Полтора дракона для травницы, или Таверна "С любовью"

Глава 1 Ультиматум

- Леди, леди, ваши братья вернулись! – на кухню влетела рыжеволосая горничная Розетта.

Вот ведь пирожки без начинки, что ж они так рано? Я с сожалением посмотрела на тесто, которое только что замесила. Вот и яблоки уж порезаны на красивые дольки, и воздушный крем ждал рядом на столе, и ягодки хвастливо искушали из миски. Осталось совсем ничего, познакомить все это друг с другом и отправить в дровяную печь.

Но братья строго-настрого запрещали мне готовить. Высокородной барышне, видите ли, не по статусу. Узнают женихи - замуж не возьмут. Именно это братьев и беспокоило. Хотя если бы готовка гарантированно избавила от замужества, я бы с удовольствием даже поселилась на кухне!

- Вас велено в гостиную позвать, леди, - Розетта понизила голос. – Я сказала, что вы в своей опочивальне отдыхать изволите.

- Спасибо, Рози, - кивнула ей, и на лице служанки, обсыпанном веселыми конопушками, расплылась улыбка.

Да уж, приличной девушке положено или ничего не делать, или отдыхать от ничегонеделания, или мучить фортепиано, проверяя на крепость нервы всех живущих в доме, или разучивать скучные песни, пользуясь подвыванием собак всей округи в качестве аккомпанемента.

Вздохнула, вымыла руки и сняла фартук. Поправила светлые волосы, глянув в зеркальце на стене. В голубых глазах танцевала тревога. Пышнотелая повариха, которую за глаза звали Колобком, заняла мое место у стола и продолжила колдовать над пирогом. Пойду узнаю, что понадобилось братьям. Хотя и без того догадываюсь.

Коридор с повизгивающими под ногами половицами вывел к гостиной. Остановилась в дверях, рассматривая мужчин. Одним из них был Руфус, мой старший брат, стоявший у камина. Серьезный, вечно хмурый шатен с глубокими морщинками на переносице глядел на всех будто на детей, которые напроказили, а теперь со страхом ждут наказания.

Да он на весь мир так взирал, всегда находя причину для недовольства. С ним нельзя было делиться радостью, ведь Руфус с упорством даже в хорошем находил кучу недостатков и отлично умел подпортить тебе настроение, заставив счастье улетучится без следа. За глаза его звали Генералом.

Я перевела взгляд на Ральфа, второго брата, перебиравшего ноты на фортепьяно. Немного женоподобный, мягкотелый изнеженный блондин, у которого даже щетина на лице не росла, никогда не имел своего мнения, во всем полагаясь на старшего. Стоило что-то спросить у младшего, как его невинно голубой взор тут же обращался к Руфусу. Ральф в совершенстве умел поддакивать, соглашаться и терпеть не мог выбирать. Даже необходимость решить, какой гарнир взять за ужином к мясу делала его глубоко несчастным. За это он и получил кличку Подпевала.

Братья были разными, но в общем и целом, неплохими. Никогда меня не обижали, защищали и помогли пережить гибель моей матери, которая была им мачехой, а затем и смерть нашего общего отца. Если бы они не зациклились на моем замужестве, мы мирно жили бы и впредь. Но, как говорит наша повариха, нашла коса на камень и тю-тю. Полнейшее тю-тю моему спокойствию и нормальной жизни.

Я посмотрела на третьего, сидящего на коричневом диване. Смущенно улыбающийся русоволосый парень был мне не знаком. Наверняка очередной жених. После смерти нашего отца братья упрямо хороводом водили в дом своих друзей. Один за завтраком, второй за обедом и трое к ужину. Как тут аллергию на мужчин не заработать, скажите на милость?

Я жаловалась, просила, умоляла и даже угрожала – но все как мертвому припарка! Братья продолжали приглашать гостей. Вот прямо с упорством ребенка, который подбирает в подворотнях котят и щенят – в надежде, что хоть кого-то ему разрешат оставить. Иногда казалось, что они уже просто на улице холостяков отлавливают и за шкирку тащат в наш дом! И это было неспроста.

Тяжело вздохнув, я выдала себя.

- Алина, подойди, - велел Руфус. – Познакомься, это Роберт Макинтош, - указал на подскочившего русоволосого. – Его отец…

Последовала подробная характеристика состоятельности претендента и его отличной родословной. Длиннее только у охотничьих собак с элитной псарни лорда Катарни. Но я все же пропустила ее мимо ушей. Замуж в мои планы не входил. Мне хотелось совсем другого. «Хватай фату, бежим жениться!» - не мой случай.

- Р-рад познакомиться, лед-д-ди М-мардж-жер-рит-С-сэйнт-т-т! – дробно выдохнул гость, будто шарики рассыпав по полу.

- Он немного заикается, когда волнуется, - пояснил Ральф, отложив ноты и подойдя к нам. – Но Бобби отличный парень, можешь мне поверить. По нему сохнут все девушки! – взгляд младшего брата устремился к старшему - в поисках подтверждения, что все сказал правильно, как и велено.

- Рада знакомству, - улыбнулась кавалеру, и его белое лицо пошло пурпурными пятнами. – Руф, с ним все в порядке? – забеспокоилась я. – Может…

Договорить не успела – жених протяжно выдохнул с тонким полустоном, как лягушка, которую переехала карета, и начал мягонько оседать к моим ногам. Сложился уголками, как рулетка, и замер бездыханно, приняв горизонтальное положение.

- Ну, еще претенденты есть? – осведомилась я, убедившись, что Бобби все же дышит. – Или все, жертвы закончились?

- Алина, не язви! – раздраженно отозвался Руфус, сильнее обычного хмурясь.

- Вот именно, не язви! – поддакнул наш Подпевала. – Ишь, моду взяла!

- Хочешь ты того или нет, сестра, - тяжелый взор старшего лег на мое лицо, - но тебе придется выйти замуж. Мы долго терпели, - в глазах зажегся недобрый огонек, и все внутри меня екнуло от плохого предчувствия – будто иглой укололи в сердце. – Но наше терпение не безгранично.

- Вот именно, не безгранично, - Ральф не упустил случая воспользоваться паузой. – Сколько можно терпеть твои выкрутасы?

- Или ты сама выберешь будущего мужа, - прозвучало громом среди ясного неба, - или станешь женой того, кого выберем мы, поняла? – Генерал сурово нахмурился. - Даем тебе на все про все один день! Разговор окончен!

Глава 2 Забракованные для брака

Дождь колотил по карнизу, будто гамму на фортепьяно разучивал. И заодно отвлекал меня, нервно меряющую комнату шагами. Ультиматум, который предъявили братья, по-настоящему напугал. Я знала Руфуса, его слово было прочнее валунов, которыми выложена набережная в нашем городе. А мои протесты, истерики, упреки стали бы всего лишь злыми волнами, что разбиваются о камни, не в силах сдвинуть их с места.

Потому не стала спорить, просто ушла в свою опочивальню. На лестнице встретила Розетту и попросила ее отправить сынишку, рыжеволосого сорванца Тома, за моей троюродной тетушкой по маминой линии, Джанет. Пришла пора претворить в жизнь план, оставляемый напоследок. На самый крайний случай.

Тот самый, что как раз настал.

В дверь поскреблись. Распахнув ее, увидела тетку, высокую красавицу, жгучую брюнетку, всего на несколько лет старше меня. Она недавно овдовела, похоронив мужа, которого ей навязала семья. Он был намного старше и владел сетью лучших в городе кондитерских с игривым названием «Вкусняшка». Джанет унаследовала бизнес и, несмотря на молодость, управляла им своей изящной, но сильной рукой, сумев отбиться от опеки набежавшей со всех сторон родни, почуявшей выгоду.

Тетка как никто знала, что это такое - выйти замуж не по любви. Поэтому горела желанием мне помочь. Ведь мы обе понимали - братья не успокоятся, пока я не произнесу заветные слова перед алтарем. Что со мной будет потом, им совершенно все равно.

А причина проста: в завещании нашего отца было четко и категорично обозначено, что свое наследство Руфус и Ральф получат лишь после того, как их сестра станет замужней леди. И точка! Хотя скорее уж жирная черная клякса – на моей жизни.

- Что стряслось? – спросила подруга, проскользнув в комнату. – Алина, говори, – с тревогой вгляделась в мое лицо. – Ты белая, как сахарная пудра!

- Они дали мне один день, - ответила едва слышно. – Генерал и Подпевала. Один день, чтобы самой выбрать мужа. Или выдадут за кого попало.

- Мерзавцы! – прошипела Джанет, стягивая шелковые перчатки. – Аленький, не переживай, мы найдем выход, - она обняла меня, крепко прижав к себе.

Мой нос предательски зашмыгал. Аленький цветочек – так мама называла. Как же ее не хватает, особенно сейчас! Уж она-то не дала бы спуску братьям, не позволила им так со мной поступать.

Мама вышла замуж за отца Руфуса и Ральфа, вдовца с двумя маленькими детьми, совсем юной. Вырастила этих остолопов как своих сыновей, родила меня. Травница по призванию – это передается у нас по женской линии – всю жизнь помогала страждущим. Но муж был против. Свято уверенный в том, что место женщины дома, он запрещал ей лЕкарство, «ибо не подобает леди вести себя как простолюдинке».

Мама очень любила его, старалась быть хорошей женой. Закрыла лавку, в которой продавала снадобья. Но кто может представить, каково это – отвернуться от больного ребенка, когда знаешь, что в твоих силах помочь? Отказаться спасти умирающего? Помешать человеку стать инвалидом, сделать так, чтобы целый выводок детишек не остался без матери, которую одолела хворь?

Против призвания идти нельзя, оно даровано свыше – она любила это повторять, когда втихую учила травничеству меня. Цена за это оказалась высока. Родители начали ссориться. Сильно. Отец даже несколько раз демонстративно уходил из дома. Потом они мирились. Мама обещала больше никого не лечить. Но рано или поздно срывалась, и все повторялось по накатанной.

А потом она умерла. Я уверена – не своей смертью. И намерена выяснить, кто отнял у меня родителей. Ведь следом за мамой, через несколько лет угас и отец, который, несмотря на свою напускную строгость, ее без памяти любил.

И тогда всплыло его ужасное завещание, категоричное, как и он сам. Даже из могилы лорд Марджерит-Сэйнт стальной рукой руководил своей семьей, указывая, как кому жить. Выбора, конечно же, не предоставлялось.

- Ну, что будем делать? – спросила Джанет, сев на кровать. – Что ты решила, солнце?

- У нас три варианта, - расположившись рядом, я опустила на покрывало безобидно голубую папку.

В таких девицы обычно хранят корявенькие акварели. У меня же там лежали портреты женихов, выполненные на плотной белой бумаге. На обратной ее стороне имелось тщательное досье, включающее имя, титул, финансовое положение и прочее, что могло характеризовать молодого человека как выгодного жениха - с точки зрения братьев, которые мне эти рисунки и принесли.

- Первый вариант: я сбегаю, - огласила начало списка.

Мы с теткой переглянулись и дружно вздохнули – подобная романтичная эскапада возможна лишь в книгах. Да и куда бежать с пустым кошельком? Меня содержат братья, на руки получаю мизер, чтобы хватало на ленты и прочие милые женскому сердцу безделушки. Есть, конечно, серебро в доме – столовые приборы, подсвечники, шкатулки и статуэтки. Но стоит такое принести в ломбард, как тут же схватит полиция.

Я скопила немного из карманных денег, но это не поможет. Без хороших рекомендательных писем и гувернанткой не возьмут. А без лицензии мне даже травницей не стать, хотя все знаю и умею. Поймают на незаконном лЕкарстве – в тюрьму отправят мигом.

Но до всего этого и не дойдет, самую хитрую и шуструю беглянку за пару дней отыщут маги-ищейки. И тогда беда – отправят как пропащую девицу в монастырь, а там хуже, чем в темнице. Наш мир устроен так, чтобы приличные юные леди не сбегали из-под венца и беспрекословно слушались батюшек и старших родственников, не помышляя о свободе.

- Второй вариант: выбираю кого-то из них, - я открыла папку и разложила по кровати претендентов на то, чтобы сделать меня несчастной.

- Так-так, - Джанет быстренько изъяла треть портретов. – Этих долой, из них мужья получатся еще хуже моего благоверного, гори он в аду.

Она отложила «забракованных для брака» в сторонку и принялась рассматривать других. - Этот и этот обручились недавно, - стопка на выброс пополнилась. – Вот эти трое негодные совсем, игроки и пьяницы. А тут у нас голодранцы да пройдохи, промотают твое приданое и ищи-свищи их потом в чистом поле.

Глава 3 Последний вариант

- А вот теперь можно выбирать, - подруга оглядела оставшихся.

Целых шестеро. Не густо.

- Ты общалась с ними?

- Да, - я кивнула обреченно. – Этот зануда жуткий, - ткнула пальцем в щекастого, - рассказывал о том, что когда поженимся, мне надо будет выучить, где что должно лежать и ни в коем случае не менять местами вещи в его доме.

- Сочувствую его слугам.

- Брюнет, - перешла к следующему, - заявил сразу, что, - покраснела, - обожает плотские радости, и жена обязана будет удовлетворять его, э-э, инстинкт к размножению до пяти раз на дню.

- Тяжелый случай, - констатировала тетушка. - Кролик он, что ли?

- Русоволосый заикается, это не беда, - я перешла к Роберту Макинтошу. - Но он еще в обморок падает от волнения, того и гляди овдовею, не успев дойти до храма. А эти двое, - кивнула на оставшихся толстячков-близнецов, - заявили хором, что у них дома главной будет мама. Я должна ее любить, слушаться и каждый вечер мыть свекрови ноги, вслух читая молитвы.

- Бррр, - подруга передернула плечами.

- Остался последний, - я посмотрела на усатого старичка, который, кажется, уже пять раз успел овдоветь – не приживаются у него жены. – Мужчина, конечно, должен быть зрелым, как банан… - протянула задумчиво.

- Но у этого уже все бочки подгнили, он же настоящий антиквариат! – со смехом закончила за меня Джанет, а потом, помрачнев, констатировала, - замуж выходить решительно не за кого!

Это точно.

- Краааа! – раздалось за окном после деликатного стука.

Распахнув ставни, я впустила красавца-ворона, который достался мне от мамы.

- Явился, гуляка? – улыбнулась ему и подставила руку, на которую он не спеша, аккуратно перебирая лапками, перебрался.

- Добрый день, Арман, - поприветствовала его тетка.

- Кра, - он отвесил учтивый поклон.

Очень умная птица. Еще мама отмечала, что умей Арман говорить, стал бы философом.

Любопытничая, он перепрыгнул на кровать, прошелся вдоль портретов женихов и, резко взмахнув сильными крыльями, потоком воздуха отправил их всех на пол.

- Господин ворон прав, - кивнула Джанет. - Ни один из них не подходит. – А что за третий вариант, о котором ты упоминала, Алина?

- Он самый, скажем так, рискованный, - призналась я. – Но, похоже, больше ничего не остается.

Стук в дверь заставил нас замереть, как шпионов.

- Леди, это я, - открыв дверь, Розетта прошла в комнату. - Подумала, что вам подкрепиться потребуется, дело-то серьезное, - она поставила на столик поднос с чайником, расписанным жар-птицами, чашечками и тарелочками с тем самым пирогом. – Ну, и окромя того, вы уж не серчайте, - смущенно улыбнулась, начав теребить уголок фартука, - дюже помочь мне вам охота, барышня!

- Ты вовремя, садись, Рози, - я указала ей на стул. – Без твоей помощи нам не обойтись.

- Завсегда готова! – глаза горничной засияли. – Ведь нехорошо братовья ваши поступают, нельзя ж так. В браке без любви-то и домой возвращаться не хочется, - грустно кивнула, расставляя тарелки и чашки на столе. – Одно мучение тогда, а не жисть. Матушка ваша, пусть будет мягкой ее небесная перинка, такой участи дочурке единственной не хотела бы.

- Кра, - подтвердил Арман, снова запрыгнув на мою руку.

Мы все уселись за стол. Я пригубила ароматный чай с мятой, отправила в рот кусочек пирога и тут же посетовала, что все не так: корицу не добавили, а яблоки забыли обжарить с лимонным соком, так куда вкуснее получается. Даже тут мне не дано заведовать своей жизнью. И пирог нельзя приготовить так, как захочется!

- Так что ты придумала, говори, - потребовала Джанет, наслаждаясь лишь чаем – ее идеальная фигура была против сладостей, продажей которых, по иронии судьбы и занимались ее кондитерские, унаследованные от мужа.

- Тогда слушайте, - я отодвинула чашку. – И главное, не падайте в обморок!

***

Густая вуаль сумерек уже опустилась на улицу словно на даму, желающую остаться неузнанной, когда я подошла к роскошному особняку на два этажа. Темнота любезничала с лунным светом, игриво вплетаясь в его невесомые пряди, высвечивающие дубовую дверь с большущей бронзовой колотушкой в виде головы оскаленного дракона. Но не успела я и двух шагов к ней сделать, как дверь распахнулась.

Дом с натугой выплюнул крепкого мужчину, вопящего во всю глотку. Пушечным ядром просвистев рядом со мной, тот шлепнулся на объемный живот. Тут же вскочив на кривые ноги и резко, удивительного резво для такого грузного существа развернувшись, он принялся осыпать вредное жилище проклятиями.

Оно же тем временем отрыгнуло, будто кот свалявшиеся комья шерсти, одного за другим еще трех разнокалиберных мужчин. Несчастные попадали рядом с пополняющим мой словарный запас толстячком, как вишенки рядом с арбузом.

- Пошли вон!!! – сотряс округу мужской рык.

Незнакомец, вставший в дверях, показался мне великаном. Высокий, с темной гривой волос, падающей на широкие плечи, с пылающими яростью глазами – казалось, даже сумрак в страхе отскочил подальше, он сжимал кулаки и тяжело дышал.

Господин «арбуз» и дрожащие «вишни» притихли и шустро потрусили прочь, с опаской оглядываясь на бушующего красавца.

- А вам что надо? – осведомился тот, уставившись на меня.

Тон был суровым, в нем сквозило недовольство.

«Нич-чего, адресом ошиблась», - хотелось трусливо заверить его и испариться.

«Один день, поняла?» - напомнил голос Руфуса в голове.

- Я хочу вам кое-что предложить, - тихо сказала, набравшись наглости, и самой показалось, что голос звучит как мышиный писк. – Очень выгодное по финансовым соображением. Вы хотите получить солидную денежную сумму?

- Ищете губителя душ? – уточнил мужчина, с укоризной глядя в мое лицо. - Вы ошиблись адресом, девушка.

- Нет, что вы, губитель не требуется! – я нервно сглотнула и выпалила, - мне срочно нужен муж!

Глава 4 Нимфея

- Что? – мужчина оторопело уставился в мое лицо. – Вам нужен муж? – усмехнулся, тряхнув своей гривой. – Тут вы тоже промахнулись. Я только что развелся, едва живым из брака выполз. Желания повторять этот трюк не имеется. Ступайте восвояси, дамочка.

Он развернулся и направился в дом.

- Стойте! – вскричала, бросившись следом.

Едва успев взлететь по ступенькам, все же оказалась недостаточно резвой – дверь захлопнулась перед моим носом. Колотушка язвительно клацнула, словно намекала, чтобы я проваливала прочь. Но это был мой последний шанс! Рычащий, с густой шевелюрой, не особо дружелюбный и, наверное, слишком уж красивый последний шанс. Но другого не имелось. Только этот, лорд Рэйчэр Тагерт-Хойт.

