Пока память не стерла нас

1 глава. Снежный вихрь памяти

Снег валит хлопьями, застилая всё вокруг густым белым покрывалом. Мороз щиплет лицо, и я прячусь глубже в капюшон, стараясь согреться. Воздух пронизан холодом, но внутри меня бушует холод другой – холод неизвестности, холод пустоты, где раньше должна была быть память.

Вчерашний ночной кошмар до сих пор стоит перед глазами: обрывки каких-то чужих воспоминаний, мелькающие лица, обрывки фраз.

Всё началось в больнице. Небольшое двухэтажное здание находилось на окраине города. Холодные стены, безразличные лица людей. В нос бьет резкий запах хлорки и медикаментов – типичный больничный коктейль, который, кажется, лишь усиливает тошноту. Народу в больнице было как никогда много, будто весь город пришел в один день.

Подойдя к регистратуре, я назвала врача, к которому была записана. Девушка чуть моложе меня, найдя в мониторе данные, назвала мне кабинет, который находился на втором этаже. Коридоры больницы, кажется, тянутся бесконечно. Белая плитка, деревянные скамейки, на стенах плакаты, ничего броского. Но в глаза бросается лифт, двери которого были закрашены белой краской, что придавало ему зловещую ауру. «Странно, всего два этажа, зачем здесь такой большой грузовой лифт?»

Подойдя к кабинету, я постучалась и, услышав «Войдите», зашла. Женщина средних лет сидела напротив монитора и что-то усердно печатала на клавиатуре. Даже когда я села на стул, она не перестала печатать. В кабинете пахло спиртом и старой бумагой; не знаю почему, но этот запах вызывал у меня тошноту, хотелось открыть окно и проветрить помещение. На столе, где стоял компьютер, громоздились настольная лампа и кипы бумаг. Небольшой шкаф в углу и два стула – больше в кабинете ничего не было. Тишину первой нарушила врач.

— Какие у вас жалобы, молодая леди?

Даже сейчас она не переставала смотреть в монитор. Собравшись с мыслями, я ответила:

— В последнее время я плохо себя чувствую.

— Поподробнее! — услышала я раздраженные нотки в её голосе и стук пальцев по клавиатуре.

— Головные боли и бессонница...

Не успела договорить, как последовал вопрос, который ввел меня в тупик.

— Имя и фамилия!

Я непроизвольно открыла рот и произнесла свои инициалы. В тот же миг врач перестала печатать. Её взгляд, который до этого был обращен только на монитор, устремился на меня. Меня это смутило: было что-то не то в её взгляде. Сначала удивление, потом рассеянность, быстро сменившиеся хладнокровием. Врач попросила меня посидеть, пока она отлучится в другой кабинет. Эта перемена в поведении показалась мне странной — после того как она услышала мое имя. Открыв дверь и выйдя, врач зашла в кабинет по соседству, но дверь оставила приоткрытой. Любопытство взяло верх: хотелось узнать, что же её так заинтересовало в моем имени. Тихонько подойдя к кабинету, я услышала разговор.

— Да, это она... Она сама назвала имя и фамилию... Задержать?.. Будет сделано!

Я была в растерянности и панике, в слепом ужасе перед ситуацией, которая разворачивалась на моих глазах. И, не найдя ничего лучше, как пуститься наутек, я бросилась прочь. Спускаясь бегом по лестнице на первый этаж, я услышала, как санитары о чем-то спорят. Обрывки фраз донеслись до моего слуха:

— Приказ закрыть главные двери... Да, нужно найти девушку по имени...

Теперь не осталось сомнений: меня пытаются задержать в этом здании. «Но как мне выйти, если главный ход закрыт?»

— Эй, ты!

Услышав чей-то голос, я обратила внимание на мужчину. Он шел с другого конца коридора и, судя по взгляду, направлялся именно ко мне. Меня бросило в холодный пот. Ничего лучше я не придумала, как побежать обратно, туда, где видела лифт. «Если есть лифт, значит, есть и другие этажи внизу». Расталкивая людей на пути, наконец я добежала до лифта и, нажав кнопку, ждала, когда откроются двери. Сердце бешено колотилось, дыхание участилось от бега. Повернув голову назад, я увидела санитаров, которые осматривали каждого человека на этаже. Обернувшись обратно, я посмотрела на лифт. «Сколько здесь этажей? Почему он еще не пришел?» В ту же минуту двери открылись, я вбежала и нажала кнопку первого этажа. Двери закрылись, и лифт стремительно стал падать.

