таки она чудная. Волосы длиннющие, до самых бедер. Никто в двадцать третьем веке так не ходит. Ну, кроме нее. Думаю, мы подружимся. Я ведь тоже вру.

Жаль, что придется сжечь этот лист. По-хорошему, и весь дневник целиком, но я научился его прятать. Проще было бы вообще ничего не писать, но тогда я бы сошел с ума. Говорить-то не с кем. Я один такой на всю деревню. Хотя порой кажется, что на весь мир.

— Ева! — пронзительный женский крик разлетелся по лесу быстрее сапсана.

От неожиданности нога девочки соскользнула, и Ева приземлилась на толстую ветку, вцепившись в кору бука двумя руками. Белка отпрыгнула на метр и собиралась улизнуть на другое дерево, но задержалась. Две черные бусины глаз уставились на Еву, будто животное злорадствовало.

— Тебе повезло только на этот раз, — процедила сквозь зубы девочка, все еще пытаясь не свалиться с ветки.

— Ева! — вновь раздался голос вдалеке.

— Нет-нет, еще так рано! — захныкала Ева, осторожно сползая вниз.

Белка пискнула и одним прыжком улизнула от охотницы, но Ева готова была поклясться, что эта рыжая бестия действительно смеялась над ней.

Когда белые кроссовки коснулись сухой травы, девочка со всех ног рванула на крик. Мама должна была вернуться с охоты только через несколько часов. Неужели Ева так далеко забралась в лес?

Она бежала изо всех сил, но колики в правом боку предательски тормозили ее. Она не привыкла преодолевать такие расстояния. Целую жизнь Ева провела в хижине в самой гуще леса, и родители запрещали ее покидать. Все, на что девочка могла рассчитывать, это пройтись до реки в пяти минутах от дома, но сегодня Ева забралась дальше. Она хотела поймать хотя бы одну несчастную белку, чтобы порадовать маму, но ее план испарился вместе с добычей. А судя по раздраженному голосу, который выкрикивал имя в четвертый раз, довольной маму не назовешь.

Покалывания немного утихли, и девочка набрала темп. Вскоре показался просвет между деревьями, а дальше — фиолетовые цветы.

— Еще чуть-чуть, — простонала Ева, пытаясь себя подбодрить.

Через минуту она выскочила на поляну с дикой лавандой и остановилась среди цветов. Легкие горели, воздуха не хватало, а в боку снова разрослись шипы.

— Я здесь! — крикнула девочка, махнув рукой стройной девушке на другом конце поляны.

Длинные пшеничные волосы мамы были заплетены в толстую косу, а круглые щеки разрумянились после очередной утомительной вылазки в город. Она стояла в десяти метрах, но даже отсюда девочка видела обеспокоенность на ее лице.

От голода и физической нагрузки перед глазами потемнело. Ева оперлась на колени и зажмурилась.

— Подожди минуту, и это закончится, — проговорила она вслух.

Простое заклинание помогало ей во всем: переждать, пока затянется рана или пока мама не вернется из забытого города. Всего лишь подождать. Разве это так сложно? Вот и сейчас она терпеливо считала секунды, пока пройдет приступ. Выдерживать сорокаградусную жару становилось все тяжелее, и даже тень от деревьев и дом в низине не спасали.

— Солнышко, ты в порядке? — раздался нежный голос.

Ева не заметила, как мама пересекла поляну. Пара секунд — и вот Вера стояла рядом с дочерью, ласково поглаживая ее по плечу.

— Голова закружилась, — призналась девочка, подождала еще немного и только потом разжала веки.

Мир твердо встал на ноги, и кусты лаванды перестали прыгать вверх-вниз. Тошнота прошла, а от приступа осталась только легкая дрожь в руках.

— Ох, как я испугалась! — Вера крепко прижала к себе дочь, а Ева ненароком подумала, что ее все же может стошнить. — Я же просила не уходить из хижины.

— Знаю, но я так хотела поймать для тебя белку, — девочка погладила маму по спине двумя руками, будто собиралась разогреть кожу, затем сильно сжала Веру в объятиях и отстранилась. — Мы уже несколько дней не ели. Ты нашла что-нибудь?

