Полная луна

«Кто я?»

С самого детства меня преследовал вопрос, царапающий душу: «Кто я?». Я выросла в казенных стенах детского дома, затерянного в провинциальной глуши, где, как и везде, царила унылая беспросветность.

Органы опеки отдали меня сюда, едва мне исполнилось десять месяцев, после трагической гибели родителей. Бабушка, инвалид без ноги, была не в силах одна заботиться о ребенке.

Так началась моя жизнь в детском доме. Единственным лучом света в этом мрачном царстве стала няня Элиза. Она заменила мне мать, отца, подругу – весь мир. Высокая, статная женщина лет сорока пяти, с копной седых дредов, ниспадающих до пояса, и пронзительными серо-голубыми глазами, похожими на осколки льда. От нее всегда пахло теплым имбирным печеньем – единственное теплое воспоминание об этом проклятом месте.

С малых лет я была изгоем. Дети дразнили меня за непокорные кудрявые волосы и необычные медово-карие, почти желтые, глаза. «Инопланетянка», «Пушок» – чего я только не наслушалась! Естественно, обидчики получали сдачи. Характер у меня, признаться, тот еще! Я дралась с мальчишками, давая отпор их насмешкам, и, к всеобщему изумлению, не уступала им в силе. Саму меня это удивляло, ведь я девочка, а мальчики априори сильнее. Но тогда меня это мало трогало. Я гордилась собой, а Элиза, видя мою энергию, предложила направить ее в другое русло – в спорт. Я занималась борьбой в местном клубе при детском доме. Мне нравилось, но с возрастом мои интересы изменились. Меня потянуло к рисованию, и я с головой ушла в мир красок, холстов и пейзажей. Позже, Элиза предложила подработать официанткой в кафе у её брата Фреда. Небольшое уютное заведение с сэндвичами, пастой и напитками. Я согласилась, понимая, что скоро окажусь одна и должна буду сама зарабатывать на жизнь. Вроде бы, все неплохо: есть Элиза, любимое хобби, даже работа. Но меня всегда терзала одна мысль – кто были мои родители, моя бабушка? Почему все так трагически сложилось? Элиза рассказывала мало, потому что моя семья прожила в этом городе всего пару лет. До этого они жили в другой стране.

И вот, всего через пару дней мне исполнится восемнадцать, и я должна покинуть детский дом, отправившись навстречу неизвестности. Я – единственная наследница бабушки, и теперь мне принадлежит ее дом. Радости мало, ведь дом находится на отшибе, возле леса, и добираться до работы будет, мягко говоря, неудобно.

Элиза договорилась с нотариусом, который оформлял бабушкино завещание, чтобы я поставила подписи в документах и получила ключи от дома. И вот мы едем туда, в дом, где я никогда не была. Да и бабушку я никогда не знала. Она умерла при странных обстоятельствах через несколько дней после того, как меня забрали в детский дом. Элиза, которая была с ней знакома, говорила, что, несмотря на отсутствие ноги, она была крепкой и здоровой женщиной, умудрявшейся колоть дрова, стоя на одной ноге!

Ну что же, добро пожаловать в новую жизнь, Лея Ротберг!

Другая жизнь

Мы подъехали к дому, где на крыльце нас уже поджидал мистер Николсон, нотариус, с непроницаемым выражением лица.

– Мисс Шеппорт, мисс Ротберг, приветствую вас! – его голос звучал сухо и официально.

– Здравствуй, Хэнк, брось формальности, – отозвалась Элиза. – Лея мне как дочь.

Дом, стоявший на опушке леса, казался воплощением покоя. В воздухе витал терпкий аромат хвои, смешанный с запахом свежего дождя. Выполненный в сдержанном шведском стиле, двухэтажный, он словно дышал уютом. Внутри пахло старым деревом и пылью времени. Нас встретила небольшая, но приветливая гостиная. Камин, словно сердце дома, обещал тепло. Два мягких кресла и потертый плетеный коврик создавали островок комфорта. За ними примостился маленький диванчик и кофейный столик. Комната была погружена в полумрак, но большое окно щедро впускало свет, разгоняя тени. Справа виднелась дверь на кухню, где на стене сушились пучки трав, а кухонная утварь висела повсюду. Там же стоял простой деревянный стол и четыре стула. Вернувшись в гостиную, мы обнаружили винтовую лестницу, уходящую на второй этаж, где располагались три спальни. Спустившись обратно, я приготовилась стать полноправной владелицей этого дома.

