Покинутые

1. 1а. Вруны

У медсестры были песочные глаза и темные круги под ними.

- Воспитательнице скажи, что я тебя отпустила раньше. На уроки дальше не надо, только предупреди учителя, - она пролетела ручкой над клочком бумажки. - Вот, покажешь это. Можешь это ещё воспитательнице показать. Поняла?

Я согласно кивнула. На летнем солнце её ресницы не просвечивали из-за краски, а брови просвечивали. 

- Тогда иди. 

Я поднялась со стула и послушано вышла. В закутке перед медпунктом не было окон, только пыльный сумрак. Я рассеянно повертела в руках бумажку и подумала, что это, пожалуй, самый глупый способ прогулять школу. Чтобы уйти, нужно было принести в жертву свою боль. Великая жертва свободе - боль. Революционеры мною бы гордились. Я тихонько захихикала.

Толстый узел сильнее сжимался внизу живота. Захотелось плакать, но я только закинула сумку на плечо и потопала к классу. Звонок уже прозвучал. Наверно, если бы меня не отпустили, я бы безбожно опоздала, и Кирюша не разрешил бы даже в класс войти. 

Дверь класса была закрыта. Ничего удивительного. Я осторожно заглянула. Наши что-то сосредоточенно писали на белых листах. Знакомые бумажки. В прошлом году, после таких бумажек от нас уехали Денис со всеми мальчишками и Таня. Таню было особенно жалко. Без неё в спалене было пусто, а маленькая, которую подселили на её место, вызывала только желание спрятаться отчаянно зевая. 

За преподавательским столом сидел не Кирюша. Среднего роста мужчина. Серые глаза внимательно следили за Катей, которая почему-то села на первую парту. Наверно, если бы я увидела такого на улице, даже не обратила бы внимание. Русые волосы, клетчатая рубашка, мятые джинсы. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Я поспешно закрыла дверь. 

Бумажку нужно было отдать Кирюше, а того в классе точно не было. Куда же её отнести тогда? Может, попросить того, кто в классе, передать? Или дождаться, когда Катя выйдет и отдать ей? Хотя эти бумажки - надолго. Наши в прошлом году не меньше часа сидели. 

Дверь тихонько скрипнула и я вздрогнула.

- Ты из этого класса? - спросил мужчина. 

- Да, я просто в медпункте была.

- Всё хорошо?

Мне стало немного стыдно. Не могу же я сказать ему, что у меня тут... эти самые пришли. Поэтому я немного смущённо соврала, решив не показывать бумажку:

- Да, конечно. Извините, я опоздала. Я могу войти?

- Нет, - мужчина кивнул головой. Я разочаровано отвела взгляд. Листок Кати был почти целиком заполнен. Надо же. Как она шустро. - Тебе нужно будет подойти сегодня к шести в Центр для тестирования.

Да кто меня отпустит? Только если воспитательниц кого-нибудь попросить.

- Я не знаю, где это.

Лицо мужчины словно покрылось корочкой льда. Я почувствовала, как холод от него сковывает солнечное тепло лета. Мужчина быстро продиктовал адрес. Я повторила. Он согласно кивнул и закрыл дверь. Я с облегчением выдохнула. Страшный тип. Впрочем, далеко не ушла. На лестнице меня догнала Катя. 

- А чего тебя на тесте не было? 

Я только отвлеченно махнула рукой. Думать не хотелось. Двигаться тоже. Вообще ничего не хотелось - узел внутри стянулся так, что даже меч не с первого раза его разрубил бы. 

- Тебе не дали обезболивающее в медблоке? 

- Дали, - я достала из кармана пустой таблеточный кластер.

- Ещё не помогло? - заботливо спросила староста.

Я мотнула головой и облегченно вздохнула, когда лестница закончилась. 

- Держи, - девушка быстро выудила из сумки ещё таблетки и воду. Не удивлюсь, если у неё в сумке где-то лежит карта к Святому Граалю. Смятая, в кучке мусора. Кому он вообще сейчас нужен? Я послушно выпила ещё три таблетки (каждая на 15 килограмм) и поплелась в сторону дома. Кате было по пути со мной. Она всю дорогу говорила о тестировщеке. До меня долетали восторженные характеристики. Я только непонимающе пожимала печами. Обычный, ну ладно, не обычный - чуть-чуть пугающий человек. 