Васильковые глаза блеснули огоньком. Вера перекинула через плечо толстую косу, смахнула прядь волос, свисающую на лоб, и вытащила из-за спины выцветшую холщовую сумку. Нос Евы тут же нырнул внутрь.

— Фазан?! Ты нашла фазана? А-а-а! Но как? — от радости Ева запрыгала на месте и громко захлопала в ладоши.

— Этого тебе лучше не знать. — Вера закинула руку на плечо дочери, и они направились к хижине. — Я не могла лишить тебя праздничного ужина. И, между прочим, это не все.

— Правда? — Ева попыталась извернуться и снова заглянуть в сумку, но крепкая хватка мамы не дала и шанса. — Но я не увидела с первого раза!

— Так и задумывалось. — Вера ущипнула дочь за щеку и подтолкнула к хижине. — Не забудь урожай. Он, наверное, сгнил, пока ты носилась по лесу.

— А вот и нет. Меня не было всего несколько минуточек.

Подожди, она вернется

Запах гари закрался в легкие, и Ева снова закашлялась. Хижина перемешалась с комьями грязи, и теперь Ева с трудом различала части дома. Лицо обдало жаром. Хватаясь за грудь, девочка отвернулась, но с места не сдвинулась.

— Мама! — выкрикнула она сквозь кашель, но в ответ раздался лишь треск древесины. — Мама!

Сбоку послышался грохот. Прикрыв глаза от горячего воздуха, Ева повернулась на шум. Основание близлежащего дуба прогорело, и дерево накренилось, а в следующее мгновение уже повалилось на лавандовое поле. Фиолетовые цветы разом вспыхнули. Подобно огненным стрелам, они устремились в звездное небо. Но как только огонь доходил до середины стебля, цветы нагибались, усыпая поле пеплом.

С каждой секундой пламя подбиралось все ближе, выжигая кислород. Ева понимала это, но не могла оторвать себя от земли. Мама совсем рядом, под завалами. Нужно лишь подождать, когда она выберется. Но жар неумолимо наступал, и девочка не могла оставаться на месте.

— Я буду ждать тебя в деревне! — напоследок крикнула Ева и, зажав нос от дыма, побежала прочь.

Вторая пробежка за день давалась с трудом. Еве не хватало воздуха, мышцы ныли от дневной вылазки, а мысли в голове и вовсе перемешались. Девочка глянула через плечо и ужаснулась. Она больше не видела ни дома, ни цветов, ни поляны. Только огненная стена, поглощающая лес, которая норовила своими языками утянуть девочку к себе.

Мысли в голове стихли и уступили место громкому голосу: бежать. Ева бросилась вперед. Она постоянно оглядывалась, но не сбавляла темп. Даже когда казалось, что пламя вот-вот подожжет ее волосы. Даже когда она подумала, что упадет без сил. Даже когда деревья позади нее сложились, как хижина. Она бежала и была совершенно уверена, что не выберется. Но сквозь треск послышалось отдаленное журчание.

Река.

Ослабшие ноги не слушались. Ева падала через каждые несколько шагов, и ее смуглая кожа полностью покрылась царапинами и синяками. Комбинезон и светлые волосы перепачкались землей, а грязь забралась даже под ногти.

Из-за очередного холма повеяло прохладой. Ева призвала все силы, какие только смогла найти в измученном теле, и с разбега рухнула в реку. Она глубоко нырнула и отплыла от берега. Только затем развернулась и застыла, завороженная жутким зрелищем. Даже из-под толщи мутной воды она видела зарево. Оно так потрясло ее, что несколько секунд девочка не двигалась. Очнувшись, Ева сделала гребок и с шумом вынырнула на поверхность. Она глотала воздух, задыхалась, кашляла, но плыла. Над ее головой пролетали горящие листья, ветки и искры. Ева испугалась, что от огненного дождя ее волосы вспыхнут, поэтому каждые несколько метров ныряла под воду.

Спустя вечность, полностью обессиленная, Ева выползла на противоположный берег и упала плашмя, повернув голову набок. Она тяжело дышала, но не плакала. Голубые глаза застыли, как стеклышки, а губы сжались в тонкую линию.

