Покровитель

Глава 1

Покровитель

Глава 1

Михаил

– Охренеть! И это мамаша?

Макс, мой помощник и временный водитель тихо откашливается.

– Слюни подотри, – хмыкает Руслан Бадоев. – На морозе небезопасно.

– Спасибо, бабушка, за заботу, – огрызается Макс, продолжая облизывать взглядом вышедшую из такси дамочку.

Как по мне – смотреть там не на что. В Штатах есть «Силиконовая долина», а у нас здесь – силиконовые бабы.

Эта одна из них. Сверху – меха и шелка, каблуки по блядской моде девяностых и блондинистый хвост до задницы. А под всем этим фасадом – сорокадвухлетняя мамаша, тюнингованная пластическими хирургами от бровей до пяток.

Губы уткой, грудь двумя спелыми кокосами и даже вагина ушита, чтобы было тесно, как у молодой.

– М-да, и тебе ее еще месяц трахать? – Руслан сочувственно хлопает меня по плечу.

– Обойдусь без соболезнований, – кошусь на давнего друга.

По-хорошему, сегодня Руслан не нужен. Его ценный опыт пригодится нам всем позже, когда станет жарко. Но раз уж вызвался сопровождать – пусть будет. Если кто-нибудь сядет на хвост – он разберется.

– Жаль, босс, вас нельзя заменить... – тоскливо тянет Макс, – я бы все силы положил на выполнение задания.

– Вот все закончим, тогда и сменяй! Хоть сотрись!

Дольше ждать нельзя. Потому я отряхиваю снег с ворота пальто и иду к подъезду. По давней ментовской привычке оглядываюсь по сторонам. Замечаю минивэн на углу. В нем водила хлещет кофе из бумажного стаканчика и старательно изображает, что рассматривает птичек на ближайшем дереве.

Цепляюсь взглядом за дворника, который метет метлой на одном месте, словно привязанный.

Слежка как в дешевых боевиках – ни техники, ни фантазии.

Впрочем, уже скоро мне становится не до нее. Когда подхожу к двери подъезда, Лариса театрально поскальзывается на ровном месте и падает прицельно в объятия.

– Миша? – На пухлых губах расцветает улыбка, а холодная сосредоточенность быстро меняется на безобидную рассеянность.

– Ждала кого-то другого?

Будто гипнотизируя, длинные ресницы делают несколько медленных взмахов, и женщина в моих руках умудряется развернуться на сто восемьдесят градусов.

– Ты приехал, а я еще не собралась.

– Никаких проблем. Подожду на улице. – Киваю в сторону машин. Своей и Бадоева.

– Да, я быстро... – Тонкий шарфик незаметно сдвигается вбок, обнажая фигуристое декольте. – Только... Миша, так получилось, дочка поедет с нами.

– Какого черта? Она же должна прямо сейчас вылетать в Осло.

Зашибись! Не хватало мне еще охранять яблочко от этой яблоньки!

Младшей Покровской здесь вообще делать нечего. Я еще месяц назад договорился о стажировке для нее в Норвегии. Денег отвалил, чтобы девке дали место в редакции. Заплатил, чтобы за ней присматривали. И в случае необходимости – спрятали.

– Влада отказалась ехать, – жмет плечами Лариса. – Я убеждала, что здесь небезопасно. Но у нее работа и парень. Почти жених!

– Так пусть берет отпуск, и с парнем валят куда-нибудь вместе!

– Ой, это молодежь! У них все так сложно... – Она облизывает губы и вжимается в меня своей грудью.

Манипуляция уровня клубной бабочки. Как для дебила.

– Сложно будет, если дружок твоего покойного мужа до нее доберется. – Чтобы не выругаться вслух, я делаю медленный вдох и еще более медленный выдох.

– Миша, у тебя огромный дом. А моя девочка... Она не займет много места.

Перспектива оказаться в доме с двумя Покровскими не радует от слова «совсем». И если со старшей все понятно – она и носа не сунет дальше моей кровати. То, как отвлекать младшую... тут фантазия буксует.

– Ага. Дюймовочка. Двадцатитрехлетняя.

