Покоряя родные вершины

Глава 1: Возрождение

Вы никогда не задумывались, кто истинный враг человечества? Может, всепоглощающая нежить?

Или беспощадные отродья ада? А может, сам человек?
Такая мысль впервые пришла в мою набожную голову. Я не могу отказаться от всего, во что верил в течение всей своей жизни, но теперь я так же не могу в это верить. Где был мой Бог, когда его верный раб нес его волю и пал от рук самых приближенных к нему. Неужели это и есть твоя воля? Неужели и тебе я мешал? Неужели всю свою жизнь я нес ложную волю?

Мои размышления были тягучи и медленны. Все равно некуда торопиться, когда лежишь сломанной куклой в грязной канаве. Противные лица черни осматривают тебя и проходят дальше. Редкие стражи города как будто специально меня не замечали. Еще когда меня только забросили в эту грязь, веру заменило отчаяние, но надежда…я все еще надеюсь и цепляюсь за жизнь вместо того, чтобы просто закрыть глаза. Я не знаю, зачем и почему. Да и теперь мне теперь особо не хочется. Хм, странное желание скорой смерти и в то же время легкий страх перед ней. Если я выживу, я точно обрету бесценный опыт смерти. Хах, самому даже смешно.

Внезапно мои размышления прервал странный жар где-то в центре груди. Сначала я подумал, что это следствие надетых стальных доспехов с красным незамысловатым знаком нашего Бога. Или уже их? Как бы то ни было, но жар продолжал нарастать пока в один момент не заставил меня поднять сломанную руку и попытаться снять крепления. Со здоровой рукой мне бы пришлось потратить на минут пятнадцать, но как бы парадоксально это не было, но сломанная хоть и ужасно болела, но ею я закончил намного быстрее, буквально сразу сняв крепления с обеих сторон доспеха. Еще больше приложив усилий, я снял с себя груду металла, но появившиеся вместе с жаром давящее чувство в груди так и не исчезло. Впрочем, как и сам жар.

Рука сама потянулась и принималась так же рвать кольца кольчуги и рубашку под ней, оголяя нежную плоть и впиваясь в нее будто голодный хищник. Она пыталась добраться до этого жара и как то попытаться его устранить. Кровь текла, а небольшие куски плоти отшвыривались чуть поодаль от моего будущего трупа. Наверное, когда моё тело окончательно остынет, чернь подумает, что я страдаю чесоткой. Ну, как говорится, мертвецы не краснеют.

Сначала это чувство было сравнимо с тем, когда чешется что-то, до чего ты не можешь дотянуться, но оно все нарастала и теперь я по-настоящему страдал. Даже избиение приносило меньше боли, чем это. Мне будто жгли душу. Вскоре я дергался будто в конвульсиях, пытаясь обеими руками забраться как можно глубже. Сквозь пелену полубезумия я видел удивленные взгляды черни и даже стражников, но мне абсолютно все равно. Главное сейчас избавиться от этой ужасной боли. В какой-то момент меня выгнуло вперед. Что-то внутри груди пыталось вырваться вперед. Ломались кости, плоть рвалась. И неожиданно, все закончилось так же резко, как и началось. Боль ушла, вместо нее пришло некое блаженство ее отсутствия. Но как будто мне было мало всего странного, моё правое ухо будто облизал длинный змееподобный язык. Вместе с этим я чувствовал какой-то сладковатый привкус во рту. И вот апогея всего моего страдания. Шепот сумасшедшего. Он ставил под сомнения все, чем я жил. И знаете, делал он это крайне искусно. Метко подчеркивал несправедливость во вроде бы святых писаниях. Говорил, что все жертвы во имя Бога лишь оправдания власти. Говорил он и вправду сладко, но я его не сильно слушал. Все равно это лишь плод моего пошатнувшегося рассудка. Да и умру я скоро.

Шепот же выразил свое прямое несогласие с этой мыслью. И тут он будто стал уговаривать меня жить. Он говорил, что жизнь, это не только окружающая меня канава. Он говорил, что я силен и способен отомстить. Что ж, мне это все было не интересно и я снова его не слушал, хоть его голос и доносился изнутри головы. Ровно до того момента, пока он не напомнил мне о собственном страхе смерти. Вот вроде бы не боюсь, как меня учили всю жизнь, но что-то неподконтрольное мне заставляло. Что ж, даже если я соглашусь с ним, мало что изменится. Я все так же продолжу лежать в этой канаве, но буду мнить себя демоном. Прекрасная участь вечного борца с ними. Мне даже самого себя жалко. Чуть-чуть.

Я согласился приложить свой максимум сил на продливание своего бренного существования, ну а он предложил мне подписать какой-то контракт. Если бы этот шепот пришел ко мне в других обстоятельствах, я бы подумал, что сам дьявол спустился до моего ничтожества и теперь искушает. В общем то, я быстро согласился и стал ожидать чего-то, но это чего-то так инее приходило. Хах! Я понял! Не знаю почему, но мне и правда хочется жить! Мне стало скучно! Скучно лежать и умирать! Я готов был залиться в безумном смехе от абсурдности происходящего, но резко заткнулся. Я вспомнил, что я всю свою жизнь поклонялся какому-то дяде на небесах и даже убивал за него. По моему здравомыслию был нанесен сокрушающий удар. Я видел всю кровь, что когда-то была на моих руках. Моё тело тяготило к сырой земле. Души убитых будто зазывали меня к себе, облепляя моё тело своими липкими руками. Я бы впал в отчаяние и склонил голову к гильотине за свои грехи, искренне раскаиваясь в них, но, да ну нахер. Ну не хочу я умирать. Я отомщу за всех убитый «во имя» самому Богу, но не буду надеяться на прощение! Отныне мою судьбу веду только я!

Немного собравшись с мыслями, дабы не впасть в истеричный смех, я медленно поднял голову, меня встретило несколько десятков горящих любопытством глаз, и всего шесть неверием. Трое стражников навели на меня мечи. Чернь просто удивлена, а вот стражники знают, что такого сейчас происходит не должны. Я расплылся в жутковатой улыбке, внутренне утопая в смеху. Я кричал, я кричал, потому что не мог больше смеяться. Это больше не смешно. Я прислушался к своему телу. Боль все еще присутствовала, сковывая моё тело, а раны не зажили. Да и почему должны были? Так, меня, как раненого зверя, сейчас просто добьют. Вопрос. Что делать?

Я снова залился смехом. Я вырву эти глазенки! Мышцы по привычке напрягались, и я услышал противный хруст, заставивший меня скривиться. Не вставая на ноги я прыгнул на одного из стражников. Благо, толпа зевак была позади них. Одна моя рука впилась в кожу нагрудника, покрытого местами металлическими пластинами. Мои пальцы прошли дальше и наткнулись на беззащитную плоть молодого солдата. Вторая же пошла прямо в лицо за глазами. Два моих пальца четко вошли внутрь, и пользуясь инерцией прыжка я продолжил их движение, стараясь добраться до мозга.