Распахнув дверь, замерла на пороге дома, натолкнувшись на взгляд его владельца, ничего хорошего не предвещавший.

Какой же он все-таки гигант, восхитилась помимо воли, разглядывая дерзко вылепленное лицо с яркими, летящими чертами. Брови с изломом вразлет, раскосые глаза – сияюще-зеленые, с мельчайшими капельками орехового, умопомрачительные скулы – острые, как взмах крыльев ласточки, прямой упрямый нос и чувственные губы, немного смягчающие мужественный лик.

Подбородок, возможно, чуть тяжеловат, но мужчину это ничуть не портило, добавляя изюминку легкой «неправильности» в почти совершенную красоту. Крепкие напитки ведь тоже разбавляют льдом, чтобы смягчить вкус.

Да, однозначно не зря говорят, что если дракон украл ваше сердце – все пропало! Но это не мой случай, я влюбляться не собираюсь, имеются дела поважнее.

- А вам не занимать смелости, - хмыкнул он, склонив голову набок. – На дворе почти ночь. Не боитесь вламываться в дом одинокого мужчины?

- Когда нет выбора, остается только одно – идти вперед, - призналась я.

- Напролом и с саблей наголо? – съехидничал, сложив руки на груди. - Неужели так хочется замуж? – пытливо уставился в мое лицо.

- Напротив, совсем не хочется, - призналась в ответ. – Но приходится. Братья поставили ультиматум: или выберу мужа сама, или пойду под венец с тем, на кого они укажут.

- Сочувствую, но помочь ничем не могу.

- Как раз можете. Вернее, мы можем помочь друг другу. Я знаю, что вы полностью разорены, лорд Тагерт-Хойт.

- Это все знают, - буркнул уязвленно, на щеках заиграли желваки.

- Но никто не предложит вам деньги, как я. Что скажете о двадцати пяти тысячах золотых таланов?

- Вы столько заплатите, если женюсь на вас? – недоуменно нахмурился. – В чем подвох? Вы в полночь обращаетесь в тролля и откусываете мужьям головы?

Я легонько улыбнулась. Все, он уже раздумывает. Теперь нужно только одно – убедить мужчину принять экстравагантное предложение. И главное – на моих условиях!

***

Мы прошли в кабинет в серебристо-черных тонах. Предложив мне, как и полагалось, напитки и получив вежливый отказ, мужчина намекнул:

- Немного нечестно получается, вы все обо мне знаете – раз уж возжелали стать моей супругой, а я о вас ровным счетом ничего. Даже имя неизвестно.

- Алина Марджерит-Сэйнт, - представилась ему. – Восемнадцать лет, сирота, из родных лишь троюродная тетка и братья по отцу.

- Те самые, что не гнушаются ультиматумов, - уточнил, усмехнувшись. – Почему они вознамерились поскорее спихнуть вас замуж? Вы им так надоели? Или, быть может, - глаза расширились. – Точно, как я сразу не подумал! Вы ждете ребенка и мной решили прикрыть грех?

- Вовсе нет! – лицо налилось жаром стыда. – Я порядочная девушка!

- Которая пришла к одинокому мужчине ночью? – недоверчиво хмурясь, он шагнул ко мне.

Зеленые глаза ярко полыхнули, прорезанные тонким алым зрачком в виде иглы. Он опалил мое лицо, будто всплеск огня. Никогда так близко не видела драконьи очи!

- Что вы?.. – отступила, лихорадочно соображая, что делать.

В самом деле, о чем только думала? Святой подорожник, с чего взяла, что эта афера выгорит? Скорее уж еще немного, и от меня самой останется лишь горстка пепла, а этот гигант преспокойненько позовет слуг, чтобы замели пыль на совок.

- Позвольте проверить, - подозрительный чешуйчатый сделал еще шаг вперед, и я оказалась прижата спиной к двери.

- Что проверить? – по телу ледяной волной прокатилась паника, и мне стало не хватать воздуха.

- Ваши намерения, - хриплым шепотом ответил лорд Тагерт-Хойт.

Претендент в мужья был так близко, что горячее дыхание, почему-то пахнущее апельсиновыми конфетками, коснулось моей щеки. Я утопала в глазах мужчины, полных хороводов тех крошечных ореховых капелек, которые заворожили меня совсем недавно. Страх ушел, как ни странно. Хотелось погладить гиганта по щеке и запустить руку в его шевелюру – такую же несносную, как и он сам.

Я словно лежала на мягко убаюкивающих волнах. Меня покачивало, обнимая теплом и покоем. Приятно, как после дурманящей настойки, которую я как-то тайком попробовала в детстве – за что потом получила нагоняй от матушки.

- Нимфея, - почти нежно выдохнул дракон, лаская мое лицо взглядом.

- Что?.. – снова повторила, хмурясь.

- Это одно из названий кувшинки, - пояснил, отступив на шаг. – Ваша душа похожа на ее молочно-белые бархатистые лепестки.

- Спасибо, - пробормотала, ничего не понимая. – Так вы выяснили то, что хотели?

- Да, - улыбнулся и подошел к столику с напитками.

- И как вы это сделали? – от любопытства даже живот свело.

Я слышала про магию драконов, но о них гуляло множество небылиц, что именно было правдой, а что выдумкой, сложно сказать.

- Мы чуем ложь, - пояснил лорд, сделав глоток какого-то напитка. – Проникаем в суть человека и считываем его пороки, замыслы и, - усмехнулся, - желания.

Мои щеки покраснели пуще прежнего. Неужели он знает, что я считаю его самым красивым из всех мужчин, каких когда-либо встречала? Полнейшее тю-тю моей репутации приличной девушки, полнейшее!

Глава 5 Брачный договор

- Вот как? – дракон нахмурился.

Ухмылка слетела с чувственных губ. Кажется, мужчина вовсе не это хотел услышать.

- А что не так? – я тоже свела брови к переносице.

- Обычно требования юной леди к будущему супругу составляют весьма внушительный список. Все-таки ей придется, - улыбка вновь проявилась, - делить с ним ложе, растить детей, прожить всю жизнь.

- О, нет! – облегченно рассмеялась, поняв, в чем загвоздка. – Наш брак будет фиктивным. Никаких детей и, - заставила себя смущенно повторить, - деления ложа. А продлится союз лишь один год.

- Все интереснее и интереснее, - пробормотал Тагерт-Хойт, присев на краешек письменного стола. – Отчего же так? Поясните, будьте любезны. Но для начала располагайтесь поудобнее, Алина.

- Дело в том, что моя мама была травницей и имела множество патентов на зелья, - бочком добралась до кресла и села в него. - По достижению девятнадцати лет я смогу подать заявку, чтобы унаследовать их и ее лицензию на работу. Это все, чего мне хочется – быть травницей, как мама. И ни от кого не зависеть. В особенности от мужа. Так что скажете? – в ожидании уставилась на мужчину.

Тот молчал, пристально меня рассматривая. Будто понимал нутром, что я лукавила. Мне нужны были не только патенты и лицензия. Главным оставалась тайна смерти моей мамы. Получив доступ к ее архиву, который сейчас хранился в магистрате, я смогу выяснить, что с ней на самом деле случилось, и кто был в этом виноват. Потому что только мне известен шифр к ее записям.

- Всего год несложных обязательств, - торопливо добавила, решив, что он сомневается, стоит ли влезать во второй брак, - и за это вы сразу получите половину моего приданого. Оно вам несомненно пригодится, учитывая, э-м, стесненные финансовые обстоятельства.

- А что вы подразумеваете под несложными обязательствами? – наконец, проговорил лорд.

- Вот, ознакомьтесь, - достала из кармана юбки сложенный вдвое листок, исписанный изящным почерком Джанет. – Вам нужно будет это подписать, - протянула ему.

- Вы основательно потрудились, - хмыкнул дракон, взяв из моих рук брачный договор.

- Не смейтесь, - надулась, увидев смешинки в его красивых глазах. – Он имеет такую же силу, как составленный в конторе нотариуса, нужно лишь подписать магией. Мы узнавали, - добавила для пущей убедительности.

- Мы? – уточнил мужчина, начав знакомиться с содержимым «документа».

Я не стала уточнять, кто имелся в виду, чтобы не подставлять тетю Джанет.

- Это разумно, - пробормотал лорд, глаза которого бегали по строчкам. – А вот тут… - хмыкнул. – Но можно смириться. Однако же! – воскликнул чуть позже, потер переносицу. – Какая фантазия! – мягкий смешок сорвался с губ. – Женская логика неподражаема!

- Что не так? – обиделась я, все же с удовольствием любуясь игрой эмоций на красивом мужском лице.

- Чувствуется, что вам помогала составлять сей опус весьма опытная в замужних делах дама! – подняв на меня глаза, Рэйчэр улыбнулся.

Разумеется, Джанет знала, что нужно прописать в столь важном договоре, она не один год мучилась с навязанным мужем, который ей в отцы годился. Тот не отличался покладистым нравом и обладал множеством ужасных привычек. Например, перед сном любил выковыривать козявки из своего большого носа и вытирать их об стену около кровати. Брррр! И это еще самая безобидная из его выходок!

- Клянусь, что не буду мочиться в кадку с фикусом или иным растением, - дрожа от смеха, сказал дракон. – Уверяю, что не имею обыкновения оставлять открытой дверь туалета при отправлении «важных нужд», радуя всех вокруг. А также не кидаюсь в людей вставной челюстью – у меня ее нет.

- Ну, а вдруг, - пробормотала я. – Кто знает, вдруг за год обзаведетесь.

- Поверьте, Алина, я и без того зубаст и кусач! – взгляд лорда полыхнул вскипевшей зеленью.

- Верю, - отодвинулась подальше, чувствуя, как заныло в солнечном сплетении – должно быть, съела что-то не то.

- Также обещаю хранить верность в течение этого года, «не храпеть вам в ухо, не раскидывать одежду повсюду, особенно не надевать носки на свечи в канделябрах, полагая, что это смешно». Не есть в постели и «в случае, коли на меня нападет икота, уходить спать на диван, дабы жена не подпрыгивала на кровати, как горошина на батуте» - цитирую с оригинала. – Снова расхохотался.

Вот что смешного нашел? Здоровый сон очень важен, это все знают! А попробуй-ка усни, если рядом кто-то икает, храпит в ухо, а свечи в канделябре в носках? Я покачала головой, укоризненно глядя на него глядя. Енот-хохотун, а не дракон, право слово!

- Что там еще было? – снова заглянул в документ. – Ах да, не приводить к нам в дом посторонних женщин и не укладывать их спать в супружескую постель, вопрошая «Что, тебе жалко, что ли?» - кабинет снова затрясся от его смеха.

Что его так веселит? Это банальное самоуважение!

- Также обязуюсь мешать моим пьяным друзьям выпивать ваши духи, используя как закуску иные косметические надобности, милые женскому сердцу, - пообещал лорд. – Конечно, ведь закусывать румянами явно не комильфо!

- Значит, вы согласны? – с надеждой уставилась на развеселившегося мужчину.

Ну? Я затаила дыхание. Если Тагерт-Хойт откажется и выставит меня за дверь – все, моя жизнь кончена. Скоро стану собственностью, как какие-то тапочки, у мужа, выбранного братьями.

Генерал и Подпевала жаждут получить наследство и стать респектабельными господами, уважаемыми в обществе. Каждый из них будет сам себе хозяин. Они женятся лишь когда сами того пожелают и невесту будут выбирать столь же придирчиво, как племенную кобылу.

Чтобы была хороших кровей, блистала внешне, была способна одарить хозяина многочисленным потомством. Только тогда состоится церемония в храме, хотя проще ее назвать куплей-продажей, суть все равно такая же.

- Никакого деления ложа. Других женщин в постель не приводить. А главное – нельзя козявки о стены вытирать – это уже вообще сущее зверство! – он лукаво улыбнулся. - Наверное, я идиот. Но вы верно выбрали жертву, юная травница. Мне некуда деться. Поэтому… - сделал многозначительную паузу.

Глава 6 Муж и жена

- Какая хватка! – Рэйчэр покачал головой, заставив свою гриву красиво колыхаться. – Честно признаюсь, польщен. Ни одна девушка еще так не торопилась за меня замуж!

В зеленых драконьих очах взвился целый табун озорных смешинок. Я с укором посмотрела на него. Опять язвит. Не чешуйчатое, а енот-хохотун!

- Просто ни одной из ваших девушек братья не ставили ультиматума. Или к утру замуж, или….

Полнейшее тю-тю!

- Или карета обратится в тыкву? – предположил жених.

- Все обратится, - кивнула со вздохом. – В тыкву, кабачки, огурчики. Целое овощное ассорти будет, салатик настругаем. Ну, так ты согласен? Тогда подписывай договор и…

- Кровью? – проникновенно уставившись в мои глаза, уточнил лорд.

- Что?

- Подписывать кровью или чернила тоже подойдут? – невинно улыбнулся.

Я всмотрелась в него. Правильный ли выбор сделала? Все-таки целый год придется прожить вместе. Выдержу ли? Или придушу эту несносную ящерицу? Хотя тогда, в любом случае, стану свободной, получу лицензию мамы и выкуплю ее патенты. А получив доступ к ее записям смогу выяснить, кто или что стало причиной моего сиротства.

- Кажется, невеста сомневается, - Рэйчэр взял перо, макнул в чернильницу и поставил внизу брачного договора размашистую подпись.

Рядом с ней дракон возложил пылающую огнем руну, которая на бумаге светилась золотистым светом. Присыпал песочком, чуть подождал, потом сдул его с документа и протянул мне.

- Отлично, - я прошагала к выходу, распахнула входную дверь и помахала рукой.

С противоположного конца улицы к нам дружно затопала процессия: Рози, священник и Джанет, на сгибе локтя которой сидел Арман.

- Тяжелая артиллерия подтянулась, - констатировал мой будущий муж.

- Прошу поторопиться, - щуплый мужчина в черной сутане недовольно посмотрел на нас. – У меня еще два венчания сегодня.

- Тайные браки входят в моду, как я погляжу, - хмыкнул дракон. – Что ж, пройдемте в гостиную, - глядя вслед гостям, склонился ко мне и добавил на ушко, обжигая дыханием шею, - там и проведем наше фиктивное таинство.

Мы вернулись в комнату, по которой кружила Рози. С мечтательным выражением лица она рассыпала вокруг лепестки роз из маленькой корзиночки, что висела у нее на сгибе локтя. Зачем, спрашивается, это же все просто большой обман?

- Давай-ка немного украсим невесту, да, Арман? - Джанет поправила мою прическу, пощипала за щеки для румянца и закрепила в волосах ритуальные гребни с жемчугом – согласно поверью, они приносили новобрачной удачу. – Красавица же ведь! – отошла на шаг, полюбовалась, потом подмигнула мне. – Аленький цветочек в наличии, чудовище свое ты тоже нашла. Теперь остается только превратить все это в сказку!

- Фиктивную сказку, - уточнила тихо.

- Кто знает, - тетка расплылась в улыбке и подвела меня к жениху, который уже стоял около священника, который шелестел страничками.

- Мне тоже надо что-то куда-нибудь воткнуть? – не упустил случая поглумиться будущий муж.

- Если желаете, можете примерить вон ту штучку, - кивнула на оленьи рога, висевшие на стене.

- Этим украшением меня уже одарила первая супруга, - гневно сверкнув очами, отозвался лорд. – Надеюсь, вторая будет порядочнее.

- Будет, - заверила я. А еще научится держать язык за зубами - иначе останется без жениха. – Прости, Рэйчэр.

- Дамы и господа, - прервал нас священник. – Мы собрались здесь, чтобы…

Мне стало грустно. Собственная свадьба представлялась совсем не такой – впопыхах, в гостиной, на ночь глядя, почти без гостей. Но что уж есть, не буду привередничать.

- …быть покорной мужу, - пробубнил священник.

- Это уж точно вряд ли, - прокомментировал чешуйчатый жених. – Что? – развел руками в ответ на мой укоризненный взгляд. – Или ты будешь послушной женушкой?

- Ни за что! – фыркнула тут же, не удержавшись.

- Вот и я о том. Скорее уж станешь занозой в, - он замешкался, подбирая, в какое место поприличнее воткнуть колючее сравнение. – Опустим сей вопрос, - пробормотал, заметив, что священник с негодованием смотрит на нас.

- Кра! – привлек внимание Арман, в клюве которого поблескивали обручальные кольца, ранее принадлежавшие моим родителям.

- Беру тебя в жены, - лорд осторожно взял то, что поменьше, и надел на мой указательный палец, как и полагалось.

- Беру тебя в мужья, - эхом отозвалась, окольцевав дракона.

- Ну же, святой отец, - напомнил он.

- Объявляю вас мужем и женой, - с готовностью выпалил тот. – Можете поцеловать невесту.

- А ведь и правда, могу! – с удивлением констатировал Рэйчэр и, не успела даже пикнуть, как оказалась прижата к горячей мужской груди.

Секунду дракон вглядывался в лицо, а потом его настойчивые губы коснулись моих. Сильные руки тут же сжали меня еще крепче. Сама не поняла, как это произошло, но мои губы раскрылись навстречу мужскому напору – в самом деле, как у покорной жены.

Рык пополам с тягучим, опаляющим стоном перетек от супруга в мое тело, взбаламутив самые тайные уголки и подарив ощущения, которым не нашла определения. Но искать названия и не хотелось. Я попросту бездумно наслаждалась запретными, будоражащими чувствами – ведь только что состоялся мой первый поцелуй.

- Достаточно, - покашляв, намекнул священник.

- Пока что да, - Рэйчэр оставил мой горящий рот в покое.

Что значит «пока что»? Смущенная, нахмурилась, вглядываясь в сияющие драконьи глаза. А нахал тем временем облизнул свои губы, словно хотел снова ощутить вкус моих. Понимание этого заставило меня вспыхнуть. К счастью, через секунду я оказалась в объятиях Джанет.

- Поздравляю, милая! – она расцеловала в обе щеки.

- Хорошо-то как, барышня! – прослезилась Рози.

- А что здесь происходит? – раздался звонкий мальчишеский голос.

Я посмотрела на заспанного блондинчика в пижамке с мышками.

- Кто все эти люди? – он посмотрел на Рэйчэра и почесал пяткой одной ноги коленку другой, будто цапля на болоте.

Глава 7 Брачная ночь

- Позвольте познакомить вас, - сказал Рэйчэр, - мой племянник, Дэсмонд Руиз.

- Очень приятно, - хорошо воспитанный отрок кивнул с важным видом. – А что тут такое-то?

- Я только что женился, малыш, - пояснил дракон, указав на меня. – Это моя супруга Алина Тагерт-Хойт.

Я вздрогнула. Как непривычно звучит!

- И что, она теперь с нами жить будет? – мальчик исподлобья глянул на меня.

Кажется, ему эта новость не особо понравилась.

- Именно так. Но все подробности завтра, тебе пора спать, - Рэйчэр подошел к нему. – Давай-ка, иди укладывайся, Дэс.

- Ладно, - племянник мужа вновь недовольно покосился на меня и зашлепал прочь.

- Мы тоже пойдем, - Джанет сжала мою руку. – Все, выдохни, теперь у братьев нет над тобой власти, Аленький.

Точно. Я кивнула и посмотрела на супруга. Зато теперь моя судьба полностью зависит от дракона, которого знаю не больше часа. Надеюсь, не пожалею о сделанном выборе.

Мурашки все еще носились по спине ознобом, когда за теткой, Рози и священником закрылась дверь.

