Похоть Открытых Врат: Зов

Глава первая: Чернила, плоть и заклятье призыва

Вся моя жизнь умещалась в четыре стены городской библиотеки, где пахло пылью и несбывшимися мечтами. Но ночами… ночами я сбегала. Не в клубы или бары — в миры. Древние фолианты, списанные в архив, хранили не только тексты. Они хранили ключи. Записи на полях на забытом языке, странные символы, которые, если долго всматриваться, начинали пульсировать.

Именно в одном таком, с кожаном переплетом, пробитом ржавым гвоздем, я нашла его. Ритуал. «Зов Открытых Врат». Текст обещал «истинное познание», «слияние с истоками магии». Для меня, засохшей от одиночества и тоски по чему-то большему, это было как наркотик. Я срисовывала символы, неделями подбирала компоненты: пепел от сожженных страниц любовных романов, кристаллы соли, заряженные под полной луной, моя собственная кровь, капля за каплей падающая на пергамент.

Я делала это не для побега. Я делала это, чтобы почувствовать. Хоть что-нибудь. Любой ценой.

Ночь ритуала была душной и грозовой. Я расстелила пергамент с начертанным кругом посреди своей крошечной квартирки, зажгла черные свечи. Воздух затрепетал, когда я начала читать слова. Они жгли язык, были тяжелыми, как ртуть. Стекла в окнах задрожали. Свет померк, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног, а пространство вокруг рвется на части, затягивая меня в воронку из света и боли.

Я упала. Не на пол. В пелену едкого дыма, хруст костей под ногами и оглушительный грохот битвы. Первое, что я поняла — я не в Канзасе больше. Второе — ритуал сработал. Слишком хорошо.

Я лежала на окровавленной траве, тело ломило от телепортации, а над мной возвышались два бога хаоса и похоти.

Первый — дроу. Его кожа была цвета сумеречного неба, а волосы — словно жидкое серебро, собранное в сложный узел на затылке. Он был строен, но каждый мускул под черными, облегающими латами был выточен и идеален. Лицо — холодная, безупречная работа скульптора, а глаза… глаза цвета расплавленной аметистовой жилы горели не любопытством, а мгновенным, ненасытным интересом. Взгляд, которым осматривают новую, редкую игрушку. Он уже мысленно раздевал меня, и я это чувствовала кожей — будто по ней провели перчаткой изо льда и бархата.

Второй… Боги. Орк. Громадный, мощный, его зеленая кожа блестела от пота и крови в багровом свете чужого солнца. Его лицо было изрезано шрамами, а в крошечных, но острых глазах полыхала не просто звериная ярость, а дикая, первобытная жажда. Его взгляд скользнул по мне, и я инстинктивно сжалась, почувствовав себя голой. Он был воплощением грубой, необузданной мужской силы, от которой перехватывало дух.

Их магия билась в воздухе вокруг них, почти осязаемая. От дроу исходил холодный, пронизывающий шепот — обещание изощренной боли и невыразительного наслаждения. От орка — жаркая, звериная аура, властная и простая, как удар кулаком.

Именно их магия отозвалась на мой зов. И на мою собственную, спящую, дремлющую в самой глубине, которую теперь будто щекотали двумя разными, но одинаково могущественными пальцами.

— Что за сочная диковинка упала к нашим ногам, Грот? — голос дроу был как медленный яд, сочащийся в уши. Он не отводил от меня взгляда, и его тонкие пальцы в перчатках сделали легкое, непристойное движение в воздухе.

Орк по имени Грот рыкнул. Звук заставил содрогнуться землю подо мной.
— Не тронь, Зерет. Моя. Чувствую… ее плоть зовет. Горячая. Недотронутая.

Моя плоть действительно «звала». Я чувствовала это. Ритуал не просто привел меня сюда. Он разбудил во мне что-то. Глубокое, дремлющее море магии, которое вдруг начало бурлить, требуя выхода. И оно откликалось на них. На обоих. Оно жаждало… соединения. Слияния. Я задыхалась, мои бедра непроизвольно сжались от нахлынувшей волны жара.

Зерет, дроу, рассмеялся — звук был холодным и манящим, как лед на коже.
— Она откликается не только на тебя, мой грубый друг. Смотри.

Он щелкнул пальцами. И тонкая, почти невидимая полоса темной энергии, похожая на шелковую плеть, коснулась моего запястья. Не больно. Но унизительно. По-хозяйски. И невероятно… возбуждающе. Я ахнула, и струйка собственного тепла потекла по внутренней стороне бедра. Его магия играла со мной, дразнила.

— Видишь? Она уже течет для нас, — прошипел он, и его фиолетовые глаза вспыхнули. — Она не для твоего грубого пользования, Грот. Ее нужно… распечатать. Искусно.