Снова кошусь на минивэн. Чутье говорит: «Забей! Увози мамашку и делай свое дело». Но опыт против. Вместо слов он рисует в воображении картинки, на которых младшую Покровскую суют в эту тачку и увозят туда, откуда уже не возвращаются.

Так себе зарисовки. Ни хрена от них не весело. И уж точно мимо плана.

– Скажи ей, чтобы дома сильно не отсвечивала, – нехотя соглашаюсь.

– Спасибо, Миша. – Лара, как дворниками, работает своими ресницами. – Мы даже видеть ее не будем. Я обещаю, – мурлычет мне на ухо.

И чутье, которое еще ни разу не подводило, сухо цедит: «Ты попал».

-------> листаем --------> Там наше Яблочко от яблоньки

Глава 2

Глава 2

Влада

– Я не буду жить в доме твоего любовника! – вырываю из рук водителя свою сумку и оборачиваюсь к матери.

– Влада, не говори глупости! У Миши большой дом. Всем хватит места. К тому же он может обеспечить нам безопасность.

Мать даже не смотрит на меня. Все внимание достается зеркалу и новому колье, которое выгодно подчеркивает высокую грудь.

Не удивлюсь, если именно на это силиконовое счастье ушли наши последние сбережения. В вопросах улучшения своей внешности мама никогда не знала слова «экономия».

Мисс Москва – две тысячи героически сражалась с каждой морщинкой и каждым лишним килограммом. Благодаря состоянию покойного отца и целой команде хирургов, тренеров и массажистов она смогла-таки остановить время.

К сожалению, кроме вечной молодости мама умудрилась нажить еще и неприятности. А точнее – кредитора, которому вместо денег потребовались акции, доставшиеся нам по наследству от отца.

– Давай, ты поживешь со своим любовником как-нибудь без меня. Я остановлюсь у Паши, он уже год предлагает съехаться. Возможно, это знак.

– Твой Паша, конечно, хороший мальчик, но от наших проблем он не защитит.

– А этот Михаил, которого ты знаешь всего неделю, значит, справится?

Идея с переездом пугает все сильнее. Да, мама всегда легко сходилась с мужчинами. Даже с тем, кто младше.

В отличие от меня она никогда не топчется на пороге между знакомством и кроватью. Однако этот ее новый любовник... мы еще не знакомы, а он мне уже не нравится.

Какой нормальный мужчина спустя неделю предложит переехать к себе домой?

Зачем ему разбираться с чужими проблемами, да еще приглашать в дом балласт в виде взрослой дочери своей любовницы?

Как он вообще представляет нашу жизнь втроем?

– У Миши лучшее в городе охранное агентство, к тому же он настоящий мужчина! – задумавшись, мама расстегивает еще пару пуговиц на блузке.

– Ты так говоришь обо всех своих бывших!

Оттолкнув в сторону зазевавшегося водителя, я протискиваюсь к двери.

– Милая, ты просто завидуешь.

За моей спиной раздается громкий смех.

– Да, конечно, – стиснув зубы, я стараюсь выбросить из головы воспоминание, в котором моя красавица-мать опускается на колени перед моим парнем и расстегивает его ширинку.

– Только давай не будем вспоминать тот случай! – будто читает мысли, отмахивается мама. – Я тебе уже несколько раз все объяснила. Это была обычная проверка. Должна же я была выяснить, насколько серьезно Павел относится к моей дочке!

– Не продолжай!

На улице настоящая метель, но я не могу больше находиться в этой квартире. Схватив куртку, сую ноги в теплые сапоги и, как была – в свитере и джинсах, выбегаю за дверь.

2.2.

Стоит высунуть нос на улицу, город равнодушно швыряет в лицо горсть снега.

– И ты сошел с ума! – промахиваясь мимо рукавов куртки, огрызаюсь я Северной столице.

– Говорят, идиоты находят друг друга, – доносится со стороны грубый мужской голос.

– Это вы мне? – в шоке разворачиваюсь.