Через время двери лифта открылись снова, но в этот раз я не увидела тот коридор, который был на первом этаже. Вместо этого коридор был скорее похож на морг. Везде темная плитка, нет окон, работают три лампы, и лишь они освещают пространство, которому, кажется, нет конца. По обеим сторонам тянутся ряды закрытых дверей, и только в самом конце мерцает свет из единственного открытого проема. «Разве я не должна была приехать на первый этаж? Где я?» — шепчу я. Обратив внимание на кнопки, я поняла, что они имеют девять чисел. «Но здесь не может быть столько этажей! Так ведь?»

Приглушенный свет едва освещает длинный узкий коридор. Холодный блеск полированного пола отражает скудное освещение, создавая иллюзию бесконечности. Воздух здесь тяжелый, с едва уловимым металлическим привкусом. Стены, облицованные темной плиткой, холодные на ощупь. Сердце бешено колотится в груди. Паника нарастает с каждой секундой.

Двери по обе стороны коридора выглядят одинаково – гладкие, металлические, без ручек, без каких-либо обозначений. Только одна из них, в конце коридора, приоткрыта, откуда просачивается более яркий свет. Звук моих шагов отдается гулким эхом, усиливая чувство изоляции. В воздухе висит напряжение, тишина давит, нарушаемая только редким, едва слышным гулом, идущим, кажется, из глубин здания.

В животе нарастает неприятное предчувствие, словно я приближаюсь к чему-то опасному, неизведанному. Страх сковывает движения, но любопытство и отчаянное желание выбраться из этого кошмара толкают меня вперед.

Я осторожно подхожу к открытой двери. Из неё доносятся голоса и какой-то странный запах – смесь лекарств и чего-то еще, резкого, неприятного. Неподалеку от открытой двери я замечаю камеру видеонаблюдения, неприметно вмонтированную в стену. Подойдя близко к двери, наконец я услышала более четкий разговор. Голос человека был очень строгий, слегка басистый. Он кому-то отдавал приказы в грубой форме. Но разобрать, о чем именно говорит, не получалось. «Нехорошее у меня предчувствие, лучше вернуться назад».

2 глава. Лифт в никуда

Преодолев еще несколько комнат, похожих одна на другую, я нахожу дверь с надписью «Архив». Внутри царит полумрак. Пыльные полки уставлены папками и коробками с документами. Воздух тяжелый и затхлый. Я начинаю судорожно искать хоть что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Перебираю бумаги, медицинские отчеты, протоколы исследований.

Внезапно взгляд натыкается на небольшую записку, приклеенную к одной из полок. На ней от руки написаны три цифры: 147. «Что это значит? Комбинация? Код?» В голове всплывает образ лифта. «Может быть, это код для лифта?»

Уже будучи в лифте, ввожу код 147. Лифт начинает движение. На этот раз все проходит без происшествий. Лифт останавливается на первом этаже, и двери открываются. Выхожу в знакомый коридор больницы, но расслабиться не успеваю. Впереди идет санитарка, которая толкает перед собой тележку с медикаментами. Чтобы избежать встречи, я быстро захожу в первую попавшуюся дверь. Оказывается, это кабинет терапевта. За столом сидит молодой врач с удивленным взглядом. На вид ему не больше двадцати пяти лет, темно-русые волосы и легкая щетина.

Его взгляд теплый, но в нем читается профессиональный интерес. Я понимаю, что долго молчать нельзя.

— Я… я немного заблудилась, — запинаясь, произношу я. — Мне нужно было к другому врачу.

Молодой человек кивает, не выказывая ни малейшего недоверия.

— Понимаю. Вы к кому-то конкретно?

— Нет, просто… проходила обследование, — вру я, чувствуя, как щеки заливает краска. — Мне пора.

Я делаю шаг к двери, но врач останавливает меня:

— Постойте. Вы очень бледная. Может, вам принести воды?

Я колеблюсь. С одной стороны, мне хочется поскорее уйти отсюда, спрятаться и переварить увиденное. С другой — его забота кажется искренней. А еще… мне очень страшно оставаться одной.

