Пока светит Солнце 3.1.2.₽€$у₽$

Глава 1: Прыжок

Он стоял на краю белой платформы, словно на пороге бесконечного небесного моря. Внизу — небо, затёртое перламутровыми пятнами облаков; над головой — прозрачный купол оборудования, мерцающий лампами и датчиками. Казалось, уже ни шагу назад. Отныне жизнь Андрея Лепёхина заключалась в одном-единственном решении.

— На что я подписался? Пути другого нет, я ничтожное зеро!

— Интересно, прыгнет? — прохрипел чей-то голос из-за скрытого тонированного стекла.

Лепёхин опустил взгляд: на минуту ему показалось, будто пространство под ногами превратилось в недосягаемую пропасть. Ещё мгновение — и он бы сбежал. Но он решил обнулить судьбу, уйдя в предложенную симуляцию разума.

— Прыгнет, — ответил второй голос. — Там дедлайн зашкаливает.

— Неужели так плохо? — спросил третий, хихикая.

— Смотрите.

На расплывчатом облачном полотне зажёгся гигантский бортовой экран. Буквы выстроились в ряд, каждая — с тенью и глубиной, точно вырезанная из цемента:

КРЕДИТНЫЕ ДОЛГИ — БОЛЕЕ ТРЁХ МИЛЛИОНОВ.
ВСЕ СЧЕТА ЗАБЛОКИРОВАНЫ НАЛОГОВЫМИ ПРИСТАВАМИ.
ДВЕ ИПОТЕКИ, ПРОСРОЧКА БОЛЕЕ ТРЁХ МЕСЯЦЕВ.
БЕЗ РАБОТЫ БОЛЕЕ ПОЛУГОДА.

— Как же мы так упустили? — тихо проговорил первый.

— А что вы забыли? Это же топ-менеджер «СвязьКомКорпорейшен»! То есть бывший топ-менеджер…

— Тот самый, что на корпоративе королём мира себя называл?

— Он самый.

— Помните, мы тогда аварию для его семьи устроили? Жена, двое детей… всё наглухо. Ну и понеслось у него —не королевская полоса.

Лицо Андрея побледнело, хотя куда уж бледнее. Внутри всё горело отчаянием — вдруг это не спасение, а ловушка: отправить его в мир будущего, где будет игровая симуляция реальной жизни без долгов, без напоминаний о провалах, но без права возврата. С полной осознанностью бывшей жизни.

— Я думаю, как-нибудь поправим его дела, — проговорил второй.

— Мы предложили хороший вариант в симуляции? Главное — выжить там!

— Все там будем.

Он вдохнул холодный воздух, ощущая, как пульс сливается с гулом машин. Ни шагу назад, тут для меня теперь пустота. Лепёхин шагнул в неизвестность. Едва пересек невидимую границу между настоящим и виртуальным, как платформа исчезла, оставив только звук падающего ветра и необратимость его решения.

Он шагнул — мир вокруг мгновенно изменился. Взгляд упал на блестящий голографический экран, где крутился транспортный коридор Земля-Луна-Марс-Юпитер-Сатурн: «Добро пожаловать, майор Лепёхин. Система идентификации жизни ₽€$У₽$ завершена». В груди щекотало: он ничего не помнил о той жизни, что осталась за гранью симуляции. Старые долги, обрывки воспоминаний, имена — всё растворилось, как туман.

Проблеском в сознании мелькали греческие цифры — XXIV, и он уже не стоял в родном «Саратове» 2029-го, а находился на лунной городе «Медведград», мегаполисе Российской империи. Солнечная система — как хранилище технологий и планет.

По широким небесным улицам «Медведграда» курсировали патрули дроидов-инспекторов, а внизу — смог пустоты. На билборд-голограммах надписи: «Грядёт пятая мировая», «Дети инкубации 1+1=3», «Гиноиды Нового Поколения — заведи подружку или друга по акции», «Отдай ребёнка в школу-казарму симуляции».

Паспортная информация каждого новорожденного встраивалась в военную базу данных: «…имя, рост, пси-индекс, квантовый рефлекс… назначение».