- Ну что, женушка, пора проследовать в опочивальню, - провозгласил Рэйчэр и приглашающим жестом согнул руку в локте.

- Да, думаю, вам пора показать мне, где я буду спать, - пробормотала, ухватившись за него.

- Там же, где и я, разумеется, - ухмыльнувшись, дракон начал подниматься по лестнице. – И откуда вдруг снова «вы» взялось?

- С перепугу, - мрачно обронила я, когда мы подошли к двери.

- И что тебя так напугало? – лорд распахнул ее передо мной.

- То, что ты забыл о главном.

- Внести новобрачную в спальню на руках? – он легко подхватил меня и перешагнул порог. – Нет, я помню и уважаю обычаи.

- А данное тобой слово уважаешь?

- Не переживай, я помню, что брак будет фиктивным, - мужчина рассмеялся и поставил меня на ноги.

Не успев разжать руки, обнимавшие его за шею, я так и осталась стоять, прижавшись к нему.

- Но если ты передумаешь… - протянул дракон, и зелень глаз расцвела яркой майской листвой.

- В договоре, что ты подписал, был пункт про уважение, - напомнила, торопливо отступив.

- И про фикус, измены, друзей и верность, - кивнул. – Я помню. Особенно мой любимый пункт про икоту. Обустраивайся пока что, сейчас принесу твои вещи.

Он покинул комнату, и я огляделась. Серебристо-персиковые тона ласкали глаз. На кровати с белым балдахином лежала россыпь маленьких подушечек, вышитых цветами. Поневоле улыбнулась, разглядывая пышные васильки, яркие маки и простодушные ромашки.

Мама любила их. От нее всегда пахло подвяленной на солнце травой, нежным цветочным флером и чуть-чуть горьковатой микстуркой от кашля. В доме росло трое детей, и ее частенько приходилось варить. Ведь если заболевал один, то следом эстафету принимал второй, а потом и третий, превращая особняк в лазарет. В конце чихать и кашлять начинали и сами родители. Все, как всегда.

- Такой легкий, - раздалось за спиной.

Я обернулась и увидела, как Рэйчэр ставит на кровать мой саквояж, который принесла Джанет.

- Много вещей было не вынести, - пояснила мужу. – Братья могли что-то заподозрить.

- А они не заявятся посреди ночи с намерением содрать с меня чешую заживо? – полюбопытствовал дракон.

- Нет, им передадут письмо с объяснениями только утром.

- Что ж, тогда самое время выспаться, чтобы завтра были силы на скандал, - мужчина вдруг через голову стянул рубашку и принялся расстегивать брюки.

- Что ты делаешь? – пробормотала я, чувствуя, что щеки разгорелись куда ярче маков на подушечках.

- Переодеваюсь ко сну, - как ни в чем ни бывало пояснил нахал, за которого я на свою голову вышла замуж. – А ты прямо в платье решила спать? Дело, конечно, хозяйское, но неудобно ведь.

- Рэйчэр, мы будем спать в разных комнатах! – от волнения повысила голос.

- С завтрашнего дня – несомненно, - кивнул гривой. – Но первую брачную ночь придется провести в одной постели. Ты же не хочешь, чтобы мои слуги рассказали твоим братьям, что муж и жена в сладкую ночь разбежались по разным спальням? Они тут же догадаются, что брак фиктивный, расторгнут его через суд, и тебе придется идти под венец с тем, на кого они укажут.

Тоже верно. Мысли заметались. Перспектива лечь в кровать с мужчиной, которого я только что узнала, вовсе не радовала мою порядочность. Но и крах плана, с блеском претворенного в жизнь, удовольствия бы не доставил. И как только этому чешуйчатому удается ставить меня в тупик?!

- Не переживай, я вполне порядочный дракон, а кровать очень даже большая, - успокоил Рэйчэр. – Твоя невинность останется при тебе, клянусь.

- Хорошо, - кивнула, помимо воли заглядевшись на мускулистое мужское тело, мягко подсвеченное отблеском свечей и от того казавшееся намазанным маслом с эффектом мерцания.

Стыдливо отвела глаза и, подхватив саквояж, ушла за ширму. Руки дрожали, расстегнуть многочисленные пуговки удалось не сразу. Дракон, конечно же, заботливо предложил свою помощь, которая тут же была мной категорично отвергнута. Еще дольше я привозилась с крючками нижнего белья. Те, кто все это придумал, ненавидел женщин, не иначе. Бурча под нос, облачилась в плотную сорочку, распустила волосы и, сделав глубокий вдох, вышла из-за прикрытия.

Муж уже лежал в постели, не накрытый одеялом – видимо, чтобы мне удобнее было любоваться им, таким красивым в легких шароварах, подчеркивающих узкий таз и длинные ноги.

- Тебе не жарко будет? – осведомился, разглядывая меня. – Эту ночную рубашку можно вместо шубы использовать.

- Я зяблик, - пояснила, юркнув в постель и тут же натянув одеяло до подбородка. – Вечно мерзну.

- Ну-ну, - дракон придвинулся поближе. – Надеюсь, ты не храпишь, зяблик.

Ответить не успела. Дверь распахнулась, в спальню прошлепал тот самый малолетний блондинчик.

- Дэс, ты чего не спишь? – Рэйчэр посмотрел на ребенка.

Глава 8 Когда гуляют шкафы

Утро в замуже, как и должно было, отличалось от прежней жизни. Только вовсе не так, как я представляла. Меня не разбудило нежное пение птах и торжество от осознания, что надо мной более не довлеет необходимость выходить замуж за выбранного братьями жениха – чтобы Генерал и Подпевала могли всласть транжирить наследство нашего батюшки.

Вместо этого я проснулась от грохота в коридоре, вскрика и прилетевшего следом крепкого словца – такого, что кончики моих девичьих ушек стыдливо запылали.

Это что еще за непотребство там творится? Соскочив с постели, быстро оделась, распахнула дверь и… Уперлась носом в другую дверь! Бронзовая ручка на ней издевательски блестела, будто насмехаясь надо мной.

Что за оборзятушки с утреца? Потрясла головой. Может, еще сплю? Хотела ущипнуть себя, но дверь перед глазами вдруг вздрогнула и поплыла в сторону, равномерно покачиваясь. Ах вон оно что! Прыснула со смеху. Оказалось, что это дубовый шкаф, который несли какие-то работяги.

- Куда вы его? – спросила того, который был с красным от натуги лицом.

- Так на улочку, барышня, - ответил другой, помоложе, выглянув из-за первого, что был не в состоянии и слова произнести. – Воздухом чтобы шкафчик подышал, погода-то преотличная! – он подмигнул мне и расхохотался.

Еще один енот-хохотун. Так, пора отыскать супруга и узнать у него, почему шкафы разгуливают по дому. Мельком отметив, что и коридор опустел, одни голые стены остались, никакой мебели, я, мучимая недобрыми подозрениями, спустилась в гостиную, где вчера стала леди Тагерт-Хойт.

Первым делом увидела мужа. Его сложно было не заметить: мой великан стоял посреди комнаты, уперев руки в талию, и громогласно раздавал приказы снующим туда-сюда слугам. Все-таки Рэйчэр на редкость привлекательный мужчина, отметила помимо воли, заглядевшись на широкие плечи и литые мускулы рук. Словно нарочно белая рубашка была на несколько пуговиц расстегнута на груди, а рукава закатаны до локтя, подчеркивая безупречный торс.

Темные волосы с запутавшимися в них солнечными лучами гривой ниспадали дракону на спину. А зеленые глаза смотрели прямо на меня!

- Доброе утро, Алина, - низкий голос с приятной хрипотцой продрал мурашками вдоль позвоночника. – Во мне что-то не так? Ты столь пристально меня разглядываешь.

Слишком даже так, подумала, чувствуя, что щеки розовеют. И почему мне не попался фиктивный жених попроще? Толстенький, маленький, лысенький. Плюгавенький – как говорит Рози. Почему судьба подсунула именно этого красавца, от которого взгляд сложно отвести? Стою вот и глазею, как влюбленная дуреха. Хотя он, вероятно, привык к такой женской реакции.

Ничего, справлюсь. Я ведь вовсе не падкая на мужское обаяние кокетка, правда?

- Доброе утро, Рэйчэр, - пропела, как ни в чем ни бывало. – Я просто только проснулась и не смогла понять, что происходит в доме, вот и застыла.

- Так и понял, женушка, - усмехнулся дракон и сообщил будничным тоном, - не переживай, все просто – мы переезжаем.

- К-как это? Куда? – всполошилась я, сама себе напоминая раскудахтавшуюся курицу.

Вместо ответа муж почти прыжком преодолел расстояние между нами и рывком прижал к себе.

- Что вы творите? – с перепугу снова перешла на «вы» и попыталась оттолкнуть нахала. – Отпустите!

- Не забывай нашу легенду. Новобрачная должна радоваться, когда благоверный старается ее пощупать, - шепнул на ушко расшалившийся муж. – А если серьезно, то я тебя спас, чтобы не задавили, - кивнул на работяг, которые пронесли мимо массивное трюмо. – Не хотел становиться вдовцом.

- Ах да, ты ведь еще приданое не получил, - язвительно отметила я.

- Ты всегда с утра такая дерзилка? – поинтересовался Тагерт-Хойт, все еще прижимая меня к себе – тесно, хватко, горячо - так, словно имел на это полное право.

- Не называй так! – возмутилась тут же, отчетливо понимая, что злюсь вовсе не на дурашливое прозвище, а на то, что чувствую в мужских объятиях.

И почему тут столь уютно, приятно и в крови будто… будто бабочки порхают, шаловливо крылышками щекоча душу изнутри?

- Почему не называть? В договоре об этом речи не шло, - чешуйчатый нахал прищурился.

Ему явно доставляли удовольствие наши препирательства. А я понятия не имела, что ему ответить на его логичное заявление. Вместо того, чтобы придумать что-то изящно-колкое и остроумное, попросту вновь застыла, любуясь супругом.

Какие ресницы! Длинные, пушистые, загнутые на кончиках. Думала, только у детей такие бывают. Зачем они мужчинам? Все-таки нет в мире справедливости, полнейшее тю-тю!

И моей репутации тоже пришел конец. Поняла, с очевидным опозданием осознав, что дракон внимательно за мной наблюдает пылающим взором из-под этих самых, только что восхитивших меня ресниц. Чем теперь оправдываться будешь, леди Тагерт-Хойт? Мысли заметались в поисках хотя бы мало-мальски приличного объяснения.

От неминуемого позора меня спас знакомый голос. Даже два.

- Что здесь происходит? – возмущенно вопрошал первый, по-генеральски требовательный.

Он рвался к потолку мощным крещендо, заливая все вокруг раздражением.

- Да, что за безобразие? – подпевал ему второй, больше походя на слабенькое сопрано. – Где хозяева?

- А вот и братья пожаловали, - отметил Рэйчэр и подмигнул мне, просияв по-мальчишечьи озорной улыбкой. – Ну, Нимфея моя, развлечемся?

Глава 9 Спектакль

- Здравствуй, брат! – дракон широко раскинул руки и заключил в объятия ошеломленного и точно такого не ожидавшего Руфуса.

Как следует того помяв, он шагнул к опешившему Ральфу. Младшенький проворно ускользнул за спину потерявшего речь старшего, но мой муж и там его настиг, облапал, будто гостеприимный медведь, заставив косточки жалобно затрещать.

- Рад знакомству, - наконец «отмер» Генерал.

Кажется, он явно не ожидал столь радушного приема и успел себя накрутить по дороге. Я покосилась на супруга. Тот широко и столь дружелюбно улыбался, что ссориться с ним было решительно невозможно. Даже Руфус притих. Может, отчасти еще и потому что ругаться с двухметровым драконом ему показалось не самой умной мыслью.

- Алина, что ты творишь? – вместо этого он гневно обрушился на меня.

- Я замуж вышла! – радостно сообщила ему.

- Понял уже, - кивнул Генерал и покосился на нового родственника, который встал рядом со мной, обвил талию и притянул к себе. – Но почему так? С чего вдруг? Что все это значит?

- Вы дали мне один день, братья, пришлось торопиться, - пожала плечами. – Что вам не нравится? Лорд Тагерт-Хойт показался мне отличной кандидатурой. Он, - скосила глаза на супруга, - был холост, благородных кровей, хорошо воспитан, - вероятнее всего, пока в этом убедиться не пришлось. – А еще мой муж… - замешкалась, придумывая суженому достоинства.

- Весьма упитан, - подсказал тот.

- Да, точно, - рассеянно кивнула. – Нет, ты не толстый, - съехидничала, поняв, что меня «подставили». – Но в отличной форме, то есть, здоров.

- А стало быть, готов трудиться в поте лица над изготовлением наследников, - поддержал меня Рэйчэр.

- Ну да, ну да, - старший брат слегка покраснел. – Но нам также известно, что твой муж, Алина, окончательно и бесповоротно разорен!

- Вот именно! – встрял Подпевала. – Разорен вконец, жуть!

- Это не преграда для нашей огромной любви! – с пафосом и надрывом в голосе произнесла я. – Ты взгляни на него, - томно зашлепала ресницами и с обожанием посмотрела на супруга, - он же само совершенство! Когда есть такое чувство, как то, что навсегда связало нас, деньги вообще не имеют значения!

- Ты льстишь мне, моя козочка, - пророкотал дракон, полыхнув глазами и еще теснее прижав к себе.

Какая еще козочка?! Чуть не подавилась фальшивой улыбкой, но решила оставить выяснения отношений на потом, когда братья отбудут восвояси.

- Ничуть, козлик мой, - пропела ласково, усиленнее шлепая ресницами.

- Так ее люблю, сил нет! – признался благоверный, и Руфус закатил глаза.

Может, слишком много слащавости? Я покосилась на братьев. Хотя нет, в самый раз. Старший раздражен, младший умилен. Значит, спектакль удался. Кричите браво, кидайтесь в актеров букетами.

- Как встретил ее, так сразу и потерял голову, - продолжил соловьем заливаться муж.

- И это несмотря на то, какой тяжелый у него был период в жизни, - мстя за козочку, поддакнула я.

- Все беды померкли на твоем фоне, - в тон отозвался Тагерт-Хойт.

- Это как? – нахмурился Руфус, почуяв подвох.

- А как же, - вдохновенно ответил дракон. – Вы только посмотрите на сестру! Эта молочная кожа, густые золотые кудри, сапфировые огромные очи, губки бантиком, а фигурка какая! Хотя в одежде, конечно, не так видно, но без платья она и вовсе богиня!

- Теперь ты мне льстишь, козлик, - процедила, намекая, чтобы его красноречие не переступало границы, наплевав на нормы приличий.

- Вот посмотрите только, как она прелестно краснеет, – умилился муж. – Скромница моя!

Кажется, он слишком вошел в роль. Чем бы его так незаметно, но гарантированно заткнуть? Я посмотрела на тарелку с фруктами и представила, как рот дракона оказывается удачно заблокирован яблоком. Они ведь полезны не только для здоровья.

- А глаза у нее сияют как два… два… - Рэйчэр запнулся, подыскивая сравнения.

- Как два рубина, - подсказала ему. А что, конкретно сейчас, от злости, именно так.

- Да, как два рубина, - замер, поняв, что сморозил с моей подачи, но тут же элегантно выкрутился, - в том смысле, как два самых дорогих драгоценных рубина.

- Да, любовь – она такая! – с придыханием отметил тот самый грузчик, который шутил недавно по поводу шкафа, ушедшего воздухом подышать. – Дороже всех каменюк на свете!

- Но это не отменяет того факта, что вы должны передать моему супругу полагающееся приданое, - торопливо отметила я. – Хотя это такие мелочи, правда? Главное, что вы теперь можете радоваться, что сестра нашла свое счастье, не так ли?

- Хоть и как-то поспешно и скомкано, - пробурчал Руфус.

- Зато законно, - отрезала я. – О чем и документ имеется. Насколько мне помнится, по завещанию нашего горячо любимого батюшки вы в день свадьбы обязаны отдать моему мужу бумаги по вкладу, сделанному на мое имя в банке господина Процентье.

- На свадьбу ты нас не пригласила, - Генерал обиженно зыркнул на меня.

- Вот именно, даже не позвала! – протянул Ральф.

- Прошу прощения, - смиренно опустила глазки. – Но вы ведь так радели о благе любимой сестры, что все равно должны быть рады ее счастью, которого мне всеми силами желали! Да и на подарке на бракосочетание сэкономили – сплошная выгода. Теперь вам осталось лишь отдать лорду Тагерт-Хойту документы о приданом и можно самим вступать в наследство. Вы ведь мечтали об этом, правда?

Да уж, так мечтали, что готовы были выдать, хотя скорее уж выпинать единственную сестру замуж за кого попало, лишь бы быстрее денежки к рукам прибрать!

Глава 10 Таверна

- Ну, любимые братцы? – я с усмешкой уставилась на них. – Пришло время выполнять свой долг.

- Да, все верно. Вот здесь вся документация, - Руфус достал из внутреннего кармана пиджака конверт и с неохотой протянул Рэйчэру. – Поздравляю с браком, - не удержавшись, все же съязвил, - вы заключили весьма выгодный союз, лорд.

- Главное мое сокровище – жена, - парировал с усмешкой мой супруг, убрав конверт в карман брюк. – Более не смеем вас задерживать, господа, у нас, как видите, переезд в разгаре.

Лица родственников вытянулись. Они явно не ожидали, что перед их носом метафорически «захлопнут дверь».

- Не будем мешать. Вещи твои пришлем, - процедил Генерал и, стараясь сохранить достоинство, зашагал к выходу.

- Счастья вам! – Подпевала улыбнулся на прощание, и поспешил за ним.

- Похоже, нормально прошло, - дракон посмотрел на меня и протянул тот самый конверт. – Это твое.

- Наше, - уточнила я. – Как и договаривались, пополам.

- Если честно, скверно себя чувствую, понимая, что беру у женщины деньги, - пробурчал Рэйчэр. – Не по-мужски.

- Ты спас девушку в беде, так что очень даже по-мужски. Лучше скажи, а куда мы переезжаем?

- Скоро узнаешь, - он улыбнулся. – Смотри, к нам опять гости, - кивнул на дверь, в которой стояли Джанет и Рози.

- Пойду встречать, - я направилась к ним, мечтая о том, что мы с супругом переедем в благоустроенный дом в пригороде, тонущий в розовых кустах.

С садом, в котором я смогу выращивать травы и немного овощей. А может, даже с прудиком, по глади которого будут скользить белоснежные лебедушки! Красота!..

***
- Это что? – спросила я, когда после улаживания формальностей в банке с открытием счета – на мое имя с доступом к деньгам и супругу, мы приехали к деревянному зданию в три этажа в районе, в котором до того и не бывала ни разу.

Дом слезно молил о ремонте, но на фоне похожих соседей не выделялся. Что мы тут забыли? Я воззрилась на супруга.

- Это моя таверна! – гордо сообщил он, улыбаясь так, словно перед нами стоял дворец. – Тут мы будем жить.

- Это еще одна из твоих шуточек? – осведомилась с надеждой.

- Нет, я ее в карты выиграл недавно. Оформить еще не успели, поэтому мои кредиторы и не смогли на нее лапу наложить.

- Собираешься оформить и продать? – оптимистка во мне никогда не умрет. Своей смертью так точно нет.

- А кому она нужна? – муж удивленно посмотрел на меня и сам ответил. – Никому.

- Логично. А тебе зачем?

