Пока ты мне нужна

1 глава

​— Лиза, солнышко, привези мне, пожалуйста, документы домой. С утра давление замучило, — голос Карла Игнатьевича слегка подрагивал.
— Хорошо. Я завезу их вам вечером.
— Хорошо. Жду тебя после пяти.
​Карл Игнатьевич, мой начальник, был уже в возрасте, но передавать правление своему сыну отказывался. Поэтому он всё чаще просил привозить ему бумаги на дом.
​День промчался незаметно. В кабинете было тихо. Доделывая последние отчеты, я мельком взглянула на часы.
«О господи, время почти пять! Надо ехать».
Быстро собрав документы и вызвав такси, я помчалась к дому начальника.
​Благо добрались мы быстро. Охрана уже была предупреждена, и меня без проблем пропустили на территорию.
— Лиза, здравствуй, дорогая, — Карл Игнатьевич встретил меня в гостиной.
— Здравствуйте! Как вы себя чувствуете?
— Жив ещё, — он слегка улыбнулся, поправив очки. — Привезла?
— Да, как вы и просили, — я положила папку на журнальный стол.
​— Лиза, детка, сделай, пожалуйста, одолжение. Принеси из моего кабинета другие очки. Он там, справа, на втором этаже, — он махнул рукой в сторону лестницы.
​Я поднялась по ступеням и вошла в кабинет. Очков нигде не было видно. Я принялась осматривать комнату: стол, шкаф... Пусто. От поисков меня отвлек шум на первом этаже, но я не придала ему значения и продолжила искать. Наконец я увидела футляр, который по непонятным причинам стоял на самой верхней полке.
​— Руки подними! — сзади раздался хриплый мужской бас.
Я замерла, боясь пошевелиться.
— Повернись!
​Я медленно обернулась. Напротив меня стояли двое мужчин в черных масках.
— Ты кто? — один из них направил на меня пистолет.
— Лиза... секретарь Карла Игнатьевича, — я нервно сглотнула.
— Насчет неё приказа не было, — они переглянулись.
— Поедет с нами, — решили они и двинулись ко мне. — Не рыпайся, а то пристрелю!
​Они схватили меня под руки и поволокли из кабинета вниз.
— Лизу... Лизу не трогайте! — я услышала отчаянный голос Карла Игнатьевича перед тем, как на голову мне накинули плотный мешок.
​Дальше всё было как в тумане: один из мужчин закинул меня на плечо и вынес на улицу. Я услышала, как открылась дверь машины, и меня бесцеремонно забросили на заднее сиденье. Кто-то сел рядом.
— Куда мы её? Давай тут вальнем и всё, — проговорил сидевший сбоку.
— Хозяин приказа не давал. Отвезем к нему, пусть сам решает, что делать, — судя по всему, ответил водитель.
​Машина тронулась. Прижавшись к сиденью, я слушала только, как шуршит асфальт под колесами автомобиля.
Машина неслась на большой скорости, а моё сердце колотилось где-то в горле. В темноте мешка я чувствовала, как по лицу стекает холодный пот. Липкий страх сменился отчаянной решимостью: если я сейчас ничего не сделаю, живой меня могут и не найти.
Осторожно, стараясь не привлекать внимания сидящего рядом, я начала шарить рукой по дверной панели. Медленно, сантиметр за сантиметром. Пальцы наткнулись на холодный пластик, затем — на ручку. «Сейчас или никогда», — промелькнуло в голове.
Я резко дернула рычаг и навалилась на дверь всем телом. Холодный поток воздуха ворвался в салон, но дверь лишь приоткрылась на пару дюймов — сработала блокировка или её просто прижали снаружи.
— Куда, сука?! — взревел голос рядом.
Сильный удар наотмашь пришелся мне в плечо, отбросив обратно на сиденье. Прежде чем я успела вскрикнуть, меня грубо схватили за волосы и пригнули вниз.
— Совсем страх потеряла? Я тебе сейчас ноги переломаю, будешь до места ползти!
Меня навалили грудью на колени, придавив тяжелым локтем так, что стало трудно дышать. Я почувствовала, как мои запястья рывком завели за спину. Грубая веревка впилась в кожу, обжигая запястья.
— Ай! Больно! Пожалуйста... — прохрипела я в ткань мешка, но в ответ получила лишь тугой узел, который затянули так сильно, что пальцы тут же начали неметь.
— Заткнись и сиди тихо, если жить хочешь, — прошипел он мне в самое ухо. — Еще одно движение — и поедешь в багажнике. В разобранном виде.
Он рывком усадил меня прямо, сильно толкнув в спину. Я бессильно уткнулась плечом в холодное стекло, чувствуя, как веревки на руках стягиваются при каждом моем вдохе. Шуршание шин теперь казалось мне звуком обратного отсчета.