– Не вижу здесь других сумасшедших, – с еще большей насмешкой в голосе произносит двухметровый амбал и как ни в чем не бывало затягивается сигаретой.

– Вам кто-нибудь говорит, что грубить незнакомым неприлично?

Сама не знаю, какой черт дергает меня за язык. Наверное, это аффект.

Пружина, которая сжималась последние два дня из-за угроз, появления Михаила и споров с мамой, вдруг распрямилась и вырубила напрочь весь мой страх.

– Без тормозов, да?

Так и не докурив, мужик бросает сигарету. Не глядя, попадает в заснеженную урну. И делает шаг навстречу ко мне.

– Это кто еще из нас без тормозов?

Вздернув подбородок, я смотрю в глаза хаму и от адреналина совсем забываю о своей куртке.

– По заднице бы тебя отшлепать. – Внимательный взгляд проходится по моей фигуре. На миг задерживается в районе груди... обычной, натуральной, совсем не такой пышной, как у мамы. И затем поднимается к губам. – В воспитательных целях.

– Угрожаете?

Вменяемая часть меня требует бежать. Прямо сейчас и подальше. Но другая часть, шальная – залипает на синих глазах мерзавца, на высоких скулах, на колючем квадратном подбородке с блядской ямочкой, на губах... четко очерченных, слишком красивых для того, кто угрожает расправой незнакомым девушкам и почему-то на шее. Мощной, как у быка. С тонким шрамом рядом с веной.

– Ну, ты точно поехавшая.

Замечаю, как дергается кадык и как во взгляде нахала что-то незаметно меняется.

– От поехавшего и слышу.

Пятясь, делаю один шаг назад. Другой. Третий. И неожиданно упираюсь во что-то твердое. В капот машины. Настоящего танка на колесах. Квадратного и громадного, как неандерталец, прижавший меня к этому капоту.

– Пожалуй, я ошибся, – с хрипотцой произносит здоровяк. – Тебя нужно шлепать не по заднице. – Он ведет большим горячим пальцем по моему подбородку и, склонившись к уху, добавляет: – А по губам. Членом.

– Вы... Ты...

Я замираю, как под гипнозом. Внутренний голос поздравительным тоном вещает: «Молодец, Влада! Ты доигралась!» Ожившие извилины командуют: «Беги, дура! Беги!»

Сердце в панике начинает колотиться все быстрее. Бьется о ребра с такой силой, словно тоже хочет смыться отсюда поскорее.

– Я сейчас... закричу, – с запинкой выдавливаю из себя. – Весь квартал услышит, – шепчу, с трудом ворочая языком.

Амбал с плотоядной ухмылкой раскрывает рот. Вероятно, чтобы сказать, как именно он собирается бить меня своей штуковиной по губам.

Но вместо его голоса с порога внезапно доносится воодушевленный крик мамы:

– Миша, Влада, вы уже познакомились?! Отлично! Можно ехать!

Глава 3

Глава 3

Влада

В машине меня трясет. Мама тут же объясняет дрожь тем, что я замерзла. Ругает, как маленькую, что выбежала, не одевшись.

К счастью, ее новая «любовь всей жизни» ничего не комментирует. Будто мы два бестолковых попугайчика, которые щебечут что-то на своем птичьем, он изредка бросает в нашу сторону раздраженные взгляды и полушепотом переговаривается о чем-то с водителем.

Я честно пытаюсь не смотреть в его сторону, но невольно отмечаю широкие плечи, жесткую линию челюсти, крупные руки с выступающими венами. Шею... Я никогда не была фетишисткой, однако на его шее почему-то клинит.

Зачем владельцу бизнеса такая шея? Зачем ему вообще быть таким большим, словно он не босс, а специалист по выбиванию долгов.

Стараясь разобраться в себе, я отворачиваюсь к окну и кручу в руках мобильный.

Паша еще час назад обещал мне перезвонить. У него на работе какие-то срочные вопросы, но как только освободится...

– А не слишком ли далеко мы уехали? – спрашиваю я, когда машина выезжает на загородную трассу.

– Дом в пригороде, – не оборачиваясь, отвечает Михаил.

– В пригороде или в соседней области?

