Похоже, я попала 5

Глава 1

Столица встретила нас той самой, что я уже успела так хорошо узнать. Тишиной «пустых» людей. Мы крались по каким-то задворкам, жались к стенам домов, прячась в густых тенях, и я видела людей с послушными, совершенно безразличными глазами. Никто не улыбался, не хмурился и не ругался. Просто делали то, что должны.

Убежище, которое для нас подготовил Дмитрий, оказалось большим подвалом под одной из его лавок. Кроме нас с Иваном и Садко, здесь уже собрались все наши. Фёдор, как грозовая туча, сидел в самом тёмном углу, обхватив руками колени. С ним подвал сразу стал казаться теснее раза в два. Рядом с ним, на каком-то ящике, примостился Соловей-Разбойник. Он сосредоточенно чистил маленьким ножичком яблоко и был похож на ястреба, готового в любой миг сорваться с ветки.

И, конечно, сам Дмитрий. Он стоял посреди комнаты, как всегда одетый с иголочки, и с видом полководца перед решающей битвой тыкал пальцем в карту города, разложенную прямо на перевёрнутой бочке.

— Дворец — это крепость, — сказал он, когда мы подошли ближе. Голос у него был деловой и сухой. — Стены высокие, на каждом углу железные стражи Князя. Ходят днём и ночью. Пытаться прорваться с боем — чистое самоубийство.

— Мы прорвёмся, — глухо прорычал Иван. Его огромная ручища сама легла на рукоять меча. В глазах мелькнул жёлтый звериный огонёк. — Мы им ворота снесём.

— И поляжем там все, как один, — спокойно ответил Дмитрий, даже не поднимая на него глаз от карты. — Против его железяк грубая сила бесполезна. Тут нужен план.

Все замолчали, глядя на карту. Дворец на ней был обведён жирным красным кругом, и этот круг казался мне неприступной стеной.

«План у меня есть! — тут же запищал у меня в голове Шишок. — Надёжный, как… как моя любовь к орехам! Слушай сюда: мы все тихонечко разворачиваемся и очень-очень быстро бежим отсюда! Куда-нибудь, где тепло и много вкусных шишек!»

— Есть другой путь, — раздался вдруг тихий голос.

Все головы, как по команде, повернулись к Садко. Бывший гусляр до этого момента сидел на перевёрнутом ведре, съёжившись так, что его почти не было видно. Но сейчас в его глазах блестел слабый огонёк.

— Я ведь при дворе служил, — продолжил он уже увереннее. — Я знаю то, чего ни один стражник не знает. Под дворцом прорыта целая сеть тайных ходов. Для слуг, для скоморохов… Для тех, кому не положено по парадным залам шастать. По ним можно было незаметно пронести обед в царские покои или пробраться из оружейной прямо в бальный зал.

Дмитрий заинтересованно вскинул бровь.

— И где же вход в эти твои замечательные тоннели?

— В том-то и беда, — тяжело вздохнул Садко. — Когда Железный Князь власть захватил, он первым делом приказал все эти ходы запечатать. Завалить камнями и запереть на железные засовы. Он ведь тоже про них знал. Но… я помню, где они. Помню каждый поворот и ступеньку.

В подвале снова повисла тишина. И все почему-то уставились на меня. Я прямо кожей почувствовала, как на мои плечи лёг тяжёлый груз их надежд. Завалено камнями, заперто на железо… Ну да, кто же у нас специалист по железу?

— Железо — это ко мне, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно твёрже. — Если там обычные замки и решётки, я их открою. В пыль превращу. С камнями, конечно, сложнее будет, но… можно попробовать их ослабить. Заставить рассыпаться потихоньку.

Лицо Дмитрия озарила его знаменитая ослепительная улыбка.

— Великолепно! Просто великолепно! Значит, план вырисовывается. Садко будет нашим проводником. А Ната нашим тараном и универсальной отмычкой!

— Я пойду первым, — коротко бросил Соловей-Разбойник, отшвыривая яблочный огрызок в угол. — Проверю, нет ли там ловушек. Эти железные твари вполне могли и под землёй засаду устроить.

— Мы с Иваном прикроем, — прогудел Фёдор, поднимаясь. Он посмотрел на меня своим прямым, серьёзным взглядом, и от этого взгляда мне стало немного спокойнее.