– Итак, мисс Ротберг, – начал мистер Николсон, – ваша бабушка завещала вам этот дом и небольшой счет в банке. Прошу вас поставить подписи в этих документах.

Я машинально подписала бумаги, и мистер Николсон протянул мне ключи.

– Поздравляю, Лея, теперь у тебя есть собственный дом!

– Спасибо, Элиза.

Я слабо улыбнулась, но в душе бушевала тревога. Дом, счет в банке – все, о чем я мечтала? Но ощущение беспокойства с каждой секундой нарастало, бросая то в жар, то в холод. Элиза, конечно, заметила мое состояние.

– Детка, все в порядке?

– Да! Просто немного растеряна. Теперь моя жизнь изменится, я буду жить одна…

– Нет, милая, ты не одна! Я всегда буду рядом, чтобы присмотреть за тобой и помочь, если потребуется!

– Но ты…

Элиза прервала меня жестом.

– И слышать не хочу никаких "но ты не обязана, у тебя свои заботы…" Ты мне как дочь! И пока я могу, я буду рядом. А теперь давай проводим Хэнка и поедем в "Седвич и паста" отмечать новоселье!

Мы ехали в кафе. За окном моросил дождь, в машине звучал мягкий джаз, и Элиза тихонько напевала в такт музыке. У светофора я вдруг заметила в глубине леса два горящих огонька.

– Эй, Элиза! Посмотри туда!

– Куда?

– Вон там, за деревьями! Это волк?

– Ахах, нет, детка, хищники сюда не заходят. Наверное, тебе показалось.

– Наверное…

Мы поехали дальше, но я была уверена, что мне не показалось. У Элизы на лице читалась тревога, и она больше не напевала.

Я вышла из машины перед стареньким, обветшалым кафе, окруженным припаркованными автомобилями.

– Ну что, пойдем отмечать! – весело воскликнула Элиза.

– Да, идем!

НоябрьскИй вечер обволакивала холодом, и дождь пытался пробраться под куртку. Внутри кафе было тепло и уютно, пахло свежей пастой. Несмотря на будний день, в кафе было много посетителей, и гул голосов создавал атмосферу оживления. Мы устроились за столиком.

– О, моя дорогая сестра! Ей-богу, я Лею вижу чаще, чем тебя! – воскликнул Фред.

– Естественно, братец! Ведь она работает у тебя!

– Лея, милая, поздравляю с новосельем! Теперь у тебя есть собственный дом!

– Спасибо, Фред!

– Сейчас принесу вам угощение.

Фред был, как и его сестра, высоким и седовласым мужчиной крупного телосложения. Из-за густой бороды он больше походил на лесоруба, чем на владельца придорожной забегаловки. Кстати, они с Элизой были двойняшками.

Пока мы ужинали и весело болтали, посетители постепенно расходились. Фред присел к нам за стол, и мы непринужденно беседовали. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и мы все обернулись. На пороге стоял парень лет двадцати, с пшеничными волосами, собранными в пучок на затылке, и бездонными голубыми глазами. Аккуратная борода, черный бомбер и белая майка контрастировали с его грязными ботинками, выбивавшимися из образа местного мачо. Он устремил на меня пронзительный, даже злой взгляд, затем перевел его на Элизу и Фреда, повернулся к одному из посетителей и рявкнул:

– Лео, тебе пора валить!

– Но я не доел свой ужин!

– Лео, я сказал валить! Мне нужно поговорить с моими дядей и тетей, ты здесь лишний!

– Луц, прошу, не сейчас! – вскрикнула Элиза.

Лео поплелся к выходу, а Фред пошел за ним, чтобы поговорить. Глядя в стеклянную дверь, я заметила, как Фред что-то объясняет Лео с виноватым видом, а тот понимающе кивает. Луц направился к нам, придвинул стул от соседнего столика почти вплотную ко мне и сел, облокотившись руками на спинку. Он был так близко, что я ощутила тонкий аромат его одеколона. Признаться, этот Луц был очень привлекателен! От него веяло мужской силой и уверенностью: волевой подбородок, низкий голос, широкие плечи…

– Ах, вот ты какая… Лея.

– Лея, это Луц. Наш племянник. Сын нашей покойной сестры Ингрид, – пояснила Элиза.

Я с вызовом посмотрела на него и произнесла:

– Ну здравствуй, Луц.

Он усмехнулся и немного отодвинулся.

– Итак, волчицы! Начну наш разговор!

– Волчицы?

Я удивилась, но не придала этому значения. В кафе вернулся Фред, и я вдруг оказалась втянута в очень странный разговор!