Полевой цветок

Пролог

Опять дождливая ночь.

Серость, липкий туман, ветер. Все как в нашу первую встречу. Только теперь я не могу защитить ее от страха, мы уже не дети. С того дня, когда мы познакомились, прошло пятнадцать лет и пятьдесят семь дней, а с момента, когда я видел ее в последний раз - пять лет и пятьдесят семь дней.

Я ждал и боялся этой встречи.

Уже около часа я стоял под дождем, напряженно всматриваясь в запотевшие окна кафе. Она работает тут уже два года, об этом я узнал у Чарли. Я всматривался в ее силуэт и пытался прислушаться к ее смеху, когда она наливала кофе клиенту. Это был не тот смех, который я помнил. Тот был искренний, заразительный, а сейчас… не знаю, что-то поменялось.

Я никак не мог заставить себя зайти, не хотел бередить ее раны, впрочем, как и свои, и уже собирался уходить, когда она вдруг посмотрела на меня. Она знала, что это я даже, несмотря на то, что через запотевшее стекло, было сложно узнать меня, был виден только мой силуэт. И все равно она знала, что это я. Она всегда знала.

Наш поединок взглядов длился всего несколько секунд, а потом ее кто-то позвал, и она скрылась за стойкой бара. Теперь я не мог уйти.

Сделав глубокий вдох, я открыл тяжелую дверь кафе. Над головой прозвучал колокольчик, все тело окутало приятное тепло, и аромат кофе наполнил легкие. Я огляделся в поисках ее, но не найдя знакомое лицо, прошел к дальнему столику, который не был занят.

Я знал, что она сама подойдет, поэтому просто сидел, рассматривая свои пальцы.

Кто-то поменял мелодию в музыкальном автомате, и по воздуху поплыл голос Джона Кэша.

Ирония жизни, он пел о том, что творилось у меня на сердце уже несколько лет.

Я почувствовал, как кто-то подошел, и передо мной на столе появилась кружка горячего шоколада.

- Как ты любишь, лохматая голова, - сказал до боли знакомый голос.

Я поднял глаза и посмотрел на нее. Сердце в груди оборвалось. Белла, моя девочка. Она изменилась, повзрослела, но… она так похудела, она стала просто болезненно худой. Под глазами пролегали тени, а губы как всегда были потрескавшимися, оттого что она постоянно их облизывала и кусала.

- Спасибо, Одуванчик.

Как только прозвучало это прозвище, наши губы расплылись в теплой улыбке.

Мы сидели друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза.

Такое ощущение, что все осталось по-прежнему, но в то же время изменилось все. И уже ничего не будет так, как было раньше.

- Как твои дела, Белла?

- Хорошо, - она грустно улыбнулась, - я даже окончила школу. Вечернюю, но все же у меня получилось.

- Я рад за тебя, - искренне сказал я, - ты - умница.

- И ты был прав, - кивнула она, - мне понравилась литература.

Я замолчал, так как не знал больше что сказать.

- А у тебя как дела? - выручив меня, спросила Белла.

- Все хорошо, - пожал я плечами, - работаю врачом в Сиэтле.

- Все как ты хотел, - было видно, что она тоже искренне рада за меня, но мне почему-то от этого стало еще горше.

- А почему в Форкс приехал?

- У Элис свадьба в выходные.

- Да, Чарли что-то говорил об этом, - опустила глаза Белла.

- Передавай ей мои поздравления.

Я взял ее руку в свои, и увидел, что на запястье вдоль вен, которые были видны сквозь тонкую бледную кожу, было выбито изображение тоненького одуванчика, от которого в разные стороны разлетались пушинки. В глазах защипало, и я с силой сжал ее руку. Словно это могло защитить меня от слез.

- Господи, Белла…

Она нахмурилась и потянула руку, лишая меня своего тепла.

- Не нужно, Эдвард.