Он медленно шагал по мраморному помосту. Перед ним возникла фигура в серебристом кителе: женщина с холодными глазами и короткой стрижкой.

— Лепёхин, здравствуйте, — ровно сказала она. — Я капитан Елизарова, ваш водный куратор. Информация о вашем семейном статусе: женат, двое взрослых детей. Текущая задача: поддерживать боеготовность. Вы выжили в битве на Юпитере. Поздравляю. Ваш рейтинг в Infogoogle — в тысяче лучших пилотов среди живых, вы 315-топ-эир.

Его сердце дрогнуло: жена… дети… Образ их лиц явился мгновенным сгустком тепла. Но сознание не могло собрать ничего из прошлого — только этот момент, этот миг.

— Где моя жена? — выдавил он из себя, чувствуя, как голос дрожит.

— Я понимаю, тяжёлая контузия после последней войны. В секторе «Семья-С», квартира 2-Г, башня Медведгородской возвышенности. Вы получите краткий дисплей с их фотокартами и биометрическими показателями, — сообщила Елизарова. — Но сначала инструктаж возвращения к жизненным функциям.

По коридору зашагали два бронекостюма «Аортона»: каждый — суперновая модульная машина, объёмом с небольшой фургон-док, с турбонаддувом антигравитации и автоматическим нейроинтерфейсом.

— Вы узнаете «Аортон» по эмблеме: две пересекающиеся стрелы и луна, — продолжала капитан. — Вас сильно дестабилизировало на Юпитере — при ночном рейде на орбитальной станции противника. Каждый вылет оценивался +25 по КПД, точности, выживанию. Чем выше эффективность — тем быстрее погашается ваш вечный контракт перед Империей.

Он коснулся эмблемы на груди бронекостюма: холодный металл скользнул по коже. В глазах вспыхнули цифры и линии — интерфейс подключился к нервным окончаниям.

В этот момент штурманский голос в ушах прошептал: «Панорамный обзор, топлива — 87%. Статус «боевой Mk-VII».

Он вдохнул. В утробе разума сердца не было — лишь холодное, рассчитанное ожидание приказаний.

Может быть, именно в этом заключалось испытание симуляции: вернуть ему память после контузии, когда он докажет своё превосходство как пилота и как человека. Пока же он — лишь номер в рейтинге Infogoogle. Какой-то там, топ-тысяча.

Елизарова передвинулась на пару шагов ближе, голос её стал мягче, но сохранял космическую точность инструкций:

— Майор, ваша задача сейчас — принять новый контекст обеспечения. Вы скоро окажетесь дома, в квартире на Медведгородской нижней террасе 2-го яруса, где вас ждёт жена. Полная регенерация нейросвязей и доступ к вашим базовым и побочным навыкам. Вы сможете восстановить эмоциональный баланс.

Считайте это обязательным этапом симуляции перед возвращением в боевой строй.

Глава 2: Приказ

Едкий запах горелой картошки ударил в нос, едва Андрей переступил порог.

– Обед опять никакущий будет, – пробурчал он себе под нос, бросая кепку на крючок.

И всё из-за Люськи, заразы, не налившей ему спасительные сто грамм перед едой. — Стерва, – мысленно добавил он, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения.

– Опять сорвешься, – запела свою привычную песню Люська, возясь у плиты.

А ему-то что? Она же знала, что его контузия только так и лечится. Забрать у больного последнее лекарство – вот она, двойная стервозность.

– Сорваться может палец, если на курке держать, а я просто восстанавливаюсь, – бубнил Андрей, скребя ложкой по дну пустой тарелки. – Мне врач прописал… Как она не понимает…

В голове пульсировала тупая боль – отголосок той злополучной атаки на Юпитере. Андрей Лепёхин проходил реабилитацию после контузии, полученной во время штурма западной части газового гиганта.

– Что ты мне лепишь, Лепёхин, какой врач тебе прописал пить?! – орала Люська, громыхая кастрюлями. – Тебе лекарство надо пить, а налей тебе рюмку – начнёшь буянить! Оно мне надо?