Грот шагнул вперед, и его тень накрыла меня целиком. Его запах — дым, пот, дикая природа, мужчина — ударил в нос, пьяняще и вызывающе.
— Мой член растрясет ее и выбьет из нее всю магию разом, — проворчал он, и его взгляд упал на мою грудь, будто видя сквозь ткань пальто. — А твои игрушки только позабавляют ее. Ей нужно настоящее.

Мой разум кричал от ужаса. Но мое тело… Мое тело было предательски живым. Магия внутри бушевала, требуя прикосновения, требуя одного из них. Требуя обоих. Я была мокрой, мое сердце колотилось, а горло пересохло.

И тут я заметила других. Солдаты обоих сторон прекратили бой, сгрудившись вокруг. И на их лицах был не только боевой азарт, но и жадность. Голод. Я была диковинкой. Игрушкой. Трофеем.

— Смотрите! Она дрожит! — кто-то крикнул из толпы.
— Экзотичная штучка для рынка в Хар-Нуле! За такую заплатят целое состояние!

Рынок невольниц. Ледышка ужаса пронзила горячий туман похоти. Это был не просто выбор, с кем переспать, чтобы разбудить свою магию. Это была борьба за выживание.

Зерет наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха.
— Слышишь, диковинка? Они хотят запереть тебя в клетку и продавать тебя десяткам рук. Я могу этого не допустить. Я могу дать тебе больше, чем свободу.

Глава вторая: Выбор без выбора

...Я могу дать тебе… экстаз, о котором твое мирское тело и представить не могло. Я научу твою плоть петь под моими пальцами, — его дыхание было холодным, как могильный склеп, и от этого по моей коже побежали мурашки. — Ты будешь молить о боли, как о милости, и кончать от одного моего взгляда.

Его слова были похожи на яд, сладкий и парализующий. Они проникали прямо в мозг, заставляя мое сердце бешено колотиться не только от страха, но и от порочного любопытства. Моя собственная магия, та самая, что он разбудил, завиляла внутри, как собака, заслышавшая зов хозяина. Она тянулась к нему, к его ледяной, изощренной силе.

Но потом Грот двинулся.

Это не был шаг. Это было землетрясение. Он опустил свою громадную руку, покрытую шрамами и боевой раскраской, и его пальцы, толстые и грубые, обхватили мою лодыжку. Прикосновение было обжигающе горячим, властным. От него по моей ноге мгновенно разлилась волна огня, ударившая прямо в пах. Я вскрикнула — коротко, задорно.

— Слова, слова, эльф, — проревел он, и его низкий голос, казалось, вибрировал у меня в костях. — Она не для твоих игр. Она для настоящей самки. Чувствую, как ее сок готовится ко мне. Она хочет, чтобы ее взяли. По-настоящему. Без твоих шелковых плетей.

Его большой палеz медленно, с невероятной, первобытной нежностью провел по моей икре, и я затряслась. Его магия была другой — не тонкой и проникающей, а прямой, как удар молота. Она не дразнила, а требовала. Заявляла права. И мое тело, предательское, откликалось на эту простую, животную власть. Власти, которая обещала не изощренную игру, а полное, тотальное разрушение и перерождение.

Я была разорвана пополам. Мой разум метнулся к Зерету, к обещанию неведомых удовольствий, к магии, которая щекотала нервы. А плоть… моя плоть тянулась к Гроту, к его грубой силе, к той первобытной ясности, что исходила от него.

— Она не сделает выбор, — снова прошипел Зерет, и его глаза сузились до двух аметистовых щелочек. — Она горит для нас обоих. Ее сила… она еще не пробудилась, но она жаждет истока. И она не разборчива. Она примет любое семя, что ее оплодотворит.

Слова были грубыми, неприкрытыми, и от них по мне пробежал новый виток стыдливого жара.

— Тогда пусть решит ее тело, — рыкнул Грот. — Пусть решит то, как она течет.

И прежде чем я успела что-либо понять, он дернул меня за ногу. Я с визгом полетела по воздуху и приземлилась не на землю, а на его согнутую руку, как на трон. Он держал меня легко, словно перышко, прижимая к своей громадной, панцирной груди. Я утонула в его запахе — горячая кожа, кровь, дикая степь. От этого голова пошла кругом.

Зерет не двинулся с места, но воздух вокруг него сгустился и почернел.
— Не торопись, зверь. Ты раздавишь бутон, не дав ему раскрыться.

— А ты иссушишь его своими холодными пальцами, — огрызнулся Грот, и его свободная рука легла мне на бедро. Его ладонь была такой огромной, что почти полностью закрыла его. Грубый палеz провел по внутренней стороне, чуть ниже моего предательски влажного места, и я застонала, запрокинув голову. Его магия, жаркая и плотная, влилась в меня через это прикосновение, как расплавленный металл. Мое нутро сжалось в мучительном, сладком спазме.