— Спасибо, — говорю я тихо. — Я бы не отказалась.

Парень встает и подходит к кулеру в углу кабинета. Пока он наливает воду, я оглядываюсь. Кабинет обставлен просто, но уютно: стол, заваленный бумагами, книжный шкаф, несколько растений в горшках на подоконнике. На стене висит картина с изображением спокойного морского пейзажа. Ничто не выдает, что этот кабинет находится в той же больнице, где только что видела морг и пустые коридоры подвала.

Молодой человек протягивает мне стакан воды. Его пальцы случайно касаются моих, и я вздрагиваю.

— Все в порядке? — спрашивает он, внимательно глядя на меня.

Делаю глоток воды. Прохладная жидкость немного успокаивает.

— Да, просто… устала.

— Присядьте, — предлагает парень, указывая на кресло напротив своего стола. — Вы можете немного отдохнуть.

Я сажусь. Врач возвращается на свое место и смотрит на меня, ожидая. Нужно что-то сказать. Что-то, что объяснит мое состояние, но не выдаст правду.

— У меня… у меня бывают приступы головной боли, — стараюсь говорить спокойно. — Мне иногда не спится и постоянно снятся кошмары.

Терапевт кивает, не перебивая. Его взгляд становится еще более внимательным. Я опускаю глаза на колени и замечаю на столе газету.

— Хорошо, давайте так: я выпишу вам таблетки для крепкого сна и обезболивающее средство. Они должны вам помочь, — с улыбкой говорит врач и, взяв ручку, записывает что-то на листок. — А где-то через недельку вы придете на повторный прием, и посмотрим, как восстановилось ваше здоровье.

В этот момент голова начинает болеть сильнее.

— Можете сказать свое имя?

Как только я хочу произнести свое имя, в памяти всплывают обрывки воспоминаний о том, чем обернулась эта ситуация несколько минут назад. Взгляд опять цепляется за газету, где на главной странице крупными буквами напечатано: «ЮНЫЕ АТЛЕТЫ — БУДУЩЕЕ СПОРТА, ВОПЛОЩАЮЩЕЕ НАДЕЖДЫ НА НОВЫЕ РЕКОРДЫ, ЯРКИЕ ПОБЕДЫ И РАЗВИТИЕ СПОРТИВНОЙ КУЛЬТУРЫ».

— Мое имя… — голос немного дрожит, — Юна.

— Красивое имя, — с улыбкой отвечает врач.

— Доктор, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, — вы можете мне помочь? Мне срочно нужно идти, но боюсь, что не успею, если пойду через главную дверь. Возможно ли выйти через запасную?

Молодой человек молчит, обдумывая мои слова. Я вижу, как в его глазах промелькнуло сомнение, но он не задает лишних вопросов.

— Я знаю один запасной выход, — говорит он наконец. — Он находится недалеко от регистратуры. Пойдемте, я вас провожу.

«Лишь бы выбраться отсюда побыстрее».

— Хорошо. Идем.

Он выходит из кабинета, и я следую за ним. Мы идем по коридору больницы, стараясь не привлекать к себе внимания. Мимо проходят врачи и медсестры, но никто не обращает на нас внимания. Мы поворачиваем за угол и вскоре оказываемся возле регистратуры. Здесь всегда много людей, но сейчас, на мое счастье, почти никого нет. Врач подходит к неприметной двери в конце коридора.

— Здесь, — говорит он. — Это запасной выход.

Я делаю глубокий вдох и выхожу наружу. Открыв дверь, вижу небольшой двор, заваленный снегом. На улице уже стемнело, и редкие фонари едва освещают пространство. Парень выходит следом за мной.

— На этом наши пути расходятся, — говорит он.

— Спасибо вам за помощь…

— Ноа, — он улыбается мне. — Всегда рад помочь.

— Вы мне очень помогли, — говорю я, глядя в глаза врачу.

Не знаю, почему я это делаю, но внезапно делаю шаг к нему и целую в щеку.

Он краснеет и отводит взгляд.

— Будьте осторожны, — говорит он тихо и уходит.

Я киваю и поворачиваюсь к дороге. Делаю несколько шагов и чувствую на своей спине чей-то взгляд. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это мог быть. Внезапно замечаю движение в окне на втором этаже. Там стоит силуэт человека и смотрит прямо на меня. Я не могу разглядеть его лица, но чувствую, как по спине пробегает холодок.