Машина резко затормозила, так что я едва не влетела головой в переднее сиденье. Дверь распахнулась, и холодный ночной воздух ворвался в салон. Меня бесцеремонно схватили за шиворот и буквально выволокли наружу.
​Ноги, затекшие от неудобной позы, плохо слушались, но меня не ждали — похитители потащили меня вперед, заставляя спотыкаться о гравий. Под мешком я видела только размытые пятна света и собственные носки туфель. Мы вошли в помещение, звук шагов стал гулким и эхом отражался от стен.
​— Давай её сюда, — раздался чей-то голос.
​Меня с силой толкнули в спину. Не ожидая удара и не видя ничего из-за плотной ткани на голове, я не удержала равновесия. Ноги подогнулись, и я плашмя рухнула вперед.
​Мечта о моем светлом будущем закончилась ровно в ту секунду, когда мои колени и ладони коснулись холодного каменного пола.
— Что это? — услышала я за спиной грубый мужской голос.
— Амир, она была в его доме, но ты ничего не говорил про неё, — голос принадлежал одному из тех, кто привез меня сюда.
— А на какой хрен вы её притащили?
— Ты не давал приказа убивать её.
— Вы конченые идиоты! — рявкнул Амир. — Я вам сказал убрать этого старого пса и его щенка. Девчонку вы на кой черт трогали?
— Она была в его кабинете. Мы пошли проверить дом и нашли её. Отдай её нам, мы сами решим, что с ней делать.
— Теперь это моя забота, а не ваша. Свободны!
Я услышала, как они спешно покинули дом. Тяжелые шаги приблизились, и я почувствовала, как мужские руки коснулись моих плеч.
— Сиди, не дёргайся, — бросил он.
Мешок сорвали с моей головы. Холодная сталь ножа коснулась кожи, и через мгновение веревки лопнули, освобождая руки. Он обошел меня и встал напротив.
Мужчина был высоким и широкоплечим. Волосы черные как сажа, темные глаза, коротко стриженая борода. Рельефные мышцы угадывались даже через плотную ткань черной рубашки. Он смотрел на меня как на мусор, который случайно бросили ему под ноги.
— Жить хочешь? — он пристально вгляделся в моё лицо.
— Да, — едва слышно, дрожащим коротким выдохом произнесла я.
— Тогда будешь делать то, что я скажу. В противном случае я отдам тебя тем двоим. Я понятно излагаю?! — он властно скрестил руки на груди.
— Отпустите меня, пожалуйста... Я никому ничего не скажу. Я клянусь!
На мою просьбу он лишь криво усмехнулся.
— Понимаешь, девочка, ты мне в принципе нахер не нужна. Но отпустить я тебя не могу — ты слишком много видела. Могу только убить, — он произнес это так спокойно, словно я была не человеком, а запутавшимся в капкане зайцем. — Ну так что? Ты определилась? Жить или умереть?
— Вы не дали мне выбора. Вы сделали его за меня, — я подняла на него глаза. — Какая теперь разница, буду я жить или умру? Я уже не знаю, какой из этих вариантов хуже.
— Поверь, принцесса, тебе лучше согласиться на жизнь со мной, чем пойти на корм тем коршунам. Но решать тебе.
— Что вы со мной сделаете?
— Пока ничего. Я распоряжусь, чтобы тебе дали комнату, еду и одежду.
— Так просто? Вы похитили человека, а теперь делаете одолжение?
— Слушай сюда, — он резко наклонился ко мне, обжигая яростным взглядом. — Перестань болтать и прикуси язык. Иначе вместо комнаты будешь жить у меня в конюшне на цепи, как собака. Поняла?
Я сглотнула вязкий ком в горле. Выбор был очевиден, хоть и горек на вкус.
— Я... я выбираю жизнь, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза.
​— Мудрое решение, принцесса, — Амир коротко кивнул кому-то за моей спиной. — Посмотрим, насколько хватит твоего благоразумия.
​Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. Ко мне подошла женщина в строгом темном платье. Она молча, без тени сочувствия на лице, жестом приказала следовать за ней. Мы прошли по длинному коридору. Здесь было тихо и пахло чем-то терпким, мужским. Наконец она толкнула одну из дверей.
​Комната была большой и неуютной из-за своей пустоты. Минимум мебели, зашторенное окно. Женщина прошла к кровати и бросила на покрывало серый махровый халат.
— Шкаф пуст, вещей для тебя пока нет, — сухо бросила она. — Переоденься в это. Ванная там. Еду принесут.
​Она вышла из комнаты прежде, чем я успела задать хоть один вопрос. Я осталась стоять посреди чужого помещения, прижимая к груди свои онемевшие, исцарапанные веревкой руки. Тишину прервал резкий звук, от которого я вздрогнула.
​Щёлк. Щёлк.
​Я бросилась к двери и дернула ручку. Бесполезно. Замок заперли на два оборота. Я осталась одна в четырех стенах, понимая, что с этого момента я здесь никто.
Я села на край кровати, и силы окончательно покинули меня — я разрыдалась. Горькие, злые слезы застилали глаза, но, вовремя спохватившись, я сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Нужно было обдумать, что делать дальше.
Взглянув на себя, я ужаснулась. На запястьях алели глубокие следы от веревки. Пиджак был перепачкан, блузка смята, а капроновые колготки на коленях безнадежно порваны. Волосы выбились из аккуратного пучка и теперь выглядели ужасно, спутанными прядями падая на плечи.
«Мне нужно собраться, — твердила я себе. — Принять душ, смыть с себя этот день, а потом спокойно решить, как быть».
Я уже направилась в сторону ванной, но мои мысли прервал резкий скрежет открывающегося замка. Дверь распахнулась. Та же женщина молча вошла в комнату, неся в руках тяжелый поднос с едой.
Женщина поставила поднос на небольшой столик у окна. В комнате аппетитно запахло горячим ужином, но желудок от страха сжался в тугой узел. Я сделала шаг навстречу, стараясь придать голосу хоть немного уверенности.
— Подождите... — мой голос все еще подрагивал. — Как мне к вам обращаться? Где я нахожусь?
Женщина выпрямилась и посмотрела на меня холодным, ничего не выражающим взглядом. Было в её лице что-то такое, что отбивало всякое желание спорить.
— Можешь звать меня Марта. А где ты — тебе знать не положено. Поешь и ложись спать. Утром Амир Саидович решит, что с тобой делать.
— Амир Саидович? — я ухватилась за имя, как за соломинку. — Он... он часто так похищает людей? Вы понимаете, что это преступление? Мой начальник будет меня искать, полиция...
Марта на мгновение поджала губы, и мне показалось, что в её глазах мелькнула тень насмешки.
— Твой начальник сейчас занят другими проблемами, если вообще еще способен о чем-то думать. А полиция сюда не приедет. Ешь, пока не остыло. Поверь, тебе понадобятся силы.
Она развернулась, собираясь уходить.
— Марта! — в отчаянии крикнула я ей в спину. — Что он от меня хочет? Зачем я ему?
Она остановилась уже в дверях, наполовину скрытая тенью коридора.
— Он не любит лишних вопросов, девочка. И очень не любит, когда ему перечат. Прими душ и приведи себя в порядок. Здесь ценят послушание, а не истерики.
Дверь захлопнулась, и я снова услышала два резких оборота ключа. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим сбивчивым дыханием. На подносе дымилось мясо с овощами, но я не могла заставить себя даже подойти к столу. Слова Марты о Карле Игнатьевиче эхом отдавались в голове: «если вообще еще способен о чем-то думать». Что они с ним сделали?
Несмотря на полное отсутствие аппетита, я заставила себя подойти к столику. Я понимала: если завтра мне придется бежать или бороться, мне понадобятся силы. Еда была на удивление вкусной, но я едва чувствовала её вкус, механически пережевывая каждый кусочек и глядя в одну точку.
Закончив, я направилась в ванную. Горячая вода принесла временное облегчение. Стоя под тугими струями, я закрыла глаза, представляя, как вместе с грязью и кровью с моих запястьев смывается этот кошмар. Но следы от веревок никуда не делись — ярко-красные браслеты на бледной коже напоминали о том, что всё это происходит наяву.
Я надела серый махровый халат. Он был мне велик и пах свежестью, что странно контрастировало с моим внутренним состоянием.
Вернувшись в комнату, я легла на кровать, даже не расправляя покрывало. В голове роились сотни вопросов. Что с Карлом Игнатьевичем? Кто такой этот Амир Саидович? И что он потребует от меня завтра в обмен на жизнь?
«Я справлюсь. Я что-нибудь придумаю», — повторяла я как мантру, глядя в темный потолок. Страх постепенно притупился, сменившись тяжелой, свинцовой усталостью. Под мерный шум дождя за окном или просто в тишине этого жуткого дома мои веки наконец сомкнулись. Я уснула, так и не найдя ни одного ответа.

