Подвал

***

— Прошу, располагайтесь как будет удобно.

Маргарита приняла приглашение и, выбрав одно из кресел стоящих друг напротив друга, опустилась в него. Сиденье оказалось приятным. В меру мягкое, со слегка откинутой спинкой, тряпичными подлокотниками, на которые можно с удобством опереться. Атмосфера в просторной комнате, где Маргарита расположилась, источала спокойствие и комфорт. Через большое окно, завешанное воздушным тюлем и мягкими шторами ванильного цвета, проникали солнечные лучи, добавляя уюта.

Дарья села напротив. В руках у нее был маленький блокнот и ручка. Она улыбнулась, но Маргариту обстановка только напрягла. Хоть кресла стояли слегка отвернуто друг от друга, ей казалось, что Дарья сидит слишком близко. Маргарита откинулась на спинку, сложила ногу на ногу и руки на груди.

— Итак, — Дарья открыла блокнот, и, добродушно глядя, обратилась к Маргарите. — С каким запросом вы ко мне пришли?

— Вы мне скажите, вы же психолог! — ответила Маргарита.

— Угу, — Дарья сделала пометку в блокнот, на что Маргарита стиснула зубы. — Как я понимаю, вы не сами решили посетить меня?

— Нет. Меня направил к вам друг, — Маргарите захотелось уйти, но она заставила себя остаться.

— Он как-то аргументировал свою рекомендацию? Может у вас все впорядке, — психолог сделала акцент на последнем слове, при этом говорила спокойно и слегка приглушенно, что действовало на собеседницу успокаивающе.

Маргарите захотелось согласиться с последним утверждением Дарьи. Она даже еле заметно кивнула, но промолчала. Хмурилась, разглядывая приветливого психолога. Все в Дарье говорило, что та выслушает, поймет, не осудит и постарается помочь, но Маргарите хотелось оттолкнуть ее от себя, не пустить и сбежать.

“Если я сейчас отмахнусь от этого психолога, не факт, что следующий будет лучше, — думала она. — Все равно придется через это проходить!”

Маргарита положила руки на подлокотники, расправила плечи и вздернула подбородок:

— Думаю, что у меня есть проблемы.

Психолог делала очередную запись, а Маргарита пыталась этого не замечать, но не выдержала нахлынувшей злости.

— Не могли бы вы не писать в тетрадь?!

Дарья отложила блокнот и ручку на геридон, находящийся рядом с креслами. В её взгляде читалось сопереживание.

— Вас это беспокоит?

Рита посмотрела на свои ноги и намеренно перестала трясти носком.

— Предыдущий психолог тоже делал записи. Ничего хорошего у нас с ним не получилось.

— Тогда вы не против, если я запишу сеанс на диктофон?

Маргариту вопрос успокоил. Она потерла ладони о джинсы, чтобы избавиться от ощущения впившихся ногтей.

— Не буду.

Психолог отнесла блокнот в другой конец комнаты, где располагался письменный стол, и вернулась с маленьким прямоугольным устройством.

— Я хочу чтобы наша встреча прошла хорошо, — Дарья сделала короткую паузу. Её голос оставался мягким. Она участливо смотрела Рите в глаза. — Но чувствую от вас недоверие. Вы можете сказать с чем это связано?

Маргарита сцепила пальцы в ладони и напряглась.

— Я считаю психологов шарлатанами, получающими деньги ни за что.

Дарья кивнула.

— К сожалению, должна признать, что не все психологи компетентны, и часто бывает такое, что просто люди друг другу не нравятся. — Психолог мягко улыбнулась. — Давайте договоримся, что попробуем провести встречу с максимальной пользой для вас, а в конце вы мне честно скажете готовы ли к следующей встрече или мы закончим на этой. Как вы на это смотрите?

Маргарита облегченно выдохнула.

— Согласна.