Зерет щелкнул языком.
— Примитивно. Но… наглядно.

Он сделал шаг вперед, и его тонкие пальцы в перчатке коснулись моего лица, заставив меня обернуться к нему. Его прикосновение было ледяным, но за ним следовала волна такого сладостного, такого порочного тепла, что я чуть не кончила от одного этого.
— Видишь, диковинка? Он может взять твое тело силой. А я… я возьму твой разум. Твою душу. Я заставлю тебя полюбить унижение. Я научу тебя тонуть в наслаждении, которое граничит с болью. Ты будешь моим самым изысканным творением.

Его пальцы скользнули к моим губам, надавили, заставляя приоткрыть рот.
— Я буду выписывать на твоей коже руны острой сталью, и ты будешь кончать от жжения. Я буду связывать тебя тенями, и ты будешь молить меня о прикосновении. Ты станешь моей жрицей, а я твоим единственным богом.

Его слова были наркотиком. Они наполняли голову дымкой, и мое тело отзывалось на каждое обещание, на каждую угрозу. Я была мокрая до колен, мое дыхание стало прерывистым.

Но Грот не отпускал. Его рука на моем бедре сжалась, и он притянул меня еще ближе к своей твердой, горячей плоти. Его губы, толстые и грубые, коснулись моего уха.
— Он говорит. Я делаю. Он будет играть с тобой. А я… я наполню тебя. До краев. Я буду трахать тебя так, что ты забудешь свое имя. Ты будешь кричать не от его боли, а от моего размера. Ты будешь чувствовать меня в себе сутками. Моя сила будет гнать тебя вперед, ломать и строить заново. Ты родишься заново на моем члене.

Он двинул бедрами, и я почувствовала сквозь нашу одежду твердый, невероятный выступ, упиравшийся в мою поясницу. Он был огромен. Обещание было чудовищным и пугающим… и от этого по нутру снова прошла судорожная волна желания.

Я была на грани. Две магии, ледяная и огненная, боролись во мне, и я уже не знала, чего хочу. Я боялась обоих. Я желала обоих. Я хотела, чтобы Зерет связал меня своими тенями и заставил плакать от унизительного наслаждения. Я хотела, чтобы Грот повалил меня на землю и разорвал на части своей звериной силой.

Вокруг нас сгрудились солдаты. Их дыхание стало тяжелым, жадным. Я видела, как они трогают себя через доспехи, как их глаза пожирают меня. Я была диковинкой, и мое затруднительное положение лишь распаляло их.

— Довольно, — внезапно сказал Зерет, и его голос стал острым, как отточенный клинок. — Мы не дадим этим шакалам раздевать ее глазами. Она наша. Пока мы не решим, кому она достанется.

...Грот рыкнул в знак согласия, прижимая меня еще крепче к своей груди, словно защищая от алчных взглядов толпы. Его магия, словно раскалённый барьер, окутала меня, и на мгновение я почувствовала себя в безопасности. Грубой, примитивной, но безопасности. Он вёл себя как зверь, помечающий свою добычу, и в этом было что-то успокаивающе-архаичное.

Глава третья: Первый урок магии

— На время, — парировал Зерет.

Его пальцы под совместным напором — ледяным и пламенным — нажали на мой сосок, и по моему телу прокатилась судорога чистого, нефильтрованного наслаждения. Я закричала, но звук застрял в горле, превратившись в хриплый, задыхающийся стон.

— Она кончает, — констатировал Зерет с холодным, научным интересом, не прекращая своего движения. — От одного прикосновения. Её тело уже научилось слушаться. Осталось обучить её разум.

— Молчи и делай, — рыкнул Грот прямо в мое ухо, и его горячее дыхание обожгло мочку. Его вторая рука скользнула вниз, под моё пальто, под свитер, и его грубые, покрытые шрамами пальцы впились в мою оголённую талию. Контакт кожи с кожей был подобен удару тока. Его магия, дикая и необузданная, хлынула в меня, заставляя внутренности сжиматься в мучительном блаженстве. — Она не для твоих лекций. Она для этого.

Он двинул бедрами, и массивный, твёрдый бугор, упиравшийся в мою поясницу, стал ещё больше, ещё твёрже. Обещание того, что ждало меня, было одновременно пугающим и пьяняще-соблазнительным.

Зерет усмехнулся, и его свободная рука опустилась ниже, к поясу моих джинсов. Его тонкие, ловкие пальцы легко справились с пуговицей и молнией.
— Тогда позволь мне продемонстрировать… практическую часть.

Холодный воздух коснулся моей обнажённой кожи живота, и я затряслась. Но тут же его пальцы, всё такие же прохладные, легли на неё, и за холодом последовала волна обжигающего тепла, исходящего от него самого. Магия дроу была игрой контрастов — она обжигала холодом и леденила жаром. Я закатила глаза, чувствуя, как сознание начинает уплывать в водоворот ощущений.