Андрей тяжело вздохнул, чувствуя, как ком обиды подкатывает к горлу.

– Эх, обратно хочу на фронт… – прошептал он, словно там, среди грохота взрывов и свиста пуль, было спокойнее, чем в этой кухне.

– Врач что сказала? Еще три недели, а там тебя проверят, можно ли тебя отпускать с такой головой, – бормотала Люська, уже тише, словно сама с собой разговаривая.

– Врач – робот с искусственным интеллектом, да что он понимает! Три целых недели… как целая вечность, – прошептал Андрей, опуская голову на стол.

Стол был липкий, пахло прокисшей скатертью. В голове запульсировало сильнее.

Лепёхины были людьми в возрасте. Андрею шёл пятьдесят первый год, супруге Люсе – сорок седьмой. Инкубаторных детей у них было двое: сын Павел, инженер-технолог в корпорации «Новый Мир» на новых территориях Русской Империи в центральной части Венеры, и дочь Клара, жившая в столице империи – Москве – и работавшая в аналитическом департаменте по подсчёту населения Солнечной системы.

– Слышал, Лепёхин, что дочь прислала? Москва перевалила за два миллиарда численности населения! И это только по официальным данным за прошлый, 2369 год, – Люся нервно теребила край фартука. – Я боюсь представить, как там живётся… – её голос терялся где-то в пространстве кухни.

Не поднимая головы, Андрей пробормотал:

– Интересно, это только людей или ещё эти? С такими темпами и новых планетарных территорий не хватит, а на Земле воевать нельзя последние тридцать лет. Ядерная конвенция, как-никак. Элитарное решение.

Жизнь Андрея и Люси протекала на втором этаже купольной многоэтажки в столице Лунной территориальной целостности Русской Империи – Медведграде. Сам купол простирался на площади пятьсот двадцать четыре квадратных километра и был вторым по величине городом Лунной территориальной целостности.

– Хорошо хоть вся Лунная территория Империи составляет миллиард, и мы хоть не так прочувствуем этот муравейник, – высказался Андрей, наконец приподняв голову.

– Ты лучше молчи! Мы так близко к Земле, что скоро и сюда понаедут! Пару часов сверхскоростным авиокаром – и на Земле! А вот мы до сих пор живём на втором этаже и ходим пешком! – Люся всплеснула руками. – Вон соседи с триста восемьдесят девятого этажа давно литают на авиокаре последнего поколения на Землю к родне, и пусть там одна помойка, но они даже не спускаются, в магазины только на высотные точки летают, а мы? Тьфу! – и она с досадой сплюнула на пол.

– Это не мои заботы, женщина! Я постоянно на фронтах, защищаю наши территории и высылаю тебе деньги! – начал закипать Андрей. – Всё на тебе! Давно бы продала эту квартиру и купила бы этажами комфортнее!

– Ты что, сбрендил, Лепёхин?! Я слабая женщина, и ты на меня все заботы валишь! – возмущалась Люся. – И что мы купим за те деньги, что ты присылаешь? На этаж выше только клодовку!

– Нам скоро поднимут выплаты, и заживём! – с напускной гордостью сообщил Андрей, пытаясь скрыть неуверенность.

– О да, я знаю ваши подъёмы! – усмехнулась Люся. – Один раз закупиться в имперском мегамаркете хватит.

Андрей собрался отстаивать свою позицию, но в этот момент в дверь позвонили.

– Иди открой дверь, военный магнат, кто-то и до нас снизошёл, – ёрничала Люся, не отрываясь от мытья посуды.

Андрей, кряхтя, встал из-за стола и нехотя поплёлся к двери.

Открыв дверь, он осекся, а затем удивлённо заулыбался.

– Товарищ майор, разрешите доложить! Старший лейтенант Шмелёв Антон! – бодро отрапортовал стоящий на пороге молодой офицер.

– Твою мать, Шмель! Ты откуда взялся, братуха?! Дай я тебя обниму! – воскликнул Андрей и крепко обнял прибывшего.

– Лепеха, братец! Ты хоть электронную почту просматриваешь, командир?! – смеясь, говорил Антон, отвечая на объятия.