Попой чувствую, как машина набирает скорость.

– Ехать еще минут двадцать. Устроит?

Сдерживая за зубами «нет», я упираюсь взглядом в спинку переднего сиденья и еще сильнее сжимаю телефон.

Улыбаясь на все тридцать два, моя мама даже не пытается вмешиваться. Вместо расспросов о том, куда мы и на сколько, она фонтанирует эпитетами Михаилу. Рассказывает о том, что давно мечтала пожить за городом. Вслух предвкушает, как станет дышать свежим воздухом и слушать тишину.

***

Дорога действительно занимает минут двадцать, хотя по ощущениям прошла целая вечность.

Когда машина, наконец, останавливается перед воротами, я выдыхаю от облегчения и сразу же избавляюсь от ремня безопасности.

– Забор по всему периметру. Ворота только здесь, – равнодушным тоном предупреждает нас хозяин.

Мне так и хочется сказать: «Как в тюрьме», но открывшаяся за воротами картинка останавливает.

Если это тюрьма, то для элиты! С заснеженным садом камней, узкими дорожками, пушистыми голубыми елями и домом.

Это не особняк из кругляка и не замок под старину, как у бывших друзей отца. Будто презирает все эти мещанские веяния, загадочный Михаил построил для себя простой одноэтажный дом из темного кирпича с панорамными окнами и плоской крышей.

– Миша, это прелесть! – восхищенно выдыхает мама, едва мы выходим из машины.

– Ваши комнаты в правом крыле, – вместо «Будь как дома, любимая», чеканит хозяин.

– Я с удовольствием могу остановиться в твоей.

Мама включается в свою амурную игру. И пока они не ушли «заселяться», я уточняю:

– А в какой стороне ближайшая остановка?

Михаил цокает языком.

– Километра три по трассе. И до нее еще километр.

– Просто замечательно, – цежу сквозь зубы, с ужасом представляя, как буду топать этих четыре километра в мороз, без фонарей, по свежему снегу.

– Милый, а проведешь экскурсию? – Мама уже летит к крыльцу, не дожидаясь нас.

Следом должна прозвучать фраза о том, что по берлоге мужчины можно узнать о его характере. Обычно мама не брезгует такими штампами. Однако с Михаилом ее не узнать.

Словно решила полностью поменять свою тактику, она покорно замирает у крыльца. И лишь когда хозяин открывает дверь, послушно, без лишней суеты входит в дом.

***

Пока эти голубки воркуют о том, кто где будет спать, я, как и приказано, топаю в правое крыло. Не надеясь ни на что особенное, захожу в первую попавшуюся комнату и бросаю на пол свою сумку.

– Нет, я здесь жить не буду! – окидываю взглядом светлую, с большим окном комнату.

Игнорируя квадратную, как для троих, кровать, сажусь в кресло и набираю Пашу.

Как и всю последнюю неделю, он отвечает лишь после пятого гудка.

– Влада? – удивляется. – Прости, был у отца на совещании. Что случилось?

– Паша, можешь приехать? Прямо сейчас.

– Что? – в голосе растерянность. – То есть как, сейчас?

– Я уже не дома. Мы переехали. К... к одному человеку. Это долго объяснять, но мне срочно нужно уехать. Не хочу здесь ночевать.

В динамике повисает пауза.

– Влада, я... прости, не получится. Завтра с утра могу, а сегодня никак. Куча дел, понимаешь?

Сжимаю телефон так, что белеют костяшки.

– Хорошо. Завтра так завтра. Только пораньше, – задираю голову к потолку.

– Ты вообще в порядке? – вырывая меня из мыслей, осторожно спрашивает Паша.

– Да, – вру. – В порядке.

– Тогда до завтра.

Паша даже не пытается выяснить, насколько это «в порядке» близко к действительности. Он получил нужный ответ и готов работать дальше.

– Жду, – швыряю трубку на кровать. Снова оглядываюсь. – Над этим траходромом только зеркала не хватает! – выпаливаю в сердцах, словно это кровать виновата во всех бедах.

И с опозданием понимаю, что у меня гость.