Мы разошлись на одном из перекрестков, и я радостно выдохнула. Компания Кати утомляла.
Пока дошла - подействовало обезболивающее. Кажется, больше часа плелась.

Дежурили Геля и Катерина Львовна.

 - Вот, - я отдала записку. В темноватом коридоре было тихо. Из-за двери игровой комнаты доносились голоса, музыка, звуки взрывов. - У нас сегодня кино?

Геля широко улыбнулась, показывая крупные кроличьи зубы. 

- Ты вообще не смотришь на расписание, да?

Я довольно улыбнулась.

- У меня книжки есть.

Геля покачала головой. Катерина Львовна подняла красные букли и посмотрела на меня долгим серьезным взглядом. Она так умела - сразу хотелось признаться во всех грехах или просто убежать и никогда больше не оказываться рядом с ней. 

- Гигиенические средства у нас в большой ванной. Тебе известно как ими пользоваться?

2. 2а. Приступ

Екатерина Ивановна грустно и серьезно покачала головой.

- Нас теперь со специальными объединят. На следующей неделе переводят. А вас всех забрали.

- Не всех, - я качнула головой в сторону в сторону спрятавшейся маленькой. Она сидела в углу и, кажется, надеялась, что её не заметят. - Малыши остаются.

- Не доросли ещё до тестирования, - тихо ответила воспитательница. Она прикрыла глаза рукой, заслоняясь от моего уезда, от опустевшей комнаты, а ещё пряча мокрые дорожки.

- Ну, мы же будем приезжать на лето.

- Ты помнишь, чтобы Танюшка приезжала?

Я молча перебирала вещи в боковом кармане. Пара блокнотов, грифели...

- Так год всего прошел, - слова падали, как камни с вершины гор. Разрушаясь и разрушая. Не те слова.

- И то верно, - неохотно согласилась воспитательница и поднялась. - Я к маленьким пойду, ты тут собирайся как следует. 

Она вытянула девчонку из угла и вышла. Наверно, давая мне шанс спокойно поплакать. Всё-таки, я здесь уже почти семь лет... 

Результаты, как и говорил школьный мужчина, пришли вечером вместе с ним. Разговор с директрисой был долгим, они ворошили бумажки, немножко поспорили, потом, кажется, выпили - сквозь замочную скважину было плохо слышно и видно. Даже у маленьких не получилось разглядеть что-нибудь. Распугала нас Геля. Скорее, всего, сама решила послушать. Перед отбоем зашла Екатерина Ивановна и сказала, что завтра в школу я не пойду - буду готовиться к отъезду. Не могу сказать, что сильно расстроилась. Мой класс всегда пугал меня одомашненностью.

Навязчивая мысль, что Екатерина Ивановна всё знала, ещё когда я только заикнулась о тестировании, мешала спать.

Сейчас хотелось плакать. Пустота комнаты вползала внутрь и сжимала что-то. Анатомически, кажется, желудок. Хотя в книгах всегда пишут про сердце. Я зацепилась за эту мысль, прячась подальше от щемящей тишины и неизвестности. 

Там будет Денис. Мой старший братец. И Таня.

В комнату заглянула Геля.

- Ася, ты уже собралась?

Я тихонько всхлипнула.

- Ну что ты, - Геля подошла и села рядом. Утешать она не очень умела, и сейчас просто положила ладонь на плечо и мягко похлопала.

- Не хочу уезжать.

Геля поджала полные губы.

- Так не пойдёт. Ты прошла, значит, должна ехать. Так будет лучше. Да и приедешь ты на лето.

Легче не стало. Как ей объяснить, что я не тонула и меня не нужно было спасать. Я плыла себе в спокойном русле не очень бурной реки. Мне здесь нравилось. 

- Не приеду, никто не приезжает...

- Прекрати! - Геля сердито нахмурилась. Она же воспитательница, так положено. - Там не убивают, не пытают, ни над кем опыты не ставят. Вам дают возможность на будущее. Я бы сама с радостью поехала!..

Она прервалась. Это точно, уж Геля бы поехала. Все знали, что ей хочется быть где угодно, только не здесь. И она совсем не хотела быть воспитательницей. Бедная Геля. И бедная я.

Стало смешно.

Докатилась.