- А я всегда мечтал о своей таверне, - улыбнулся столь обезоруживающе, что даже не нашлась, что возразить. – Вот, мечта сбылась. Идем, покажу! – он взял меня за руку и потянул внутрь.

- Там потолок не обвалится? – уточнила с опаской, когда скрипучая дверь пропустила нас внутрь темного помещения.

- Не обвалится, - беспечно протянул счастливый хозяин таверны. – И пол не провалится. Смотри!

Смотрю. Я вздохнула. И что ему тут нравится? Скептически изогнула бровь, разглядывая темнеющие в сумраке столы и стулья, дремлющие под деревянными балками потолка. Прошла вперед. Потревоженные половицы недовольно заворчали под ногами. А вот и очаг, вполне себе добротный, сложен на века.

За ним обнаружилась кухня, довольно просторная. Я толкнула скрипучие, заросшие паутиной ставни, и внутрь хлынул беспечный солнечный свет. Надо же, вся домашняя утварь на месте. И дровяная плита красуется в углу, вполне добротная. Что ж, кажется, мне будет, чем заняться в тот год, пока придется считаться замужней дамой!

- Поеду закуплю все необходимое, - сообщил дракон, заглянув на кухню. – И отправлю твоим братьям новый адрес их сестры. А ты обустраивайся пока, там на втором и третьем этаже жилые комнаты.

- Хорошо, - я кивнула, лелея уже другие планы.

- Приглядишь за Дэсом?

- Конечно, - беспечно отмахнулась, выйдя в зал, где уже осматривались Джанет и Рози. – Не беспокойся ни о чем.

- Просто идеальная жена, - мурлыкнул супруг.

Зеленые глаза ярко полыхнули в полутьме, на миг сверкнув острой иглой драконьего зрачка. Улыбнувшись напоследок, он ушел.

- Ну что, начнем? – мы с девчонками переглянулись. – Дел океан!

- Глаза боятся, руки делают, - Рози засучила рукава, мы с Джанет последовали ее примеру, и работа закипела.

Времени ушло достаточно, но против трех решительных женщин со швабрами наперевес никакая грязюка не устоит! А что, мы хоть и леди с теткой, но далеко не белоручки. А уж Рози и вовсе профессионал, никогда на месте не сидит, вечно пыль протирает, полы надраивает и серебро полирует.

Убрав в кладовку наше «оружие», я оглядела таверну и удовлетворенно улыбнулась. Все сияло, от начищенных полов, окон и столов со стульями до отмытого огромного камина, украшенного красивой лепниной. Недовольными остались лишь большущие растревоженные пауки, обиженные тем, что всю их «шаль» безжалостно выкинули. С тоской взирая на чистоту, попрятавшись на балках потолка, они явно обдумывали планы мести.

Глава 11 С любовью

- Все, я оттер вход, - отрапортовал Дэс, недовольный тем, что и ему нашлось занятие, и шлепнул ведро с тряпкой в угол.

Когда началась наша грандиозная уборка, юный дракончик со скучающим видом уселся на стул и лишь морщился, поднимая ноги, когда мы, видите ли, мешали ему бездельничать, заставляя поднимать лапки при мытье пола. В итоге Джанет не выдержала, и детеныш получил задание – привести в порядок ступеньки и дверь перед таверной. Судя по его лицу теперь, он явно считал, что совершил подвиг.

Сынишка Рози, рыжик Томми, сбегал в ближайшую лавку, и я начала стряпать – с упоением, ведь отныне никто не отчитывал меня за то, что приличная леди нацепила фартук, и нос у нее измазан в муке. Даже непривычно. Мурлыкая песенку, смешала теплое молочко и воду, дрожжи и сахарок. Добавила яичный белок, муку, соль и перемешала. Потом пришел черед сливочного маслица.

А теперь можно и замесить тесто под булочки «Минутки» - главное, вымесить как следует, не жалея рук, чтобы оно эластичное стало и к пальцам не липло. Затем немного магии – ведь у меня нет времени ждать, когда оно поднимется, и все, можно лепить смешные загогулинки, укладывать на противень и, смазав оранжевым, как солнышко, желточком, отправлять выпекаться.

Печка почихала для приличия сажей, но потом благодушно раскочегарилась, и вскоре таверна наполнилась ароматом выпечки. А тут как раз и мой дракон вернулся. Выглянула в окно и увидела несколько подвод с коробками и мешками. Интересно, от его части моего приданого что-нибудь осталось? Впрочем, теперь это мужнины деньги, может распоряжаться, как хочет. А вот я свои таланы тратить не намерена, когда через год оформлю на себя мамины патенты и лицензию на травничество, они мне еще очень пригодятся.

- Какой аромат! – восхитился Рэйчэр, войдя в таверну. – И… как чисто! – удивленно огляделся.

- Мы с девочками немного поколдовали, - довольная, указала на зардевшихся помощниц. – Дэс, кстати, нам очень помог, - кивнула на драконенка. – Вход привел в божеский вид.

- Да ладно, там ничего сложного не было, - отмахнулся тот, но все-таки разулыбался.

Вот, похвала и этой чешуйчатой колючке приятна!

- Садитесь, перекусим, - я поставила на стол найденный на кухне большой чайник, в котором заварила травяной настой, а потом достала один из противней с булочками, которые как раз разрумянились.

- Так аппетитно выглядит, - супруг с сомнением посмотрел на первую плюшку, что отправилась к нему на тарелку.

Подождите, он ее что, магией проверил? Я ахнула, уловив в воздухе флер заклинания.

- Без яда они, не успела еще мышьячок купить. Кушай, сама пекла, - с укоризной посмотрела на мужа.

- Сама? – дракон еще сильнее удивился.

- Да, а что?

- Ничего, - осторожно куснул выпечку за бочок, и по лицу растеклось изумление. – Как фкушно! – отправил в рот остаток булочки.

- Осторожно, горячая же! – всплеснула руками, но муж отмахнулся.

- Меня огнем не взять! – заглянул на противень. – А можно еще одну?

- Можно, но и другим оставь, - я расставила на столе чашки и тарелки, и остальные расселись.

- Может, ты согласилась бы и в таверне готовить? – вдруг спросил Рэйчэр, увидев, как мигом исчезли булочки. – Хотя бы иногда, Алина? Хорошего повара нам сейчас не нанять, сезон найма закончился.

- Я же не профессионал, - смутилась и сделала глоток чая. – Так, для души, просто люблю готовить. Мне всегда это запрещали. Сначала батюшка, потом братья.

- А я готов сделать все, лишь бы ты готовила! – выдохнул супруг и поднес мою руку к лицу. – Такие красивые пальчики, - поцеловал каждый, не сводя глаз с лица, - и волшебные, как оказалось.

- За нами кто-то наблюдает? – шепнула ему.

- С чего ты решила? – нахмурился.

- Ты столь рьяно изображаешь влюбленного молодожена, вот я и подумала, вдруг братья снова нагрянули.

- Тебе не приходило в голову, что ты без всяких спектаклей заслуживаешь, чтобы за тобой пылко ухаживали, Нимфея моя? – зелень глаз вскипела страстью – кажется, неподдельной.

- Почему Нимфея, кстати? – ухватилась за это, чтобы не думать о чувствах дракона.

- Потому что ты столь же изящна и нежна, как кувшинка в лучах рассвета, - шепнул муж.

О, да мне достался чешуйчатый романтик!

- О чем задумалась, красавица моя?

- О том, все ли собеседования для работников ты проводишь столь, э-м, интимным образом, - съехидничала, невинно хлопая ресницами.

- А что?

- Просто представила, как ты увлеченно кокетничаешь с претендентом на место повара весом под десять пудов, - жарким шепотом выдохнула я. – Забавная вышла картинка, знаешь ли!

- Дерзилка невозможная! – восхитился он и, отсмеявшись, с надеждой уточнил, - так ты согласна стать нашим поваром? Хотя бы до тех пор, пока мы не сможем себе позволить наемного?

- Согласна, - кивнула – ведь муж даже не подозревает, что это будет мне в радость. – Но тогда ты у меня в долгу, учти.

- Тагерт-Хойты никогда не ходят в должниках! – фыркнул обиженно.

- А твои кредиторы в курсе? – не удержалась.

- Дерзилка и есть, - вздохнул. – С ними я разберусь, не переживай, Алина. Жизнь ведь как пианино. За черной клавишей всегда следует белая.

- И лишь вместе они дают чудесную мелодию, - продолжила я. – Так мама моя говорила.

- Моя белая полоса точно пришла, - проникновенно мурлыкнул Рэйчэр, - вместе с тобой шагнула в дом вчера вечером.

- Ты намеревался меня выгнать, насколько помнится.

- Но ты оказалась настойчивой леди, и вот, не успел оглянуться, как уже женат на тебе. И, должен отметить, весьма этому рад!

В солнечном сплетении что-то сладко заныло. Я отвела взгляд от пылающих драконьих глаз. Через год мы разведемся. Надо бы почаще вспоминать об этом. Чтобы потом травнице не пришлось лечить собственное сердечко.

- Кстати, мне весьма по вкусу твои булочки! – он цапнул последнюю. – В чем их секрет?

Глава 12 Герань, каланхоэ и кактус

К вечеру братья прислали мои вещи. Проигнорировав мебель и сундуки с одеждой, я первым делом открыла клетку, в которой сидел, нахохлившись, Арман.

- Прости, мой хороший, - повинилась перед ним. – Не думала, что эти изверги тебя в клетку засунут. Прости.

- Кра, - пожаловался ворон, перебравшись на мою руку и осторожно взмахнув крыльями, разминая их.

- Наверное, им за это досталось, верно? – зная характер свободолюбивого красавца, ни дня не просидевшего в неволе, я улыбнулась.

- Кра! – подтвердил он, и мне представились порядком исклеванные братья.

- Так им и надо! – рассмеялась и торопливо крикнула, увидев, что грузчики схватили коробку с цветами, - осторожнее с ними!

- Да что этой траве сделается, барышня! – презрительно отмахнулся один из работяг.

- Сам ты трава! – тут же раздалось из коробки возмущенным женским голосом.

- Ой, кто ж там? – мужчина испуганно захлопал глазами, разглядывая говорящую герань. – Что за штучка?

- Сам ты штучка, смерд! Я Мэри! – обиженно заявила герань, одна из магических любимиц моей матери.

- Неси осторожно, и так порядком растрясло мою земельку, - присоединился к ней мужской голос – это вещало весьма обидчивое и злопамятное каланхоэ по имени Герберт.

- Ой, мама! – грузчик побледнел и на вытянутых руках понес «диво дивное» в дом.

- Кра-кра, - хохотнул Арман, и мы пошли следом.

- Хватит бурчать! – донеслось до слуха, когда коробка оказалась на столике моей новой комнаты на третьем этаже таверны – мансарды с огромным окном, похожим на половинку лимонного кружка.

- Тебя позабыли спросить! – сварливо донеслось из коробки.

Вот, не успели мои растения приехать, как уже поругались. Усмехнувшись, я достала герань и водрузила на подставку.

- Ох, хорошо-то как, хоть листики расправить, - довольно прошелестела она. – Переезды эти все зло, конечно. Я от переживаний едва плесенью не покрылась!

- А тебя удобрениями не пои, лишь понервничать дай! – тут же отозвалось каланхоэ, которому я нашла место на комоде у стены.

- Дак я ж не бесчувственный корень, как ты, - тут же вскинулась Мэри. – Наша девочка замуж вышла, как же не переживать-то! Прослезилась бы, да нечем.

- Уймись, - презрительно бросил Герберт. – Эка невидаль, муж! Первый, но даст бог не последний!

- Сам уймись, бесчувственный сорняк!

- Слова подбирай! – обиделся он. – Вот раньше я в розарии жил, с ледями вокруг, одни розы цвели кругом, лепотища. А теперь вот с тобой торчу, тревожной вонючкой.

- Слово леди не склоняется, неуч! – возмутилась Мэри. – Потому и выпнули тебя из розария, не по чину простоте такой там торчать!

- Ух ты, пухты! Сама-то будто дворянских кровей, как орхидея какая!

- Да все ж не такой смерд, как ты! Когда слушаешь тебя, листья в трубочку сворачиваются!

- Так не слухай! – обиделся Герберт. – Ишь, одолжение она мне делает!

- А запах герани, да будет тебе известно, благородным считается и злых духов отпугивает!

- Угу, потому и отпугивает, что они с тобой связываться не желают!

- Уймитесь, невыносимые, - прикрикнула я, доставая из коробки кактус, который, по счастью, был молчуном.

Но звали его Кусь – и неспроста.

Все трое появились благодаря экспериментам мамы с заклинаниями, она у меня очень любопытная была. С тех пор так и живем, под их бурчание. Да, они шумные порой, но безобидные и забавные. Я их очень люблю.

- Что тут за шум, а драки нет? – в открытую дверь прошел Рэйчэр.

- Это муж наш, что ли? – встрепенулась герань.

- Хорош, - одобрило каланхоэ.

- Ай! – вскрикнул дракон. – Кто меня укусил за?..

- Это кактус сделал тебе приветственный кусь, - со смешком пояснила я. – Он молчун. В отличие от Мэри и Герберта, знакомься. Ну, а Армана ты уже знаешь, - кивнула на ворона, расшагивающего по комоду.

- Очень приятно, - потирая пострадавшее место, пробормотал муж. – Я заглянул проверить, как ты тут. Обустраиваешься?

- Ты отдал мне самую большую комнату, спасибо, - я начала вынимать из сундука книги.

- И вот еще, - он протянул чековую книжку. – На твое имя, привязана к счету в банке.

- Зачем? У меня же есть теперь моя часть наследства.

- Ты моя жена, и я обязан тебя содержать, Алина, - пояснил Тагерт-Хойт.

- Но…

- Не спорь, пожалуйста. Я мужчина, на иное не уговоришь. Касаемо расходов по таверне будет отдельный счет, сможешь оттуда тратить на продукты, утварь и все прочее необходимое, хорошо?

- Договорились, - кивнула.

Это было приятно. Независимость, одновременно приправленная заботой. Меня впервые уважали и доверяли. Так необычно. Отец и братья относились как к неразумной девочке. А Рэйчэр сразу задал тон как с равной.

Почувствовала, что волнуюсь – боюсь не оправдать все это, выданное авансом, без каких-либо оснований. Ведь что муж обо мне знает, кроме того, что его жене не повезло с братьями, она мечтает стать травницей и умеет готовить? Ровным счетом ничего.

- Может, поужинаем, когда закончишь? – предложил Рэйчэр. – Отметим новоселье.

- С удовольствием, - улыбнулась. – Там уже курочка в чесночном соусе в печи запекается.

- Знаю. Когда мимо прохожу, готов слюной захлебнуться – аромат на всю таверну. Дэс сидит напротив, облизывается.

- Как думаешь, мы с ним подружимся? – я принялась расставлять томики на полках, а дракон встал рядом и начал подавать их мне.

- Он задиристый, Алина, но не злой, - ответил муж. – Если будет наглеть – а Дэс может – поговорю с ним. Характером он в маму пошел, мою сестру.

- Познакомишь нас?

- Не выйдет, - тяжело вздохнул. – Она влюбилась в какого-то заезжего искателя приключений и, скажем так, свинтила с ним в закат. А сына бросила. Так что мать из нее не очень.

- Хорошо, что у мальчика есть такой дядя, как ты, - я полюбовалась укомплектованной полочкой и приступила к следующей.

Глава 13 Рози

Проснувшись от громкого вопля петуха, я открыла глаза. Сразу вставать не стала, разглядывая новое жилье. Занавески на окне-лимончике с трудом сдерживали натиск нового дня, рвущегося в комнату. Казалось, ему до ужаса хочется заключить меня в объятия и расцеловать.

Потянувшись так, что все тело сладко застонало, встала и раздернула шторы. Жгучее золото хлынуло внутрь, расцеловало мои щеки горячими поцелуями и наполнило мансарду ярким сиянием. От души расчихавшись, тут же услышала:

- С добрым утречком!

- И тебе, Мэри! – взяла леечку и полила проснувшуюся герань.

- Будь здорова, - присоединилось каланхоэ.

- Спасибо, - полила его, а потом и молчуна кактуса.

- Ух ты, пухты, лепотища! – протянул довольный Герберт.

Петух загорланил снова. Видимо, для тех тугоухих, что сумели не проснуться от его первого истошного вопля. Я привела себя в порядок и спустилась вниз, в таверну, намереваясь обсудить с Рэйчэром те идеи, которые вчера посетили меня перед сном. Во-первых, касаемо меню, а во-вторых, о найме пары работников, одна ведь я точно не справлюсь.

Но дракона там не оказалось. Зато обнаружился Дэс, растерянно взирающий на плачущую взахлеб Рози, рядом с которой смущенно топтался Томми, комкая длинными пальцами засаленную кепку.

- Что такое стряслось? – я подошла к ним. – Рози, милая?

- Беда-а-а, барышня-а-а! – прорыдала она, взглянув на меня опухшими, заплаканными до щелочек глазами.

Под одним наливался пурпуром суровый фингал.

- Вот, выпей, - налила и протянула ей стакан воды. – Успокойся и рассказывай, - подвинула стул, на который девушка тут же опустилась.

Я села напротив.

- Беда у меня, госпожа, - она вытерла носовым платком хлюпающий нос. – Вчера мой выходной был, и я его с вами провела. Не в укор говорю, мне в радость было. А седни утром как притопала я, значит, на работу в дом ваших братьев, меня вдруг р-раз и не пущают!

- Как это? – я нахмурилась.

- Так вот так. Котомку слуги выставили вон за дверь, грошей пять штук в руку сунули и сказали, что на словах велено передать от господ Марджерит-Сэйнтов – не рады мне тут более.

Она прерывисто вздохнула и всхлипнула.

- Управляющий-то вышел и шепнул, что это мне за предательство. За то, что помогла вам с замужеством, барышня. Расчет и пинок под зад. Вон оно как вышло-то.

Рози выпила воды и продолжила:

- А как домой-то я возверталась и супружник мой все вызнал – что уволили да и толком не заплатили жалованье, каааак начал он меня гонять по лавке-то своей, да молотком охаживать, которым обувку починяет! – всхлипнула горько. - Так разошелся, что и поломал его о мой хребет. И от того еще пуще осерчал, кулаком мне заехал в лицо. Думала, убьет ведь, да тут Том вступился, толкнул его, тот и брык на спину. Лежит, как жук толстопузый, не встать ему самому-то, орет нехорошими словами, ужасть да срамота!

Девушка покачала головой и промокнула шмыгающий нос.

- Вот мы с сыночком-заступником вещи похватали и деру, пока не зашиб обоих. Он ведь башмачник, рука тяжелая. Да и ладно бы одна я, стерпела бы, мне не привыкать, шкура-то дубленая. Но ведь и Тому досталось бы. Он же отчим ему и никогда дите приемное не любил. А своих не родилось у нас.

Рози протяжно выдохнула. По щекам снова заструились слезы.

- Вот беда-то. Куда ж вот только мне теперь податься-то, а? С ребятенком-то…

- Оставайтесь у нас, - я налила ей еще воды. – С мужем поговорю. Мне, как повару в таверне все равно помощница нужна.

- Это верно, одной такое хозяйство не сдюжить, - она закивала, просияв. – Вот спасибо, барышня, уважили! Мы вас не стесним, нам бы только уголок, где притулиться на ночь, да хлеба ломоть, мы с Томом не привередливые!

- Наверху свободные комнаты есть, заселяйтесь, - я встала. – Дэс, а где твой дядя?