- Мне так жаль, Белла, ты не представляешь, как мне жаль, что я оставил тебя тогда одну.

- Ты не виноват, - устремив взгляд в стол, сказала Белла. Снова взяв ее руку, я кончиками пальцев стал поглаживать тонкую кожу, обводя татуировку.

- Но…

- Нет, Эдвард, ты ни в чем не виноват! Мы сами должны нести ответственность за свои поступки.

По ее щеке скатилась слеза.

Меня всего трясло. Я любил ее, всегда любил и буду любить. Но я уже ничего не мог поделать с тем, что случилось с ней.

Она вытерла слезы.

- Мне пора работать, мой перерыв закончился.

Она встала и провела тонкими пальчиками по моим волосам. Она всегда так делала, когда мы были маленькими. И ушла. Снова. Я выбежал на улицу, дождь продолжал лить, застилая все перед глазами, или это были мои слезы.

Я был зол. Я был так зол.

На парковке никого не было, лишь моя машина.

Я изо всей силы пнул колесо, тишину сразу нарушил рев сигнализации, но мне было плевать.

Я кричал от боли, бессилия, любви.

Только с ней я испытывал такое чувство, сердце словно пело, я чувствовал, что живой. И вот теперь я снова ее терял. Я облокотился на машину, вся моя одежда пропиталась дождем, я вцепился в свои волосы и кричал в темноту.

- Тшшш, - послышался родной голос, - тшшш. Все хорошо Эдвард, все хорошо.

Я схватил родное тело в объятия и притянул к себе. Я целовал ее веки, лоб, нос, щеки, губы. А она крепко вцепилась в меня, словно боясь отпускать.

- Белла, я люблю тебя, - шептал я ей, - один Бог знает, как я люблю тебя, и как я виноват перед тобой.

- Нет, Эдвард, не говори так, - горячо шептала в ответ она. – Ты - мое спасение. Ты - моя надежда. Ты - моя вера.

- И что мы будем делать со всем этим?

- Ничего. Это жизнь, Эдвард. Ты вернешься домой, поздравишь сестру со свадьбой и подаришь ей поддержку и заботу, - тихо проговорила Белла, уткнувшись лбом мне в грудь. - А еще ты познакомишь семью со своей невестой...

- Откуда ты знаешь? - мой голос надломился.

-Не один ты умеешь подглядывать через окна, - горько улыбнулась она.

- Белла…

- Не нужно, Эдвард, - прикоснулась она пальчиком к моим губам, - она хорошая, это видно. Ты заслужил кого-то цельного, доброго и заботливого рядом с тобой. У вас все будет хорошо: вы поженитесь, купите дом, родите детей и будете счастливы.

Часть 1 - ВЕСНА. Глава 1

Март, 1993 год.

Давно в Сиэтле не было такой грозы, дождь лил, не переставая, уже вторые сутки. Неделю назад в городской детский дом города Сиэтла, штат Вашингтон, поместили мальчика семи лет. Все это время он почти не разговаривал, все время проводил, устремив взгляд в окно на стекающие по стеклу струйки воды. Его ничего не интересовало, словно он находился где-то вне времени и пространства. Он отказывался есть, общаться и на любые попытки воспитателя привлечь его к играм и развлечениям с другими воспитанниками реагировал одинаково - вставал с подоконника и уходил в спальню для мальчиков, где лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок. Сегодняшний день не стал исключением. Все ребята собрались в общей комнате с воспитателями и начали играть в какую-то игру, только маленькому Эдварду не было до этого никакого дела. С каждым раскатом грома он снова и снова слышал пистолетные выстрелы. Выстрелы, которые несколько месяцев назад убили его родителей и ранили его самого.

Как только его позвали играть, он, молча, встал и ушел на второй этаж, где сейчас было пусто и тихо. Лежать ему не хотелось, поэтому он прошел к дальнему от входа окну, рядом с которым стоял столик с разными детскими журналами и большое кресло рядом с ним. Эдвард залез на него с ногами и снова стал смотреть в темное небо, словно мог видеть в нем что-то известное ему одному.