- Вот видишь! Всё будет отлично! Не дрейфь! - Геля ещё раз хлопнула меня по плечу и ушла.

Я и не дрейфила, я просто тосковала и мандражила.

Туманное и прохладное утро мы встретили вместе с Екатериной Ивановной. Женщина зябко ежилась, кутаясь в цветастую шаль. Её бледно-голубые глаза казались серыми и темными, словно солнце не встало не только в мире, но ещё и в ней. Мы шли молча, тихо дребезжали колесики чемодана по неровному асфальту. Ветер был где-то высоко, летал, не касаясь тумана и нас своими холодными руками. Город спал.

- Настюша, - голос женщины дрогнул, когда она меня позвала. Я посмотрела на нее. - Ты, наверно, не помнишь. Через годик, как ты к нам переехала, тебя хотела забрать одна семья. Всё-таки, ты девочка здоровенькая, сообразительная, спокойная. Все воспитатели тебя любят. - Пепельная старческая кожа на её щеках покрылась тонкой сеточкой морщин. Кажется, она улыбалась, мне не было хорошо видно. Рыжие кудри тяжелыми прядями лежали на плечах - нежевые, блеклые, сожженные множественной покраской. В груди снова защемило. -  Хорошая семья была. У них старшие дети уже выросли, а был еще один мальчик, младший. Вот они ему хотели сестренку взять. Да и видно было, что одиноко им, когда в доме почти нет детей. 

Она глубоко и прерывисто дышала. Тонкие пальцы сильно сжимали ручки потертой сумки. Бледная кожа на руках совсем побелела. Мне захотелось назвать её бабушкой и прижаться к ней щекой.

- Почему они меня не взяли?

- Муж умер. А жена - учительница в школе, не смогла собрать документы, чтобы удочерить тебя.

Вот так просто.

- Жаль, - сказала я.

- Мы ведь все желаем вам счастья. Поэтому вы едите туда. Это же не наша сто тридцать четвертая школа, а элитная. Туда даже за большие деньги не попасть. А вы вот прошли.

3. 2а. Страх

Часа через два мерной тряски я поняла, что давно сплю, почти лёжа на Лене. Наверно, меня бы это так не удивило, если бы она не спала на мне. Кажется, девочка ни разу даже глаз не открыла, пока вокруг неё происходила вся куролесица со мной. Я искренне поразилась её стойкости и силе духа. Или недосыпу. В любом случае, такая способность ко сну достойна уважения и зависти. 

Я выпрямила затёкшую спину и потянулась. На куртке Лены, где было моё лицо, осталось мокрое пятно. Я поспешно вытерла губы. Стыдоба.

Кресло соседа было откинуто назад. Кажется, он тоже спал. 

Я огляделась. Спали все, кроме Максима Павловича. Он всё ещё работал на компьютере. В вагоне было удивительно тихо и темно. Я слышала только сонное дыхание ребят и поскуливание собственного живота. Интересно, а как тут питание организовано и как долго мы будем ехать?

У меня не было с собой еды, хотя Екатерина Ивановна настаивала и даже сама собирала. Всё, что мне дали вечером, я засунула в тумбочку маленькой с запиской и ещё от себя добавила пару шоколадок.

Если уж забрали, то пусть кормят. 

Я оглядела собственное кресло и, наконец, обнаружила какой-то управляющий интерфейс на его ручке. Нашли куда прятать. Лена почти целиком лежала на мне, прижав колени к груди. Я осторожно потянулась к её подлокотнику, стараясь не задеть девочку. Определить нужную кнопку на ощупь оказалось сложно, но я справилась, и спинка кресла у соседки мягко откинулась назад. Я осторожно переложила девочку с себя. Она, кажется, даже не заметила смены локации, продолжая невозмутимо спать - вот это талант!

- Настя, - негромко позвал сопровождающий. Я оглянулась, ловя очередной насмешливый взгляд. Да что не так с этим пережаренным? - Ознакомься, пожалуйста, с брошюрой.

Я кивнула, стараясь смотреть только на неподвижное лицо Максима Павловича.

- А я могу немного пройтись? 

- Да.