2 глава

Ночь не принесла остывания — я всё еще был разражен тем, что в моем доме находится посторонний человек. Утром я решил лично обозначить границы.
​Я вошел в её комнату без стука. Дверь гулко ударилась о стопор. Девчонка вздрогнула и вжалась в изголовье кровати, кутаясь в серый халат, который был ей велик на три размера.
​Я остановился у подножия кровати, молча изучая свою незваную гостью. Вчера, в пыли и мешке, я не разглядел деталей. Сейчас же передо мной сидела тонкая, почти прозрачная девчонка. Кожа бледная, как фарфор, а на запястьях — яркие, налившиеся багровым следы от вчерашних пут. Волосы, которые она пыталась пригладить, всё равно пушились у лица светлым ореолом. Но глаза... огромные, широко распахнутые, цвета горького шоколада. В них застыл такой беспредельный ужас, что на мгновение мне захотелось поморщиться. Терпеть не могу испуганных женщин.
​— Слушай меня внимательно, принцесса, — мой голос прозвучал в тишине комнаты как щелчок предохранителя. — Я здесь один раз устанавливаю правила. Нарушишь — пеняй на себя.
​Я подошел ближе, заставляя её втянуть голову в плечи.
— Первое: из этой комнаты ты выходишь только тогда, когда за тобой придет Марта. Попытаешься сунуть нос в другие коридоры — окажешься в подвале. Там крысы и сырость, тебе не понравится.
Второе: никаких вопросов. О своей прошлой жизни забудь. У тебя её больше нет. Ты — сирота, тебя никто не ищет, и для всего мира ты исчезла вчера вечером.
​Я наклонился к ней, чувствуя исходящий от неё запах дешевого отельного мыла и затаенного страха.
— И третье. Здесь ты не гостья. Ты — моя собственность, пока я не решу иначе. Будешь тихой и послушной — будешь сыта и в тепле. Начнешь качать права или лить слезы — я отдам тебя своим парням. Поверь, они не такие чистоплотные, как я.
​Я заметил, как её зрачки расширились, а губы беззвучно задрожали.
— Поняла меня? — надавил я, чеканя каждое слово.
​Она едва заметно кивнула.
— Я хочу слышать голос, — отрезал я.
​— Да... — прошелестела она. — Я поняла.
​— Вот и отлично. Приведи себя в порядок. Через десять минут жду тебя в столовой. И не вздумай опаздывать. Я не люблю ждать.
​Я развернулся и вышел, плотно прикрыв дверь. Она была похожа на брошенного котенка, но я знал — даже котята могут царапаться. Главное — сразу обрезать ей когти.

Лиза

У меня было всего десять минут. Трясущимися руками я попыталась привести в порядок волосы, заплетя их в тугую косу, чтобы хоть как-то скрыть их спутанность. Огромный халат приходилось постоянно придерживать, чтобы не запутаться в подоле.
Когда дверь открылась, на пороге стояла Марта. Она молча кивнула, приказывая следовать за ней. Мы спустились на первый этаж в просторную столовую. Амир уже сидел во главе длинного дубового стола, изучая какие-то бумаги. Перед ним стояла чашка черного кофе, аромат которого заполнял всё пространство.
Я робко замерла у входа. Он даже не поднял головы, но я кожей почувствовала, как по комнате прошел холод.
— Садись, — бросил он, не отрываясь от документов.
Я присела на самый край массивного стула, чувствуя себя маленькой и беззащитной в этом огромном пустом зале. Марта поставила передо мной тарелку, но еда не лезла в горло. Тишина была такой гулкой, что я слышала собственное сердцебиение.
— В моем доме не принято смотреть в тарелку с таким видом, будто тебя пытаются отравить, — Амир наконец отложил бумаги и посмотрел прямо на меня. — Ешь.
— Я... я не голодна, — едва слышно выдавила я.
Он медленно откинулся на спинку кресла, и его глаза опасно блеснули.
— Лиза, кажется, мы еще в спальне договорились: ты делаешь то, что я говорю. Если я сказал «ешь» — ты берешь приборы и ешь. Мне не нужна в доме бледная тень, которая свалится в обморок в самый неподходящий момент.
Я вздрогнула и потянулась к вилке. Руки предательски дрожали, звякая металлом о фарфор. Каждый глоток давался с трудом под его пристальным, оценивающим взглядом. Он наблюдал за мной так, словно изучал странное насекомое, попавшее в его коллекцию.
— Сегодня к тебе приедет человек, — внезапно произнес он, делая глоток кофе. — Снимет мерки. Тебе купят одежду. Выглядеть ты должна прилично, а не как беженка из подворотни. Но не обольщайся — это не подарок. Это униформа. Ты будешь здесь работать.
Я замерла с занесенной вилкой.
— Работать? Кем?
— Кем прикажу, — отрезал он. — Пока будешь помогать Марте. Но запомни: любое неповиновение, любая попытка передать записку или подать знак «человеку с мерками» — и ты пожалеешь, что выбрала жизнь.
Я быстро закивала, не смея больше вставить ни слова. В этот момент я поняла окончательно: моя прежняя жизнь секретаря в уютном офисе осталась в другом мире. Здесь, за этим столом, начиналась моя служба у дьявола.