Только он облегченно вздохнул тому, что остался один, как слева от кресла послышался всхлип.

- Кто тут? – по-детски сурово спросил он.

Ответом ему был еще один всхлип, только уже более отчетливый и громкий. Эдвард поднялся с кресла и подошел к темному углу, где за тяжелыми портьерами угадывался маленький силуэт.

- Эй? Ты кто? – обратился он к мягкой выпуклости за тканью.

- Я-я-я-я, я - Изабелла-а-а, - заикаясь, ответил ему тонкий голосок, и из-за портьеры появилась головка маленькой девчушки.

- И что ты тут делаешь?

- Боюсь, - шепотом произнесла девочка, словно доверяя ему большой секрет.

- Боишься? Чего? – недоуменно спросил Эдвард.

- Грозы. Так громко грохочет. И темно… и потом снова, - она замолчала на мгновение, а потом громко произнесла: - БАБАХ и молния, - сбивчиво пояснила девочка.

- А чего тогда ты забилась в темный угол, раз боишься темноты?

- Не знаю, - она пожала плечами, - мне показалось тут не так страшно.

- Давай вылезай оттуда, - важно произнес Эдвард.

Он протянул руку и почувствовал, как в его открытую ладонь доверчиво легла маленькая теплая и влажная от слез ладошка Изабеллы.

Эдвард вывел ее на свет и только тогда разглядел заплаканное лицо и разлохматившиеся волосы цвета шоколада.

- Ну вот, тут светло, - сказал мальчик, обводя взглядом освещенный коридор.

- Угу…

- Давай, иди к остальным, - он подтолкнул Изабеллу к выходу, - они там играют, с ними тебе не будет страшно.

- А ты что будешь делать? – спросила она.

- Тут останусь, - сказал Эдвард, забираясь обратно в кресло.

- Разве тебе не страшно? – прошептала Изабелла, прижав ладошки к щекам.

- Нет, - пожал плечами Эдвард.

- Но ты же останешься тут совсем один, - она аж зажмурилась, представив как это страшно.

- Ну и что! – с вызовом ответил мальчик.

Изабелла открыла глаза, пожала плечами и пошла в сторону лестницы. Она уже ступила на первую ступеньку, когда все же обернулась и посмотрела на Эдварда. Он сидел очень тихо, всматриваясь в хмурое небо, которое освещали вспышки молний. «Нельзя оставлять его одного. Гроза - это так страшно!» - подумала девочка. Развернувшись, она на цыпочках подошла к Эдварду и села рядом с ним.

- Ты чего? – вздрогнул он, когда почувствовал движение рядом.

- Я с тобой посижу, - заявила Изабелла.

- Не нужно со мной сидеть.

- А вдруг ты испугаешься? – с серьезным выражением лица спросила девочка, прищурив один глаз.

- Не испугаюсь.

- Но ты же тут совсем один, - грустно сказала она.

- И что? – Эдвард никак не мог взять в толк, чего Изабелла добивается.

- Ничего, - она подумала и добавила: - Я тоже одна. Давай вдвоем быть одними.

- Так не говорят, - слегка улыбнувшись, сказал Эдвард.

- А как говорят? – удивленно спросила девочка.

- Не знаю, но точно не так.

- Ну и ладно. Я все равно тут посижу, - встряхнув головой, сказала Изабелла.

Так они и сидели, пока их не нашла воспитательница. Изабелла смотрела на свои ноги, время от времени посматривая на Эдварда и хихикая потому, что находила забавным серьезное выражение его лица, а Эдвард усиленно пытался игнорировать ее смешки, изредка громко вздыхая.

- Вы что тут делаете? – строго спросила подошедшая Кейт, воспитатель младшей группы.