Я поднялась и осмотрелась. Близнецы под пледами, спящий красавчик с электронной книгой на груди. Я почти умилилась.  Единственные, кто ехал в этом вагоне, были мы. Кстати, больше кресел не было. Чуть впереди стояло несколько железных столов, какие-то большие железные ящики и узкая дверь со знаком туалета. Всюду торчали розетки. К туалету я и потопала. Далеко не ушла, остановившись возле одного из столов. В темноте почти не было видно, но любопытство задорно кололо, поэтому я наклонилась и внимательно присмотрелась. Ножки стола не были цельно металлическими. Они даже не были металлическими. Трубки из тонкого пластика вились, собираясь в единый столб. Это смутно напиминало что-то.

Однажды, когда нас возили на юг, я видела похожую конструкцию. Вьющиеся растения, сплетались вокруг деревяшки. Потом деревяшку убирали, а растения продолжали стоять, переплетаясь похожим образом.

У этих столов была дельная имитация природы. Я бы назвала это нео-модерном. Эргономичненько так.

Железные ящики оказались шкафами. Они были выполнены в той же технике, что и столы, но сетка плетения казалась сплошной. Пластик правдоподобно имитировал железный блеск. На полках лежали пледы, несколько электронных книг, кружки, тарелки, столовые приборы. Бумажных книг не было - не удивительно.

Следующий "железный ящик" напоминал холодильник. Я не стала заглядывать внутрь. Вдруг там еда и я её съем? Или вдруг он пустой и совсем не холодильник? Не знаю, что страшней.

Часы мягко светились в темноте. Десять утра. С момента отправления прошло больше шести часов. Кажется, мой внутренний будильник дал страшный сбой.

Свет мягко зажегся, когда я зашла в туалет. Помимо белого друга в комнатке стоял душ и крохотная раковина. Я быстро умылась и прополоскала рот, пожалев, что не взяла с собой щетку. Воду пить из-под крана не стала, хотя пить хотелось ужасно. По дороге обратно, наткнувшись в темноте на шкаф, решила, что это судьба, и захватила плед для Лены.

- Настя, прочти брошюру, - повторил мужчина. Я взяла книжку. Её бумага белела в темноте, но я не могла разобрать ни строчки.

- Там, у столов, есть небольшие настольные лампы, - хрипло сквозь сон сказал сосед. 

- Спасибо, - тихо ответила я. Наверно, стоило запомнить его имя - имена милашек всегда стоит запоминать. В темноте вырисовывались правильные черты, полные губы. Черные волосы нависали надо лбом крупными кудрями. Вот у Дениса волосы светлые, он всегда их зачесывает...

Я встряхнулась и пошла к столу. 

Кнопки, панели, интерфейсы находиться отказывались. Я даже лампу эту не могла опознать. Денис, наверно, быстро всё нашёл бы. Почему меня вообще взяли в эту программу? Захотелось плакать и кушать. Живот жалобно захныкал.

Над головой мягко зажегся свет. Я вылезла из-под стола.

- Выключатель на стене, - сказал пережаренный. 

Я кивнула и села к столу.

Благодарить его? Неа. Он вызывал только напряжение и злость, поэтому я открыла книжку и тут же в неё уткнулась, сделав вид, что ничего не произошло. Он исчез из поля зрения, и я про себя порадовалась. Не нравился мне этот тип. У меня не получалось разобраться в нем и его мотивах. 

4. 1а. Тепло

Не могу сказать, как долго мы уже ехали. Электронные книги, которыми можно было пользоваться, подключались напрямую к сетевой библиотеке. Та, в свою очередь, совершенно точно пополнялась абсолютно из всех известных мне источников. Немного покопавшись, я даже нашла диссертацию на тему генетических модуляций в перманентных мутациях морских моллюсков. Честно, искала я её только, чтобы проверить глубину и разнообразие базы. Мы подружились с Никитой, а Кирилла я старательно избегала, после того, как пожала ему руку на перроне. Он и сам не то, чтобы лез. Иногда посматривал, будто хотел что-то сказать, но молчал. 

Никита сказал, что ему кажется, будто Кирилл способен на всякие странные вещи, например, приставать или делать мелкие гадости. Интересно, сколько раз Катерине Львовне пришлось бы посмотреть на Кирилла тем самым взглядом, чтобы он перестал меня пугать своим странным выражением лица? 

Электронная книга пришлась кстати - почти всю дорогу я читала. Иногда мы с ребятами играли в Элиас, иногда в Данетки. Братья были особенно в этом хороши. Они мне нравились. 