- Уехал с утра, леди Тагерт-Хойт, - вежливо ответил дракончик и даже отвесил поклон. – Обещал быть к обеду.

Кажется, Рэйчэр провел с ним воспитательную беседу, хорошо.

- Я оставлен в полное ваше распоряжение, леди, - он снова поклонился.

- Зови меня Алиной, как все, - улыбнулась ему. – И давайте в первую очередь позавтракаем. А потом решим, что делать будем.

***

Уничтожив яичницу, которую я быстренько сообразила на большой чугунной сковороде, все занялись делом. Дэс и Томми получили задание натаскать воды и угля – все это в изобилии водилось на заднем дворе. А мы с Рози, припудрив ее синяк, вооружились корзинами и отправились на разведку. Нужно было выяснить, где какие лавки находятся, познакомиться с их хозяевами и в тех местах, что приглянутся, завести счета для таверны. Ну, и заодно очень хотелось прогуляться по окрестностям.

Наш квартал оказался вовсе не таким ужасным, как показалось вчера. Конечно, тут не было роскошных особняков, похожих на кукольные домики. Вдоль широких, выложенных брусчаткой улиц теснились коренастые домики в два этажа и почти в каждом внизу были лавки, а наверху жили семьи, в них работавшие.

Мы с Рози заглянули к мяснику, булочнику, бакалейщику и молочнику. Полюбовались тем, как подмастерья трудятся над домашней утварью и пошивом всего на свете, от поясов с кошелями до высоких сапог из телячьей кожи, и поспешили дальше.

Дорога, что шла через мост с выстроенными на нем домами более состоятельных горожан, привела нас к рынку, который уже закрывался. Сюда, как и на берег за свежей рыбкой, нужно приходить, когда над городом еще висит сумрачная пелена с неохотой уходящей ночи.

- Епископ Палау вернулся, епископ Палау вернулся! – отвлек меня от овощей звонкий мальчишечий голос.

Глава 14 Епископ Палау

- Ой, да неужто! – разволновалась Рози, вглядываясь в детскую ораву, облепившую всем известного епископа.

Не так давно он был переведен в столицу, и все горожане горевали о том, ведь этот сановник славился добротой и справедливостью. Благодаря Григорио Палау – двоюродному дяде Джанет, в нашем Лаверне были построены приюты, дома для ветеранов и стариков, а также открыта бесплатная больница. Последнюю он содержал полностью на свои деньги и за одно это, на мой взгляд, его нужно было причислить к лику святых еще при жизни.

- Леди Алина, здравствуйте, – поравнявшись с нами, епископ – высокий шатен, одетый в фиолетовую мантию, подпоясанную простым широким черным поясом, широко улыбнулся. – Рад свидеться с вами. Как поживаете?

- Здравствуйте, Григорио, - вгляделась в добрые и чуть уставшие ореховые глаза. – Замуж вышла вчера.

- Не силой ли братья выдали? – он встревожился. – До меня доходили слухи о завещании вашего батюшки.

- Нет, супруга сама выбрала – это лорд Рэйчэр Тагерт-Хойт.

- Знаю его, порядочный человек, несмотря на то, что говорят, - епископ успокоенно кивнул.

Когда Джанет выдали за старика в отсутствие дяди в городе, он по возвращении долго стыдил родню и утешал племянницу. Поговаривали, даже написал прошение королю о разводе, но наверху отказали.

- А вы каким чудом тут, Григорио? – в свою очередь полюбопытствовала я. – Вас же на повышение перевели в столицу?

- Не прижился, - усмехнулся и развел руками. – Там надо уметь жить, правда никому не нужна. А я ведь глуповат, леди Алина, - хитро подмигнул, - что думаю, то и говорю. Вот и турнули обратно, чтобы не мешал им там жить, как привыкли.

- Как же хорошо, что вернулись вы, отче! – Рози приложилась к его руке. – Они сокровище потеряли, а у нас праздник!

- Спасибо, дитя, - он перекрестил ее. – Синяк-то откуда, с косяком воевала?

- С мужем.

- Не позволяй ему руки распускать, супруг жену уважать и беречь должен. Скажи, Палау запретил, а то анафеме предаст, поняла?

- Спасибо, отче, передам, - Рози всхлипнула.

- На службу приходите в центральный собор, дети мои, - Григорио перекрестил и меня.

- Придем, - пообещала я. – Поминальную службу как раз хочу в память о родителях заказать.

- Помню вашу матушку, Алина, - на лице священника расцвела добрая улыбка. – Жаль, что погубили ее, очень жаль.

- Погубили? – повторила я, хмурясь. – Григорио, вам что-то известно о ее смерти? – вгляделась в его лицо, но мужчина, смутившись, вдруг заторопился:

- Простите, дела не ждут, – отвел взгляд и зашагал прочь.

«Погубили ее». Что он хотел этим сказать? Я попеняла себе – тоже хороша, принялась прилюдно, на улице его спрашивать! Надо будет наедине уточнить, что епископу известно. А еще лучше Джанет к нему заслать, она хваткая деловая женщина, все у дяди выпытает!

- Как же хорошо, что вернулся он! – выдохнула моя наперсница ему вслед. – А не то этот, который на его место метил, жуть ведь жуткая. Как его, черта этого? – наморщила лоб. – Церон Альгат, кажется. Даже имечко едкое, как кошачья моча!

- Да, Григорио – душа нашего города, - посмотрела в его широкую спину, еще и не подозревая, как тесно вскоре окажутся переплетены наши судьбы.

Завяжутся узлом, срастутся, столкнув лбами такие события, что все переменится - навсегда…

***

В воздухе пахло грозой, когда мы вернулись в таверну, приведя за собой темно-серую, грозно рычащую тучу. Облегченно выдохнув и порадовавшись, что успели до дождя, нырнули под крышу и тут же выяснили, что внутри тоже пахнет грозой.

- Рози, отнеси покупки на кухню, будь добра, - я отдала корзину служанке. - Что стряслось? – когда та ушла, спросила, теребя ленты от шляпки, бантом завязанные на подбородке, и глядя на хмурящихся Томми и Дэса. - Признавайтесь, юные джентльмены.

- Ничего, - обменявшись грозными взглядами, пробурчали мальчишки.

А, кодекс мужской чести, ясно. Усмехнулась, вглядевшись в разбитую губу одного и такую же бровь у другого. Все понятно.

- Что не поделили? – осмотрелась. – И почему столов со стульями стало меньше?

- Говорил же, заметит! – прошипел Дэс, метнув в Томми жгучую молнию – совсем как те, что засверкали на улице.

- Мы их поломали, леди Алина, - признался рыжик, встав. – Нечаянно. Простите, пожалуйста. Не наказывайте мамку мою, это я виноват.

- Маму вмешивать не будем, ей ни к чему еще и эти переживания, - кивнула. – Из-за чего разодрались, признавайтесь.

- Да уж и не помню, - искренне удивился Том, наморщив лоб.

- А я помню! – вскинулся Дэс. – Зазнавашка он, вот почему! Его тут приютили из жалости, а он меня слушаться не желает, видите ли!

- Потому что ты… наглый! – возмущенно выпалил сын Рози. – Уселся, ногу на ногу, и давай командовать! Тащи уголь, дрова на лучину щипли! И все не так, будто король!

- Совести у тебя нет! – возмутился драконенок. – Я лорд, а ты слуга! Слушаться должен, а не кулаками махать! – он даже ладонью по столу ударил.

- Дэсмонд, закрой рот! – грохнул Рэйчэр, хлопнув дверью.

Мы все вздрогнули и уставились на него. Вымокший под дождем до нитки, лорд Тагерт-Хойт и сам был словно гроза во плоти. Метая глазами, потемневшими до черноты, молнии, он быстро подошел к племяннику и, подхватив того за шкирку, как щенка, утащил на улицу.

- У вас будут проблемы из-за меня, леди? – расстроенно, едва не плача, спросил Томми.

- Не у меня, - я потрепала его по непослушным рыжим вихрам. – Дэс точно получит трепку, но он ее заслужил. А ты не давай себя в обиду, понял? И мамку защищай, как и раньше.

- Хорошо, леди.

Дверь снова распахнулась. В таверну мячиком влетел взъерошенный мокрый Дэс. Следом зашел мрачный дракон.

- Ну, я что сказал? – рыкнул он и подтолкнул племянника к сыну Рози. – Живо!

Глава 15 Поцелуй

- Приношу свои извинения, Том, - пробубнил драконенок. – Мое поведение было непозволительным. Более не повторится.

- Да ладно, - засмущавшись, тот шмыгнул носом. – Я тоже это, приношу извинения. Мир? – протянул Дэсу руку, но тот обжег мальчика презрительным взглядом и, скрипнув зубами, умчался.

- Паразит! – рявкнул вслед Рэйчэр. – Прости, Алина, у него сложный характер.

- Заметила, - кивнула, зачарованно разглядывая, как по мужественному лицу разгневанного дракона стекают дождевые капли.

Любой нормальный человек, попав под дождь, похож на воробья, окунувшегося в лужу. А многие так и вовсе на крысу мокрую походят. Но не этот лорд. Ему даже это идет!

- Что? – он недоуменно нахмурился. – Почему ты так смотришь?

- Потому что… - отвела взгляд и бессовестно солгала, - потому что думаю, что ты простудишься. Тебе нужно переодеться, Рэйчэр.

- Ты права, - мужчина стянул с ног сапоги и, сжав голенища в руках, направился к лестнице.

Я хвостиком пошла следом. Взяла в своей комнате полотенца из приданого, которые еще мама моя вышивала, и постучала в спальню мужа.

- Заходите, - раздалось в ответ, и я беспечно распахнула дверь.

Совесть мигом упала в обморок, так что мне даже нечем было стыдиться. Но я об этом не жалела, ведь почти обнаженный дракон, на котором остались лишь мокрые, бесстыдно облепившие тело полупрозрачные подштанники, стоил такого рискового маневра.

Мой взгляд бессовестно погладил широкие плечи, на которые с кончиков волос стекали дождевые капельки, спустился на литой торс, который так хотелось погладить. Ноги сами сделали несколько шагов. Одновременно супруг подался вперед, будто почувствовал желания жены. И мои ладошки легли на мокрую, горячую кожу, как и мечталось. Не зря говорят, будьте осторожны с желаниями.

Но об этом тоже не думалось. В голове было восхитительно пусто. Я бездумно провела пальцами по кубикам на животе, коснулась ладонью чуть выше, где часто вздымалась от тяжелого дыхания золотистая грудь. А потом подняла глаза и тихо ойкнула, оказавшись сначала во власти полыхающего взгляда дракона, а затем и в его сильных объятиях.

Какой же он твердый, будто статуя, выточенная из лучшего фалернского мрамора умельцем-скульптором на погибель всем девицам на свете!

- Нимфея моя, - хрипло прошептал Рэйчэр, прижав к себе. – Решила согреть мужа, заботливая женушка, как и полагается, своим теплом?

Будто его, такого обжигающего, надо согревать! Говорят, драконы созданы из огня. Врут, подло врут, они и есть настоящее пламя! Я фыркнула от смеха, чувствуя, что и самой уже жарко. Снаружи – от чешуйчатого, который был словно жарко растопленная печка, а изнутри от того непонятного чувства, которого ранее не ведала. Но оно было таким приятным и будоражащим, что точно не хотела с ним расставаться. Уж лучше смаковать каждое мгновение!

- Полотенца тебе принесла, - посмотрела на сгиб локтя, на котором они висели.

- Спасибо, - мурлыкнул муж и вдруг нырнул вниз, подхватил, поднял меня, а следом тут же поймал в горячий плен мои губы.

Жадно поцеловал, раскрыл их, будто бутончик цветка, сладко посасывая и заставляя тело покрываться щекочущими мурашками. Вот ведь шмель-искуситель! Только вряд ли шмели так страстно рычат, прижимая девиц к себе столь пылко, словно жаждут сделать из двоих одно существо.

Наше рваное дыхание смешалось, когда кончик языка Рэйчэра поддразнил мой. Поцелуй наполнился медовой тягучестью, становясь все более откровенным и настойчивым, заставляя тело изгибаться натянутой струной и петь, стонать, ощущать жизнь во всей ее яркости, пышности и непокоренной дикой свободе.

- Нимфея… - вновь донеслось эхом, когда дракон оторвался от губ и слегка прикусил шею.

Сделав глубокий вдох, он осторожно поставил меня на пол, но не отпустил.

Сердце зашлось бешеным танцем. До разума с опозданием, явным и ошеломляющим, дошло, что только что произошло.

- Жалеешь? – глухо спросил супруг, поглаживая талию.

Зеленые глаза, мягко сияя, уставились в лицо.

- Нам не стоило, - честно ответила.

Я отлично помнила, какой поникшей становилась мама после того, как отец в очередной раз брал с нее обещание больше не заниматься травничеством. Она словно выцветала, теряла желание жить, ходила по дому, не зная, куда себя деть. Потухшие глаза скользили с предмета на предмет и вскоре опухали от постоянно прорывавшихся слез.

Я не хотела повторять ее судьбу. Не могу без свободы, как птица без неба. А значит, нельзя попадаться в ту же ловушку. Брак в нашем мире выгоден лишь для мужчины. Участь женщины – подчинение. И это не для меня!

Но главное – я должна получить документы матери, чтобы выяснить, что привело ее к гибели. И надо мной не должен довлеть супруг, во власти которого приказать жене прекратить все изыскания в этом направлении. Я должна быть сама себе хозяйка, чтобы жить так, как считаю правильным. И никак иначе!

- Прости, не должен был давать волю чувствам, - дракон отстранился от меня. – Я помню уговор, Алина, и буду уважать его. Впредь обещаю держать себя в руках.

Он поднял с пола полотенца и принялся сушить волосы, повернувшись ко мне спиной. Позволив себе полюбоваться напоследок его торсом, отступила на шаг. Бросила последний взгляд на дракона, будто на запретное лакомство. И вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

Вот теперь можно дать волю совести. Пусть грызет, высоконравственная зараза. Куда же ты сбежала, когда была так нужна? А главное, как мне теперь забыть этот поцелуй?..

Глава 16 Белые розы

Следующие несколько дней я старательно избегала мужа. Благо работы был океан, что позволяло мне вгрызаться в нее, будто голодная собака в кость. Да и супруг, похоже, придерживался той же тактики: уезжал спозаранку, приезжал после ужина. Мы почти не виделись. Все было так, как и должно быть в фиктивном браке, который через год завершится тихо-мирно, разводом.

Но увы, метод пугливого страуса не помогал. Все чаще я ловила себя на мысли, что самым бессовестным образом скучаю по ненастоящему супругу. Вздрагиваю всякий раз, как отворяется дверь в таверну, смотрю, не он ли пришел. Ночью не могу уснуть, пока не услышу знакомые уже шаги по коридору. И смущаюсь, когда соседи спрашивают, где же пропадает лорд Тагерт-Хойт.

Соседи, кстати, завалили таверну приветственными дарами. Наверное, вся улица сочла своим долгом заглянуть и поприветствовать новых жильцов, захватив подарочки: горшочки с вареньями и соленьями, пироги и прочие вкусности, а также живность – теперь по двору бегали курочки, ковыляли утки и тряс длинными ушами смешной щенок. Это было очень приятно, но так хотелось поделиться радостью с мужем, а его никогда не было рядом.

Вот и сегодня, едва проснувшись, первым делом я подумала о Рэйчэре. Выглянула в окно, но даже умытый утренним дождичком город с сияющими крышами, примеривший радугу как шляпку набекрень, не порадовал. Не вникая в ссору вечно воюющих, как старые супруги, из-за какой-то ерунды герани и каланхоэ, оделась и спустилась вниз.

Рози, зевая, уже растапливала печь. Тесто, что я замесила вчера перед сном, уже выглядывало из огромной кастрюли, нетерпеливо приподнимая крышку – словно любопытствуя, где это там хозяйка ходит? Томми щипал лучину. Потрепав его рыжие вихры, я надела фартук и принялась стряпать, мысленно злорадствуя на тему о том, что вечером нам с Тагерт-Хойтом придется встретиться, ведь после обеда наша таверна начнет принимать первых посетителей. Уже скоро.

Жаркое доходило до готовности в глиняных горшочках, весело шкворчала на сковородке рыбка, почмокивал на плите сытный густой суп, остужались кругляши хлеба, посыпанного ароматным тмином, когда по таверне раздались уверенные шаги Рэйчэра. Я слышала, как он вошел на кухню, но даже не посмотрела в его сторону, ловко прищипывая края у маленьких пирожков на один кусь.

- Доброго дня, лорд, - поприветствовала Рози.

- Доброго, Розетта, - низкий голос с хрипотцой заставил мои руки задрожать.

- Пойду столики протру, - бросив на меня взгляд, пробормотала девушка и умчалась.

Я продолжала лепить полумесяцы с начинкой, не глядя на супруга. Знаю, глупо, но душу острой занозой колола обида – за несколько дней он не удостоил меня фразой длиннее, чем дежурное «доброе утро» или «спокойной ночи».

- Алина, позволь отвлечь тебя, - тихо раздалось за спиной. – Ненадолго.

- У меня много дел, - сухо отозвалась, разворачиваясь и намереваясь быть неприступной глыбой льда – как те, что хранятся на дне холодного погреба. – О…

Глаза остановились на огромном букете дивно прекрасных белоснежных роз, которые мужчина держал перед собой. План затрещал по швам – вечные льды принялись стремительно таять.

- Это… это на столики? – пробормотала, прекрасно понимая, что такая красота явно предназначена для иного, нежели торчание из деревянных маленьких вазочек рядом с мисками супа и жаркого.

- Туда достаточно и ромашек, - ответил муж. – Если хочешь, нарву. А эти розы – твои, - протянул цветы. – Я безумно благодарен тебе за все, что ты сделала в таверне, Алина. Прими скромный подарок, пожалуйста.

За то, что сделала в таверне, значит. Моя радость поникла, как ромашка, оставленная в вазе без воды. Понимаю, что это тоже было глупо, но ничего не могу с собой поделать. Женское сердце не живет по нормам логики. А когда к нему подбираются чувства, так и вовсе вся разумность летит в тартарары. Как сказала бы наша с братьями повариха, полнейшее тю-тю!

- Тебе не нравятся розы? – дракон нахмурился. – А какие ты любишь? Мне показалось… - мотнул головой, сердясь. – Ошибся. Давай эти выкину и привезу те, что тебя порадуют! – шагнул к двери.

- Стой! – вскрикнула испуганно. – Я тебе выкину, как можно такую красоту?.. Отдай, - взяла из его рук букет и улыбнулась, вдохнув тонкий аромат.

- Значит, все-таки понравились? – лукаво улыбнулся, и стало ясно, что злость он только что разыграл – как и меня.

- Лучше скажи, вывеска где? – выкрутилась, покраснев и продолжая наслаждаться запахом роз. – Через час открываться, а мы…

- Слышишь? – перебил супруг.

Да, стук молотков где-то неподалеку. Будто дятел уселся на крышу и старательно долбит в черепицу крепким клювом.

- Идем, - Тагерт-Хойт вынул из моих рук букет, положил на столик и, сжав ладошку, увлек за собой.

Мы вышли на улицу. «С любовью» - гласила вывеска, выведенная белыми, летящими буквами, и висевшая так косо, что нам с супругом пришлось синхронно склонить головы на бок, чтобы прочитать.

- Почему кривая такая? – дракон недовольно рыкнул на работяг, что ползали по второму этажу, подтягивая веревки.

- Какая любовь, такая и вывеска, - пробормотала я.