Глава 1. Претензия

Приятно просыпаться от солнечных лучей, падающих прямо на лицо. Я потянулась и перевернулась на другой бок. Сегодня выходной, можно ещё поспать. Пошевелила ступнями, вроде не болят. Хорошо. Не хватало ещё с ногами маяться после смены. Вчера был день влюблённых, из-за чего в ресторане был большой наплыв гостей. Столики не пустовали дольше десяти минут. Хоть я и работаю администратором, и в мои обязанности не входит обслуживание посетителей, вчера в этом была жизненная необходимость, так как официанты не успевали с огромным количеством заказов.

Открыла глаза и уставилась на шкаф. Похоже, уже не уснуть. Села, взглянула на противоположную стену, на которой висит рамка с электронными часами. Семь двадцать две. Простонала от разочарования и завалилась обратно. Надо было задёрнуть шторы. А ведь в рабочий день я глаза продрать не могу! Где справедливость?

Встала, сгребла грязные вещи с тумбочки, стащила постельное бельё с дивана. Постояла, поразмышляла: “А не сложить ли мне его?”, но так и не приняв решение, поплелась в ванную. Отсортировала белое бельё, засунула в машинку, остальное в корзину. Собрала волосы в хвост. Умылась.

На кухне застала Лизу в пижаме, завтракающую вчерашними оладьями с вареньем и листающую ленту в телефоне. Обычно она спит до обеда в выходные, а тут в такую рань встала. Удивительно!

— Доброе утро.

— Спасибо, но нет, — буркнула подруга, продолжая пялиться в телефон.

Я заглянула в пустую турку, на плите. Разочарованно вздохнула. На что рассчитывала? Достала из шкафчика любимую кружку со Спанч Бобом, заварила растворимый кофе, добавила сливок и присела за стол напротив Лизы.

— И кто тебя успел укусить с утра?

— Тот, кто рано встаёт и других заодно будит. Папа решил, что самое подходящее время для рассказов о том, как они с мамой начинали семейную жизнь – это раннее утро воскресенья, — Лиза макнула оладушек в варенье и отправила в рот.

— Ну, скоро Вадим из армии вернётся. Возможно, он переживает. Кстати, сколько ещё осталось служить?

— Чуть больше месяца, — она с тоской вздохнула.

Удивительно как быстро летит время. Вроде совсем недавно провожали его в армию, а уже и год промчался.

— Расскажи как у тебя вчера день прошёл? Может приглянулся кто? — Лиза спрятала улыбку за кружкой с кофе.

Я закатила глаза.

— К нам приходят в основном одни папики. Смотреть не на кого.

— Ну и что, папики тоже симпатичные бывают, — Лиза поиграла бровями.

— Фу! Даже думать тошно!

Она надула губы и посмотрела на меня исподлобья.

— Когда Вадим придёт, попрошу его, чтобы со своими друзьями тебя свёл.

— Кажется, мы это уже проходили! — произнесла я.

Прошлое знакомство с другом Вадима привело к тому, что он назвал меня стервой и эгоистичной сукой. Да, для меня мечта – открыть ресторан – стоит на первом месте. А для её достижения надо много и усердно трудиться. У меня просто не хватало на него времени, а он этого понять не захотел. Ну, флаг ему в руки, как говорится, и счастливой дороги.

— Тебе не кажется, что стоит хотя бы…

— Не кажется! — перебила я Лизу. — Ты лучше о скорой свадьбе думай, а я как-нибудь разберусь со своей личной жизнью.

Лиза не согласно помотала головой, но ничего не сказала. Так она делала со школы – не ввязывалась в споры со мной. Иногда кажется, что она гораздо мудрее меня, хоть и наивнее. Она ищет хорошее во всём, даже если её обижают. В школе и после неё Лизу защищала я, а теперь это делает Вадим. И когда он придёт из армии, то переберётся к Лизе в квартиру, доставшуюся ей от бабушки.

Я уставилась в окно. Уже пятый год с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, я живу здесь. Будет некрасиво, если останусь. Двухкомнатная хрущевка может и как раз для молодой семьи, но со мной им точно будет тесно.

Вспомнилась светлая комната в родительской квартире. Кровать – полуторка с самым мягким матрасом на планете. Большое окно, через которое можно часами любоваться парком. Встроенный шкаф с огромным количеством вещей. Стол с компьютером. Я тяжело вздохнула. Туда я точно не вернусь.