— Отлично, — кивнул Дмитрий. — Но пока вы будете играть в кротов, вся стража дворца должна смотреть в совершенно другую сторону. Им нужно представление. Громкое, яркое и очень отвлекающее, а это уже моя забота.

Он потёр руки с таким видом, будто был фокусником, который вот-вот покажет свой лучший трюк.

— Я устрою в городе такой переполох, какого столица не видела со времён нашествия кочевников. На Торговой площади вдруг, совершенно случайно, вспыхнет чей-нибудь склад с тканями. В это же самое время в двух разных концах города мои люди затеют грандиозную драку стенка на стенку. А вишенкой на каравае… — он хитро подмигнул мне, — …станет «чудесное явление огненного змея» прямо над купеческими рядами. Немного пороха, бочка с маслом, пара тряпок и ловкость рук. Уверяю вас, у стражников голова пойдёт кругом. Они будут носиться по всему городу, как ошпаренные кошки, и им будет совершенно не до того, что творится у них под ногами.

План был дерзким, даже безумным. Но он у нас был и другого не предвиделось.

«Ну всё, приехали, — обречённо простонал Шишок. — Подземелья! Там же темно, сыро, пауки и ни одного пирожка! Ната, может, передумаем, а? Я даже готов пожертвовать своим достоинством и попросить этого франта в бархате взять меня с собой на змея смотреть! Там хоть весело будет!»

Я мысленно велела ему замолчать и ещё раз обвела взглядом своих спутников. Мрачная решимость на лице Ивана. Спокойная уверенность Фёдора. Хитрый азарт в глазах Соловья. Деловая суета Дмитрия, который уже отдавал какие-то тихие распоряжения своим людям. И Садко, в чьих глазах вместо привычной вины наконец-то появилась цель.

— Когда выступаем? — спросила я, обращаясь к Дмитрию.

Он посмотрел на меня, и его улыбка стала серьёзной.

— Как только стемнеет.

***

Пока остальные, шёпотом переговариваясь, проверяли оружие и подтягивали ремни, я забилась в самый дальний и тёмный угол нашего подвала. Подперев подбородок кулаком и пыталась унять гул в голове. План Дмитрия, конечно, был хорош, даже слишком хорош в своей наглой простоте. Устроить в городе переполох, поджечь пару складов, спровоцировать драку у таверны, а самим под шумок проскользнуть во дворец… В этом определённо был его лисий стиль. Но я снова и снова возвращалась мыслями к главному.

Глава 2

Я добавляла компоненты один за другим, прислушиваясь к тому, как меняется настроение отвара. Он то мутнел, становясь похожим на болотную воду, то вдруг светлел и делался прозрачным, как слеза. То начинал злобно шипеть, то успокаивался и лениво пускал пузыри.

«Так, а теперь что? Медную проволоку туда собралась кидать? — с ехидцей поинтересовался мой фамильяр. — Рецепт отменный! Суп из топора и то выглядит аппетитнее. Ты бы хоть орешков для сытности добавила! Моих любимых!»

Я взяла щепотку медной стружки и высыпала в котелок. Отвар зашипел, как масло на раскалённой сковороде, и на мгновение окрасился в ядовито-зелёный цвет. А потом я добавила янтарь. И вот тут произошло что-то невероятное.

Как только золотистая янтарная пыль коснулась поверхности, зелье перестало шипеть. Оно вдруг загустело, потемнело, а потом в самой его глубине вспыхнул крохотный золотой огонёк. Он был похож на светлячка, запутавшегося в ночной реке. Я почувствовала, как он пульсирует в такт моему сердцу.

Это был последний штрих. Я взяла котелок обеими руками и, закрыв глаза, влила в него немного своей силы. Не той, разрушающей, что превращала железо в ржавую пыль, а другой — живой, тёплой и упрямой. Той самой, что заставила петь целый город. Я не приказывала зелью. Я просила его. Просила найти ту самую клетку в чужой душе и не ломать замок, а тихонько его отпереть. Дать птице шанс хотя бы просунуть голову между прутьями и посмотреть на мир настоящими глазами.

Когда я открыла их, зелье в котелке выглядело совершенно иначе. Оно стало густым, почти чёрным, и в его тёмной глубине плавали мириады золотых искорок, похожих на крохотные звёзды. От него шёл странный запах — горький, как полынь, и одновременно сладкий, как липовый мёд. Запах надежды и отчаяния в одном флаконе. Гремучая смесь.