- Ща все будь, хозяин, - отозвались мужички и снова деловито застучали молотками. – Дай любви время!

- Шутники, - пробормотал он, зыркнув на меня. – Прости, что оставил тебя одну в таверне, Алина. Делами занимался, - он помрачнел. – Не особо удачно.

- Жаль, - отозвалась я, наблюдая, как вывеска выравнивается.

- А это что такое?!

Глава 17 Открытие

- Что? – вздрогнув, проследила за взглядом Тагерт-Хойта и тоже ахнула, - что за кувырок через пупок?!

Брови улетели на лоб. Мы молча принялись рассматривать Томми и Дэса – грязных, мокрых, покрытых колючками с головы до пят, с исцарапанными мордашками.

- Вы из какой задницы вылезли, отроки? – осведомился Рэйчэр и тут же повинился, - прости, Алина.

- Нет уж, точнее не скажешь, - хмыкнула, качая головой. – Ну, чего молчите, признавайтесь!

- Молчат, - констатировал Тагерт-Хойт, кивнув на потупившихся мальчишек. – Значит, или набедокурили, или опозорились. Дэс, что из двух?

- Второе, - пробубнил племянник с печальным вздохом.

- Тааак, - протянул дракон и предположил. - С местными пацанами сцепились и огребли от них?

- Нет.

- Нет? А что тогда? Ну не с девчонками же вы подрались, в самом деле!

- Они первые начали! – драконенок вскинул на нечаянно угадавшего дядю возмущенные глаза. – Мы их не трогали, шли себе и все. А эти две пигалицы…

- Ты подрался с девочкой?! – грохнул мой супруг.

- Они в нас из рогатки стреляли! – подключился Том. – А потом грязью закидали и чем похуже! Мы их догнать хотели, чтобы… чтобы…

- Чтобы объяснить, что так делать нельзя, - помог Дэс. – Но эти гадюки нас в репейник заманили, а потом камнями закидали!

- Сла-а-аба-а-аки-и-и! – ехидно донеслось из кустов тонким девчачьими голосами. – Ябе-е-еды-ы-ы – корябе-е-еды-ы-ы!

Следом прозвучал ехидный, весьма обидный для побитых мальчишек хохот.

- То есть, девчонки вас уделали, - лорд подавился смешком, глянув на хохочущие кусты.

- Ничего подобного, - воспротивился племянник, показав в ту же сторону кулак. – Просто они слишком быстро бегают, шельмы.

- Слова выбирай! - рыкнул дракон. – Идите, вояки, приводите себя в порядок. И девочек более не обижайте, ясно? Марш с глаз моих!

- Боевые тут девчата, - отметила я, когда «униженные и оскорбленные» мальчишки отправились мыться и вынимать колючки из всех мест.

- Кого-то они мне напоминают, - съехидничал Рэйчэр.

- Ну, есть немного, - не стала отрицать. – В детстве я многих мальчишек довела до белого каления.

- Да ты и сейчас неплохо справляешься с этим, - пробормотал муж.

- С тебя пример беру, - пробурчала и направилась в таверну.

Некогда пререкаться с красавчиками-драконами. Еще столько надо успеть сделать, прежде чем распахнутся двери нашего заведения!

***

- Давай ты, это твоя заслуга.

- Лучше ты, это же твоя мечта.

Мы с супругом посмотрели друг на друга, замерев перед дверями.

- Ладно, откроем вместе, - предложил Рэйчэр. - Готова?

- Да, - кивнула и, уперевшись руками, толкнула одну створку двери, а муж другую.

Ну, вот и все, теперь мы официально открыты! Я оглядела пустой двор. Хм, в розовых мечтах это как-то по-другому выглядело. В них толпы голодных клиентов ломились внутрь, чтобы отведать наши вкусные блюда. Сейчас же желающих получить заветные котлетки и супы не наблюдалось. Лишь лопоухий щенок кружил по двору, гоняя какого-то несчастного жука.

Потекло время томительного ожидания. Если бы грызла ногти, то непременно сточила бы руки по локоть. Меня прошиб холодный пот: а вдруг вообще никто не придет?..

Помрачнев, осмотрела цветы, которые недавно высадила перед таверной. Немало средств на них потратила, закупив уже готовые в цветочной лавке мадам Шико, но ничуть не жалею – так уютно теперь во дворике! А еще я кусты розовые у той же цветочницы приобрела, со скидкой. Колючая красота высотой почти в человеческий рост, одетая в пышную пену цветов, отгораживала наше заведение от общей части улицы.

И кажется, за ней кто-то есть! Я привстала на цыпочки, разглядывая белую макушку.

- Здрасти! – раздалось, когда из-за роз вышел щупленький дедок в потертом, но добротном черном костюме. – Так вкусно пахнет у вас, не устоял. Решил полюбопытствовать!

- Проходите, будете нашим первым посетителем, мы как раз только открылись! – я цепко ухватила его под локоток и увлекла к входу.

- Попался, - одними губами обозначил дракон, усмехнувшись.

Это точно, не выпустим, пока не накормим!

- Хозяин, мы закончили, - работяги, крепившие вывеску, вышли к нам. – Коли не возражаете, мы бы у вас за обед остались. А то пока дело делали, слюнями все изошли на ваши вкусности!

- Милости просим, - Рэйчэр указал им на гостеприимно распахнутые двери.

Я торжествующе улыбнулась и работа началась.

***

Ночь подкралась незаметно на мягких лапах. Последний клиент, которых за день оказалось довольно много, рассыпался в похвалах и цветистых благодарностях, и ушел, весело насвистывая. Лишь тогда я ощутила, как устала. Неимоверно гудели ноги, ломило поясницу, а руки дрожали. Протяжно выдохнув, рухнула на один из стульев и прикрыла глаза. Как же хорошо просто сидеть и ничего не делать!

- Ты хотя бы кушала сегодня? – раздалось рядом.

Конечно, нет, некогда было. Как говорится, сапожники вечно без обувки. Приподняв веки, посмотрела на дракона. Красивый, отметила помимо воли.

- Идем, пчелка моя, - он вдруг подхватил меня на руки.

- Что ты творишь? – обхватив его шею руками, тесно прижалась к горячему твердому телу, которое куда-то тащило, не слушая возражений.

- Спасаю тебе жизнь, - Рэйчэр вынес меня в сад и, поставив на ноги, указал на небольшой столик.

На белоснежной скатерти интимно мерцали свечи в высоких бокалах. Рядом стояли тарелки. Этот нежнейший фарфор везде узнаю – из моего приданого.

- Рози помогла, - сделала вывод я.

- Садитесь, леди Тагерт-Хойт, - мне подвинули стул. – Давайте отметим открытие таверны и, - усмехнулся, - наш медовый месяц!

Глава 18 История Тагерт-Хойта

- Да ты романтик, - отметила, положив на колени салфетку.

- Есть немного, только никому не говори, - сел напротив. – Иначе моя репутация бездушного ловеласа и прожигателя жизни будет испорчена.

- Наговариваешь на себя, - не согласилась, наблюдая, как муж наполняет тарелки овощным рагу. – Недавно епископ Палау лично мне тебя охарактеризовал как порядочного мужчину.

- Он плохо меня знает, - не сдавался мой упрямец.

- Я тоже, - взяла в руки ложку. – Рассказал бы хоть что-то, негоже жене быть не в курсе того, какой у нее супруг.

- Хорошо, - Тагер-Хойт откинулся на спинку стула и нахмурился, уперев взгляд в ночь, окутывающую сад. – Начнем с детства. Ты, должно быть, удивишься, но я был на редкость покладистым ребенком. Слушался нянек, не бедокурил, усердно молился на ночь, прося Господа за умершую матушку, которую не помнил, и за батюшку, что мало мной интересовался, равно как и моей сестрой.

Я молча слушала, поглощая ужин.

- Детство кончилось, когда отца разорила мошенница. Обольстила, уговорила вложиться в якобы прибыльный проект. В итоге сбежала с любовником и деньгами. Это наше семейное проклятие, видимо, - Рэйчэр криво ухмыльнулся.

Я отвела взгляд, так как была в курсе его истории с первой женой.

- Отца хватил удар, он быстро отошел в мир иной – наверное, не снеся позора. Меня воспитывала тетка, его сестра. Особа, должен сказать, довольно своеобразная – старая дева, помешанная на правилах, этикете и пресловутом «что скажут люди».

Дракон расправил на скатерти несуществующие складки, что-то припоминая.

- С подачи тетки в мою тупую голову долгие годы вдалбливали то, что титул, власть и богатство, положение в обществе – главное для мужчины. А женщины годны лишь для постели. Жена же инструмент для продолжения рода, а также упрочения достигнутого веса среди своего класса, и держать ее надобно в ежовых рукавицах.

Вот как? Вилка замерла на полпути к моему рту.

- И что, как ты думаешь, в итоге вышло? – полюбопытствовал супруг, видя мое замешательство.

- Полагаю, ты вырос и все сделал наоборот, - предположила я, искренне надеясь, что угадала.

- Почти, - мужчина кивнул, и с моих губ сорвался облегченный выдох. – Когда вышел из-под опеки тетушки – вернее, когда выполз едва живым из-под каблука ее туфли, я первым делом пустился в разгул. Тратил, соблазнял, брюхатил.

Стрельнул в меня глазами и рассмеялся:

- Шучу, детей у меня нет. По крайней мере, мне о них неизвестно.

- Дошутишься, - пригрозила я. – Постучит как-нибудь в твою дверь какой-нибудь отрок, и бросится на шею с криком «Папа, я так соскучился!»

- Сплюньте, леди Тагерт-Хойт!

- Рассказывай дальше.

- Слушаюсь, - отвесил поклон-кивок. - Далее, как несложно догадаться, я встретил такую же прожигательницу жизни, каким являлся и сам. Она была старше и сразу взяла меня, глупого самонадеянного щенка, в оборот – потому что почуяла деньги. Мы поженились, чем едва не свели тетушку в могилу – ведь репутация супруги оставляла желать лучшего, мягко говоря.

Рэйчэр покачал головой. На переносице проступила глубокая складка.

- Многие старались раскрыть мне глаза на то, кем на самом деле является моя жена. Но разве влюбленный по последнюю чешуйку молодожен будет кого-то слушать? – махнул рукой. – Считал, что все это наветы врагов и завистников. Время шло, разгульная жизнь начала мне приедаться. Да и таланы улетали вдвое, а то и впятеро быстрее, чем раньше. Я задумался о будущем, занялся делом. Только поздновато спохватился – когда дохода со всех земель едва стало хватать на платежи ростовщикам.

Мужчина помолчал, нервно барабаня пальцами по столу.

- Испугавшись грозящего разорения, я взялся за ум. Привел дела в порядок, сократил расходы, начал трудиться, не покладая рук. Моей супруге это не понравилось. Она привыкла жить на широкую ногу. Чтобы ты понимала, Алина, приходя в магазин выбрать шляпку, благоверная не утруждала себя примеркой, просто приказывала прислать весь ассортимент на ее адрес. И так было со всем, не только с аксессуарами, а с платьями, лошадьми и каретами, драгоценностями и особняками. К слову, я столько раз погашал ее астрономические карточные долги, что едва не поседел.

Веселая девушка. Я хмыкнула. Так можно разорить любого, даже короля.

- Как вскоре выяснилось, ее нежелание ограничивать себя любимую распространялось и на мужской пол, - лорд помрачнел. - До меня и раньше доходили слухи о легком нраве жены, но не верил. А когда страсть угасла, я смог посмотреть на нее без пьяного угара и похоти, и… - он развел руками, - и ничего примечательного в ней не нашел. Лишь алчную жестокую женщину, неразборчивую в связях, пустую внутри, недалекую, помешанную на роскоши и обожании себя. А далее ты знаешь, Алина.

Кивнула, вспомнив ярко вспыхнувший скандал, о котором говорил не только весь Лаверн, но и столица тоже. Супруга Рэйчэра спуталась с племянником королевы, Тагерт-Хойт вызвал любовника жены на дуэль, едва его не убил, чем защитил свою честь. Но проигравший соперник нажаловался тетке-королеве, та нажала на мужа.

В итоге мой дракон попал в опалу у короля, был лишен большей части званий и привилегий, потерял многие земли и финансы в банках. Его даже заключили в темницу. Ходили слухи, что обидчик племянника королевы будет казнен. К счастью, обошлось. Голова Рэйчэра усидела на плечах. Но это было все, что у него осталось.

- Ты хочешь вернуть свое? – тихо спросила у него.

- Да, - твердо донеслось в ответ. – И я этого непременно добьюсь. Наши с тобой демоны не такие уж разные, не находишь, Алина? – он улыбнулся. – К слову, теперь твоя очередь раскрывать душу.

- Мою историю ты знаешь.

- Вовсе нет, - пристально вгляделся в лицо. – Уверен, ты много чего скрываешь и не договариваешь.

Я отвела взгляд, думая, что же ему сказать на справедливое замечание. Но громкий вопль, прорезавший ночь, спас меня от необходимости выкручиваться.

Глава 19 Бабушка-соседка

- Что тут происходит? – прорычал мой дракон, когда мы вбежали в таверну.

- Ве-ерни-и-т-е-е мне-е-е же-ену-у-у-у! – словно раненый бык проревел мужчина, что стоял в центре зала.

Его красная рожа была перекошена, а лысина так и вовсе налилась багрянцем. Объемное пузо колыхалось, будто огромный пудинг, под рубашкой, залитой чем-то дурно пахнущим. Вероятно, содержимым кувшина, который буян сжимал в руке, размахивая ею.

- Ро-о-озе-э-этта-а-а-а! – трубный глас вырвался из его луженой глотки, и даже светильник на потолке и то закачался.

Зато можно быть уверенными в том, что от пауков мы избавились навсегда: оглохшие напрочь зверушки точно собрали вещички и отправились на поиски более тихого места.

- Простите, барышня, муж это мой хулиганит, - прошептала Рози, бочком приблизившись ко мне. – Надрался, вот и куролесит.

- Проваливай отсюда, - бросил Рэйчэр, подойдя к нему. – И больше чтоб ноги твоей тут не было!

- Жену верни! – уставившись на него, потребовал башмачник, тут же присмирев.

Я уже давно заметила, что двухметровый дракон действует на мужчин как отменное успокоительное. А на меня муж производит противоположное действие. Вот ведь незадача!

- Сам возвращай, - буркнул Тагерт-Хойт. – Прощения проси, подарки дари, руки не распускай да в постели радуй, тогда и сбегать не будет.

- Ишь чего! Шиш ей, - буян свернул кукиш и закачался. – Не велика цаца, чтобы перед ней размусоливать! Да я свистну только, сотня таких сбежится, и получше, чем эта рыжая, пустоцветная! Сисястые набегут, глазастые, да не конопушные, будто тараканы на рожу им нагадили!

- Вот иди и свисти! – обидевшись, крикнула Рози. – А нас с сыном в покое оставь!

Ее губы затряслись, а по лицу побежали слезы.

- А ну иди сюда, перпетунья обнаглевшая! – пьяные глаза мужа с трудом остановились на ней. – Домой дуй, пакостница! При живой жене как бобыль живу – не сготовлено, не прибрано, приласкать некому, где такая невидаль видана? Пшла домой, стерлядь!

- Ни за что! – девушка зло смахнула слезы. – Справляйся сам!

- Я ж тебя проучу ща! – супруг попер на нее, как камень, катящийся с горы.

- А ну стоять! – я встала у него на пути, вынудив гада остановиться.

Он притормозил, хоть это и далось ему нелегко, уставился на меня, выпучив глаза.

- Уходи и не возвращайся, - процедила, вперив взгляд в пьяную рожу. – Подойдешь к таверне или к Рози с Томом, прокляну! Все мужское усохнет и никогда более не заработает, как полагается. И ничем мое проклятие не снимешь, понял?

Мужик, покачиваясь, замер. Потом вздохнул, развернулся и потопал к выходу. С трудом попал в двери, вывалился во двор и, судя по грузным шагам, потопал прочь. Наверное, свалится в ближайшую канаву, да там и останется храпом сотрясать окрестности до утра.

- Спасибо, барышня, - Рози сжала мою ладонь и поспешила закрыть дверь на солидный засов.

- Моя грозная жена, - дракон с восхищением посмотрел на меня.

- Все, - устало выдохнула, - на сегодня лимит леди Тагерт-Хойт на геройства исчерпан. – Пойдемте спать, - покачиваясь, как этот бузотер, что самоликвидировался в направлении своего дома, пошла к лестнице.

- Я провожу, - Рэйчэр зашагал рядом.

Мы молча дошли до моей спальни и остановились.

- Спокойной ночи, - взялась за дверную ручку.

- И тебе. Подожди, - он заглянул в мои глаза.

- Я с ног валюсь. Что еще?

- Скажи, а ты правда можешь, ну, так проклясть? – наконец, спросил дракон. – Чтобы все мужское… усохло?

- Беспокоишься? – прищурилась. - Будешь себя плохо вести, узнаешь лично, - щедро пообещала ему и проскользнула в комнату.

- Вот ведь дерзилка! – восхищенно неслось мне вслед.

На следующий день клиентов у нас стало еще больше, и потом они только прибывали. Слух о месте, где кормят по-домашнему вкусно, да еще и недорого, разносился будто вместе с ветром. Через неделю я даже заметила среди простого люда несколько щеголей. Презрительно морща нос, они прошествовали к столику у окна, который только что освободился, и заказали самые дорогие блюда.

Когда тарелки опустели, спесь господ поубавилась. Съев еще и по пирожному, они оставили щедрые чаевые и удалились, удивленно, совсем уже другими глазами разглядывая таверну.

- Уж и все-то выспросили, - доложила Рози, подойдя ко мне, наблюдавшей из-за ширмы. – И какие грибочки, и кто соус белый делал, и что за трюфеля добавлены, где закуплены, - она хихикнула. – А как попробовали, так и дар речи потеряли, мигом тарелки опустошили, думала, вылижут их сейчас!

- Простите, что беспокою, - тихий женский голос отвлек меня от доклада помощницы.

- Здравствуйте! Вы хотели пообедать? – я посмотрела на бабушку, которая рассматривала меня, подслеповато щурясь и опираясь на палочку.

- Да я уже, деточка, - она улыбнулась. – Хлебушка с молочком попила, мне и хватит. Соседка я ваша, Гортензия зовут, дом на углу с флюгером-котом.

- Видела, - кивнула с улыбкой. – Ваши розы меня покорили. Такие крупные, яркие, просто роскошные!

- Спасибо, милая, приятно, - бабушка протянула мне корзиночку. – Это вам, не побрезгуйте. От чистого сердца. Простите, что только сейчас к новым соседям заглянула, хворала я, колени на погоду распухают и болят так, что весь белый свет не мил становится. Лежу и жду, когда отпустит.

- Давно маетесь? – поинтересовалась проснувшаяся во мне травница.

- Давненько, - соседка закивала. – Уж и не упомнить, сколько годков.

- Лечились? – ничего не могу поделать, страсть к лЕкарству у меня в крови.

Глава 20 Василек

- Лечилась, милая, - Гортензия кивнула. – Чего только не перепробовала, и настойки горькие, от которых потом всю ночь живот крутило, и притирки всяческие вонькие, и даже пиявок, хотя боюсь этих тварей склизких до ужаса! Но ничего не помогло, как болели проклятущие, так и болят. Особенно на перемену погоды мучают, спасу никакого на них нет!

- Вам бы мазь из корней стеклянницы втирать на ночь, да лопухом плотненько обвязывать. Две недельки курс, раз в полгода, и забыли бы про колени, как молодая бы бегали.