Пора искать жильё.

Середина недели выдалась дождливой и прохладной. Половину выходного дня я проторчала в Центре предпринимательской деятельности. Хотела пройти обучение и повысить квалификацию, но оказалось, что для этого придётся встать на учёт в Центр занятости и не работать. Такую роскошь я себе позволить не могу.

По пути домой я забежала на почту. Раньше получала письма по месту прописки, а потом догадалась, что можно все почтовые дела перевести в другое, удобное отделение. Всего-то надо было написать заявление.

— На имя Андроповой Маргариты Олеговны что-нибудь есть?

Работница в синей униформе забила мой запрос в компьютер. Почему они не улыбаются посетителям? Может, им мало платят? Я глянула на стеллаж с разнообразнейшим ассортиментом: сгущёнка, рыбные консервы, шоколадки, игрушки, книги, журналы, средство гигиены. Я бы тоже не улыбалась в такой атмосфере.

— Есть. Одну минутку.

Почтальон ушла в другую комнату и вернулась с двумя письмами. Два – это много! Она внесла заметки в компьютер и передала их мне.

— Спасибо, — я отошла в сторону, разглядывая конверты.

Один, тонкий из Центра предпринимательской деятельности, а второй, толстый и увесистый, от некой Серёдкиной Алёны Андреевны. Понятия не имею кто такая. Может, реклама?

Я вскрыла тонкий конверт и пробежалась взглядом по короткому письму:

“Уважаемая Маргарита Олеговна!” Ля ля ля, три рубля. Вот! “Вынуждены отказать Вам в заявке на субсидию. Причину Вы можете уточнить у своего менеджера”.

А какой смысл узнавать её, если всё равно не передумают? Я со злости смяла письмо. Вот догадывалась же, что бесполезно что-либо у кого-либо просить! Закинула всю макулатуру в сумку и направилась домой.

Чтобы открыть свой ресторан, потребуется много вложений в оборудование, в аренду помещения, ремонт, персонал, продукты и всякие непредвиденные расходы. Моих накоплений не хватит на такой длинный список. Думала, что помогут хотя бы с арендой помещения. Но и тут облом!

Глава 2. Вместо ресторана – бар

Стоя напротив пятиэтажного офисного здания из красного кирпича, я разглядывала вход в подвальное помещение. Меня не было здесь… сколько? Лет семь? Ничего не изменилось, кроме подросших деревьев и кустов вокруг. Всё та же вывеска над входом: “ПодВал”, сейчас не светилась и покрылась пылью. Папа сам её установил. В сердце кольнуло, и я встрепенулась, это помогло не провалиться в воспоминания. Внутри, наверное, будет хуже. Прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, сжала кулаки. Я справлюсь!

Перешла дорогу, обошла здание. Внутренний узкий двор забит автомобилями. Раньше здесь не разрешали парковаться.

Восемь ступеней (в детстве я испрыгала их вдоль и поперёк) вели к незаметному чёрному входу. Медленно спустилась, дёрнула металлическую дверь на себя, и она поддалась. Вот и всё, отступать уже поздно. Сейчас встречу Артёма и расскажу ему, что сбагрю, к чёртовой бабушке, свою долю какому-нибудь бандиту. Посмотрим, как он попытается с ним договориться, раз его не устроила собственная сестра!

Вместо Артёма меня встретил хлорный запах и узкий знакомый коридор с белыми стенами. На потёртом линолеуме угадывался тёмно-коричневый рисунок только вдоль плинтуса. Слева две двери шоколадного цвета, закрыты. За первой когда-то находился кабинет, в котором хранились папки с бумагами. Я представляла, что в нём библиотека для умных. Мне там было скучно, поэтому забегала туда редко. За второй – подсобка для персонала. Я заглянула в помещение справа. Оно оказалось завалено хламом: старыми стульями, потёртыми столами, в тёмном углу считывались очертания холодильников. Кажется, здесь и раньше был склад, но выглядел он менее захламлённым. Вздохнула и двинулась дальше по коридору к двери, открывающейся в обе стороны. В детстве она приводила меня в восторг, и я пыталась убедить маму, что нужно дома поставить такую же. Горло сжалось в спазме, и я прокашлялась. Надо быть собранной, чтобы серьёзно поговорить с Артёмом. Если он начнёт давить на жалость и оправдываться, то я не поведусь на такие манипуляции!