– Какую почту, нахрен? Это… как её… ну, в этом, что ли? – Андрей путался в словах, пытаясь вспомнить, что такое электронная почта.

– Лепеха, братец, ты командир целой боевой связной машины, а интеллектуальным помощником даже не пользуешься! – усмехался Антон, хлопая Андрея по плечу.

– Пью с этим помощником, потом утром у него плохое соединение… Так, ладно, разберёмся! Давай заходи, не стой на пороге! Люська, встречай гостей, доставай бутыль! – проговорил Андрей, распахивая дверь шире.

– Так и думала, этот день не может спокойно кончиться, – бубнила Люся себе под нос, доставая из шкафчика бутылку водки.

– Ну, рассказывай, братец, какими судьбами? – спросил Андрей, наливая в стопки водку.

Люся в это время накладывала по тарелкам жареную картошку и открывала банку искусственных солений, всем своим видом показывая, что не одобряет происходящее.

– Лепеха, – вздохнул Антон, – ты, походу, вообще за новостями не следишь. Наши войска выдвигаются в сторону Сатурна, борьба за Титан. Вся его жидкость принадлежит Англосаксонской империи, нам приказ с западной группировкой выступить через три дня, – выпалил он, залпом выпивая стопку.

Глава 3: Группировка сил

Штаб-квартира группировки сил «Запад-9» располагалась в сердце марсианской колониальной системы Русской империи – гигантского механизма, целиком и полностью подчинённого Министерству Наступления. Марс был поглощён войнами уже более века. Каждая из империй использовала свои марсианские территории как один из главных стратегических объектов. Последние пять лет здесь действовало вето «Мир-10» – десятилетнее перемирие между империями. Сама система Марса, пульсирующая жизнью тридцати миллиардов человек, представляла собой колоссальную военную фабрику. Каждый её элемент – от заводов, извергающих потоки боеприпасов, до научных лабораторий, разрабатывающих новые виды оружия, – был заточен под нужды будущих войн. «Запад-9», остриё этого грозного механизма Русской империи, насчитывал три миллиарда бойцов: пехотинцев в экзоскелетах, танкистов, пилотов и операторов беспилотников. Армия дронов, исчисляемая миллионами, словно рой металлических насекомых, была готова заполнить небо по первому приказу. Грохот артиллерийских учений и рёв турбин штурмовиков стали постоянным звуковым фоном системы, напоминанием о том, что вся жизнь здесь подчинена одной цели – войне. Штаб же, расположенный в глубоком бункере, защищённом многослойными энергетическими щитами, казался мозгом этой гигантской военной машины, откуда исходили приказы, движущие миллионы людей и тонны техники. Здесь, в полумраке залов, усеянных голографическими дисплеями и картами, ковалась судьба войны.

— Ну что, полковник Шмаров, у вас всё готово к предстоящей передислокации? — грозно спросил генерал Бамбони.

— Никак нет, товарищ генерал! Мы ещё не до конца доукомплектовали все необходимые подразделения. Приходится выискивать резервы и вызывать людей из отпусков и госпиталей. Создать ударную силу — очень нелёгкая задача, когда мы и так уже ведём боевые действия на различных фронтах Солнечной системы, а теперь ещё Титан нужно брать, — отчитывался полковник Шмаров.

— Это не ваше собачье дело, как поступает верховная имперская власть! Там залежи жидкости, нам надо поить миллиарды ртов, Байкал на Земле давно иссяк. Значит, так надо! Вам ещё сорок восемь часов, и мы должны выступить! Вам всё ясно?! — дерзко сказал Бамбони.

— Так точно, товарищ командующий! — встал по стойке смирно полковник Шмаров.

— Постройте завтра же в полдень весь личный состав группировки под куполом имени «Войны». Я дам речь, — сказал генерал Бамбони.

— Так точно, товарищ командующий. Но только в полдень положен обед, — уведомил полковник Шмаров.

— Когда Родина в беде, обед может подождать, а дивизия гиноидов без обеда готова в бой, учитесь, — прищурившись, ответил генерал Бамбони.