Визит человека с мерками прошел в гнетущем молчании. Он не задавал лишних вопросов, работая быстро и профессионально, а я послушно замирала по его команде, чувствуя себя бездушным манекеном. Амир наблюдал за процессом пару минут, после чего скрылся в кабинете.
Когда портной уехал, Марта велела мне заняться уборкой в малой гостиной. Я терла пыль с массивных полок, стараясь ни о чем не думать, пока мое внимание не привлек звук работающего телевизора в соседней комнате. Марта оставила его включенным на новостном канале.
— ...трагедия в элитном поселке, — раздался ровный голос диктора.
Я замерла, выронив тряпку. Сердце пропустило удар. На экране мелькали знакомые очертания: обгоревший остов дома Карла Игнатьевича, оцепленный красными лентами.
— Сегодня ночью в доме известного предпринимателя Карла Игнатьевича произошел мощный пожар. По опросу сотрудников компании, в этот вечер в доме находилась его секретарь, Елизавета Орлова. Спасатели обнаружили на пепелище несколько тел, однако из-за сильного термического повреждения останки опознать пока не удалось.
Я прижала ладонь к губам, сдерживая крик. Диктор продолжала бесстрастным тоном:
— По предварительному мнению инспекторов, в доме произошла утечка газа. Возгорание началось на кухне из-за оставленной включенной конфорки. Версия о несчастном случае является основной. Подробности выясняются.
Мир вокруг меня пошатнулся. «Утечка газа? Конфорка?» — мысли путались. Я точно знала, что Карл Игнатьевич никогда не забывал про газ, а то, что я видела вчера — людей в масках и оружие — никак не вязалось с «несчастным случаем». Амир и его люди зачистили всё. Они не просто похитили меня — они стерли мою жизнь, заменив её пеплом.
— Для всех ты мертва, девочка. Так проще.
Я вскрикнула и обернулась. Амир стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Он смотрел на экран телевизора с холодным безразличием.
— Теперь ты понимаешь, почему тебе некуда бежать? Елизаветы Орловой больше нет. Есть только ты и этот дом.
Я смотрела на экран, где догорали остатки моей прошлой жизни, и чувствовала, как внутри закипает обжигающая, неконтролируемая ярость. Обернувшись к Амиру, я едва не задохнулась от возмущения.
— Вы... вы просто стерли меня! — мой голос сорвался на крик. — Утечка газа? Несчастный случай? Вы убили Карла Игнатьевича, сожгли его дом и теперь заставляете весь мир верить, что я сгорела заживо?! Вы чудовище!
Амир даже не шелохнулся. Он смотрел на мою истерику с пугающим спокойствием, словно наблюдал за разбушевавшейся стихией за окном.
— Прекрати орать, — холодно обрезал он. — Я спас тебе жизнь. Если бы ты осталась там, твои кости сейчас действительно остывали бы в том подвале. Скажи спасибо, что я не люблю лишнюю кровь.
Он сделал шаг в комнату, и я невольно отступила, пока не уперлась спиной в полку с книгами.
— Хватит лить слезы по покойникам. У меня для тебя есть дело. Раз ты была лучшим секретарем этого старика, значит, знаешь его дела лучше других.
Он протянул мне увесистую кожаную папку, которую я сразу узнала — она была из кабинета Карла Игнатьевича.
— В этих документах не хватает нескольких страниц. Списки счетов и теневых партнеров. Твой бывший босс был не так прост, как тебе казалось, принцесса. Разбери это. Найди мне цифры.
Я дрожащими руками приняла папку. Бумага еще слабо пахла гарью.
— А если я откажусь помогать убийце? — прошипела я, глядя ему прямо в глаза.
Амир наклонился так близко, что я почувствовала запах его парфюма и табака. Его голос стал вкрадчивым и опасным:
— Тогда ты действительно станешь мертвой, Лиза. И на этот раз — без инсценировок. У тебя два часа. Марта проводит тебя в кабинет.
Он развернулся и вышел, оставив меня одну с папкой, которая теперь казалась неподъемно тяжелой. Я открыла первую страницу. Знакомый почерк Карла Игнатьевича заставил сердце сжаться. Но, просматривая колонки цифр, я вдруг поняла: Амир прав. Мой добрый начальник вел двойную игру, о которой я даже не подозревала.
Я сидела в кабинете, вглядываясь в документы, но перед глазами всё плыло. Профессиональное любопытство на мгновение заглушило страх: я нашла скрытые файлы в конце папки. Карл Игнатьевич, мой «добрый» босс, годами выводил деньги через фиктивные фонды и был связан с поставками оружия.
Замок щелкнул ровно через два часа. На пороге стоял Амир. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного раздражения.
— Время вышло, — бросил он, проходя к столу. — Нашла цифры?
Я медленно подняла на него взгляд. Сердце колотилось в ребра. Я не знала, что он собирается со мной делать. Убьет, когда я стану бесполезной? Продаст тем людям в масках? От неизвестности подташнивало.
— Нашла, — я дрожащей рукой протянула ему лист. — Карл Игнатьевич спонсировал тех, кто занимается оружием. Вот счета и имена.
Амир быстро пробежал глазами по записям. На его лице промелькнуло удивление — он явно не ожидал от «случайного свидетеля» такой дотошности. До вчерашнего вечера он даже не знал о моем существовании, пока его идиоты-подручные не притащили меня в этот дом, оправдываясь тем, что приказа «убирать» кого-то, кроме старика и его сына, не было. Я стала для него нежданной проблемой, балластом, который теперь нужно было куда-то деть.
— Ты сообразительнее, чем кажешься, — произнес он, откладывая лист.
— Что теперь? — я набралась смелости и встала, вцепившись пальцами в край стола. — Вы получили информацию. Какая участь меня ждет? Вы избавитесь от меня? Или... или продадите?
Амир медленно обошел стол. Он возвышался надо мной, как скала, и я невольно сжалась, ожидая удара или приговора.
— О твоей участи я еще не решил, — отрезал он. — Ты здесь только потому, что мои парни — кретины, которые не умеют чисто работать. Ты для меня — лишний шум. Но раз уж ты знаешь эти схемы, ты будешь отрабатывать своё право на жизнь здесь.
— Значит, я заложница? — прошептала я.
— Зови это как хочешь. Но пока ты приносишь пользу, ты в безопасности. Насколько это вообще возможно в твоем положении. А теперь иди к себе. Марта принесла одежду. Приведи себя в приличный вид и спускайся. Нам предстоит еще много работы с этими бумагами.
Я попятилась к двери, не сводя с него глаз. Я всё еще видела в нем палача, и то, что он до сих пор меня не пристрелил, казалось лишь временной отсрочкой.
Я вернулась в свою комнату, едва переставляя ноги. На кровати лежало несколько пакетов из дорогих бутиков. Развернув их, я замерла: там не было привычных мне строгих блузок или простых юбок. Амир приказал купить вещи, которые стоили больше, чем моя зарплата за полгода. Тончайший кашемир, шелк, идеально скроенные брюки.
Это не было проявлением доброты. Это было клеймо. Он одевал меня так, как удобно ему, превращая из Лизы Орловой в свою личную собственность. Я переоделась в темно-бежевый джемпер и классические брюки. Отражение в зеркале пугало: дорогая одежда лишь сильнее подчеркивала мою бледность и затравленный взгляд.
Не успела я застегнуть манжеты, как в дверь постучала Марта.
— Амир Саидович ждет. Живее.
Мы вернулись в кабинет. Амир сидел за столом, окруженный распечатками банковских выписок. Он мазнул по мне коротким взглядом, оценивая новый образ, но ничего не сказал.
— Сядь, — он указал на стул рядом. — Здесь есть зашифрованные записи. Даты совпадают с твоим рабочим графиком у старика.
Я придвинулась к столу, стараясь не касаться его локтем.
— Эти записи... — я всмотрелась в набор букв и цифр. — Это не просто шифр. Карл Игнатьевич часто диктовал мне заметки, которые казались бессмысленными. Он называл это «списком дел на даче», но у него никогда не было дачи.
Амир замер, подавшись вперед.
— И ты помнишь ключ?
— Кажется, да. Он использовал названия сортов цветов, которые якобы хотел посадить. «Гортензия», «Астра», «Лилия»... Каждому цветку соответствовал определенный адрес склада или имя посредника.
Я взяла ручку и на полях документа начала быстро набрасывать дешифровку. Я чувствовала на себе его тяжелый, пристальный взгляд. Амир молчал, но я буквально ощущала, как в его голове со свистом вращаются шестеренки, перестраивая планы.
— Значит, старик доверил тебе самое ценное, сам того не осознавая, — негромко произнес он. Его голос больше не был таким ледяным, в нем появилось опасное предвкушение. — Ты — ходячий архив, Лиза. Теперь я понимаю, почему мои идиоты так вцепились в тебя в том кабинете.
Я замерла, осознав, насколько страшную вещь только что сказала. Теперь я стала для него слишком полезной, чтобы меня отпускать, но слишком опасной, чтобы оставить в покое.
— Что в этом списке под кодом «Черная роза»? — он ткнул пальцем в последнюю строчку.
Я сглотнула, вспоминая ту единственную запись, которую босс просил меня удалить сразу после внесения.
— Это не склад. И не посредник. Это личный сейф в швейцарском банке. И доступ к нему... — я запнулась.
— Ну? — Амир наклонился ко мне так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.
— Доступ осуществляется через биометрию или личный код. Но Карл Игнатьевич говорил, что в случае его... отсутствия, код знает только тот, кто «всегда был рядом».
Амир криво усмехнулся, и в его глазах вспыхнул недобрый огонь.
— Похоже, принцесса, ты только что подписала себе контракт на очень долгую службу.