Грот, не отпуская мою талию, другой рукой рванул моё пальто и свитер на груди, обнажая кожу. Его губы, грубые и горячие, прикоснулись к моему плечу, и он укусил — не сильно, но достаточно, чтобы я взвизгнула и тут же почувствовала новый прилив влаги между ног. Его магия ответила на мой крик — густая, тяжёлая волна похоти, накрывшая с головой.

— Она любит, когда чуть больно, — снова заметил Зерет с довольной ухмылкой. — Запомни это. Её плоть откликает на давление.

Пальцы дроу тем временем ушли ещё ниже, скользнув под резинку моих простых хлопковых трусиков. Я замерла, затая дыхание. Его прикосновение было точным, безжалостным. Он не стал сразу трогать самую чувствительную точку, а лишь провёл подушечками пальцев по нежной коже внутренней стороны бёдер, и снова — контраст. Лёд, за которым следовал палящий жар.

— Д-а-а… — это был не крик, а стон, вырвавшийся из самой глубины моей души. Моё тело выгнулось, прижимаясь спиной к Гроту, а грудью — к руке Зерета.

Орк ответил на это рычанием одобрения и снова укусил меня за плечо, чуть сильнее. Боль тут же растворилась в море наслаждения, разливаясь горячими волнами. Его огромная рука на моей талии опустилась ниже, на ягодицу, и он сжал её своей могучей ладоной, грубо и властно, заставляя меня непроизвольно подоткнуться к его бедрам.

А пальцы Зерета тем временем нашли то, что искали. Лёгкое, едва заметное прикосновение к самому клитору, уже набухшему и пульсирующему от возбуждения. И снова — ледяной укол, за которым последовала волна обжигающего тепла. Я взвыла, мои ноги подкосились, и я повисла на руках Грота, полностью отдавшись им на милость.

— Смотри, как она отдаётся, — прошипел Зерет, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, жадная страсть. — Она уже не сопротивляется. Она принимает. Она жаждет.

Его пальцы начали движение — нежное, почти неуловимое, но невероятно точное. Каждое касание било прямо в мозг, заставляя моё тело биться в конвульсиях. Магия Зерета проникала в меня через эти прикосновения, тонкими, острыми иглами, щекоча самые потаённые нервные окончания, зажигая огонь, который было не потушить.

А Грот… Грот взял на себя другую часть. Его магия была не об иголках, а о молоте. Она не щекотала, а била тяжёлыми, мощными волнами, исходящими от каждого его прикосновения, от каждого его движения. Когда он стиснул мою грубую руку, я почувствовала прилив силы, который чуть не заставил меня кончить. Когда он прижал меня к своему огромному, напряжённому члену, я почувствовала, как матка судорожно сжимается в ожидании.

Их магии, такие разные, смешивались во мне, создавая невыносимую, божественную пытку. Я плакала от переизбытка ощущений, слюна текла по моему подбородку, я была полностью унижена, растерзана… и никогда ещё не была так жива.

— Теперь, — скомандовал Зерет, и его пальцы ускорились, — покажи ей, зверь. Покажи ей, что её ждёт.

Грот не заставил себя ждать. Его рука, лежавшая на моей ягодице, рванула ткань моих джинсов и трусиков вниз, обнажая меня до пояса. Холодный воздух ударил по горячей, влажной коже, и я затряслась. Но тут же его огромная, горячая ладонь легла на мою голую плоть, прижимая меня к себе, и жар его тела сжёг весь холод.

Я висела на его руке, полностью обнажённая снизу, с разорванной одеждой на груди, зажатая между двумя этими могущественными существами, на глазах у десятков жаждущих глаз. И мне было плевать. Всё, что существовало — это пальцы Зерета, танцующие на моём клиторе, посылающие в мозг разряды ледяного огня, и огромная, властная рука Грота на моей голой коже, его магия, наполняющая меня тяжёлым, животным желанием.

— Кончай, диковинка, — приказал Зерет, и его голос прозвучал как последняя капля. — Кончай для нас. Отдай нам свою первую магию.

Его слова стали спусковым крючком. Орда за спиной Грота завыла от возбуждения, видя моё унижение и экстаз. Но их крики слились в один сплошной гул. Всё моё существо сжалось в одну тугую пружину, всё напряжение, вся магия, вся боль и всё наслаждение…

Я взорвалась.

Мир померк. Волна оргазма, накрывшая меня, была не такой, как те, что я знала. Она была не просто физической.

Она была магической. Взрыв чистого, нефильтрованного света, энергии, силы. Он вырвался из самой моей сути, ослепив даже багровое солнце этого мира. Я кричала, но не слышала собственного голоса — только оглушительный гул магии, рвущейся наружу.