3 глава. Протектор на снегу

Снег продолжает идти. Крупные хлопья падают на лицо, тают, превращаясь в капельки воды. Тяжелые пакеты с продуктами режут руки, но я не останавливаюсь. Уже вечер, поэтому каждая тень кажется мне подозрительной. Две недели прошло с того момента, больше я не возвращалась в больницу. Страх поселился глубоко внутри и отравляет каждый мой день.

В доме я захлопываю дверь на все замки, прислушиваясь к тишине. Окна плотно задернуты шторами. Безопасно ли здесь? Наверное, нигде не безопасно.

Воспоминания о силуэте в окне больницы, о таинственном враче Ноа – все это мелькает в голове, не давая покоя. Вой ветра, который кажется чьим-то шепотом; хруст снега под ногами в тишине, где каждый звук кажется зловещим; скрип старых деревьев, которые кажутся живыми и хранящими собственные тайны.

Внезапно я слышу звук мотора машины. Будто кто-то следует за мной. Сердце начинает стремительно биться, стремясь выскочить. «Может, показалось?» Но после второго поворота я понимаю: как бы я ни свернула, машина следует за мной. Сначала я не замечала, мало ли машин проезжает в частном секторе, но нет – она целенаправленно едет за мной. Тайком, делая вид, что просто проезжает, но при этом не отстает.

Интуиция кричит об обратном. Слишком много странностей, слишком много совпадений.

В голове что-то щелкает и кричит: «БЕГИ!» И я срываюсь на бег.

Тут впереди замечаю мусорный бак. Не долго думая, забегаю за него и прижимаюсь к холодной стенке, стараясь слиться с тенью. Мое дыхание сбивается, в ушах стучит кровь. Опять слышу звук мотора, а после и звук тормозов. Машина останавливается в нескольких метрах от меня. Фары светят прямо на мусорные баки. Спустя минуту человек выходит. Под подошвой скрипит снег, кто-то подошел к баку. Я замираю, стараясь не дышать, от этого становится дурно, опять появляется головная боль и тошнота. Страх сковывает все тело, немеют ноги, начинается мелкая дрожь в пальцах.

Неизвестный не торопится обходить бак, а будто выжидает, словно охотник, дожидающийся свою жертву. Сердце стучит так, будто его слышно на следующей улице. Но все-таки минут через пять я слышу удаляющиеся шаги и звук мотора.

Я смогла выйти только минут через пятнадцать, хотя мне показалось, что прошел целый час. Ноги не слушались, в голове бардак из мыслей и домыслов.

«Кто это? Что ему было нужно? А что было бы, если бы он нашел меня?»

Внезапно взгляд падает на протектор колес, отпечатавшийся на снегу. И в моей памяти.

---

Горячая вода немного успокаивает, но тревога не отступает. Чувствую себя загнанным зверьком. Пакеты со вчерашнего дня так и не разобраны, а верхняя одежда лежит на полу возле двери. Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем и надеваю халат. Сажусь за стол, достаю блокнот и ручку. Начинаю рисовать протектор по памяти, стараясь воспроизвести каждую линию, каждый изгиб. Рисунок получается не очень точным, но все же…

Вдруг слышу стук в дверь. Сердце замирает. «Кто это может быть?» Подхожу к двери и смотрю в глазок.

— Офелия! – говорю я, открыв дверь. – Как я рада тебя видеть!

Подруга обнимает меня.

— Что-то случилось? – спрашивает она, глядя на мое взволнованное лицо. – Ты какая-то бледная.

— Все в порядке, – вру я. – Просто немного устала.

Офелия проходит в дом и осматривается.

— Я так поняла, у тебя новый заказ, раз твой дом превратился в хаос, – с усмешкой говорит подруга.

— Да, – легко соглашаюсь я, не желая спорить. Да и зачем?

– Кто заказчик? – спрашивает блондинка, глядя на холст. На нем изображен зимний лес. Деревья покрыты снегом, и вдали виднеется одинокий домик. Картина написана в мрачных тонах, но в ней есть что-то притягивающее.

— Не знаю, со мной связались по электронной почте, предложили неплохие деньги, если успею за неделю.

Откладываю картину в сторону и предлагаю Офелии чай. Мы проходим на кухню, и я ставлю чайник.