Несколько минут ей потребовалось, чтобы прийти в себя, а позже усесться на берегу. На противоположной стороне реки бушевал огонь, но он бы не дотянулся до девочки.

— Мама не… — Ева не могла произнести вслух эти слова, потому что не верила в них. Ни капельки. — Нет, это невозможно. Мама выжила, точно. Ей просто нужно время, чтобы вылезти из-под обломков и вскарабкаться наверх.

Ева размышляла вслух, разглядывая столбы черного дыма и собирая себя по кусочкам. Смерть не может забрать человека, который научился от нее убегать. А Вера бегала хорошо. Родители рассказывали, что по материку нельзя путешествовать в одиночку. Каким бы сильным ни был охотник, у него всегда должен быть напарник. Но год назад, когда два родителя отправились к водонапорной башне, вернулся только один. С тех пор мама вынуждена была ходить на вылазки без напарника. Именно поэтому Ева не верила, что обычный пожар мог забрать ее. Нет. Мама обязательно вернется. Нужно лишь немного подождать.

— Но сколько же тебя ждать? — спросила Ева пустоту и поджала под себя ноги.

Она не могла отвести глаз от той стороны леса, где еще недавно стоял ее дом. Не может быть. Самое безопасное место во всем мире исчезло. Страх щекотал затылок, нагоняя табун мурашек. И даже теплая летняя ночь не могла унять дрожь. Ева решила не подпускать к себе скверные мысли и подождать. Она всегда так делала, и раньше это помогало.

Солнце медленно выплывало из-за макушек деревьев. Живот заурчал, позабыв хрустящего фазана. От одной мысли об этом Еве стало только хуже.

— Подожди, она вернется, — еще раз прошептала Ева и уронила голову на руки.

Дрожь не утихала, и девочка привыкла к ней. Сначала вибрация слегка раздражала, после — убаюкивала и, в конце концов, усыпила, как младенца в колыбели. Когда Ева с трудом разлепила глаза, то совершенно запуталась во времени. Сколько прошло часов? А может быть, дней? Она медленно поднялась, но не удержалась на ногах и тут же рухнула.

— Ой, — произнесла Ева вслух и осознала, как жутко звучит собственный голос. Язык присох к небу, и каждая буква ножом полоскала пересохшее горло.

На коленках Ева подползла к воде и жадно зачерпнула ее ртом. Большими глотками она уняла жажду, но потревожила желудок. Он взвыл громче щебечущих птиц.

Первым делом нужно поесть, иначе Ева попросту умрет от голода и не сможет никого дождаться. Огород остался на другой стороне, вместе с ее прошлым. Всю жизнь родители держали ее в хижине и запрещали покидать лес. Она даже не знала, в какой стороне город, а теперь мама говорила идти туда. К тому же есть ищейки, которыми Еву пугали все детство. Что если они встретятся по дороге? Она не понимала, как ей поступить. Пожар забрал с собой все. Единственное, что осталось от родителей, — это уродливый комбинезон.

Подожди, они привыкнут

Рука дернулась, и Ева почувствовала подушечками пальцев мягкий теплый мох. На мгновение ей показалось, что она лежит на крыше своего маленького деревянного сруба. Прямо под ней мама разделывает птицу и через полчаса позовет ужинать. Ева приоткрыла глаза и еще раз провела рукой. Нет, это не мох, и она больше не в лесу. Но ворсинки коричневого пледа обвивали пальцы, даря уют и тепло. Губы растянулись в улыбке. Ева закрыла глаза и перекатилась поперек кровати, улавливая прикосновения каждой ворсинки.

— Что ты делаешь? — раздался голос травницы.

Ева резко села, и картинка перед глазами снова начала вытворять кульбиты. Кира заметила акробатические движения в голове девочки и сразу подскочила со стаканом воды.

— Я никогда не лежала на такой мягкой постели, — мечтательно произнесла Ева, принимая воду.

Живительная влага только коснулась губ, и Ева сразу ощутила, как ей этого не хватало. Она залпом выпила стакан, и Кира тут же протянула пиалу с наваристым куриным супом. Ева без лишних слов умяла целую тарелку за пару минут. Горячая жидкость подарила облегчение, но в следующую секунду желудок свернулся узлом и отозвался ноющей пульсацией.

