Поиграем в прятки

Важное предисловие от автора

На написание этого романа меня вдохновила история одной девушки. Она поделилась своей проблемой в TikTok @vasyabasyamasya

На протяжении последних восьми лет её не оставляет в покое одержимый сталкер. Он умело скрывал своё истинное лицо, но не так давно его удалось разоблачить. После общественного резонанса в дело вступили правоохранительные органы. Верю, что справедливость восторжествует, и нарушитель получит по заслугам.

Меня тоже несколько лет маниакально преследовал один человек (всегда слушайте свою интуицию!). Я чувствовала: с ним что‑то не так, и не принимала его знаки внимания. Благо, он не причинял вреда в реальной жизни, но мне приходилось постоянно оглядываться: я получала письма о том, где и когда меня видели и что бы хотели со мной сделать. Бан не помогал — человек заводил новые аккаунты. На тот момент я даже не вела блог и не была публичной личностью. Идти в полицию не рискнула — а зря. Возможно, сейчас он преследует кого‑то другого…

Дисклеймер

Данный роман не является мемуаром или автобиографией. Персонажи вымышлены, практически все события и действия — плод фантазии автора. Дия Эльмаз мой второй аккаунт где будут публиковаться романы в жанре СЛР. Подписывайтесь!

В книге проскальзывает ненормативная лексика и откровенные сцены, в том числе и насилия. Очень эмоционально. История не лайт, будет стекло, но хэ для героини обязателен. Строго 18+ лет.

История содержит сцены психологического давления, сталкеринга и откровенные описания.

Помните: подобные личности — не образец морали. Берегите себя! Приятного чтения.

Глава 1 Часы встанут в полдень

POV: Лилит

Ещё с античности существует пословица: Bad prove the wives that are married in May — «Пусть неудачу обретают жёны, венчающиеся в мае». Звучит как проклятие, верно? Жаль, я стала его жертвой.

В день нашего бракосочетания ничего не предвещало беды. Светило ясное майское солнце, лёгкий освежающий ветерок, дующий с Финского залива, пришёлся как нельзя кстати. Церемония обмена кольцами проходила прямо на живописном берегу. Мы нашли великолепную площадку с дизайнерским оформлением, своим пляжем и зелёным парком с соснами и елями. Гости пребывали в восторге. Единственное — суеверные родственники уговаривали перенести событие, но путёвка в пятизвёздочный отель Греции уже маняще подмигивала нам, да и играть свадьбу после медового месяца, на мой взгляд, неправильно.

К этому знаменательному событию я готовилась основательно. Мой жених Владимир мне очень помогал и поддерживал во всём: от выбора ресторана до свадебного торта. И, кажется, ничего не может испортить наш чудесный день, только вот тени прошлого до сих пор ходят за мной по пятам.

Со мной поработал не один психолог, прежде чем я поверила, что могу снова стать счастливой. С трудом нашла в себе силы, чтобы начать всё с чистого листа, но боюсь, как бы этот одержимый мерзавец не осквернил праздник нашей любви. Он любит напоминать о себе в самый неподходящий момент.

Господи, как же я его ненавижу! Он превратил мою жизнь в ад. Из‑за него последние лет пять я пряталась за границей, и если бы не замужество, так бы и осталась там на чужбине.

С Владимиром я познакомилась, когда работала официанткой в Греции. Русский полицейский в отставке впервые выехал за границу и встретил меня. Я не планировала отношений, но случайное знакомство привело к браку. Он как никто другой внушал мне доверие, и впервые за долгие годы я почувствовала себя с ним в безопасности и перестала прятаться.

Со мной в комнате невесты находились мама и тёти‑двойняшки Лида и Люда. И, конечно, единственная, кто знал правду о моём прошлом, — лучшая подружка Иванка.

— Посмотри, пожалуйста, причёска в порядке? — нервно заламывая руки, спрашиваю я.

— Да всё хорошо с твоей причёской, — подруга достаёт из сумочки зеркальце. — Можешь сама взглянуть.

Сама же Иванка машинально поправляет кружевной чокер. Она прячет шрам, который достался ей после моего неудачного романа. Я до сих пор чувствую перед ней вину, хотя она не раз просила забыть об этом случае. Однако такое не забывается.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, оцениваю свой маникюр. Вроде выглядит опрятно. При обмене кольцами руки будут снимать крупным планом. Пока на безымянном пальце красуется лишь помолвочное кольцо, но совсем скоро к нему присоединится обручальное. Не верится, что этот день настал вопреки всему.

В очередной раз гляжу на себя в зеркало. Действительно, укладка держится отлично, фата не съехала в сторону. На всякий случай проверяю застёжку на серёжках: вроде держится крепко. Не хотела бы я потерять фамильные украшения с сапфирами и бриллиантами. Бабушка сказала, что они идеально подходят к моим голубым глазам и когда придёт время я передам их уже своей дочери.

— Милая, да не дёргайся ты так, — говорит мама. — Ты выглядишь прекрасно.

— Все невесты волнуются, это нормально, — пожимает плечами тётя Люда.