- Ну, Эдвард тут сидит и смотрит на небо, и я решила составить ему компанию, а то одному сидеть совсем нехорошо, - объяснила ситуацию Изабелла, вставая на ноги, и как бы между делом спросила: - А мы ужинать скоро будем?

- Да, милая, через несколько минут, поэтому я ищу вас по всему зданию, - сказала Кейт.

-Ура! А будут те вкусные тефтельки в соусе? – с энтузиазмом спросила девочка.

- Даже не знаю, нужно спросить на кухне. Пойдемте, вместе спросим, - проговорила Кейт, поворачиваясь в сторону лестницы.

- Эдвард, ты идешь?

Из-за ее юбки Эдвард поймал взгляд Изабеллы, а потом она звонко-звонко засмеялась.

- Изабелла, что смешного? - не поняла воспитательница.

Изабелла подбежала к Эдварду и, схватив его за руки начала крутить и смеяться.

- Я такая дуреха, - смеялась она.

- Почему? – в один голос изумленно спросили Кейт и Эдвард.

- Мы с тобой тут уже целую вечность сидим, а я даже не знала, как тебя зовут!

Какое-то время мальчик и девочка смотрели друг на друга, а потом расхохотались уже вместе.

«Первый раз вижу, как смеется Эдвард!», - подумала про себя Кейт.

- Ну, так ты идешь? Ты просто обязан попробовать те тефтельки, если еще не пробовал.

Глава 2

От лица Кейт

Прошел месяц с того дня, как Эдвард начал общаться с Беллой, и каким-то образом это положительно сказывалось и на его общении с остальными ребятами и воспитателями. Да, он по-прежнему оставался очень замкнутым ребенком, но, если сравнивать с тем, каким он был в самом начале, когда только появился в приюте, прогресс был налицо. Я сразу обратила внимание на ту связь, которая была между маленькими Беллой и Эдвардом. Я даже разговаривала об этом с местным психологом. Было понятно, что никому из них судьба не подарила ни розового единорога, ни радуги. Детство этих детей было полно лишений. Не было ясно, кто из них потерял больше, да тут и сравнивать даже нельзя.

Беллу я знала с самых первых дней в приюте, когда ее принесли из церкви, где совсем малютку ее нашел священник. Эта девчушка не знала тепла и заботы матери, не ощущала сильное плечо отца. Но она была маленьким огонечком для всех, она очаровывала всех: детей, воспитателей и тех, кто приходил с помощью. Я никак не могла понять, почему никто не забирал ее, как я ни старалась найти ей семью, всегда что-то мешало удочерению. И вот эта девчушка с большими карими глазищами встречает Эдварда. Каждый раз, когда я вспоминала об обстоятельствах, при которых этот мальчик попал к нам, мое сердце разрывалось от боли. Я не знала всех обстоятельств этого дела, но мой знакомый из полицейского участка рассказал, что негодяев смогли найти и посадить, только это не вернет Эдварду его родителей. На его семью напали вечером, когда они возвращались домой. Преступники подкараулили их у дома и застрелили всех, и только провидение спасло Эдварда. Полицейские, которых вызвали соседи, услышав выстрелы, приехали очень быстро и обнаружили, что мальчик еще жив. Эдварда экстренно прооперировали, он несколько недель лежал в реанимации, потом еще около месяца пролежал в общей палате, а потом еще проходил программу восстановления, прежде чем попасть в наш приют.

Я помню те первые дни, когда его привезли. Он отказывался есть, вообще ни с кем не разговаривал, три дня он просто лежал на своей кровати. Я несколько раз пыталась уговорить его встать и поесть, но ничего не помогало. Потом он, конечно, вышел из спальни, но не могу сказать, что он стал более разговорчивым. Для меня уже одно то, что он начал хоть чуть-чуть кушать и гулять на улице давало надежду на лучшее. Почти месяц не было никаких улучшений, пока в один из дождливых дней в начале марта, я не нашла их с Беллой в коридоре на верхнем этаже.