3 глава

На следующее утро я решил, что пора проверить её на прочность. Одного ума мало — мне нужна предсказуемость.

​Мы работали в моем кабинете уже три часа. Лиза сидела напротив, полностью погруженная в таблицы. Она выглядела сосредоточенной, её тонкие пальцы быстро порхали по клавиатуре ноутбука, который я ей выделил (без доступа в сеть, разумеется).

​— Мне нужно отлучиться. Марта принесет кофе, — бросил я, поднимаясь.

​Я намеренно оставил свой личный смартфон прямо на краю стола, экраном вверх. Более того, я оставил ящик стола, где лежал её кулон, приоткрытым на пару сантиметров.

​— Никуда не выходи, — предупредил я и вышел, плотно прикрыв дверь.

​Я прошел в соседнюю комнату к мониторам охраны. Моё сердце забилось чуть быстрее — азарт охотника. Ну же, принцесса, покажи мне, кто ты на самом деле.

​На экране я видел, как она замерла, едва за мной закрылась дверь. Секунд тридцать она просто сидела, глядя в одну точку. Затем её взгляд медленно переместился на телефон. Она закусила губу. Я видел, как её рука дрогнула, приподнялась… и снова опустилась.

​Она встала и подошла к ящику стола. Увидела кулон. Её лицо исказилось от боли, она коснулась золотой капли кончиками пальцев, но не взяла её. Вместо этого она посмотрела на телефон. Один звонок. Один сигнал SOS своему парню или в полицию — и вся моя крепость могла пойти трещинами.