— Что с кольцами? — чтобы отвлечься, спрашиваю у Иванки.

— Организаторы сказали, что их принесёт дрессированный белый пудель по кличке Бетти.

— Как это мило! — восхищённо ахает тётя Лида.

Да, идея, конечно, бомба, но меня терзают смутные сомнения…

— А она их случайно не съест? — уточняю обеспокоенно.

— Эм, об этом история умалчивает, — задумчиво бормочет подруга.

А затем, наклонившись ко мне, тихо шепчет:

— Может, валерьяночки выпьешь? Для успокоения.

Отрицательно мотаю головой: обойдусь как‑нибудь без этого. Мой психолог бы сейчас сказал, что травмированная психика просто не верит в хорошее и потому заранее придумывает негативный сценарий, чтобы уберечь себя от возможных потрясений.

— Эй, слушай, — подруга берёт меня за руку. — Ты невероятно красивая девушка, а там тебя ждёт чертовски везучий мужчина, который хочет сделать тебя счастливой. Разве это не прекрасно?

Её слова ложатся бальзамом на сердце, мне становится легче. В этот самый момент заиграл марш Мендельсона, и к нам заглядывает организатор.

— Сначала выходит подружка невесты, а через три минуты — невеста.

Мы киваем ему и взволнованно смотрим друг на друга.

— Ну, я побежала. Встретимся там, — говорит Иванка, отпуская мои ладони.

Я напрасно волновалась. Церемония прошла гладко. После мы переместились в белоснежный шатёр. Хоть гостей пришло немало, места хватило всем. Организаторы постарались, и все мои переживания по этому поводу оказались напрасны. Ведущий идеально отрабатывал свой немалый гонорар: уместно шутил, отчего хохот стоял вперемешку с аплодисментами и возгласами одобрения. Конкурсы отличались универсальностью — они подошли гостям всех возрастов: от детей до пожилых родственников. Я отчасти волновалась, когда наших бабушек усадили рядом, но, судя по их улыбкам, они быстро нашли общий язык.

— Ты как?

Ощущаю, как тёплая ладонь благоверного ложится поверх моей.

— Всё хорошо, — отвечаю я, улыбаясь.

— Тебя точно ничего не тревожит? — в его голосе улавливаю нотки беспокойства.

Он, как всегда, прав. Владимир очень проницателен, и я никак не могу к этому привыкнуть. Однако не могу не отметить, что это прекрасная черта характера. Возможно, причина его особенности в полицейском прошлом.

Моя тревога не беспочвенна. На самом деле, вглядываясь в толпу, боюсь увидеть его… моего сталкера. Дело не в дурных предчувствиях, а в том, что случилось буквально несколько часов назад, когда мы только приехали на площадку. Я решила немного пройтись одна, подышать свежим воздухом перед началом всей свадебной суматохи. Тропинка огибала шатёр и уходила чуть в сторону, к высоким соснам. И там я увидела его! Та же мешковатая тёмная куртка, капюшон, натянутый на лоб, и этот наклон головы… Я знала этот силуэт слишком хорошо. В ту же секунду меня парализовало. Стало трудно дышать, а сердце забилось как сумасшедшее. Фигура сделала шаг в мою сторону. В панике я попятилась назад, как меня окликнул фотограф. Желая уточнить кое-какие моменты. Когда я снова обернулась то не увидела никого. Вероятно это был кто-то из декораторов, что в тот момент поправляли гирлянду на дереве. Только ледяной ужас уже поселился в груди. Психолог называет это посттравматическим триггером. Странно… моя интуиция буквально кричит, что он где‑то рядом. Я чувствую это кожей, но объяснения не нахожу.

Глава 2 Порочный любитель пряток…

На экране мелькнул кадр. Но вместо наших счастливых совместных фото или пожеланий от друзей я вижу тёмную комнату. Камера дрожит, картинка зернится, будто съёмка ведётся в режиме ночного видения. Мужская рука в чёрной перчатке медленно гладит мою фотографию, приклеенную к пробковой доске. А потом раздаётся искажённый, металлический голос:

— Ты думала, что сможешь спрятаться от меня, синеглазка?

По залу проносится смешок, кто‑то одобрительно хлопает, решив, что это часть сценарного квеста. Голос за кадром тем временем продолжает:

— Один, два, три… кто не спрятался — я не виноват. Иду искать!

В следующую секунду кадр меняется. В объективе уже спальня. Я сразу узнаю свою съёмную квартиру в Таиланде, где жила три года назад. Ракурс сверху, словно камеру спрятали в датчике дыма или прикрепили на потолочном вентиляторе.

В шатре повисает пугающая тишина.

— Боже… — выдыхает кто‑то в первом ряду.

На видео — я. И самое страшное — на мне нет одежды. На голове намотано полотенце: я только вышла из душа, ничего не подозревая прохаживаюсь по комнате. Глазам своим не верю: он даже там следил за каждым моим шагом! От осознания происходящего мне становится трудно дышать.

— Выключите! — рявкнул на организаторов Владимир.

Хоть он и стоял рядом, голос его звучал отдалённо, как сквозь вату.