— Слушай, – говорю я. – Мне кажется, за мной кто-то следит.

Девушка удивленно смотрит на меня, ставя чашку на стол.

— Следит? Кто? Зачем?

Рассказываю ей о черной машине, о силуэте в окне больницы. Подруга слушает внимательно, не перебивая.

— Это очень странно, – говорит она, когда я заканчиваю. – Ты уверена? Мало ли машин проезжает, все-таки частный сектор.

— Не знаю, – отвечаю я.

— А силуэт в окне? – Офелия задумывается. – Ну, мало ли кто это может быть, может, обычный врач.

— А если нет? – в моем голосе появляются нотки сомнения.

— Тогда тебе в любом случае нужно быть осторожнее, – говорит она. – Мне кажется, ты слишком много нервничаешь. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть.

За окном начинает темнеть. Снег идет все сильнее. Я чувствую, как страх снова охватывает меня.

— Ты останешься у меня на ночь? – спрашиваю Офелию.

— Конечно, – отвечает она.

Надеюсь, что рядом с ней я смогу хоть немного успокоиться. Но что-то мне подсказывает, что это только начало.

---

На следующий день я иду в продуктовый магазин, чтобы купить что-нибудь на ужин. Проходя между стеллажами, пытаюсь вспомнить, что именно мне нужно. Отвожу взгляд от продуктов, мои мысли возвращаются к моему прошлому, вернее, к его отсутствию. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, не помня, что мне снилось. Чувствую, что что-то важное ускользает от меня, что упускаю какую-то деталь, которая могла бы помочь мне понять, кто я такая. Будто мозг пытается восстановиться, но ему нужна помощь. Желательно высыпаться и избегать стресса. Хотя в моей жизни это кажется невозможным.

И вдруг я вижу его. Ноа. Тот самый врач, который помог мне сбежать из больницы. Сердце подпрыгивает к горлу. Он стоит у полок с консервами, внимательно изучая этикетки.

Собираю всю свою храбрость в кулак и подхожу к нему.

— Ноа? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Юна? Какая неожиданная встреча! – в его голосе звучит удивление и радость. – Как вы себя чувствуете? Вы так и не пришли на повторный прием, хотя прошло уже две недели…

4 глава. То, чего я не помню

Идет снег. Крупные снежинки медленно падают на землю, укрывая все вокруг белым покрывалом. Смотрю в окно и вижу, как город преображается. Все становится тихим и спокойным, словно зима накрывает его своим защитным одеялом. Мне нравится смотреть на снег.

Он напоминает мне о чем-то, что способно превращать серые грязные улицы в волшебное окружение. Это зрелище часто вызывает старые воспоминания: о снежных днях, детских забавах и праздниках. Белый покров скрывает грязь, создавая ощущение новизны и чистоты, символ начала чего-то нового. Но также снег может быть символом того, что проблемы «спрятаны», пока не придет весна.

В какой-то момент черная машина подъезжает и останавливается возле моего дома. Выбегаю из дома и, не забыв закрыть его, скорее подхожу к машине.

Подъезжаем к кинотеатру. Ноа улыбается, и мне становится немного легче. Выхожу из машины и осматриваюсь. Вокруг – обычная городская суета.

Вместе покупаем билеты на какой-то комедийный фильм. В зале почти никого нет, что меня радует. Не люблю толпы людей. Во время фильма стараюсь сосредоточиться на происходящем на экране, но мысли все равно возвращаются к разговору с Офелией.

---

Сидя за столом, чувствую что-то мокрое на губах, а после кровавые капли падают на стол. Офелия замечает это и быстро протягивает салфетки.

— И давно у тебя это? — спрашивает подруга, следом убирая со стола.

— Не помню точно, где-то полгода назад, — с сомнением в голосе отвечаю. — У меня это не часто бывает, обычно они приходят с…

Тут я замолкаю и поднимаю взгляд на подругу, она внимательно следит за мной.

— С чем? — спрашивает Офелия.

— С вспышками в памяти. Воспоминания приходят не как ясные образы, а как обрывки ощущений: резкий запах гари, леденящий крик. Иногда мне кажется, что я что-то вспоминаю, но это оказывается сном, отрывком из прочитанной книги или даже чужим воспоминанием, которым мой мозг пытается заполнить пустоту. Это вызывает у меня глубокое сомнение в собственном рассудке.

