Покидая высокую башню

Рассказ 1. Расшатанный замок, пробудившийся принц

Слишком шумно. Слишком людно. Слишком много разных запахов.

Цепочку «слишком» можно было продолжать до бесконечности. Воображение позволяло. Да и настроение.

Нежное создание, устроившееся за крайним столиком у самых перил, протяжно вздохнуло. В вечернее время кафе было забито до отказа. Подустав от рабочей суеты и неплохо закупившись, люди позволяли неторопливым эскалаторам торгового центра увозить себя на верхние этажи – до зоны фуд-корта. Здесь витал аромат выпечки, запах острых соусов, картофеля фри, вафель, молочных коктейлей, и иногда до обоняния добиралась едкая вонь моющих средств, проникающая в зал от дверей туалетов, которые посетители периодически забывали за собой закрыть.

Кафе, где обосновалось нежное создание, было огорожено от остального фуд-корта декоративной изгородью, доходившей до пояса, и фонарными столбиками с округлыми плафонами. Между столиками бродили официантки в отбеленных манишках и в черных жилетках поверх, а на столешницах поблескивали салфетницы, наполненные виртуозно сложенными в рожки салфетками.

Все предельно аккуратно. Даже слишком.

Нежное создание вытянуло из салфетницы один из «рожков» и пододвинуло стул поближе к перилам. Если сбросить бумажку вниз, она пролетит несколько уровней, плавно устремляясь к замысловатой выложенной мелкими плитками фигуре на полу нулевого этажа, а потом спланирует на чью-нибудь голову. Можно даже написать на салфетке какое-нибудь послание типа «от Высшего Разума презренному смерду». И накалякать какую-нибудь неприличную картинку.

В последний момент отказавшись от этой затеи, нежное создание снова вздохнуло и откинулось на спинку стула. Официантки, посетители кафе, случайные покупатели за ограждением, – все невольно останавливали взгляд на хрупкой фигурке за столиком. Пропустить этот образ было невозможно. Худенькое бледное личико в обрамлении светлых почти белых волос, спускающихся чуть ниже плеч, удерживало выражение скучающего безразличия, мягкие губы приоткрывались, будто в попытке как-то по-особенному вдохнуть воздух, а в светло-зеленых глазах плескалась досада. Создание было облачено в кремово-белый тонкий кашемировый свитер с широкой горловиной, щедро делящейся с окружающими видами бледной шеи, и в угольно-черные брюки, сужающиеся ближе к лодыжкам. Свитер был явно на размер больше нужного – владелец почти утопал в нем, а края рукавов полностью скрывали руки со всем набором пальцев. Когда создание наклонилось вперед, равнодушно всматриваясь в никуда, и поставило локоть на стол, подбородок и щека тут же погрузились в мягкий кашемир рукава.

Милая. Изящная. Восхитительная. Хрупкая. Сияющая.

Все определения, как бы то ни было мелькающие в разумах проходящих мимо людей, неизменно относились к описанию девушки. Той, что они видели перед собой.

Жаль, что глаза не обо всем могут поведать.

Например, о том, что нежному созданию на тот момент было всего пятнадцать лет. Или о том, что создание было необычайно гибким. О том, что любило чупа-чупсы, пауков и яркие предметы одежды. Или о том, что могло с первого раза запомнить целый комплекс танцевальных движений.

Или о том, что создание было мальчишкой…

Яков Левицкий, нежное создание пятнадцати лет от роду, прорычал что-то нечленораздельное, кинул салфетку на стол и проткнул ложкой пористую шапку из взбитых сливок, венчающую высокий стакан с горячим какао.

– Что-то не так? – Молодой мужчина, сидящий напротив него, оторвался от изучения документов, вложенных в тяжелую темно-бордовую кожаную папку.

– Все не так. – Яков спихнул сливки на рядом стоящее блюдечко с чизкейком. Во второй замах густая белая субстанция угодила в чашку с кофе. – Отвратительно. Слишком сладко. Слишком мерзко.