​Лиза протянула руку к смартфону, взяла его… и просто пододвинула его вглубь стола, подальше от края, чтобы он случайно не упал. После чего она вернулась на свое место, закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Она даже не попыталась его разблокировать.

​Я усмехнулся, чувствуя странное облегчение. Она не дура. Она понимает: любая попытка сейчас — это самоубийство. Или же она начала понимать, что в этом доме её единственная безопасность — это я.

​

Лиза

​Когда Амир вышел, в кабинете стало неестественно тихо. Телефон лежал так близко, что я видела блики на его черном стекле. Соблазн был почти физическим. Схватить, набрать номер Андрея, прокричать, где я…

​Но холодный рассудок, отточенный годами работы в приемной Игнатьевича, шептал другое: «Это ловушка. Он не мог забыть телефон. Не такой человек, как Амир».

​Я посмотрела в приоткрытый ящик и увидела свой кулон. Сердце облилось кровью. Мне хотелось забрать его, спрятать в кулаке, вернуть себе частичку прежней Лизы. Но я заставила себя отвернуться. Если я возьму его, он поймет, что я рылась в его вещах.

​Я просто пододвинула его чертов телефон на середину стола. Я не хотела даже искушать себя.

​Когда через десять минут Амир вернулся, я даже не подняла головы от бумаг.

— Вот данные по «Астре», — произнесла я ровным голосом, хотя внутри всё дрожало. — Это логистическая компания в порту. Судя по всему, через неё шло оформление грузов.

​Амир подошел к столу, мазнул взглядом по телефону, затем по ящику. Он ничего не сказал, но я почувствовала, как тяжелое напряжение, висевшее в воздухе, немного спало.

​— Хорошая работа, Лиза, — произнес он, и в его голосе было что-то новое. Не похвала хозяина, а… признание игрока? — Продолжай. Вечером поужинаешь со мной в столовой. Хватит прятаться по комнатам.

Я приказал Марте накрыть на двоих. Пора было вытащить девчонку из её кокона. Она прошла проверку с телефоном, и это давало мне право на небольшой эксперимент.

​Когда она вошла в столовую, я уже сидел во главе стола. На ней были те самые брюки и кашемир, что я выбрал. Выглядела она безупречно — хрупкая, бледная, с вечно напряженными плечами.

​— Садись, — я указал на стул по правую руку от себя. На самое близкое место.

​Она присела, стараясь не производить лишнего шума. Марта подала ужин и молча удалилась. Тишину нарушал только тихий звон столового серебра. Я не собирался развлекать её светскими беседами. Моё прошлое, мои цели и мои мысли — это не то, чем я делюсь с «инструментарием».

​— Тебе идет этот цвет, — произнес я, не глядя на неё, а разрезая стейк. — Ты начинаешь выглядеть как человек, а не как жертва кораблекрушения. Это хорошо. В моем доме всё должно быть качественным. И люди в том числе.

​Я заметил, как она замерла, сжимая вилку.

— Я не вещь, Амир Саидович, — тихо, но отчетливо произнесла она.

​Я медленно отложил нож и повернул к ней голову. В столовой мгновенно стало холодно.

— Ошибаешься. В этом мире есть те, кто распоряжается, и те, кем распоряжаются. Ты умная девочка, Лиза, но ты одна. У тебя нет никого, кто пришел бы за тобой. Нет даже имени в базах данных. Ты — чистый лист, на котором я пишу то, что считаю нужным.

​Я наклонился к ней, сокращая дистанцию, чтобы она почувствовала мой запах — табак и терпкий парфюм.

— Твоё время, твои мысли, твои навыки и даже то, во что ты одета — всё это теперь принадлежит мне. И этот ужин — не приглашение в круг друзей. Это напоминание: ты здесь, потому что я так захотел. Ты ешь это, потому что я это позволил.

​Я увидел, как её зрачки расширились, а на шее забилась жилка. Она была напугана, но не сломлена. Это вызывало странный азарт.

— Ешь, Лиза. Мне нужен твой мозг в рабочем состоянии. Завтра мы начнем проверку «Черной розы». И если ты допустишь хоть одну ошибку в расчетах... пеняй на себя.

​

Лиза

​Ужин казался мне пыткой. Еда была изысканной, но на вкус — как пепел. Амир сидел так близко, что его властная аура буквально душила меня. Каждое его слово было как удар хлыстом, обернутый в шелк.

​Он не просто запер меня в доме. Он методично уничтожал мою личность, заменяя её ролью своей «правой руки» или, скорее, своего живого компьютера. Когда он сказал, что я — вещь, мне хотелось плеснуть ему вином в лицо, но я только сильнее вцепилась в вилку.

​«Терпи», — приказала я себе. «Пока он считает меня полезной вещью, я жива. У вещей нет прав, но у них есть функции. И если я стану незаменимой функцией, возможно, когда-нибудь я найду выход».

​— Я поняла, Амир Саидович, — ответила я, глядя в свою тарелку. — Я буду готова к завтрашнему утру.

4 глава

Лиза

Я была уверена, что за дверью никого нет. Стянув с себя неудобные брюки и оставшись в одном белье, я потянулась за домашним халатом, когда замок щелкнул. Дверь распахнулась без стука.
На пороге стоял Амир. Его пиджак был перекинут через плечо, ворот рубашки расстегнут. Он выглядел уставшим и злым, но стоило ему увидеть меня, как он замер. Его взгляд, тяжелый и темный, медленно скользнул по моей фигуре — от плеч до босых ног — и вернулся к лицу.
В комнате мгновенно стало нечем дышать. Я застыла, прижимая снятую одежду к груди в жалкой попытке прикрыться. Сердце забилось где-то в горле. Когда он сделал шаг внутрь и закрыл за собой дверь, я инстинктивно попятилась, пока не уперлась спиной в холодное стекло окна.
— Пожалуйста... — мой голос сорвался на шепот. — Пожалуйста, не надо. Амир Саидович, уйдите... не трогайте меня.
Я зажмурилась, ожидая чего угодно — резкого слова, грубого жеста, того самого «срыва», который я видела в его глазах секундой ранее. Я чувствовала, как он подошел почти вплотную. Его тень накрыла меня, лишая остатков тепла.
— Прикройся, — раздался его голос. Но он не был яростным. Он был ледяным, сухим и абсолютно безэмоциональным.
Я приоткрыла глаза. Амир стоял рядом, но он даже не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен куда-то в стену. Он взял с края кровати мой шелковый халат и протянул его мне, удерживая на расстоянии вытянутой руки, словно вещь.
Я дрожащими пальцами выхватила ткань и быстро накинула её на плечи, запахиваясь так плотно, как только могла.