— Нужно сделать перерыв, — Кира забрала тарелку. — Нельзя сразу много есть.

— Что же ты раньше не сказала, — Ева согнулась пополам, удерживая живот, словно это могло помочь.

— Как будто ты бы послушалась, — усмехнулась травница и убрала тарелку на тумбочку.

Ева проследила за ее движением и поняла, что находилась в крохотной, полностью деревянной комнате. Кровать занимала почти все пространство, но в углу уместился небольшой накренившийся шкаф, а вот во всю стену растянулось грязное окно. Одним глазом девочка даже успела заметить, что сидит на втором этаже.

— Я не помню, как сюда попала, — призналась Ева, осматривая помещение.

— Ты потеряла сознание на кухне. Скорее всего, от голода, там как раз вовсю варили суп. Дэн принес тебя в комнату.

— Вы вместе здесь живете?

— Да, но сейчас в деревне нет свободных мест. Так что пока он поживет у друга, а ты — со мной. Как нога? — спросила Кира, отвлекая девочку.

Позабыв о китах, которые завывали песни из недр пищеварительной системы, Ева тут же уставилась на голень. Бинты и торчащие из-под них зеленые листья закрывали все раны, но по краям виднелись продолговатые фиолетовые пятна. Нога ужасно чесалась, но как только Ева попыталась дотянуться до бинтов, тут же получила по рукам.

— Пахнет, как мертвый барсук, — скривилась Ева.

— Уж лучше так, чем остаться без ноги, — усмехнулась Кира и поправила лист, который выбился из-под повязки. — У тебя всегда все долго заживает?

— Я раньше не жалилась виокрапом, но у нас не было такой жижи.

— Это лечебная мазь, — Кира расплылась в улыбке. — А чем вы лечились?

— Мы просто не болели, — усмехнулась Ева, но травницу это будто не убедило. Она не сводила с девочки узких синих глаз и несколько секунд даже не моргала. Ева смутилась. — Ты чего так смотришь?

— Просто переживаю за тебя, — Кира потрясла головой, и капли с ее волос попали Еве на руку.

Только сейчас девочка заметила, что голубая рубашка травницы была влажной. Мокрые волосы спадали на плечи, а на лице местами осталась вода.

— Здесь рядом река? — удивилась Ева.

— У нас есть душ, и тебе пора его принять, — девушка ущипнула Еву за щеку и поманила за собой.

Девочка неохотно сползла с кровати и, все еще ощущая неприятное покалывание в животе, вышла следом за Кирой. Из маленькой деревянной комнаты они очутились в узком коридоре. По обе стороны виднелось несколько дверей. Одни были плотно закрыты, из других выглядывали жители деревни. Люди бесстыдно рассматривали Еву, не стесняясь встретиться с ней взглядом. Девочка не понимала, с чего вдруг ее появление вызвало переполох, но не могла не заметить враждебность на хмурых, недовольных лицах.

— Почему все так странно смотрят на меня? — шепнула Ева, вцепившись в голубую рубашку Киры. Они уже прошли коридор и спускались по лестнице на первый этаж.

— У нас давно не было новеньких. Они привыкнут, не волнуйся, — девушка приобняла Еву и пальцами погладила ее по плечу. Это короткое движение успокаивало, как если бы рядом оказалась мама.

Солнечные зайчики на пыльной земле говорили о том, что новый день давным-давно пробрался в деревню. Через дорогу располагался загон, в котором скакали четыре свиньи, хрюкая и чавкая на всю округу. Люди сновали туда-сюда, но их поведение казалось Еве странным. Сухие кивки, безразличные махи руками, даже редкие оклики отдавали холодом и чопорностью. Эти люди явно мало веселились. Девочка чувствовала себя солнцем среди темных туч, и ей хотелось подарить свет каждому жителю.

«Ничего, мы еще подружимся», — мысль о новых друзьях порадовала Еву больше, чем волчатина на ужин. Впервые за несколько дней она почувствовала себя в безопасности.

— Нам сюда, — Кира подтолкнула Еву в третий по счету дом.