— Так точно. Разрешите отдать указание? — спросил Шмаров.

— Идите, и потом доложите, — отрезал Бамбони.

День перед построением выдался невыносимо жарким и душным. Искусственный воздух, густой и тяжёлый, словно кисель, был пропитан едкой вонью колониальной свалки, расползавшейся в бункерной низине. Солнце, мутный диск, едва пробивалось сквозь завесу стеклянных куполов, накрывавших огромный, как город, механизм. Ослабленного света хватало, чтобы превратить город в духовую печь. Высотные здания под куполом, окутанные смогом, словно призраки, терялись в серой мгле, их верхушки исчезали в непроницаемой дымке. Даже кондиционированный ветер, прорывающийся сквозь узкие ущелья улиц, приносил не облегчение, а лишь новые волны тяжёлого, пропитанного смрадом воздуха. В такой день любая физическая активность становилась настоящим испытанием.

— Мы на подлёте к группировке. Высадимся под куполом «Войны», оттуда в пешем порядке дойдём до расположения. Практически весь экипаж уже в сборе, ждут нас, – проговорил Шмель.

— Да, хорошо. Сегодня душно, прям как под Венерой. Помнишь ту мясорубку? Тяжко нам было, – с тяжёлыми воспоминаниями произнёс Лепёха. – Экипаж-то весь в том же составе, без изменений? – добавил он.

— Да, бойня была серьёзная. А по экипажу практически вопрос закрыт: ты – старший экипажа, я – первый рулевой, Гарсон – второй рулевой, Свин – техник экипажа, Мула – телефонист экипажа, Шептун – шифровальщик экипажа, Жбан – оператор-наводчик экипажа, Вопля – медик экипажа, Рики – первый пулемётчик. А вот по второму ещё вопрос не закрыт, мы так и не можем пока подобрать замену вместо Дуная, – доложил Шмель.

— Ищите, мне нужен человек, никаких роботов. Да, хороший был парень Дунай… Но в той возне мы не смогли его спасти, боевая машина уже сильно горела… Спи спокойно, брат, – проговорил Лепёха.

Уже у самого подлёта к куполу «Войны» Лепёха не понимал, что это за большое чёрное пятно на нём. Но чем ближе они подлетали, тем яснее становилась картина, и он вместе со Шмелём испытали настоящий шок. Вся площадь была заполнена людьми – это было общее построение группировки.

— Что происходит? — изумлённо прошептал Лепёха.

— Не знаю, командир. Похоже, построение группировки, — ответил Шмель. — Выхода нет, будем садиться на свободный участок. Уже заходим в вакуумную зону, обратного пути нет.

— Может, дотянем до резервной зоны? — с надеждой спросил Лепёха.

— Если тут весь личный состав, значит, там всё забито техникой, — ответил Шмель.

Командующий, генерал Бамбони, разглагольствовал перед строем; его голос, усиленный мощными динамиками, разносился по всей территории купола. Солдаты, вытянувшись по струнке, молча внимали речи. Внезапно послышался нарастающий гул двигателей. Все головы повернулись в сторону звука. Из вакуумной зоны вынырнул авиокар и, плавно снижаясь, приземлился слева от трибуны, буквально в нескольких десятках метров от командующего и его штаба. Воцарилась гробовая тишина. Около миллиарда солдат, застывших в недоумении, смотрели на непрошеный авиокар. Речь командующего оборвалась на полуслове. Бамбони, багровый от гнева, сверлил взглядом аппарат, словно пытаясь испепелить его одним своим видом. Воздух сгустился от напряжения.

Генерал Бамбони резко оборвал свою речь, словно кто-то перерезал невидимую нить. Его лицо, уже багровое от духоты, стало ещё темнее. Глаза сузились, прожигая дыру в только что приземлившемся авиокаре. Тишина, нависшая над площадью, стала ещё гуще, казалось, даже воздух перестал вибрировать. Как только люк авиокара открылся, и оттуда появились Лепёха и Шмель, генерал, не сдерживая ярости, взревел так, что его голос, казалось, разорвал застывший воздух: