Поезд следует к югу

Поезд следует к югу

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Решение отправиться в путешествие далось ему без особого труда. И, по сути, его ничего не сдерживало. Наоборот, он очень даже рад был выбраться, наконец, из родного, но порядком поднадоевшего городка. И не куда-нибудь там недалече, скажем, в областной центр, а на юг, к морю. Из родных у него была только тётка, которую он, будучи ещё школьником, привык слушаться. Но сейчас, когда ему уже давно исполнилось девятнадцать, и он уже второй год зарабатывал на себя сам и жил отдельно, он вполне мог и не докладывать ей о своём намерении оправить в путь. Тем более, заранее предвидя её реакцию. И, тем не менее, дней за пять до отъезда он заглянул к своей родственнице.

— Ну, куда ты поедешь? На деревню дедушке? Ты же и адреса-то не знаешь! — тут же запричитала она.

— Я же говорю — меня встретят на вокзале, — говоря так, парень убеждал и её, и себя в том, что всё сложится хорошо, что его ждут.

— Неизвестно куда, через всю страну к незнакомым людям! — сердобольная тетка всеми силами пыталась отговорить племянника от сомнительной затеи.— И потом что-то я никогда о таком городе не слыхала.

— Солнечногорск — этот город на побережье Чёрного моря. Мне уже, кстати, и дорогу оплатили.

— В один конец. А обратно?

— Так я ж не знаю точно, сколько там пробуду. Может, неделю, может, две.

— А ты в курсе, что билеты летом, да еще и на южное направление нужно за месяц, а то и больше заказывать? Вот когда тебя обратно ждать?

— Да его отцу ничего не стоит достать билет на любое число. Они, тёть Валь, знаешь, какие богатые!

— Богатые! — тётка скептически покачала головой. — Да может они бандиты! Богатство сейчас известно, каким путем достается. Прищучат тебя. Где потом искать?

Тот факт, что товарищ оплатил дорогу лишь в одном направлении, Максима нисколько не заботил. Главное, вырваться сейчас побыстрей отсюда, из круговорота нескончаемых проблем, пока есть такая возможность. Не то, чтобы Максим слишком уж дорожил тёткиным мнением, но, тем не менее, просто так уехать, хлопнув дверью, он тоже не мог — совесть не позволяла. Уж очень они сроднились за последние годы, она фактически заменила ему покойную мать. С небольшой, двухлетней разницей в возрасте сестры внешне были очень похожи: круглолицые, голубоглазые, невысокого роста, невероятно общительные. И даже имена у них были созвучные — Варвара и Валентина.

И порой, всматриваясь в добродушное лицо Валентины, с которого почти никогда не сходило выражение озабоченности и тревоги, Максим вспоминал дорогие черты. Открытый, немного беспомощный взгляд ясных глаз, залегшие около губ складки, и даже манера хмурить брови напоминали ему мать. И сейчас, когда ему окончательно предстояло принять важное решение, он очень боялся, что тёткины весьма здравые доводы возьмут над ним верх.

— Его отец бизнесом занимается, у Антона своя машина, на ней и встретит. Поживу у них пару недель, как человек, и вернусь, — настойчиво сказал Максим.

— Как человек! — слова парня неприятно задели женщину. — А сейчас ты, можно подумать, не как человек живёшь…

— Я не то хотел сказать. Просто я в свои почти двадцать лет моря ни разу в жизни не видел. И потом я ведь не все деньги, что за последний месяц заработал, с собой заберу. То, что я тут проем за эти две недели, я лучше тебе отдам. Это ж какая экономия получается! — пустил в ход последний аргумент Максим. — Купишь от меня братьям и сестре что-нибудь.

Последние слова сделали свое дело — тёткино лицо просветлело: экономия — это хорошо.

— Ладно уж, езжай! Что с тобой поделаешь!

«Ура! Повелась!» — обрадовался Максим и принялся составлять список вещей в дорогу.

***

Лёжа на нижней полке своего купе, Максим долго не мог заснуть. За долгие годы он привык не только никуда не выезжать из своего дома, но и подолгу не выходить из него, закупившись на несколько дней продуктами. Работа дизайнера позволяла ему это делать: он изготавливал на заказ макеты. Его весьма обширная клиентская база состояла в основном из частных лиц — авторов книг, желающих облечь своё бессмертное творение в красивую стильную обложку. Иногда удавалось заключить договор с издательством. Денег хватало на пропитание и на то, чтобы заплатить за квартиру и хоть что-то отложить про запас. Хотя последнее удавалось крайне редко — сердце кровью обливалось, глядя на то, как тётка одна бьется с тремя детьми. А тут ещё он, четвёртый, как снег на голову свалился. Точнее, она сама того не ожидая, свалилась сюда вместе с детьми — обстоятель-ства вынули её переехать в город и поселиться в квартире сестры.

Хоть Максим и жил теперь отдельно, однако помнил те времена, когда она делилась с ним последним куском. Валентина нередко наведывалась в деревню, где она жила раньше, проводила там выходные, и возвращалась оттуда с урожаем. Привозила пару вёдер картошки, прочие овощи с грядок, а порой и хороший кусок сала. Поэтому, хоть и жили весьма скромно, однако не голодали.

Максиму казалось несколько странным то обстоятельство, что довольно-таки строгая тётка никогда не приглашала его с собой в деревню, где наверняка требовалась помощь. А когда Максим сам как-то напросился помочь, сказала, что ничего — она, дескать, справляется, а ему лучше поберечь силы для учёбы. Парень до глубины души был тронут такой заботой, и теперь, когда понемногу начал вставать на ноги, по возможности подбрасывал ей копейку. Купить самому себе хорошую вещь считалось для него великим праздником. Но Максим не роптал — для молодого дизайнера, недавно закончившего колледж, и такой заработок считался очень даже неплохим.

Полузатворнический образ жизни уже вошел в привычку. Доходило порой до того, что просил соседей сходить за хлебом. Да просто временами не хотелось никого видеть, ни с кем общаться. Эта привычка выработалась у него еще в тринадцать лет, когда в автомобильной катастрофе погибла его мать. С тех пор он замкнулся в себе — ему тогда казалось, что никто из окружающих не в состоянии понять его. Какое им дело до этого паренька с нелёгкой судьбой, который и при жизни матери-то ничего хорошего не видел, а отца, так и вообще знать не знал, а звался по деду — Максимом Васильевичем. И фамилию носил дедову — Кузнецов.