За дверью скрывалась просторная комната из темного дерева. По стенам извивались трубы, напоминающие желтоухих ужей, которых Ева ловила у ручья. Под ними растянулись деревянные поддоны, а дальний угол занимало огромное металлическое корыто.

Подожди, там опасно

«Не может быть», — повторяла себе Ева, и с каждым разом мысль об этом становилась все более пугающей. В тот же вечер она хотела расспросить Киру, но не знала, как это сделать. Ева столкнулась не только с жуткой правдой, но и другой большой проблемой. Она не умела врать. Обдумывая, как лучше поступить, девочка решила повторить то же, что проделала с Джулианом — использовать полуправду.

— Ты тоже думаешь, что мне четыре? — спросила Ева, поворачиваясь к Кире. Они лежали на большой мягкой кровати в комнате травницы. Желтая луна светила в окно ярче любого костра, что невероятно мешало Еве. Она привыкла спать в темной хижине, где даже окон почти не было, поэтому яркое свечение не давало заснуть.

— Не всегда, — травница подперла щеку ладонью и внимательно изучила лицо девочки холодными голубыми глазами. — В городе ты была такой смелой, как будто тебе пять или шесть. А днем в душе веселилась и кричала так, будто всего два.

Значит, это правда. Люди действительно думали, что Еве четыре, но легче от этого не становилось. Она не понимала, что теперь ей делать с новыми знаниями и насколько это важно.

— Почему ты спрашиваешь? — Кира протянула руку и заправила прядь светлых волос за ухо Евы.

— Мама тоже думает, что мне больше, — ответила Ева очередной полуправдой и задумалась над словами травницы. — Это плохо, что я бываю разной?

— Нет, что ты. Люди противоречивы. Так случается, когда мы ищем себя или когда меняются наши убеждения. И в этом нет ничего зазорного.

— Ты, наверное, уже ни в чем не путаешься.

Слабая улыбка коснулась губ Киры, и ее взгляд потеплел.

— Наоборот. Чем старше мы становимся, тем больше теряемся в жизни.

Ева изумленно изогнула брови, а травница продолжила:

— Вот Дэн обожает животных. Он проводит на конюшне все свободное время и ухаживает за лошадьми. Не может пройти мимо загона, не потрепав за ушами поросят, а иногда приносит из леса какого-нибудь раненого стрижа. Но при этом он запросто может убить волка или оленя, потому что нам нужно питаться.

— Получается, люди могут быть хорошими и плохими одновременно?

— Наверное, — зевнула Кира и перевернулась на спину. — Главное, чтобы хорошего было больше.

Травница несколько раз моргнула и закрыла глаза, но Ева не могла последовать ее примеру. В голове мысли вертелись бешеным ураганом. Пару минут они лежали в тишине. Ева подумала, что Кира уже спит, но все же решила попытать удачу.

— Кира? — прошептала девочка.

— М-м-м, — сонно ответила травница, приоткрыв глаза.

— Я хочу увидеть лошадей, — так же тихо сказала Ева, будто громкость голоса могла спугнуть возможность познакомиться с прекрасными созданиями.

— Завтра. Все завтра. Давай спать.

На этот раз Ева послушалась. Она отшвырнула подальше плотное одеяло и уткнулась носом Кире в плечо. Луна все так же ярко освещала комнату, но девочка этого больше не замечала. Она провалилась в глубокий сон и проспала до самого обеда.

Когда Ева проснулась, травницы уже не было. Зато на краю кровати лежал чистый болотный комбинезон и новая футболка молочного цвета. Девочка тут же надела родную одежду и выдохнула. Теперь она чувствовала себя собой, и не важно, сколько ей было лет.

Выскочив на улицу, Ева попыталась познакомиться с несколькими жителями, но все они продолжали недоверчиво поглядывать на незнакомку, как будто она могла принести в их деревню болезнь или несчастье. Девочка даже решила, что они все знают и не просто так глазеют на нее. От этого по спине пробегали мурашки, и Ева ускоряла шаг.

Она бесцельно бродила по деревне, внимательно осматривала людей и взвешивала, сколько им лет. Размышления о возрасте занимали все ее мысли. Она не могла дождаться вечера, когда сможет встретиться с Джулианом. Только в его рассказе Ева найдет ответы на все вопросы, но случится это так не скоро.

В своих мыслях Ева добрела до двери в форме крыльев летучей мыши. Именно сюда они в прошлый раз принесли волка. Вчера Кира весь вечер провела в лечебном доме, и в столовую они так и не попали. Сегодня Ева это исправит. Она толкнула деревянные ставни и прошла внутрь.

За длинной стойкой уставшая девушка раздавала тарелки с маленькими кусочками мяса, пока недовольные люди заполняли столовую. Некоторые притягивали своей красотой, другие отталкивали. Но почти все были молодыми и худыми. В толпе Еву поразила группа из трех девочек с темной, как поджаристый фазан, кожей и десятками косичек на голове. Они громко разговаривали на иностранном языке и постоянно вертели головой, из-за чего косички разлетались из стороны в сторону. Их живая беседа манила Еву, но она не понимала ни слова из их речи. Джулиан оказался прав: без других языков в их мире довольно сложно.

Девочка медленно прошла мимо них, и в конце зала заметила свободное место рядом с лохматой женщиной.

— Привет, я — новенькая, — Ева села за стол и поставила свою тарелку. — А вас как зовут?

— Какая разница, — буркнула худощавая женщина, не отрываясь от еды.

— Хотела познакомиться. Вы показались мне милой.

Откровенно уродливая женщина подняла голову и осмотрела девочку с ног до головы, но Ева ничуть не смутилась. Она только поправила волосы, чтобы странная собеседница лучше ее рассмотрела, раз уж ей так было интересно.

Подожди, скоро все узнаешь

Ева попятилась, не в силах оторвать взгляд от животного. Гроза неслась на всех парах. Грива развевалась на ветру, а копыта синхронно передвигались по пыльной земле. Девочка была очарована красотой животного, и не сразу расслышала голос.

— Отходи! — крикнул Денис с середины загона, пытаясь догнать лошадь.

— Ева! — второй крик раздался с главной улицы и так напомнил маму. Ева дернула головой и увидела Киру, которая мчалась к ней через деревню. На ее лице смешались испуг и ужас.

Ржание лошади вывело Еву из ступора. Она забралась на деревянный забор и перекинула ноги на другую сторону. В эту минуту травница как раз подбежала к конюшне. Она крепко обняла девочку и стащила с ограждения.

Послышался грохот. Лошадь на бешеной скорости пронеслась мимо того места, где секунду назад стояла Ева. Гроза с трудом вошла в поворот и скрылась в темноте между стойлами. Следом за ней все еще бежал Денис, запыхавшийся гоняться за лошадью по всему загону.

— Боже мой, ты в порядке? — Кира обеспокоенно похлопала Еву по плечам, а затем поочередно вытянула ее руки, осматривая конечности. — Не поранилась?

— Все хорошо, — Ева попыталась успокоить травницу, но та не слушала и продолжала изучать Еву.

— Вот это да! — до забора, наконец, добрался Денис и облокотился на ограждение. — Испугалась?

— Не успела, — ответила Ева. — Вы оба слишком громко кричали.

— Конечно! Мы за тебя боялись, — Кира несколько раз прокрутила Еву.

Убедившись, что все в порядке, травница выпрямилась и схватилась за свои волнистые волосы. Она тяжело дышала, то и дело бегая взглядом между охотником, девочкой и лошадью. Денис перепрыгнул забор и внимательно посмотрел на Еву. Та еле заметно кивнула, сообщая, что ничего страшного не произошло.

— Малыш, не переживай, — он приобнял Киру за талию и притянул к себе. — Лошади взбесились ни с того ни с сего. Еву никто не тронул. Все хорошо.

— Да, но все могло закончиться иначе. Вдруг Гроза лягнула бы ее ногой? Или повалила на землю? Ева бы неделю пролежала в доме целительницы. А если бы ее вообще затоптали?

— Ладно тебе, — Денис нежно поцеловал девушку в лоб и затем крепко стиснул в объятиях и покачал. Кире оставалось только прильнуть щекой к его груди. — Ева перед тобой, здоровая и невредимая. Ты теперь за ней приглядываешь?

