Полный провал "идеального" жениха

ПРОЛОГ

Музыка, доносившаяся из бального зала, казалась Камелии самой прекрасной симфонией на свете. Это был её праздник. Праздник её помолвки. Впервые за девятнадцать лет жизни она не чувствовала себя тенью, пятном позора на безупречном гобелене семьи Лафайет.

Камелия, задыхаясь от туго затянутого корсета, который всё равно не мог скрыть её пышных форм, тихо выскользнула в слабо освещенный коридор. Ей нужно было всего пару минут, чтобы перевести дух. И найти Сильвана. Её Сильвана.

Он исчез полчаса назад, шепнув, что пойдет распорядиться насчет особого вина. Камелия улыбнулась, вспоминая его теплый взгляд. Полгода ухаживаний. Полгода нежных слов, долгих прогулок по оранжереям и тайных записок. Сильван Эваншир, один из самых завидных женихов города, один из наследников семей основателей, обратил внимание на неё. На «пустышку». На девушку, чей вес был постоянным поводом для жестоких шепотков за спиной. Он заставил её поверить, что она достойна любви, что её доброта и мягкость важнее магического дара и осиной талии, которую иные дамы поддерживали с помощью магии. Камелия влюбилась — отчаянно, без оглядки, как может любить только та, кого всю жизнь держали в эмоциональном голоде.

Тихий смех, донесшийся из полуоткрытой двери малой гостиной, заставил её остановиться. Смех был женским — высоким, заразительным и... знакомым. Камелия шагнула ближе, инстинктивно подавшись к узкой полоске света.

То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар, а затем сорваться в болезненный, панический галоп.

Сильван, её идеальный жених, сидел в кресле, небрежно расставив ноги. Его сюртук был расстегнут, а шейный платок сбит набок. На его коленях, закинув руки ему на шею, сидела Изольда — дочь барона фон Ройта. Лиф её изумрудного платья был спущен до неприличия, обнажая бледную кожу, которую Сильван в этот самый момент лениво, но по-хозяйски поглаживал.

— Ты уверен, что она ничего не заподозрит? — мурлыкнула Изольда, играя с прядью его светлых волос.

— Кто? Камелия? — Сильван издал короткий, пренебрежительный смешок, от которого у девушки за дверью похолодело внутри. — Эта толстая клуша слишком ослеплена собственной удачей. Она смотрит на меня как преданная собака. Поверь, Камелия будет молчать, даже если я приведу тебя в нашу супружескую спальню.

Камелия не помнила, как толкнула дверь. Петли скрипнули, выдавая её присутствие.

Парочка в кресле замерла. Изольда медленно, без всякой паники, повернула голову. На её красивом, кукольном лице не было ни тени смущения — лишь ледяная, насмешливая улыбка. Сильван даже не попытался отстранить любовницу. Он лишь раздраженно вздохнул, будто Камелия была назойливой мухой, прервавшей его отдых.

— Сильван... — голос Камелии дрожал, слова застревали в пересохшем горле. — Как ты... что это значит?

— А на что это похоже, дорогая? — Сильван сбросил руки Изольды со своих плеч, но девушка осталась сидеть на его коленях, с вызовом глядя на невесту. Он начал неспешно застегивать пуговицы сюртука. — Мы, кажется, договаривались, что ты будешь ждать меня в зале.

— Мы празднуем нашу помолвку! — по щекам Камелии покатились горячие слезы. Иллюзия, которой она жила полгода, разлетелась на осколки, разрывая душу. — А ты... с ней!

— О, ради Создателя, избавь меня от этой драмы, — поморщился он. — Ты же не думала всерьез, что я воспылал страстью к... этому? — Он сделал неопределенный жест в её сторону, и в его глазах появилось откровенное отвращение. — Кому нужна бесформенная, заплывшая жиром свинья, да еще и бракованная? Ты даже крошечную искру высечь не способна. Ты — ходячий позор семьи Лафайет.

— Да уж, — хихикнула Изольда, поправляя декольте. — Тебе стоило бы благодарить лорда Эваншира за то, что он согласился прикрыть твое убожество своим именем. Ни один нормальный мужчина не лег бы с тобой в постель по доброй воле.

Камелия задохнулась от унижения. Комната поплыла перед глазами.

— Зачем тогда... зачем были эти полгода? Цветы, слова... — прошептала она, цепляясь за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Ты нужна мне только для статуса, — холодно отрезал Сильван, поднимаясь и, наконец, отстраняя Изольду. Он подошел к Камелии почти вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и сладкими духами баронессы. — Как наследница Лафайетов. К тому же я получу два голоса в Совете Пяти. Твоя единственная ценность — фамилия и покорность. А что касается Изольды, привыкай. Мужчины всегда тянутся к красоте. Кто станет согревать мою постель, решать буду я.

Он грубо схватил её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— А теперь вытри слезы. Ты сейчас же вернешься в зал и будешь улыбаться так, словно самая счастливая невеста в королевстве. Или даже на эту малость не способна?

Но боль, затопившая сердце Камелии, внезапно сменилась отчаянием загнанного в угол зверя.

— Я не стану этого терпеть! — выкрикнула она, вырываясь из его хватки. — Я разорву помолвку! Прямо сейчас расскажу всё отцу, и он уничтожит тебя!

Сильван расхохотался — искренне и зло.

— Какая наивная, глупая дура. Ты думаешь, твой драгоценный отец, глава клана Лафайет, поступает иначе? Спроси свою мать, сколько бастардов он прячет за пределами поместья. Поверь, твой отец с радостью отдаст мне твою пухлую ручку, лишь бы укрепить союз между нашими семьями и хоть немного прикрыть свой позор в виде пустой наследницы. Это так жалко!