- Да? – соседка навострила ушки. – А где ж ее взять, стеклянку-то эту?

В том-то и дело. Я вздохнула. Стеклянницу надо по весне собирать, когда она только из-под снега выглянет. Тогда в ее корешках целебные силы бурлить начинают, к новой жизни возрождаясь.

- Давайте так, Гортензия, - предложила бабушке. – Я вечерочком вам мазь занесу, как с делами закончу, хорошо?

- Конечно, милая, буду рада, - закивала она. – Чайку попьем, посидим. У меня ведь редко кто бывает в гостях. Разве только Карл приезжает иногда, я его кормилицей была, на моих руках он вырос. Не забывает меня, мальчик мой хороший. Ох, заболтала вас, простите. Пойду. Буду ждать вас.

Дождавшись, когда основной поток посетителей схлынет, я поднялась в спальню и открыла мамин саквояж. Уже потрескавшийся местами, он пах кожей и травами, напоминая о самом дорогом человеке. Изнутри на меня глянули склянки, коробочки и пакетики. Сбоку лежала небольшая книга – последний дневник. В таких она записывала и обычные женские радости-горести, и своих пациентов: симптомы, жалобы, схему лечения, результаты.

Я раскрыла его, пробежалась глазами по строчкам, которые уже помнила наизусть, пролистала до конца – до того места, где были вырваны странички. Явно впопыхах, на этом месте остались неровные бумажные «зубы». Они всегда будто кусали меня, заставляя размышлять, кто же мог это сделать.

Я помнила тот день, когда видела маму в последний раз. Уже спала, когда к дому подъехала карета. Любопытствуя, я забралась на подоконник, и увидела черный экипаж с затянутыми тканью вензелями на дверцах. Из него вышла женщина. Капюшон плаща скрывал ее лицо.

Бывало, что за мамой приезжали от больных. Частенько даже поздней ночью, недуг ведь не спрашивает, когда нагрянуть удобнее. Она не отказывала, если отец был в отъезде. Но если он сам встречал таких «гостей», то тут же разворачивал их домой, выпроваживая на улицу. Мама вздыхала, переживала, но ничего поделать не могла.

Прокравшись на лестницу, я думала, что увижу, как отец выгонит ту женщину. Но вышло совсем по-другому. Войдя в дом, она что-то сказала ему на ухо. Папа поклонился и поднялся в спальню к жене. Она быстро собралась и, взяв свой неизменный саквояж, вышла из комнаты.

- Будь осторожна, - сказал папа, накинув ей на плечи плащ.

- Конечно, милый, - мама поцеловала его в щеку и спустилась по лестнице.

В тот день я видела ее в последний раз.

Через неделю нам сообщили, что она умерла, заразившись от больного. Но поздно ночью, когда опять приехала та черная карета с затянутыми тканью вензелями, я слышала, как отец кричит «Ее убили!».

До сих пор жалею, что не добилась от отца признания, когда подросла. Я несколько раз вызывала его на откровенный разговор, но он резко пресекал все попытки. А потом и его самого не стало. После смерти мамы он сразу сильно сдал и потом за несколько лет просто угас. Ведь несмотря на свой жесткий и властный характер, все же любил ее больше жизни.

Так, что-то я увлеклась воспоминаниями. Вернув мамин дневник на место, взяла склянку с мазью из стеклянницы и отправилась к бабушке Гортензии. Сорвала по пути несколько мясистых лопухов и, вновь полюбовавшись ее пышными розами, постучала в дверь.

Ждать пришлось долго, но оно и понятно, с больными ногами быстро не побегаешь. Когда мне открыли, на пороге возникла улыбающаяся, все также подслеповато щурящаяся соседка.

Я вошла в дом – небольшой, но уютный. Мы прошли в просторную гостиную, обставленную мягкой мебелью. Часть стены занимал величественный камин. На полочке над ним стоял портрет молодого мужчины, которого можно было бы назвать симпатичным, если бы не блекло-водянистые глаза и почти отсутствующий подбородок.

- Это он, мой Карлуша, - защебетала Гортензия, заметив интерес. – С самого рождения я его выкармливала. Слабенький родился, тщедушный даже. А я была кровь с молоком, не смотрите, что сейчас одним чихом меня перешибить можно. Вытянула его, с рук не спускала, кормила по капельке, но постоянно. И выжил малец. Теперь почитает меня второй матушкой, не забывает кормилицу свою.

- Молодец он. Вот ваша мазь, - я отдала ей склянку. – Помните, да, что на ночь мазать на чистую кожу? Тонким слоем, густо не надо. Сверху вот, лопух приложите и обмотайте все чистой тканью. Утром можно снять и смыть остатки.

- Спасибо, милая, вот уважила! – бабушка расплылась в довольной улыбке. – А садитесь-ка пока что, почаевничаем!

Она вдруг покачнулась неловко, из-за выреза платья выскользнул кулон – василек, эмаль на золоте, похожий на звездочку.

«Неужели звездочки бывают в виде васильков?» – спрашивала я в детстве у мамы, разглядывая ее кулон – в точности такой же.

- А почему нет? – с улыбкой отвечала она. – Там живут ангелы, они добрые и наверняка тоже любят цветы!»

- Красивый, да? – Гортензия улыбнулась. – Карлуша подарил мне на юбилей.

- Да, очень, - ответила, не сводя с него глаз. – Позволите рассмотреть?

Она кивнула, и я взяла василек в руку. Перевернула. Сердце упало в пятки: на обороте едва заметной вязью вилась гравировка «С любовью» и маленькое сердечко в конце, пронзенное стрелой. А вот и щербинка на одном из лепестков. Вряд ли бывают такие совпадения. Это он, он и есть - первый подарок моего отца своей невесте, моей матери.

Откуда он у Гортензии?!

Глава 21 Выстрел

Я думала об этом весь вечер. Да и ночью василек не оставил меня в покое. Путаные бессвязные сны, полные теней, шепота и криков, заставляли подскакивать, хватая воздух ртом, в котором комом вставал вопль ужаса. Лишь к утру я, вымотанная, заснула без сновидений.

Проснулась поздно, не отдохнувшей. Ласковое утро нежилось на безмятежно белых облачках. Но и оно не задалось. Стоило распахнуть створки моего окна-лимончика, как метко просвистевший камень влетел в комнату и попал прямиком в горшок с геранью!

В одну сторону сыпанула земля, в другую попадали глиняные осколки.

- Ох, да что же это деется-то, люди добрые! – прокричала Мэри, упав на пол, ломая хрупкие листья.

- Обстрел! – завопило каланхоэ. – Берегитеся все, враги наступают! Война началася!

- Ах вы мерзавки мелкие! – заметив, как в сторону от кустов шмыгнули две девчонки в светлых платьях, я бросилась к пострадавшей.

- Милая, ты как? – осторожно подхватила ее на руки.

Ствол цел, мелкие ответвления тоже не пострадали. Хотя несколько листиков отвалились все же.

- В шоке я, - призналась бедняжка, тряся оголенными корешками. – Стыд-то какой, на всеобщее обозрение выставили в столь неприглядном виде, все корни видать, беда-а-а-а!

- Да не глядим мы, - пробасило каланхоэ. – Никто твои корни разглядывать и не будет, кому они, старые такие, любопытны-то?

- Герберт! – я укоризненно пшикнула на него, собирая осколки и землю.

- Чаво? Правду ж сказал! – удивился он, по-мужски порой тугодумный и прямолинейный.

Ушло время, но все успокоилось. Мэри переехала в новый горшок, и Герберт сам изъявил желание, чтобы отныне она соседствовала с ним на комоде.

- Защитю тебя, не боись, - изрек он трепещущей листиками герани. – Живо всех неприятелей как ух, в бараний рог! У меня не забалуют!

- Это у меня они не забалуют! – процедила я и отправилась выяснять, кто устроил нам «обстрел».

- Мальчики, кто были те девчонки с рогатками? – спросила, спустившись вниз и увидев Тома и Дэса, протирающих столы. – С которыми вы недавно повздорили?

- Дак соседские, - ответил рыжик. – Мари и Анна. Но все их Марианной кличут, близняшки они. Хотя чаще чумой величают, - хихикнул.

Ясно, не мне одной эти шельмы насолили.

- Всех достали уж они, - добавил Дэс. – Ужасные девицы. Их матушка лавку держит со всякими страшными разностями. «Мадам Лорье» называется.

- Видела, - кивнула я.

- А что случилось, Алина?

- Да просто узнать хотела, - соврала, побоявшись, что мальчишки побегут мстить этой местной чуме, и прошла на кухню, где уже вовсю кашеварила Рози, отдуваясь за нас двоих. – Доброе утро, милая! Хотя, скорее уж день. Прости, я сегодня проспала все на свете.

- Да что вы, барышня! – она тепло улыбнулась и продолжила мять тесто. – Вам и следовало отдохнуть, столько пахали ведь! К тому же, гляньте, похвастаюсь, я со всем справилась, - обвела рукой кухню. – Видала, как вы делаете, училась. Только вот с этими, с пирожными не сладить мне, тут ваши пальчики маленькие нужны. Я все эти украшательства делать несподручная!

- Тогда отпустишь меня в одно место? – рассказала ей о выходке наглых девчонок.

- Вот ведь мерзопакостницы-то! – Рози покачала головой. – Давайте с вами схожу, поколотим их! Мэри жалко, конечно, но это не самое страшное. Ведь могли и вам в лицо попасть каменюкой! А ну как в глаз бы угодили, безмозглые?.. – она сжала кулаки.

- Со мной не надо. Я с матерью их переговорить хочу. Пусть приструнит нахалок, все же она родительница их. Как вернусь, пирожными займусь. А завтра тебе выходной дам, хорошо?

- Да что вы, барышня, я к работе привычная, - девушка засмущалась. – Без дела-то маяться буду, не знать ведь, куда себя приткнуть, для меня в наказание.

- Ну, тут сама решай. Давай по пути вылью, - я подхватила ведро с помоями и зашагала на задний двор.

Дошла до сточной канавы, опорожнила туда бадью, поставила – на обратном пути заберу, и вгляделась в улицу, выставившую напоказ свои задние дворы. Вдали скрипнула калитка, из нее выскользнула высокая и худая, как жердь, женщина. Воровато оглянувшись, выплеснула ведро прямо на мостовую и поспешила обратно.

Что за день сегодня? Я скрипнула зубами. Десятка два шагов до сточной канавы, и то лень кому-то дойти! Сначала пакостим, а потом жаловаться будем, что в аду живем, конечно же. И пахнет на улице, и грязно, и вообще жизнь не удалась. Хотя сами же себе бардак устраиваем!

Бурча под нос, я свернула за угол, на сторону улицы, куда домики смотрели красивыми фасадами. А вот и лавка «Мадам Лорье». Из-за стекла на меня глянуло оскаленное чучело горностая, ниже лежали рассыпанные по красной ткани зубы – человеческие. Ужас какой, неужели это одно из мест, где тебе хоть целую челюсть сделают из чужих зубов?

Потянула на себя дверь. Колокольчик мигом всполошился, наябедничав о моем появлении. В нос ударил мерзкий запах, как в лавках старьевщика и чучельника, сдобренный чем-то едким, пробивающим до слез. Немудрено, учитывая, что вдоль стен на полках топтались разнокалиберные банки со всяким плавающим внутри «добром» - змеи, уродливые корни, котята, лягушки.

Хм, кажется, я понимаю, почему Мари и Анна выросли такими несносными особами!

Додумать мысль о влиянии столь экстравагантного окружения на детский ум не успела, из-за ширмы в зал вышла хозяйка лавки. Та самая жердь, кто бы сомневался!

Глава 22 Лакомство

- Доброго здоровьечка, - она расплылась в улыбке, показав острые зубки и донельзя напомнив мне оскаленного горностая со своей же витрины.

- И вам не хворать, - отозвалась я.

- Чего изволит леди? – залебезила грязнуля, ленящаяся донести помойную бадью до сточной канавы. – Капельки, чтобы глаза всех кавалеров сражали?

Ага, с белладонной, что ли? Годик покапаешь, впечатление произведешь неизгладимое – когда ослепнешь или с ума сойдешь. И это коли вообще выживешь! Мама рассказывала мне о таких умелицах, которые обычно и приворотами не гнушались, и травками, чтобы плод вытравить из утробы.

- Или муженек охладел к вам? Так есть средство и для того, - подтвердила мои догадки дама. – Или в тяжести нежелательной вы?

- Я соседка ваша! – перешла к сути, чтобы не получить предложение купить травки, способные извести старого постылого муженька, отправив на свидание к давно почившим родственникам.

- Вон оно что, - жердь разом утратила ко мне интерес. – Вы таверну, что ль, открыли на днях?

- Мы с мужем.

- И чего от меня хотите? Знакомиться пришли?

- Жаловаться, - уточнила я. – На дочерей ваших. Они из рогатки в мое окно стреляли.

- Враки это все! – тут же заявила мадам. – И ни за что платить не собираюсь, не докажете! А коли городовому пойдете жалиться, так знайте, братец мой местную жандармерию возглавляет, ничегошеньки у вас не выйдет!

- О деньгах я и не заикалась, - пораженная ее наглостью, даже опешила. – И не надо меня стращать, не из пугливых.

- И чего же тебе тогда надобно?

Мы уже и на «ты» перешли, надо же.

- Чтобы вы поговорили с дочерьми, - стараясь не злиться, ответила хамке. – Объяснили им, что так можно и людей поранить.

- Сказано тебе, не они это были, у меня воспитанные девочки! – отрезала мадам и двинулась на меня. – Ступай уже восвояси, а то жандармов свистну, в кутузку загремишь и узнаешь, что бывает, коли поклеп на приличных граждан возводить!

Хороши приличные граждане! Не успела я и моргнуть, как оказалась за дверью. Колокольчик расхохотался напоследок злорадно. Казалось, что и горностай зашипел злобно.

Ладно, зато про василек напрочь забыла!

- Алина, поговорим? – спросил Рэйчэр, войдя на кухню, где я колдовала над пирожными.

Рози зря их боялась. И всего-то желточки взбить с теплой водичкой до пышной пены, добавить сахар. Отдельно взбить белки, тоже познакомить с сахаром и массой из желтков. Затем ввести осторожно муку, сначала просеянную, а затем смешанную с крахмалом, и миндаль растолченный. Можно выпекать.

Тонкости начинаются, когда надо остуженную выпечку украсить. Но глаза боятся, руки делают. Сначала пропитываем пирожные смешанными соком и цедрой апельсина, ликерчиком хорошим и не жалеем сахарной пудры. Затем сливочки – охлажденные непременно – соединяем снова с сахарной пудрой, без нее никуда, затем с коньяком. Этим кремом щедро промазываем половинки пирожных и соединяем их. Сверху тоже кладем крем, а на него щедро сыплем обжаренный миндаль.

Затем подключаем фантазию. Делаем всяческие розочки на пирожных, украшаем фигурками из растопленного, а потом застывшего шоколада, ягодками или даже надписями – хоть именами и пожеланиями. Тут уж кто во что горазд!

- О чем ты хочешь поговорить? – посмотрела на мужа.

Он для меня как пирожное для девицы, что жаждет произвести фурор на столичном балу. И хочется неимоверно, даже слюнки текут, но нельзя, это же запретное лакомство, враг тонкой талии и томной бледности от недокорму!

Покраснев, отвела взгляд и розочка, выдавленная из кондитерского мешка на пирожное, вышла похожей скорее на чертополох.

- Я узнал о хулиганстве этих несносных девиц, - сказал дракон, сев рядом.

- Рози наябедничала, - со вздохом констатировала я, стараясь придать цветку нормальный вид.

- Почему ты сама не сказала?

- Я тебя сегодня в первый раз вижу, - ответила намеком.

- Уверен, ты и не собиралась рассказывать.

- Да, - прищурилась, разглядывая цветок, теперь похожий на кляксу, - потому что привыкла сама справляться со своими проблемами.

- Может, стоит учиться просить о помощи? – голос мужа стал укоризненным.

- Рэйчэр, ты помнишь наш уговор? – посмотрела на него. – Что ты хочешь? Чтобы сейчас жена бежала к тебе с каждой задранной заусеницей? А что потом, когда она останется одна, кто будет решать ее проблемы?

- Алина, сейчас ты моя жена, - упорствовал лорд. - Я должен защищать тебя. Иначе не буду чувствовать себя мужчиной.

- Хорошо, поймай этих мелких нахалок и вызови на дуэль!

- Очень смешно, - он поднялся. – Но поговорить с их матерью я могу.

- Ну-ну, удачи, - усмехнулась. – Эта грымза меня едва ли не пинками выставила из своей лавки!

- Меня не выставит, - самодовольно ухмыльнулся.

Да уж, согласилась мысленно, окинув взглядом двухметровое совершенство. В душе подняла голову ревность. Пока я тут с розочками сражаюсь, у меня мужа могут увести. Хоть и фиктивного, все ж обидно. Хотя на такую пакостницу он не польстится. Надеюсь.

Перевела взгляд на сладкий цветок, который выглядел так, будто его уже кто-то один раз скушал, попеняла себе на то, что мне ли ревновать. Не я ли только что с умным и серьезным видом вещала о том, что этот брак закончится через год?

- Алина, а если может быть по-другому? – прошептал вдруг Рэйчэр, шагнув ко мне.

- В каком смысле? – уставилась на него, прижавшись к столу тем местом, которое нашло себе приключения, похоже.

- В прямом, - хрипло выдохнул дракон. - Наш брак может стать настоящим, хочешь? – хрипло выдохнул искуситель и прижался ко мне.

Глава 23 Сладкое

Его очи вскипели колдовской манящей зеленью. Омут просто, в котором всех чертей распугало соблазнительное чешуйчатое.

- Хотеть не вредно, - прошептала, завороженная игрой зеленого и орехового в его взгляде. – Пусти.

- Зачем?

- Затем, что у меня сейчас попа слипнется! – выпалила, не думая, что говорю.

- От того, что я такой сладкий? – мурлыкнул довольный супруг.

- От того, что сижу на пирожных! – призналась со смешком. – Вся задница стала как пирожное!

- Это верно, твоя задорная попка и есть сладость! – совсем потерял совесть дракон, прижав меня к себе еще теснее.

- Ты… ты… - поперхнулась смущением, чувствуя, что щеки разгорелись ярче роз бабушки Гортензии.

- Я, - подтвердил муж, - и я весь твой, Нимфея моя! – поймал мой взгляд. – Не отталкивай, пожалуйста. Так хочу быть нужным тебе, - зашептал жарко. – Знаю, что не подарок, знаю. Но стараюсь измениться, клянусь. Подумай, Алина, вдруг я могу сделать тебя счастливой?

Отвечать на столь завлекательное предложение не пришлось. В дверях раздалось покашливание.

- Да? – раздраженно рыкнул Рэйчэр, посмотрев на смущенного и покрасневшего до корней волос племянника.

- Там… - тот зыркнул на нас и вновь смущенно потупился. – Леди Джанет пришла к Алине.

- Как вовремя! – я облегченно выдохнула и выскользнула из лап обиженно нахмурившегося дракона.

- Стой, а как же попа? – окликнул он, когда уже была в дверях кухни.

- Ты можешь о чем-то другом думать? – укорила, оглянувшись через плечо.

- Я о тебе пекусь, дерзилка, - перевел взгляд на выше озвученную часть тела. – Ты вся в пирожных.

- Разберусь, заботливый ты наш, – хмыкнула смущенно и, когда Джанет подошла ко мне, ухватила ее под ручку.

