Пожирательница лиц

Пожирательница лиц

1

Дождь тяжёлыми каплями бьёт по жестяному водоотливу, словно пытается сыграть на нём грустную мелодию. Я сижу на подоконнике и курю, выпуская дым в открытую форточку. Все мои знакомые давно перешли на электронные сигареты, но я по‑прежнему курю синий «Винстон». За окном со стуком проносится забитый людьми трамвай. Семь часов утра. Все едут на работу.

Я снимаю квартиру в спальном районе Минска. Далеко от метро, ещё дальше от моей работы. Ещё дальше от моей мечты купить собственную квартиру. Зато пожилая дама, которой принадлежат эти тридцать шесть квадратных метров, берёт небольшую арендную плату.

Музыка в наушниках внезапно прерывается, и женский голос говорит, что единственная причина, по которой я не путешествую по всему миру, — отсутствие у меня паспорта Румынии. Единственная причина, по которой я не путешествую по миру, — это отсутствие у меня денег. Единственная причина, по которой я слушаю рекламу между треками, — это отсутствие у меня денег.

Это называется условно-бесплатное программное обеспечение. Ты пользуешься приложением с ограниченным функционалом и с постоянным просмотром рекламы. Хочешь пользоваться полноценно и без рекламы — плати 9.99 в месяц. Наш мир условно-бесплатный. Можешь пользоваться им, но с ограниченным функционалом. Хочешь больше — плати.

Я тушу окурок о красную жестяную банку «Нескафе» и в ней же его оставляю. Нужно собираться и бежать на работу.

2

Пристегните ремни. Экскурсия по нашему миру начинается. Как будто вы сами не знаете, где живёте. Но всё же, может быть, кто‑то откроет для себя что‑то новое, чего раньше не замечал.

В условно-бесплатном мире ты можешь купить талончик у водителя трамвая, а можешь расплатиться часами потраченной жизни, которые сокращаются каждый раз, когда трамвай подъезжает к остановке, и ты в запотевшем окне нервно ищешь контролёров, чтобы успеть вовремя выпрыгнуть на улицу. Сегодня мне не везёт: убегая от контролёров, я выхожу на остановку раньше. Теперь я опаздываю на работу. Ждать следующий трамвай нет смысла, и я иду под дождём пешком.

На остановке ребёнок, воспользовавшись тем, что мама отвернулась, прыгает в лужу. Я смотрю на него и улыбаюсь. Он улыбается в ответ. Я уже не умею так, как он. Я. Разучился быть ребёнком. Зато умею писать код. Четыре года назад, когда я поступал в институт, это считалась денежная профессия. Теперь программистов больше, чем требует рынок. Вчера кофе в кофейне мне готовил несостоявшийся программист. Возможно, контролёры, от которых я сейчас убегал, тоже учились на факультете Программного обеспечения информационных технологий. Но не всегда всё идёт по плану. Они теперь бегают за безбилетниками, я теперь пешком иду на работу.

Я останавливаюсь посреди тротуара, чтобы выудить наушники из кармана куртки. Толпа, выходящая из автобуса за моей спиной, делится надвое и начинает меня обходить. Те, кто обходят слева, проходят нормально. Те, кто идут справа, наступают в большую лужу, в которой прыгает ребёнок. Мужчина в чёрном плаще недовольно бормочет, наступая в воду.

Я надеваю наушники. Включаю музыку. Выключаю шум дождя. Достаю из пачки сигарету и включаю фантазию.

Мои наушники беспроводные. Наш мир беспроводной. Мы сами стали беспроводными. Оторванные от близких — мы потеряли самих себя. Раньше когда нас сдерживали провода, мы были ближе друг к другу. Беспроводная связь подарила нам иллюзию близости. Провода исчезли, и вместе с ними исчезла необходимость быть физически рядом. Где бы ты ни находился, всегда кажется, что ты не один, что кто‑то есть рядом. Но это обман — ты один. Ты не чувствуешь тепла. Ты слышишь голос, но не слышишь дыхания.

3

Обожаю запах метро. Кто‑то любит аромат салона «Мерседеса», а кто‑то — запах метро. Условно‑бесплатный мир, помните? Специфический запах станциям придаёт средство, которым смазывают деревянные шпалы. Но скоро шпалы заменят на железобетонные, и запах исчезнет. Как исчезают мои сигареты с прилавков магазинов. С прилавков исчезают даже продавцы. Дайте мне мой синий «Винстон» с ароматом метро!

В вагоне напротив меня сидит девушка в такой короткой юбке что если она поднимет свою сумочку которая стоит у нее на коленях весь вагон узнает цвет ее трусиков. Пока вся мужская половина вагона занята тем что пытается делать вид что чем то занята. Чем то помимо созерцания восхитительных стройных ног девушки. Девушка пытается делать вид что не замечает этого внимания.

Пропадает интернет. Выключается музыка. Включается звук метро. Я думал, придётся слушать чужие разговоры. Но все молчат. Какой‑то тип читает газету. На титульной странице — заголовок:

«Крестьяне против Медвежьего демона».

Кто вообще сейчас покупает газеты? Мне кажется, я вычислил путешественника во времени. Он прибыл из прошлого и не подумал, что проколется на такой мелкой детали. Газеты устарели так же, как шахматы, чай или бокс.

Шахматам грозит ничейная смерть: все топовые игроки выучили ключевые позиции и играют по памяти. Чай проиграл газировке. А бокс? Мы полюбили бои на голых кулаках — там больше крови и нокаутов. Будем честны — без раскрутки поединка бокс никому не интересен. Как и всё остальное. Любая вещь ничего не значит, пока мы сами не наделим её значимостью. Кем бы ты ни был — спортсменом, коллекционером, кем угодно — ты никто, пока о тебе никто не знает.

Газеты теряют позиции потому, что рекламу в них можно пролистать. В отличие от баннера, который выскакивает на весь экран телефона, и крестик его закрытия магическим образом исчезает из‑под пальца. Газеты проиграли новостным сайтам.

Девушка в короткой юбке судорожно тычет пальцем в экран телефона. У неё тоже пропал интернет. Она сдаётся, снимает наушники и просто сидит, смотрит по сторонам. Мы встречаемся взглядами и улыбаемся друг другу. Нужно подойти, познакомиться. Я набираю полные лёгкие воздуха, набираюсь смелости, встаю и направляюсь к ней. Она кажется всё поняла и уже ждёт.