– И поэтому ты решил сдобрить мой мерзкий кофе своими мерзкими сливками? – невозмутимо поинтересовался Глеб Левин, двадцатишестилетний руководитель агентства по поиску талантов «СТАР ФАТУМ Интертеймент». – Как и мой мерзкий пирог? Даже не знаю, как тебя за это благодарить.

Яков Левицкий был одним из первых его открытий, а также сыном его старшего брата. Как только мальчишке исполнилось четырнадцать, он силами своего нынешнего попечителя Глеба сменил фамилию «Левин» на «Левицкий». К слову, выбранная даже не была девичьей фамилией матери. Яков просто «так пожелал».

Глотнув какао, Яков скривился.

– Гадость какая. Сейчас блевану.

– Ты же сам захотел пойти туда, где меньше претенциозности. От ресторана отказался. – Глеб снова уткнулся в документы и, не глядя, пододвинул к себе планшет. На экране выделялись малюсенькие белые капельки. «Мерзкие сливки» оставили свой след и здесь. – Хотел быть ближе к народу. Что ж, наслаждайся.

– Две тетки слева пялятся на тебя, – пробубнил Яков.

– Женщины, – бесстрастно поправил Глеб, стирая с экрана остатки сливок. – Или дамы.

– Две тетки-женщины пялятся на тебя, – мстительно отозвался мальчишка.

– Рад за них.

– Может, они думают, что ты педофил? – Яков прижал щеку к кулаку, высунувшемуся из слоев кашемира, и вперился взглядом точно в лоб дяди. – Сидишь тут весь расфуфыренный в компании мелкой красотки. Подозрительно.

– Рад, что ты себя так высоко оцениваешь.

Рассказ 2. Безмолвное королевство, хрупкая драгоценность

Солнечные очки безвозвратно сгинули во тьме. Левая линза вылетела, с правой стороны отпало крепление. А новые очки покупать было накладно.

Глеб сощурился, но спустя пару секунд, не выдержав напора солнца, сложил пальцы «козырьком».

«Следовало надеть кепку. – Он поправил лямку на плече и ударом локтя вернул сдвинувшуюся на бок спортивную сумку за спину. – Жарень. Помру щас. И куда, интересно, нужно топать?»

Длинные волосы липли к взмокшему затылку. По лбу периодически скатывались капли пота. А вокруг – ни одного мало-мальски высокого дерева, чтобы укрыться от палящего зноя.

«Надо было нагрянуть ближе к вечеру, – с сожалением подумал юноша, доставая из бокового кармана сумки бутылку с водой. Сделал глоток, а затем, поразмыслив, плеснул прямо на лицо. Большая часть воды, скатившись с подбородка, обрушилась тяжелыми каплями на синюю футболку, добавив соседства белым узорчатым загогулинам на груди. – Я тут быстрее расплавлюсь, чем дом нужный найду. И спросить особо некого. На улице ни души».

Путь Глеба лежал через широкую улицу безымянного селения, дорога к которому вела через дремучий лес… И это даже не было началом волшебной сказки. Селение и правда именовалось «Безымянным», что отражалось и на указателе при повороте с главного шоссе. А через дремучие лесные дебри к населенному пункту вела вполне себе нормальная заасфальтированная дорога. Так что признаки цивилизации в этом месте в наличии имелись.

Где-то вдалеке прокукарекал петух. С другого конца донеслось протяжное мычание коровы.

«Ох-хо-хо, деревня деревней. – Глеб с интересом разглядывал покосившиеся заборы и кустарниковые заросли, явно намеревающиеся в ближайшем будущем покорить небеса. Под подошвами кроссовок хрустели камни. В самом селении дорога была покрыта рытвинами, а асфальта не было и в помине. – Стоп, прямо по курсу крапива. А это что?.. Зараза, лепеха коровья! Офигеть. Поверить не могу, что Амалия угнездилась где-то в этих краях. А это что за жижа?.. Ва-а-а, воняет, мать-а!»