Хотя, конечно, больше всего мне нравился Никита. Мысленно я ругала себя за неверность Денису, но чем дальше мы уезжали на север, чем однообразней становился пейзаж за окном, тем меньше я думала об интернате.

В брошюре было написано, что территория ВКШ находится на оптимальном расстоянии от крупных городов, чтобы избавиться от их влияния. Максим Павлович говорил, что туда невозможно пробраться извне. Мне нравились такие меры безопасности. Хотелось верить, что там всё будет хорошо.

После очередного обеда я сидела у окна, пролистывая подборку фэнтези. За окном был тусклый свет дождливого дня. Мягко горела лампа.

Рядом со мной примостился Никита. Он что-то чертил, высунув кончик языка от усердия. Тени от ресниц дрожали у него на щеках. Мне захотелось поправить волосы эффектным жестом. Кажется, вместе с ростом груди у меня стал уменьшаться мозг.  Ну вообще-то логично, учитывая, что входя в период деторождения самки защищались самцами с особенным рвением, и им больше не нужно было думать. 

К нам подсела Лена, плюхнув перед собой блокнот с ручкой.

- Мне нужно кое-что обсудить с вами, - тихо сказала она, начиная что-то писать в блокноте.

- Мы готовы, - тут же ответил Никита, не поднимая головы от чертежа. Я сделала вид, что играю по их правилам, и уткнулась носом в электронную книгу.

- Со мной вчера говорил Кирилл, - прошептала она, не разжимая губ. Я наклонилась чуть ближе, как будто к  свету лампы. - Он сказал, что мы не можем доверять никому в ВКШ. И что всё, что написано про неё - ложь. 

Я нахмурилась.

- Почему он так думает?

- Он говорил, что проверил информацию. О создателе ВКШ не было никаких упоминаний до тех пор, пока он не открыл эти школы. В Википедии даже дата его рождения не стоит.

- Может чувак прессу не любит, что в этом такого?

- Я ему так же сказала, - Лена мельком оглянулась. По диагонали сидели братьяи что-то увлеченно обсуждали. Я постаралась не прислушиваться и перевела взгляд. На меня смотрело отражение Кирилла. Враждебно и немного насмешливо. Чёрные глаза сверкнули, а потом он отвернулся. Не удивилась бы, узнав, что он всё слышал. Меня передёрнуло.

- Что ещё он сказал?

- Он сказал, что школа закрытая и на неё невозможно попасть снаружи.

- Это Максим Павлович сказал. Есть что-то действительно стоящее? - Никита отложил карандаш, любуясь своим чертежом.

- Сопоставь всё это, - Лена зашипела.

Никита кивнул.

- Хорошо, согласен, всё это выглядит несколько тревожным. Но сомневаюсь, что нас так просто отпустили бы, будь это действительно опасным.

Я почувствовала благодарность к парню. Если бы не его благоразумее, я уже в панике искала бы выход из этого вагона. В прошлой жизни я была истеричкой. В этой, кажется, тоже. 

- Не вижу причин ему верить, - тихо сказала я. - Я прочитала всё, что можно, об этом. Очевидных нестыковок нет.

- Где ты всё прочитала? - Лена недоверчиво посмотрела на меня.

Я подняла электронную книгу и помахала ею.

- Доступ абсолютно ко всем текстовым материалам.

Никита заинтересованно посмотрел на маленький приборчик.

- Там есть выход в интернет? 

- Нет, только доступ к базам данных. Полнотекстовые журналы, газеты, книги. По основным тегам из брошюры легко найти, - ребята недоверчиво уставились на меня. Кажется, тайный разговор перестал быть тайным.

- Данные можно подделать, - сердито возразила Лена.

- Можно, - я согласно кивнула. - Но зачем?

Лена нахмурилась.

- Сколько материалов ты нашла, - спросил Никита.

- Больше сотни тысяч. Разные издания. Многие противоречивые. На русском меньше пары сотен. Организатор ВКШ, видимо, очень многих задел, - меня подмывало рассказать о том, что я выяснила это ещё год назад, когда уехал Денис. Тогда я многого не нашла, но и то, что было в открытом доступе, вызывало вопросы. Наверно, я бы и рассказала, если бы не шоколадные глаза Никиты.