Войдя в огромную ярко освещённую кухню, я остановилась и осмотрелась. Уверена, что белый кафель на стенах и полу, а также холодильники, металлические столы, духовые шкафы, плиты с объёмными кастрюлями, низко свисающие лампы и даже вытяжка, идущая под потолком, – всё отмыто до скрипа. Здесь заведовала тётя Света, и сейчас чувствовалось её присутствие. Вспомнились великолепные пирожные, что она пекла для меня. В те моменты здесь пахло корицей и мятой. Во рту скопилась слюна. Боже, как же сильно я соскучилась по этому месту.

В левом углу кухни два проема: один ведёт в санузел для персонала, а второй в помещение для мойки посуды. Через моечную можно пройти в зал, но я двинулась правее, обошла металлический остров в центре кухни, остановилась у маятниковой двери. Официанты часто выходили спиной вперёд с тарелками в руках.

Притронулась к вытертому кругу. С той стороны такой же. Мама периодически закрашивала их, но они снова появлялись. Похоже, кроме неё, больше никто не пытался это исправить. Тряхнула головой, избавляясь от воспоминаний. Медленно и глубоко вздохнув, шагнула вперёд.

В тёмном зале бара было тихо. По правую руку длинная барная стойка большей частью скрывалась за углом. Над ней горели лампы, и свет рассеивался в пустом помещении. Зрение привыкло, удалось разглядеть у дальней стены диванчики со столиками. Слева, за кирпичной кладкой находятся туалеты для посетителей. Впереди главный вход, его видно из любой точки зала, как и сцену рядом с ним. Странно, здесь пахло старым подвалом, а не баром.

Я зашла за стойку и увидела Тётю Свету. Она, нагнувшись, пересчитывала пивные кружки, составленные на полке. Я тихо постучала по дереву, дабы не пугать её, но она всё же подскочила.

— Добрый вечер, — я постаралась улыбнуться. Не уверена что получилось.

Светлана Владимировна ниже меня практически на голову. Маленькая, добрая и приветливая женщина. В детстве мне хотелось, чтобы она стала моей тётей, ведь настоящие родственники нас никогда не жаловали. У неё каштановые кудри чуть выше плеча, раньше были длиннее. На кухне она аккуратно убирала их под косынку. Ей понадобилось время, чтобы осознать кто я.

— Маргаритка! — выдохнула тётя Света.

Она нерешительно подошла ко мне и протянула руки для объятий. Боится спугнуть, что ли? Я коротко обняла её.

— Как же ты повзрослела, — она отстранилась, но не отпустила и внимательно меня разглядывала. — Тебе очень идёт среднее каре. Ты всё больше на маму похожа.

Ощутив тяжесть в теле, я постаралась аккуратно высвободиться.

— Вы не знаете, где Артём?

Её улыбка потухла. Она пожала плечами.

— Возможно, дома. Он сюда не приходит, с тех пор как закрылся бар. Денег-то он теперь не приносит.

Я нахмурилась.

— И как давно он закрыл бар?

Тётя Света покачала головой и склонила её к правому плечу.

— Не он его закрыл, а работники. Артём стал обузой для “ПодВала”. Начал выпивку таскать. Ребята не смогли больше терпеть, разобрали остатки по домам и ушли. Пару месяцев уж как.

Я ещё раз осмотрела зал и пустые стеллажи за барной стойкой. Выглядит осиротело. Как так? Разобрали? Мне не хватало воздуха, ком подкатил к горлу. Что Артём наделал? Почему? Ему ведь мешала только я!

— Я была уверена, что он будет счастлив, — тихо пробормотала я.

— Через год, после того как ты исчезла, от него девушка ушла.

Я не исчезала! Я освободила его от себя! Он ведь этого хотел! Отвернулась от тёти Светы, стараясь успокоиться. Убеждена, что Артём и в расставании со своей невестой, меня обвинит!