С того момента медленно, но верно Эдвард вылезал из свой раковины. Сначала он стал немного больше времени проводить в окружении других детей, он не играл с ними, нет. Он просто всегда был поблизости, наблюдая за всеми со стороны, хотя я думаю, что больше он наблюдал за Беллой, словно пытался ее защитить от чего-то. А Белла каждый раз прибегала к нему, приносила какие-то игрушки или отдавала свои порции сладостей, которые ребята получали во время обеда.

И так шаг за шагом, вскоре я увидела, как Эдвард начал говорить с ребятами, с которыми играла Белла. Они всем напоминали брата и сестру. Белла тянулась к нему как маленький котенок, и Эдвард в какой-то своей манере тянулся к ней. Я бы даже сказала, что воспитывал ее, отчитывал за что-то, как старший брат. Было видно, что даже в таком юном возрасте у этого мальчика уже есть очень четкий жизненный ориентир, что он четко понимает что плохо, а что хорошо. А еще Эдвард был очень упрямым. Уж если ему что-то взбредало в голову, переубедить его было невозможно.

Иногда мне казалось, что он уже не ребенок, что он повзрослел в одно мгновение, становясь таким маленьким мужчиной. И это немудрено - стать свидетелем убийства своих родителей это удар в любом возрасте. А тут маленький человек, которого так рано лишили детства и радости жизни. Поэтому я вдвойне радовалась тому, что он общался с Беллой и находил в этой девчушке хоть какую-то отдушину.

Вот и сейчас ребята играли в центре комнаты все вместе, а эти двое сидели в стороне за столом. Белла рисовала что-то в альбоме цветными карандашами, а Эдвард собирал очередной пазл.

- Ты опять собираешь эти маленькие штучки? – с интересом спросила девочка.

- Ты же видишь, что да, - немного раздраженно ответил Эдвард.

- И что это будет в этот раз? – спросила она, подперев свои щечки кулачками.

- Мотоцикл, - сказал Эдвард, и стало заметно, как у него загорелись глаза.

- Как же это скучно, - вздохнула Белла, возвращаясь к альбому.

- А ты что рисуешь? - насупился Эдвард.

- Собачку.

- Вот и рисуй, у тебя вообще весь альбом в животных.

- И буду, а ты собирай свои машинки.

Ребята на какое-то время перестали разговаривать и снова погрузились в свою работу, но было видно, что они не забывали друг о друге, потому что постоянно смотрели или друг на друга или на то, что у них получается. Эдвард часто останавливался и разглядывал элементы пазла, пытаясь найти нужные, постоянно накручивая на пальцы свои волосы, отчего те пришли в сплошной беспорядок. А Белла закусывала кончик карандаша, пока пыталась выбрать, что нарисовать следующим. Наблюдать за ними было довольно забавно.

- Не получается! – воскликнула Белла и уронила карандаш на стол.

- Что? - отвлекся от пазла Эдвард и посмотрел в сторону девочки. - Что не получается?

- Хвост, - поморщилась девочка. - Я никак не могу понять, как его нарисовать.

- Давай посмотрим, - Эдвард притянул альбом к себе и взял в руки карандаш.

- Тут ничего нельзя исправить, - замотала головой Белла.

- Подожди, дай мне подумать. Вот смотри, твой хвост больше похож на поводок. А если мы его закончим и нарисуем ему ошейник. Смотри вот так. Эдвард выводил линии на листе, а у Беллы на лице сияла улыбка.

- Эдвард, как здорово!

- Это еще не все, твоей собачке все еще нужен хвост, пусть он будет вот такой, - мальчик что-то еще дорисовал и заштриховал.

- Ура, Эдвард, теперь у моей собачки есть хвост и поводок, - восторженно воскликнула девочка.