Амир

Вид её полуобнаженного тела ударил по нервам сильнее, чем всё, что произошло за этот проклятый день. Внутри вспыхнуло дикое, первобытное желание просто взять то, что и так принадлежит мне. Заставить её замолчать, подчинить, выплеснуть на неё всю ту черноту, что оставил после себя Марат.
Но её голос... этот жалкий, дрожащий шепот «не трогайте меня» — он подействовал как ушат ледяной воды.
Я не насильник. И я не позволю девчонке думать, что она может вывести меня из равновесия настолько, чтобы я потерял лицо. Мой контроль — это единственное, что делает меня тем, кто я есть.
Я дождался, пока она завяжет пояс халата, и только тогда повернулся к ней. Моё лицо снова было каменной маской.
— Я зашел не за этим, — отрезал я, проходя к столу и игнорируя её испуганный вид. — В папке «Черная роза» был файл с пометкой «Транзит-4». Ты не упомянула о нем в утреннем отчете.
Я посмотрел на неё в упор. Никакой страсти, только холодное требование.
— Это был финансовый отчет или график поставок? Отвечай. Работа не заканчивается только потому, что ты решила раздеться.
Лиза смотрела на меня, всё еще тяжело дыша, и в её глазах читалось дикое облегчение, смешанное с непониманием. Она ждала монстра, а получила начальника, который требует отчет. И эта тирания будничности была по-своему еще более унизительной.

Лиза

— «Транзит-4»... — я сглотнула, голос постепенно обретал твердость. — Это не график. Это список подставных лиц, на которых оформлены частные терминалы в портах Гамбурга и Лимассола. Я не включила его в основной отчет, потому что данные были зашифрованы вторым слоем, внутри метаданных фотографий. Я... я только вечером закончила их сопоставлять.
Я подошла к ноутбуку, стараясь держаться от Амира на максимально возможном расстоянии. Открыла файл, и на экране побежали ряды фамилий и цифр.
— Вот, посмотрите. Это не просто логистика. Это «серая» цепочка, через которую Карл Игнатьевич выводил ликвидные активы перед тем, как... перед пожаром. Если эти люди реальны, у вас есть доступ к складам, о которых не знает даже Интерпол.

Амир

Она молодец. Быстро сообразила, что сейчас её единственный шанс вернуть себе крупицу достоинства — это стать полезной. Её голос дрожал, но она четко излагала факты.
Я подошел ближе, за её спину, глядя в монитор. С этого расстояния я снова почувствовал запах её волос — тонкий, раздражающий. Но я заставил себя сосредоточиться на цифрах. «Транзит-4» действительно оказался золотой жилой. Марат об этом не знал, я уверен. Старик берег эту информацию для себя, как последний козырь.
— Подставные лица, — повторил я, глядя на список. — Ты сможешь подтвердить их подлинность через банковские выписки из кипрских филиалов?
— Мне нужны коды доступа к реестру, которые были во второй папке, — ответила она, не оборачиваясь. Она всё еще была напряжена, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
Я посмотрел на её затылок, на тонкую шею, не прикрытую волосами. В голове мелькнула мысль, что я мог бы сейчас просто положить руку ей на плечо, и она бы снова вздрогнула. Но я этого не сделал. Власть над её разумом сейчас приносила мне не меньше удовлетворения, чем власть над телом.
— Занимайся этим, — приказал я, отступая на шаг. — Мне нужно подтверждение по Гамбургу к завтрашнему утру. Если это сработает, Лиза, ты получишь... — я запнулся, подыскивая слово. — Ты получишь право на прогулки в саду. Под конвоем, разумеется.
Я развернулся и пошел к выходу. Моя рука уже лежала на ручке двери, когда я добавил, не оборачиваясь:
— И запри дверь, когда я уйду. Мне не нужно, чтобы ты отвлекалась на страхи, которых я не давал повода испытывать.

Лиза

Дверь закрылась, и я услышала, как его шаги удаляются по коридору. Я обессиленно опустилась на стул прямо в халате, чувствуя, как по ногам бежит холодная дрожь.
«Право на прогулки в саду». Он торговал моей свободой по капле, выдавая её как поощрение за хорошую работу. Но внутри меня, помимо страха, шевельнулось что-то еще. Я только что увидела брешь в его броне. Он хотел меня — я видела это в его глазах, когда он зашел. Но он испугался собственного порыва больше, чем я.
Я повернулась к монитору. «Транзит-4». Теперь это была не просто работа. Это была моя шахматная партия. Если я найду там что-то, что сделает меня незаменимой для его выживания, правила этой игры могут измениться.

5 глава

Лиза
Сознание возвращалось медленно, словно я пробивалась сквозь толщу тяжелой, мутной воды. Лекарства всё еще туманили мозг, но тепло, которое я чувствовала кожей, не было похоже на тепло от одеяла. Оно было живым.
Я медленно открыла глаза. Свет в комнате был приглушенным, серые утренние сумерки едва пробивались сквозь тяжелые шторы. Сначала я увидела широкое мужское плечо в белой рубашке. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Постепенно картинка сложилась: я лежала в огромной кровати, а рядом, прямо поверх покрывала, откинувшись на подушки, спал Амир.
Он не разделся — только снял пиджак. Его лицо во сне не выглядело добрым, нет. Даже сейчас его брови были сурово сдвинуты, а челюсть плотно сжата. Но он был здесь. Он не ушел к себе, не оставил меня одну после того кошмара.
Я попыталась осторожно отодвинуться, но кровать тихо скрипнула. Амир открыл глаза мгновенно. Никакого сонного замешательства — через секунду его взгляд уже был острым и холодным, как лезвие ножа.
— Проснулась? — его голос, охрипший со сна, прозвучал низко и властно.
Я судорожно натянула одеяло до самого подбородка, чувствуя, как лицо заливает краска.
— Да... я... простите, Амир Саидович. Я не знала, что вы...
— Это моя спальня, Лиза, — перебил он меня, медленно садясь и разминая шею. — Здесь мне не нужно спрашивать разрешения, чтобы находиться.
Он посмотрел на меня в упор, и я увидела в его глазах отсвет вчерашней ночи. В них не было жалости, только холодное напоминание о том, кто здесь главный.