Я осторожно перелила тягучую жидкость в небольшой пузырёк, который мне дал Дмитрий. Зелье получилось нестабильным, я это чувствовала каждой клеточкой. Оно было живым и капризным. Я понятия не имела, как оно сработает. Может, заставит молчуна заговорить. А может, просто сведёт с ума или вообще не подействует.

«Ну что, готово твоё варево? — с сомнением протянул Шишок. — Выглядит красиво, не спорю. Как ночное небо в баночке. Но что-то мне подсказывает, что бабахнуть оно может так же знатно. Ты хоть сама-то его пробовать не собираешься? А то развяжется у тебя язык, и ты всем тут расскажешь, кто тебе больше нравится — этот хмурый Медведь или напудренный Лис!»

Я крепко зажала пузырёк в ладони. Он был тёплым и слегка вибрировал, словно внутри билось крохотное, испуганное сердце. Это было моё оружие. Непредсказуемое, опасное, созданное на грани науки и колдовства. И применять его придётся вслепую. Напряжение перед вылазкой стало ещё сильнее. Теперь к нему добавилась новая нотка — жгучее любопытство и страх перед неизвестностью, которую я сама же и создала.

***

Ночная столица встретила нас тишиной, мы крались вдоль стен домов, словно воры, стараясь держаться в тени. Далеко на востоке полыхало зарево — это люди Дмитрия всё-таки подожгли какой-то склад. С другой стороны доносились пьяные вопли и звук бьющегося стекла там, судя по всему, начиналась потасовка, которую купец тоже обещал устроить для отвода глаз. Город не спал, он бился в лихорадке, и этот хаос был нам только на руку.

Садко шёл впереди, уверенно и быстро, будто родился на этих тёмных улицах. Он не смотрел по сторонам, не обращал внимания на крики и далёкий огонь. Его взгляд был устремлён себе под ноги, на камни мостовой, которые он, казалось, знал наперечёт. Наконец, мы вышли на какую-то маленькую, заваленную мусором площадь. Наш проводник остановился у остова сгоревшего дома, черневшего на фоне багрового неба пустыми глазницами окон.

— Пришли, — шёпотом произнёс он и ткнул пальцем в груду битых кирпичей и гнилых досок у фундамента. — Вход там.

Соловей-Разбойник, лёгкий, как пёрышко, тут же метнулся вперёд. Он присел на корточки, потянул носом воздух, прислушался к чему-то, что мог слышать только он один, и коротко кивнул. Мол, чисто. Фёдор и князь Иван, не говоря ни слова, подошли к завалу. Огромные, как валуны, кулаки охотника и жилистые руки князя заработали слаженно и быстро. Камни и обломки с глухим стуком полетели в стороны, поднимая тучи едкой серой пыли, от которой я тут же закашлялась. Очень скоро под мусором показалась приземистая, окованная почерневшим железом дверь.

Я шагнула к ней. Замка не было, но дверь держали два толстенных засова, намертво вросших в дерево и покрытых таким слоем ржавчины, что казалось, они стали с дверью одним целым. Я протянула руку, едва касаясь холодного, шершавого металла. Моя сила, уже привычно проснувшись внутри, тёплой волной потекла по венам к кончикам пальцев.

«Обожаю эту часть! — радостно запищал в голове Шишок. — Сейчас будет фокус-покус! Ната, давай, преврати эту ржавую гадость в бесполезную труху! Чтобы и следа не осталось!»

Я закрыла глаза, сосредоточившись. Ржавчина под моими пальцами вдруг запузырилась, словно закипела. Железо жалобно застонало, меняя цвет. Оно стало тёмно-бурым, потом рыжим, а через секунду просто осыпалось на землю мелкой пылью, которая тут же смешалась с грязью. Иван тут же налёг на дверь плечом. Та заскрипела, заупрямилась, но всё же поддалась, с протяжным стоном отворяясь и выдыхая нам в лицо волну ледяного, затхлого воздуха. В нос ударил запах плесени и сырой землёй.

Путь был свободен.

— Ну, чего встали? Пошли, — бросил Соловей, уже заглядывая в чернильную темноту подвала.

Но Садко даже не шелохнулся. Он застыл у входа, глядя в чёрный провал, и его лицо в неровном свете далёкого пожара стало белым, как бумага. Его била мелкая дрожь, будто от сильного озноба.

— Я… я не могу, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.

Иван резко обернулся. Его густые брови сошлись на переносице, образуя суровую складку.