Он раскачивал девушку из стороны в сторону, поглаживая рукой по спине. Касания имели волшебную силу, которой Ева не понимала, но Кира действительно начала успокаиваться. Ева сделала несколько шагов в сторону, чтобы не испортить столь нежное мгновение.

— Вроде того, — Кира слабо улыбнулась и отстранилась от охотника.

— С ней все хорошо, — в очередной раз сказал Денис. — Она даже сама Грозу подготовила к выходу.

— Ага, но в следующий раз я лучше просто покататься загляну, — Еву передернуло от мысли о нескончаемых пылинках на спине животного.

— Мне нужно закончить с лошадьми. Я зайду к вам вечером, ладно? — Денис смотрел на Киру, пока та не кивнула в знак согласия. Затем он коротко поцеловал травницу в висок, подмигнул Еве и сиганул через забор. В следующую секунду из конюшни послышалось ржание Грозы, а за ними и причитания Дениса.

— Ты меня искала? — Ева схватила Киру за руку, и вместе они направились к своему дому.

— Да, хотела сменить бинты и узнать, как ты. Я целый день была занята.

— В столовой ко мне пристал жуткий дед и расспрашивал про маму, лес и укусы от крапивы, — призналась Ева, шагая вприпрыжку рядом с девушкой.

— Седой с черными бровями?

— Да, кто он?

Кира потянула Еву прочь от конюшни, скривившись от одного упоминания о странном жителе.

— Ой, это Герман. Строит из себя важного, постоянно раздает задания, будто мы все подчиняемся ему. Жуткий тип, да?

— У меня от него мурашки, — на последнем слове Еву передернуло.

— Не у тебя одной.

Девушки вышли на центральную улицу и направились в комнату.

— Как он дожил до своих лет? — спросила Ева, вспоминая седую макушку и морщины на его лице.

— Хороший вопрос, — задумчиво произнесла Кира, но больше ничего не добавила.

Через несколько часов пришел Денис. Ева под предлогом «оставлю вас одних» выскочила из комнаты. Ступив на пыльную землю, первым делом девочка сделала вдох. Несмотря на жару, здесь дышалось проще. Теплый ветер путал волосы, и ей нравилось это ощущение. Пряди развевались, как символ свободы и легкости. Ей вдруг захотелось стать волосами и плыть по ветру, ничего не боясь. В этой деревне она ощущала кандалы на исхудавших тонких ногах.

До назначенного времени оставалось больше часа, но от переживаний она не знала, куда себя деть, так что не спеша поплелась к теплицам. На небе уже разгорелись костры заката, но на улице еще было светло. Ева завернула за угол и остановилась. На границе деревни за парниками сидел Джулиан. Он беспокойно крутил в руках тетрадь и поглядывал на небо. Но как только увидел приближающийся силуэт девочки, его тревожность угасла, а на лице заиграла улыбка.

— Рано ты, — Ева улыбнулась в ответ, присела рядом и кивнула на книгу. — У меня тоже был журнал с картинками, но он сгорел.

Подожди, не открывай

Потрепанная тетрадь со странным названием с трудом влезла в нагрудный карман. Ева незаметно пронесла ее в комнату и спрятала под кровать, пока Кира провожала Дениса. По дороге в деревню девочка несколько раз пыталась заглянуть внутрь, но в темноте ничего не смогла разглядеть. И это ее разочаровало. Она надеялась, что Джулиан объяснит, почему временная шкала Евы отличалась от остальных. Она хотела больше знать о таинственном лекарстве и, наконец, понять, почему все спрашивали ее про укусы крапивы. А что в итоге? Пара носков и миллион вопросов, от которых только разболелась голова.

— Не представляю, как ты с ними управляешься, — голос Киры вернул Еву в реальность. Девочка сидела на кровати, укутанная в махровое полотенце, пока травница пыталась разобрать ее мокрые после душа длинные волосы.

— Мама всегда перед сном расчесывала их и напевала разные мелодии, — вспомнила Ева, и грусть в ее голосе не скрылась от Киры.

— А когда она придет?

Тут же вспомнилось окно хижины и пара самых драгоценных глаз на всем свете. Нет. Ева тряхнула головой. Этого не может быть.