Проблуждав с полчаса по пустынным улочкам, девятнадцатилетний Глеб Левин наконец наткнулся на местного дедулю, который охотно объяснил, насколько сильно тот отклонился от курса.

– Тебе, поди, в поселок надо, мальчук. – Дедуля почесал заросший подбородок и в который раз уже с любопытством осмотрел незадачливого визитера.

– А я, значит, не там? – отдуваясь, уточнил Глеб и взъерошил волосы, чтобы проветрить шею. Ему стоило подцепить их, но он, как назло, не прихватил с собой даже плохонькой заколки. Видать, предстоит и дальше париться.

– Не, ты в «Безымянном». А тебе точно в коттеджный надо. – Дедуля ткнул пальцем куда-то в сторону окраины. – Тебе ближе через лесок пройти щас будет. Прямо-прямо, по тропке. Потом на горку. И не рухни – там обрыв мерзость. Деревья внизу, ветки, заросло все, как у моей красы под фартуком. – Старик хрипло рассмеялся. В его комплекте явно не доставало зубов. – Склон крутой. Камней навалено. Сорвешься – кости отдельно собирать придется.

– Вот же, – посетовал Глеб. – Сложный какой-то маршрут.

– Так там и не ходют люди. – Дедуля кивнул в ту сторону, откуда пришел Левин. – Мажорики по главной дороге дальше едут, там еще один поворот. Дорога зализана, поди, муниципалы себе наворовали из бюджетика. И дальше забор добротный. Ну и там хоромы ихние.

– Блин, – выругался Глеб, очень жалея, что слишком рано отпустил таксиста.

– Могешь обратно вернуться, если по краю обрыва переть страшно, – добродушно предложил дедуля. – Ну и в обход. А там кто подберет. Сам бы тебя отвез, малец, да корыто мое может хрюкнуть на горке, и дальше хоть на спине тащить.

– Не, спасибо. Я попробую срезать, как вы и сказали. Вроде как везучий. – Помолчав, Глеб добавил: – Бываю временами. По вторникам.

– Сегодня среда, – без обиняков заметил дедуля.

– И то верно, – невесело усмехнулся парень. – Ладно, я стартую.

– Угу.

Тропка и права оказалась небезопасной. Пару раз пришлось хвататься за толстые ветви и чуть ли не свешиваться всем телом над обрывом, чтобы преодолеть заросший участок.

«А что ты хотел, придурок. – Тяжело дыша, размышлял Глеб. – Ты ж без приглашения приехал. Ясное дело, тебя никто встречать не прибежит».

На последнем отрезке пути он перебросил спортивную сумку через обрыв. Здесь земля терялась прямо под ногами, а края с кусками налипшей травы и вросшими корнями походили на страшные рваные раны.

Переброшенная на противоположную сторону сумка спружинилась о поверхность и резво упрыгала куда-то за кустарники.

– Стоять! – Глеб отошел назад и, разбежавшись, прыгнул.

Хорошо, что расстояние было невелико. А вот размеры пропасти впечатляли. Словно основание какого-то глубокого водоема. А та трещина, которую преодолел Глеб, походила на русло вытекающей из водоема реки.

«Нормально. Я жив. Класс! – Он на всякий случай ощупал себя с ног до головы. – С таким стрессом и схуднуть недолго. И чтобы компенсировать это безобразие, придется мышечную массу набирать. Девчонки должны оценить. А, сумка!»

Глеб отвел в сторону ветви и шагнул на ковер из сочной травы. Внизу в десятке метров от него валялась сбежавшая сумка. Полосатый бок прижимался к лодыжке худенького ребенка с длинными светлыми волосами. Судя по тому, как стоял ребенок, сумка просто припрыгала к нему и наткнулась на его ногу. А тот так и остался стоять, полуобернувшись. Застыл на месте и молча пялился на посторонний предмет.