Как-то я совсем иначе представляла встречу. Думала, он тут в ус не дует, жизни радуется. Только долги в эту картину не вписывались.

— Я вас подвела, — охрипший голос тёти Светы отвлёк меня. Она промакнула слезу краешком полотенца, её подбородок задрожал.

— Уж вы-то точно ни в чём не виноваты, — я попыталась её успокоить, но она махнула на меня полотенцем.

***

В кабинете психолога стоит уютная тишина. Свежий воздух из приоткрытого окна слегка шевелит тюль.

— На прошлых встречах вы много рассказывали о Лизе. О чем вы хотите поговорить сегодня?

Маргарита чуть сгорбилась и приобняла себя. Она не знала с чего ей начать.

Дарья подогнула одну ногу под другую и расслабилась.

— Хотели бы вы что-то изменить в своей жизни?

Вопрос показался простым, но чем дольше Маргарита думала над ответом, тем сильнее тянулась нить из желаемых перемен. Оказалось, что она не может остановиться на одном аспекте жизни.

Маргарита выпрямила спину и повела плечами.

— Все! — коротко выдохнула она.

Дарья склонила голову набок.

— Как вы представляете свою жизнь?

Маргарита посмотрела на свои руки.

Психолог не торопила, давая ей собраться с мыслями. Маргарита почувствовала, как в горле скапливаются слова и рвутся наружу. Она сделала глубокий вдох и возмущенно затараторила:

— У меня ощущение, что на меня взвалили несколько мешков с песком и я пру их в гору. Уже ноги подкашиваются и спину ломит, а я все пытаюсь их тащить.

Дарья неторопливо опустила ногу на пол и слегка подалась вперед.

— Моей подруге часто приходилось таскать тяжести по работе, — тихо заговорила она, — не было помощников. Однажды, она мне призналась, что сильно устала. Не сразу, но она решилась попросить работодателя нанять грузчиков.

Маргарита с детским открытием посмотрела на Дарью, нахмурилась и неуверенно сказала:

— Кажется, я тоже устала.

— Что вы чувствуете, когда это говорите?

Маргарита опустила взгляд, заправила волосы за ухо, сглотнула подкатывающий к горлу ком и, тыча пальцами себе в грудь, выдавила охрипшим голосом:

— Ну, такую… б-боль.

Она испугалась, что черезчур открылась, оперлась рукой на край сидушки и заметалась взором по комнате.

Дарья привлекла к себе ее внимание:

— Я правильно понимаю, что вам больно от того, что не можете сбросить груз?

— Я не люблю об этом говорить, — Маргарита невесело усмехнулась.

Дарья придвинулась на край кресла, став ближе к Маргарите, и зашептала:

— Да, я вижу. Похоже, вам очень больно.

Маргарита зло стерла покатившуюся слезу со щеки.

— Я с вами, — продолжала шептать Дарья.

У Маргариты задрожал подбородок. Она посмотрела на шевелящийся тюль, сделала глубокий вдох, сдвинула брови и тихо заплакала.

— Я устала, оттого, что приходится решать проблемы брата. Тащу все на себе, а он только и делает, что прожигает жизнь! — Рита тяжело вздохнула. — Когда я еще училась в школе, Артём заставлял таскаться по психологам-шарлатанам, которые только и делали, что качали головой в ответ на мои рассказы. Ему не понравилось, что я поступила в Университет не на бюджетное место. Обвинил, что из-за меня ему пришлось бросить учебу на последнем курсе. Артём перестал быть братом, которого я всегда любила! В восемнадцать лет я оставила ему все и ушла с одной сумкой, набитой вещами. А вслед услышала, что я неблагодарная, эгоистичная тварь, — Рита взяла со столика салфетку и промокнула слезы. — Мне казалось, что без меня ему будет проще. Но, он, как назло, сделал все, чтобы окунуть меня вовсе это дерьмо! Вот! И я просто чуть-чуть устала.

— Да вы, похоже, конкретно устали, а не чуть-чуть.

— Угу, — Рита всхлипнула, ощущая облегчение, что наконец это рассказала, и, как ей показалось, Дарья её понимала и поддерживала.