— Не знаю. Мы потерялись далеко в лесу, — быстро сказала девочка то же самое, что говорила себе изо дня в день.

— Ох, вы обязательно найдете друг друга. Она же знает, где город? — подбодрила травница, но параллельно не оставляла попыток разобраться с волосами.

— Да, — несмело протянула Ева, взвешивая ее слова.

— Тогда осталось подождать совсем немного. А пока я пригляжу за тобой. Как тебе такой план?

— Мне подходит, — радостно согласилась Ева.

Травница в очередной раз потянула за волосы, и девочке пришлось наклонить голову. Кожу стянуло. Ева сморщила нос и стала бегать глазами по комнате, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. Тут ее взгляд упал на клочок бумаги на тумбе у кровати.

— Что это такое? — Ева взяла фотографию и присмотрелась.

Часть карточки была обрезана, но это не имело значения. Все самое важное сохранилось. На снимке Кира стояла на вершине холма и широко улыбалась, а рядом Денис не сводил с нее глаз. Ева сразу узнала этот взгляд. Его сложно с чем-то перепутать.

— Я тут плохо вышла, — шепнула на ухо Кира.

Девочка разглядывала снимок и не верила. Травница была олицетворением красоты, особенно в сравнении со страшными, уродливыми людьми, которые их окружали.

— Ты очень красивая, — не стесняясь своих эмоций, призналась Ева.

— Как и ты, — Кира продолжала бороться с волосами. Но чем дольше она ими занималась, тем сложнее казалась эта миссия. — А еще смелая, не боишься говорить людям то, что думаешь. Хотя многим это и не нравится.

— Ага, как тетке в столовой, — усмехнулась Ева, теребя в руках уголок фотографии.

— Вот именно. А еще ты храбрая. Одна пошла в город и встретилась там с жутким волком, — Кира подалась вперед и защекотала девочку по ребрам, получив в ответ визг и пару смешков.

— Ой, перестань, не могу!

— Храбрая, как волчонок, — травница оставила Еву в покое и вернулась к волосам. — Может, заплетем их?

— Не знаю, как это. Мама никогда ничего с ними не делала.

— Давай попробуем.

Кира приподняла пшеничные волосы, а затем взяла несколько прядей у самого лба и медленно начала перебирать их, меняя местами. Ева не понимала, что это за странная игра, но ей становилось скучно сидеть в одном положении. Она снова посмотрела на снимок, который все еще держала в руках.

— Где это?

— Наше любимое место, — мечтательно произнесла Кира. — На холме за деревней. В тот день Денис устроил романтический пикник.

— У нас тоже была штука, которая сразу печатала фотографии. Папа принес из города. Но потом пленка закончилась. У тебя еще есть такая?

— Нет, это подарок, — рассказывала травница, переплетая волосы Евы уже ниже лопаток. — Больше года назад в деревню проездом заглянуло несколько человек. Они подбирали всякие вещи за ищейками. Один из них сильно простудился, и я готовила ему отвар, а в благодарность они предложили сделать нам фото.

— Прямо как с Денисом, — стоило последнему слову соскочить с губ, как Ева тут же выпрямила спину и выпучила глаза. Она быстро посмотрела на Киру, которая подозрительно косилась на девочку.

— Уже рассказал, значит.

— Он просил не говорить! Оно само вышло, — Ева закрыла рукой рот, мысленно ругая себя за болтливость.

— Да ладно, я не удивлена, — Кира помотала головой, перевязывая кончик волос бечевкой.

— Почему ты убежала, когда увидела его? Он был такой страшный?

— Нет, — посмеялась Кира. — Я просто не переношу крови.

— А как же ты раны обрабатываешь? — удивилась Ева, наблюдая за тем, как Кира завязывает узел на кончике хвоста.

— Это бывает редко. В основном я собираю травы и делаю лекарство, помогаю по хозяйству, но лечением занимается целительница.

Ева мотнула головой и только сейчас заметила, как сильно перепутались ее волосы. Она же никогда не разберет их обратно! Тут Кира протянула небольшое битое зеркальце, и девочка нырнула туда глазами.