— Вырубайте питание, живо, я сказал!

Однако кадры быстро сменяли друг друга. Теперь на экране моя спальня в Греции. Я сплю в шёлковом пеньюаре, сбросив с себя одеяло из‑за жары. Камера приближалась к моему лицу, к груди, скользнула ниже… Это снимали не статичной камерой, а на телефон. Подумать только… он тогда стоял прямо у моей кровати, пока я крепко спала!

В следующий миг гостям показали самое страшное — кадры, снятые скрытой камерой вовремя моей близости с этим мужчиной. Он овладел мною прямо на столе в его стерильной мастерской. Это было снято в тайне от меня, я даже не знала о существовании записи до этого момента.

Чувствую на себе десятки взглядов — раздевающих, осуждающих, беспощадных. Чем подвергать такому унижению, лучше бы этот псих меня застрелил.

Отец и брат тоже это видят!

Хочу кричать от ужаса, закрыть лицо руками, убежать от собственного позора, исчезнуть с лица земли, но тело меня не слушает. Ноги становятся ватными, в висках нарастает гул, перед глазами пляшут чёрные мушки. Я пытаюсь ухватиться за что‑то, но ощущаю только пустоту. Последнее, что помню, — сильные руки Владимира, прежде чем мир окончательно погас.

* * *

— Лилит, милая, дыши!

Резкий запах нашатыря ударяет в нос, заставляя сморщиться. Открываю глаза и вижу встревоженные лица мамы и тёти Люды. Иванка судорожно машет на меня веером. Я лежу на небольшом диванчике в комнате невесты. Хочу верить в то, что мне это только приснилось, но судя по их встревоженным лицам это не так.

Сталкер меня нашёл и снова разрушил мой мир, не оставив ничего живого. Я попыталась сесть, но мама настойчиво уложила меня обратно.

— Полежи ещё, деточка, приди в себя.

Слышу чей‑то всхлип. В углу комнаты, в кресле, сидит бабушка, прижимая к глазам кружевной платочек.

— Ох, Лиля, как же так? — причитает она дрожащим голосом. — Такой срам, такой позор на всю семью… Скажи, что это не ты, внученька. Скажи, что это монтаж, подделка! Ну как же ты могла такое допустить?

Слова бабушки словно кинжалом протыкают и без того израненное сердце. «Как ты могла?» Словно я сама пригласила этого маньяка в свою спальню или виновата в том, что стала любимой игрушкой больного ублюдка. Хотела ответить, прокричать, что я не виновата, но сил защищать себя просто нет. Молча смотрю в потолок, чувствуя, как по вискам катятся слёзы, смывая идеальный макияж.

Дверь распахнулась рывком, и на пороге показался Владимир. Я прежде не видела его таким… Лицо потемнело от гнева, челюсти сжаты до скрипа, а зелёные глаза стали почти чёрными.

— Оставьте нас, — глухо произносит он.

— Володя, ей плохо, как мы её… — начала было мама.

— Выйдите все! — повторяет он, не сводя с меня глаз.

— Мам, всё хорошо. Нам правда нужно поговорить, — голос получился хриплым.

В напряжённой атмосфере Иванка первая поняла, что спорить с ним в таком состоянии бесполезно. Она берёт под руки бабушку, кивает маме и тёте, и через минуту мы остаёмся наедине.

Я приподнимаюсь на локтях. Владимир подходит к дивану и опускается передо мной на одно колено. Взяв мои ледяные ладони в свои горячие руки, спрашивает, глядя в глаза:

— То видео — оно из прошлого?

Господи… неужели он подумал, что я ему изменяю?! Киваю, чувствуя, как к горлу подкатывает едкий комок горечи.

— Значит, это дело рук бывшего? — уточняет он.

В начале нашего знакомства обмолвилась, что была в тяжёлых отношениях, но о том, насколько всё было кашмарно, предпочла умолчать.

— Больше некому, — шепчу я. — Он преследует меня последние пять лет. Я думала… я надеялась, что он отпустил меня.

Владимир выругался сквозь зубы, но злость была направлена не на меня.

— Поэтому ты не хотела возвращаться на Родину?

— Да, — подступившие слёзы душат. — Прости за то, что опозорила тебя перед всеми. Мне очень жаль.

— Ты ни в чём не виновата, слышишь мой ангел? — он хватает меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Смотри на меня, Лилит. Ты жертва, а я твой муж. Клянусь, этот ублюдок пожалеет о том дне, когда взглянул на тебя!

— Кажется, я видела его у сосен… перед церемонией, — начинаю смутно припоминать. — Я решила, что это декоратор.

— Можешь описать?

— Высокий, худой брюнет в толстовке. У него карие, почти чёрные глаза и такой безумный взгляд, — я неприязненно поморщилась, ощутив, как по спине прошёл холодок. — И татуировка на шее… справа.

Резко встав, он достал из кармана классических брюк смартфон и быстро набрал чей-то номер.

— Серёга, слушай внимательно. Ищем парня: высокий, темноволосый, на шее справа тату. Особая примета — может быть в одежде персонала или в толстовке с капюшоном.