— Попробуй записывать все, что видишь, что чувствуешь. Даже самые незначительные детали. Может быть, со временем эти обрывки сложатся в единую картину. И главное – не теряй надежду.

Ее слова немного успокаивают.

– Спасибо, Офелия. Ты мне очень помогла.

– Звони в любое время. Я всегда готова выслушать.

---

Ноа берет мою руку в свою. Его прикосновение успокаивает. На мгновение я забываю обо всем, что меня тревожит.

После фильма мы выходим из кинотеатра.

— Как тебе фильм? – спрашивает Ноа.

— Мне понравился, – отвечаю, стараясь не вдаваться в подробности.

Мы стоим на улице, и я чувствую себя немного лучше. Ноа смотрит на меня внимательно.

— С тобой все в порядке? – спрашивает он. – Ты выглядишь немного расстроенной.

— Все хорошо, — отвечаю более эмоционально, чем надо. — Как на работе?

— Отлично, не считая случая, что одной бабушке стало очень скучно дома, и она решила закатить у нас скандал, — с улыбкой отвечает парень. — Да… Вся больница сбежалась посмотреть на это представление.

— Ну, пожилые люди часто испытывают сильное одиночество. Это состояние негативно сказывается на психике.

— Да, поэтому они делают жизнь веселее нам, — с усмешкой ответил Ноа. — Кстати, ты же художник. Покажешь мне как-нибудь, что ты рисуешь?

— С удовольствием. Для меня рисовать – это не просто работа. Когда наступает сам процесс – это особая магия. Идет полное погружение, когда ты не замечаешь времени, не знаешь, как вообще ты это делаешь, – ощущение, что все делается само собой. Испытываешь при этом радость, удовлетворение, умиротворение или даже тревогу. Мозг переключается с тревожных мыслей на творчество, а движения кисти будто успокаивают нервную систему. Прости, я что-то разошлась, – смутившись, отвечаю.

— Нет, наоборот, это прекрасно, когда человек полностью посвящает себя любимому делу, особенно если оно еще и приносит деньги.

Мы вместе садимся в машину.

— А тебе нравится твоя работа? – спрашиваю, когда выезжаем с парковки.

— Да, с детства мечтал быть врачом. Отец работал хирургом, пока не вышел на пенсию. Мать – обычная медсестра. Так что можно сказать, что я пошел по стопам родителей. Не знаю, куда именно будет поступать младший брат, но думаю, вариантов немного.

— А какие у вас с братом отношения?

— У нас разница в возрасте почти пятнадцать лет, так что не особо близкие, сама понимаешь. Но я его люблю, хоть и стучать на меня любит, – не отрывая взгляда от дороги, отвечает врач. – А у тебя разве нет других родственников, помимо родителей?

— Нет, они никогда не рассказывали о своих родителях. Единственное, что знаю – между отцом и дедушкой была сильная ссора, но это было до моего рождения.

— И после их смерти ты жила в пансионате?

— Да, мне нравилось там, ведь там я познакомилась со своей подругой Офелией, – с улыбкой вспоминаю те события знакомства. – Хоть мы полные противоположности, это не мешает нам дружить.

— Хорошо, когда есть человек, которому ты доверяешь и который тебя поддерживает, – в этот момент Ноа повернул лицо в мою сторону.

— Да, ты прав.

Еще немного поболтав, машина подъехала к моему дому.

Уже стоя возле двери, выдыхая холодный воздух, поспешно спрашиваю:

— Может, ты зайдешь на чай? У меня есть прекрасная коллекция китайских чаев, – говорю, пряча красные щеки в шарф.

— Почему бы и нет, – смущенной улыбкой отвечает Ноа.

Заходя в дом, теплый воздух обволакивает, прогоняя зимний холод. Я снимаю пальто и вешаю его на вешалку, все еще немного нервничая.

— Проходи, располагайся. Я сейчас поставлю чайник, — говорю, направляясь на кухню.

Ноа медленно снимает куртку и садится за стол, оглядывая уютную кухню. На полках аккуратно расставлены книги, а на столе стоит небольшая ваза с сухоцветами. Домик хоть и небольшой, но уютный.

— У тебя очень уютно, — замечает он, и в его голосе слышится искренняя теплота.