Амир

Она смотрела на меня как загнанный зверек, вцепившись в одеяло побелевшими пальцами. Её испуг был ожидаем, но после той ночи, когда она звала меня по имени, её официальное «Амир Саидович» прозвучало как фальшивая нота.
Я встал с кровати, поправляя рубашку. Моё тело затекло от неудобной позы, но я не жалел, что остался. Мне нужно было убедиться, что её кошмары не выплеснутся в новую истерику, которая помешает работе.
— Приведи себя в порядок. Марта принесет завтрак сюда, — я застегнул часы на запястье, снова превращаясь в ту машину, которой меня привыкли видеть. — Через час жду тебя с отчетом по токену. События вчерашней ночи не отменяют твоих обязанностей. Напротив — теперь ты должна мне вдвое больше.
Я подошел к двери, но остановился, взявшись за ручку.
— И не надейся, что моё присутствие здесь ночью что-то изменило в твоем положении. Ты всё еще инструмент. Просто теперь этот инструмент находится под усиленной охраной.
Я вышел, не оборачиваясь. Мне нужно было смыть с себя запах этого утра — запах её волос и её беззащитности. В моем мире не было места для подобных слабостей. Но, закрывая дверь, я поймал себя на мысли, что ключ в замке я поворачивать не буду. Сегодня это было не нужно. Она и так никуда не уйдет.

Лиза

Дверь закрылась с негромким щелчком. Я осталась сидеть в этой огромной, пахнущей им чужой постели. «Ты всё еще инструмент». Его слова больно жалили, но в глубине души я понимала — это была его защита. Он пытался убедить в этом не только меня, но и самого себя.
Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали так сильно. Вчера он спас меня от Глеба, сегодня — напомнил, что он сам не подарок. Но теперь я знала: в этом доме есть только один человек, которого мне стоит по-настоящему бояться. И только один, кто не даст меня в обиду другим.
Я встала и направилась в ванную. У меня был час, чтобы найти этот проклятый токен. Теперь это был единственный способ доказать ему, что его «инструмент» стоит того, чтобы его защищать.

Я стояла перед его столом, стараясь не смотреть на пустой бокал из-под виски и на его тяжелые, сцепленные в замок руки. После ночи в его спальне воздух в кабинете казался наэлектризованным. Каждое моё движение было скованным, я чувствовала себя фарфоровой куклой, которая может разбиться от одного его слова.
— Я сопоставила зашифрованные метаданные из папки «Транзит-4» с последними исходящими письмами Карла Игнатьевича, — мой голос слегка дрожал, но я старалась говорить по делу. — За три дня до смерти он отправил файл с подтверждением права владения на имя... Сафарова. Пожертвование в его фонд «Якорь» было лишь прикрытием для передачи цифрового ключа.
Я замолчала, ожидая, что он потребует подробностей. Но Амир не двигался.
Он замер, и в кабинете воцарилась такая тишина, что я услышала тиканье часов на стене. Его лицо превратилось в неподвижную маску из холодного камня. Я видела, как желваки заходили на его скулах, а глаза превратились в две узкие щели.
— Сафаров... — повторил он так тихо, что это было похоже на змеиное шипение.
Я не знала, кто этот человек. Для меня это была лишь фамилия из списка. Но по тому, как потемнел взгляд Амира, я поняла — это имя значит для него слишком много.

Амир

Сафаров.
Старик, который знал моего отца еще до моего рождения. Человек, который учил меня первым правилам этой игры и клялся в верности, когда я принял дела. Если Лиза права и токен у него, значит, крыса свила гнездо в самом фундаменте моей империи. Марат был лишь верхушкой айсберга, мелкой сошкой. Сафаров — это другое. Это предательство того уровня, который не прощают.
Я медленно поднял взгляд на Лизу. Она стояла бледная, испуганная моей реакцией, теребя край своей блузки. Она даже не понимала, какую бомбу только что взорвала.
— Ты уверена в этой фамилии? — спросил я, и мой голос прозвучал чуждо даже для моих ушей. — Ошибки быть не может?
— Я перепроверила трижды, Амир Саидович... — прошептала она, отступая на шаг. — Цифровой след ведет именно к нему.
Я встал из-за стола. Гнев, который я подавлял всю ночь после инцидента в подвале, теперь нашел новую цель. Сафаров думал, что он мудрее всех. Он думал, что я не найду токен в архивах Карла.
Я подошел к Лизе вплотную. Она вздрогнула, но не отвела глаз. Теперь она была не просто свидетелем, она стала носителем информации, за которую Сафаров вырежет всё это поместье вместе с жителями.
— Собирайся, — отрезал я. — Через десять минут мы уезжаем.
— Куда? — в её глазах вспыхнул новый виток страха.
— Туда, где я смогу держать тебя перед глазами каждую секунду. В этом доме стало слишком много предателей, Лиза. Теперь ты будешь моей тенью. Если Сафаров поймет, что ты нашла его след, он не остановится ни перед чем.
Я посмотрел на Лизу. Она выглядела так, будто её сейчас стошнит от ужаса. Я взял её за локоть — крепко, но без былой грубости.
— Иди за вещами. И надень что-то закрытое. Мы едем на встречу с дьяволом, и мне нужно, чтобы ты выглядела как моя правая рука, а не как жертва.