Мы поднялись в мою спальню. Я отстегнула верхнюю перемазанную юбку и тут же предупредила, увидев, как хмыкнула подруга:

- Даже не спрашивай!

- Почему? Любопытно же, - ее глаза заискрились весельем. – У вас медовый месяц, конечно, но чтобы вот так?

- Смешно тебе, - вздохнула, достав из сундука другую юбку. – Столько пирожных испортила, ужас! Поможешь? – попросила, начав застегивать потайные пуговки.

- Конечно, - тетка принялась за дело. – Рада, что у тебя здесь все хорошо. Кстати, я сходила к дяде, как ты и просила. Повернись.

- И что сказал? – встала к ней лицом.

- Ничего толком, - Джанет поправила пристегнутую юбку. – Пытала его за чаем с любимыми эклерами, специально коробочку захватила. Обычно он за них готов любой грех отпустить, - хихикнула. – Но про твою маму так ничего и не соизволил рассказать. Зелье дало сбой.

- Как жаль.

- Но ты права, он точно что-то знает, по всему было видно.

- Вот и мне так показалось, когда недавно с ним в городе встретилась, - задумчиво поправила складки юбки и отошла.

Ткань переливалась в свете, что лился из окна, рождая темно-синие искорки.

- Прости, что не смогла помочь, - повинилась Джанет, проведя пальцем по корешкам книг на полке. – Но, знаешь, у меня есть одна мысль, как разговорить дядюшку.

- И как же?

- Моя служанка навела справки среди челяди Григорио, - тетка улыбнулась. – Она у меня толковая, как Розетта. Так вот, оказалось, епископ навещает могилу твоей матери дважды в год: на день ее рождения и в день смерти. И делает это как раз после дневной службы в соборе.

- Завтра как раз вторая дата! – потрясенно ахнула я.

- Ездит он туда один, так что не будет молчать из опасения, что кто-то подслушает. К тому же, если будешь настойчива, то вряд ли он найдет силы соврать или промолчать, стоя над прахом леди Марджерит-Сэйнт.

- Спасибо, Джанет! – я порывисто обняла тетку. – Что бы делала без тебя!

- Всегда пожалуйста, - она улыбнулась. – А теперь давай-ка рассказывай, что у вас с драконом происходит? Как дела с муженьком?

***
Вряд ли на земле есть места более умиротворяющие, нежели кладбища. Ничто не учит смирению так, как прогулка вдоль могил. Все, кто жили, страдали и были счастливы, как и ты сейчас, чего-то желали, против чего-то негодовали и интриговали. Но потом их срок подошел к концу, и они покорились извечному закону жизни и смерти.

Я шла вдоль бесконечного ряда надгробий, чувствуя, как привычно щемит сердце. Грусть была светлой, по щекам текли очищающие слезы. А вот и ангел, простерший крылья над местом упокоения моих родителей. Ирония судьбы, теперь, когда говорю, что отправляюсь к маме и папе, это значит – на кладбище…

- Здравствуйте, мои хорошие, - прошептала и положила на серебристые плиты по букету белых лилий. – Скучаю по вам…

Горло сдавил спазм, я разрыдалась. Как же тяжело без них обоих! Словно жила, закрытая от всех бед их сильными крыльями, а теперь осталась одна, сиротой, которую пронизывает до костей ледяной ветер.

Шорох позади отвлек меня. На плечо легла теплая рука.

- Не плачь, дитя, они в лучшем мире, с Господом, - произнес епископ Палау, встав рядом.

- Вы правы, - достала платок и вытерла щеки, вспомнив, с какой целью пришла сюда. – Вот только оказались они там не потому что пришло их время. Ведь так?

Глава 24 РомантИк

Рука тут же соскользнула с моего плеча. Кажется, священник понял, что угодил в ловушку.

- Скажите, Григорио, что вам известно о смерти моей мамы? – в лоб спросила, повернувшись к нему. – Умоляю вас, заклинаю – светлой памятью моих родителей! Неужели вы сможете отказать мне в праве на правду перед их могилами?

- Алина, иногда правда губит жизни, - не глядя на меня и хмурясь, тихо ответил он.

- А порой без правды и жить никак! – парировала жестко. – Ответьте мне, отче!

- В твоем случае неведение – благо! – отрезал он и, резко развернувшись, зашагал прочь.

- Я все равно узнаю правду, с вами или без вас! – крикнула вслед, зло комкая носовой платок.

Без сил опустилась на колени перед надгробными плитами, укоряя себя. Надо было быть сдержаннее, не стартовать с места в карьер, сама ведь отпугнула епископа! Не выдержала, сорвалась, сама виновата. У меня ужасный характер!

Когда вернулась в таверну, вечер уже наливался янтарным мирным светом, заставляя чувствовать себя мушкой, угодившей в каплю смолы. Сковало, стиснуло, не шевельнуться, полнейшая беспомощность.

- Алина, что с тобой? – встретив в дверях, ахнул Рэйчэр.

Взглянула в его зеленые глаза, налившиеся тревогой, но даже ответить ничего не смогла. Просто разрыдалась, как ребенок.

Дракон больше ничего не спрашивал, подхватил на руки и отнес меня в спальню. Уложил на кровать, лег рядом, и я прижалась к нему, выплакивая свое горе.

Его рубашка основательно промокла, когда мои слезы иссякли.

- Прости, - извинилась, отстранившись, и неуклюже пошутила. – Ты едва не утонул.

- Не страшно, - отмахнулся. – Расскажешь?

- Нечего, - отвела взгляд. – На могилки к родителям ходила, вот и…

- И это все? – пытливо уставился в лицо.

- Рэйчэр, я и без того устала, а надо идти готовить к ужину.

- Может, отдохнешь? Рози сама справится.

- Нет уж, - ужаснулась перспективе лежать и тонуть в переживаниях. – Лучше займу себя делом.

Я встала и плеснула в тазик воды. Умылась, подошла к туалетному столику.

- Свет мой зеркальце, молчи, - пробормотала, мельком глянув на свое отражение.

Опухшие глаза, красный нос – та еще красавица!

- Ты все равно прекрасна, - мурлыкнул муж, обняв сзади.

- Врет ведь, шельмец, - шепнул Герберт. – Да, Мэри?

- Молчи, тупень, не порти романтИк! – герань гневно затрясла листочками.

Дракон обжег смешком шею. Я замерла, тоже не желая портить момент. Мне, опустошенной слезами, густо приправленными осознанием своего сиротского одиночества, сейчас позарез было нужно что-то хорошее. Поэтому мурашки, побежавшие по телу от обжигающих объятий моего лорда, оказались весьма кстати.

Закрыв глаза, запрокинула голову, предоставляя мужу возможность ласкать меня. Он, понятливый, тут же зарычал сдавленно, покрывая шею поцелуями. Такие нежные и в то же время страстные, они расцветали на коже диковинными розами.

Сильные руки стиснули талию. Меня резко развернули. Успев заметить, как по лицу Рэйчэра волной проступает серебристая чешуя, я словно порезалась об изящно-тонкую вертикальную иглу зрачка и тут же растворилась в жадно-неистовом поцелуе, что сорвал с губ дрожащий муж.

Рваное дыхание смешалось, перетекая от одного к другому. Руки взлетели, обвили его шею. Прильнула к моему огненному, на мгновение ощутив мокрую ткань рубашки, которую сама же и намочила слезами. Тут же позабыла об этом, раскрываясь навстречу мужскому напору, чувствуя, как все внутри наполняется воздушной легкостью, сладко екающей от удовольствия.

Как же хорошо!

Я начала хватать ртом воздух, когда Рэйчэр прервал поцелуй. Даже не поняла, что забываю дышать! Уткнулась лбом в его грудь, что ходила ходуном. На истерзанных губах, которые покалывало, будто после вина с перцем, заиграла улыбка.

- Ты не думала о том, что я недавно предлагал? – дракон не вовремя вспомнил, что рот нужен не только для поцелуев.

- Не думала, - откликнулась беспечно.

- Может, все-таки поразмыслишь над этим? – не унимался муж.

- Не хочу.

- Дерзилка! – выдохнул он. – То есть, мучить меня тебе нравится, а принимать решения нет?

- Кто тебя мучает? – возмутилась.

- А как, по-твоему, чувствует себя мужчина, женатый на девушке, которую желает всей душой и телом, а она его отталкивает?

Хм, определенная логика в его претензиях есть.

- Бессовестное существо, - прошептал обиженный супруг, поглаживая меня по волосам. – Нимфея моя! Надо показать тебе, от чего отказываешься, глупышка!

Он снова поднырнул вниз, подхватил меня и поцелуй продолжился.

В кухню мы спустились с солидным опозданием, хихикая, как нашалившие подростки. Нет, кроме поцелуев, разумеется, ничего не было, мой джентльмен держал свое слово, хоть и чувствовалось, что это дается ему нелегко. Доказательства того, что семейная жизнь приятна, определенно, оказались весьма убедительны. И настроение точно поднялось.

Радость ромашками щекотала душу, вынуждая улыбаться. Именно с таким настроем я и приступила к работе. Мурлыкая под нос незамысловатую песенку, принялась стряпать, стреляя глазками в мужа, которого невозможно было выгнать из кухни.

Натаскал кучу дров, на неделю вперед хватит. Воды принес тоже в запас. Потом закатал рукава и подрядился чистить овощи. Рози хихикала, поглядывая на нас. Я и сама с трудом сдерживала улыбку до ушей.

А потом на кухню ворвался взволнованный Томми и выдохнул:

- Леди Алина, там… там ваши братья приперлись!

Глава 25 Позор приличной семьи

Вот ведь не было печали! Покачала головой и направилась к лестнице. Явно не к добру этот визит. Что понадобилось незваным гостям? Приперлись – иначе и не скажешь!

- Добро пожаловать, - сказала я, спустившись в таверну.

Голос не дрогнул, с чем себя и поздравила.

- Что ты творишь, сестра? – грозно хмурясь, рявкнул Руфус, проигнорировав приветствие.

Судя по глубокой складке, что пролегла на переносице, он явился точно не для того, чтобы расспросить, как любимой сестрице живется в браке.

- То творю, то вытворяю, - пошутила и тут же поняла, что неудачно.

- Как ты могла?! – возмущенный голос брата улетел к деревянным стропилам, и я вновь посочувствовала паучкам.

Только они пришли в себя после недавнего трубного гласа мужа Розетты, жаждущего вернуть супружницу домой, как нате вам, снова крики.

- Что именно могла? – прищурившись, уставилась на Генерала.

- Так опозорить нашу семью! – продолжал бушевать тот. – Стряпухой стала? Мыслимое ли дело! Ты с грязью смешала благородную фамилию Марджерит-Сэйнт!

- Я – леди Тагерт-Хойт, если ты забыл, - ответила ему, чувствуя, что от благостного настроя не осталось и следа. – И не тебе теперь решать, что правильно для меня, а что нет, для этого есть мой муж!

- Вот как ты запела! – пораженно выдохнул он, сжимая кулаки. В уголках рта вскипела пенная слюна. – Бессовестная дрянь!

- Подбирайте слова! – рыком донеслось сверху лестницы. – Иначе будете отвечать передо мной! – яростно сверкая глазами, к нам быстро подошел Рэйчэр.

Приобняв за талию, он притянул меня к себе.

- Руфус, - подал голос Ральф, выглянув из-за спины брата. – Может, пойдем?

- Мы доверили вам сестру, лорд! – процедил тот, переведя злой взгляд на моего супруга. – А вы отплатили нам за это черной неблагодарностью! Теперь наше имя полощут в свете почем зря, в нас тычут пальцем, смеются за спиной! Виданое ли дело, леди поварихой в таверне стала! Позорище!

- Мне жаль, что это так вас расстроило, - отозвался дракон. – Но вины Алины в том нет. Я попросил ее помочь с таверной. Так что проклинайте меня, коли желаете. А ее избавьте от укоров.

- Не стоило связываться с таким, как вы! – прошипел Руфус. – Свою репутацию обгадили, теперь сестру нашу сгубите ни за грош! – он прищурился. - Или как раз за грош – вы же на приданое ее позарились, так дело было? Окрутили наивную барышню, не постыдились! Аферист!

- Что ты говоришь! – я ахнула. – Все было не так!

- Алина! – хором одернули мужчины, посмотрев на меня.

- Что? – развела руками. – Хватит уже ругаться. Давайте спокойно обсудим, посидим, чаю п…

- Это тебе хватит! – вконец разъярился Руфус, обжигая меня пылающим взором. – Дурь всякую вытворять хватит! Вся в мамашу свою неудельную уродилась. Та по больным шлялась, отца перед всем Лаверном позорила, вот и ты такая же непутевая!

- Не смей так говорить о маме! – рявкнула, мигом растеряв миролюбивые планы и с трудом удержавшись от того, чтобы не отвесить нахалу звонкую, тяжелую оплеуху – видит Бог, тот ее заслужил.

- Как хочу, так и буду говорить! Она отца нашего погубила! – продолжил орать Генерал.

- Что ты несешь? – нахмурилась, не понимая.

- Из-за ее смерти он сразу сдал, а всегда крепкий был! Сама знаешь, что он из-за нее сгинул! Сидела бы дома, не ездила к больным, и батюшка наш жив был бы! – Руфус потряс кулаками. – Уж он-то точно не допустил бы, чтобы ты поварихой заделалась. За приличного бы мужчину выдал, который бы тебя в ежовых рукавицах держал. Рожала бы ему в год по ребенку и думать не смела об ином!

- Моя мама вас с Ральфом вырастила, - голос задрожал. – Как своих сыновей любила. Ночей не спала, пока вы болели, от постелей ваших не отходила. Ты неблагодарная свинья!

- На себя посмотри, - прошипел брат. – А мать твоя мне никто, ясно?

- Чем она тебе так насолила?

- Да тебя, дуру полоумную родила, мало того, что ли? Дрянь бессовестная, позорище приличной семьи!

Через секунду мой рычащий супруг схватил Генерала за грудки и толкнул вперед, открыв им дверь. А когда тот вывалился во дворик перед таверной, врезал ему по лицу кулаком. Руфус пушечным ядром отлетел от разъяренного дракона, угодив прямиком в кусты роз, что я недавно купила в цветочной лавке у мадам Шико.

- Ой-ей-ей-ей-ей! – запричитал Ральф, бегая взад-вперед, как курица с отрубленной головой.

Привлеченные криками соседи начали заполнять улицу, с любопытством глазея на дармовое развлечение. Ведь что может быть интереснее чужих громких семейных разборок?

- Все, сестрица, - ядовито прошипел Генерал, вылезая из кустов.

Оттолкнув руку брата, он встал на ноги, смахнул с себя розовые лепестки, из-за которых стал похож на жениха, и одернул сюртук.

- Нет у тебя больше семьи, поняла? – громогласно заявил он. – Забудь о нас навсегда, нам такая сестра не нужна! Идем, Ральф!

Пафос сделанных заявлений зашкаливал. Но Арман, кружащий над нашими головами, нашел весьма действенный способ снизить накал страстей. Р-раз и зловонная капля угодила стараниями моего пернатого друга прямиком на макушку Руфуса.

- Ах ты мерзавец! – взвыл тот, когда орудие возмездия из пернатого зада потекло по искаженному гневом лицу. – Да пропадите вы все пропадом! – он вытерся платком и брезгливо отшвырнул кружевной лоскут в сторону. – Идем, Ральф, нам здесь нечего больше делать, она нам теперь никто!

Братья зашагали к карете, около которой крутилась местная ребятня.

- Как будто раньше обращались, как с сестрой, - прошептала им вслед, вспоминая, как они готовы были меня за любого спихнуть замуж, лишь бы побыстрее до наследства добраться.

- Злыдни какие, - посетовала Рози, встав рядом. – Аукнется им еще, Бог-то ведь все видит. А Арман молодчага!

- Кра, - отозвался тот, сев ей на плечо.

- Алина, прости, моя вина, - Рэйчэр сжал ладошку. – Не должен был просить тебя о…

Глава 26 Пациенты

- Мадам Шико! – пораженно ахнула, увидев вбежавшую во двор женщину с белокурой крошкой на руках, которую она прижимала к груди.

Высокая брюнетка с тончайшей талией, вечно выглядящая идеально, не придраться, была совсем не похожа на себя. Высокая прическа съехала на бок, усыпая путь шпильками. Взгляд метался, как у безумной. Из прокушенной губы по подбородку текла струйка крови.

- Леди Алина, умоляю! – женщина бросилась в ноги. – Спасите доченьку! Никого больше нету на свете у меня, только малышка Ниночка!

- Я не лекарь… - пробормотала, вглядевшись в синее личико малышки, светлые волосы которой мели землю.

- Гортензия хвалила вас, - затараторила цветочница. – Ноги прошли у нее, а столько лет болели! Помогите, умоляю!

У меня нет лицензии. Я не имею права лечить. Но у малышки даже ноготочки уже синие!

- Бегом за мной! – скомандовала ей и понеслась в дом.

Мы влетели в мою комнату.

- Кладите на кровать, - велела, раскрыв мамин чемоданчик. – Что стряслось?

- Сок она пила, девочка моя, - сквозь рыдания донеслось от мадам Шико, уложившей девочку на постель. – Пчела туда залезла. Я увидела, да не успела, дура этакая, помешать ей, детка выпила тот сок с пчелой проклятой!

Укус в горло изнутри. Отек, как минимум. Девочке дышать нечем. Выругалась под нос, схватила трубку деревянную, отполированную. Приоткрыла рот крошке, велела матери, сунув в руки свечу:

- Светите!

Связок не видать. Господи, помоги!

Обмирая от ужаса, я танцевала около кровати, казалось, целую вечность – пока, наконец, трубка не проскользнула внутрь, раскрыв отекшее горлышко и дав крошке возможность дышать. Когда ее грудка приподнялась, мы вместе с матерью облегченно выдохнули и разрыдались.

- Д-дыш-шит! – цветочница сжала мою руку.

Я смогла лишь кивнуть, видя, как из-под крошечных ноготочков уходит опасная синева. А вот и губки налились розовым.

- Спасибо, Господи! – прошептала, прикрыв глаза, и поднялась.

- Чем помочь, Алина? – спросил Рэйчэр, все это время стоявший за моей спиной.

- Вот, держи, - сунула в его руки пузырек из маминого спасительного чемоданчика и тонкую стеклянную трубочку. – Набирай по чуть-чуть и рядом с трубкой горлышко поливай осторожно. Ты с одной стороны, я с другой. Это чтобы отек спал.

На это ушло время, но вскоре мы смогли убрать трубку из горла Ниночки и вынуть пчелиное жало. Длинные кукольные реснички задрожали, девочка приоткрыла глазки. Ее мама заголосила вдвое громче и… рухнула в обморок.

- Вот ведь! – дракон воззрился на бездыханное тело. – Чего теперь-то, когда самое страшное позади?

- Клади ее рядом с крошкой, - велела я, потянувшись за нюхательной солью. – Спасти жизнь несложно. А вот успокоить женщину – это задача не каждому по плечу!

Отдохнуть мне, с трудом сумевшей привести в норму мадам Шико, не дали. Лиха беда начало – говорила моя мама. И была права. Спустившись в таверну, я обнаружила пару старичков, живших через дом от нас. Похожие друг на друга, будто близнецы, они смущенно смотрели на меня.

- Уж прости, доченька, что беспокоим, - повинился мужчина, прижимая к груди обмотанную тканью руку. – Стряслась вот у нас такая оказия, - показал жуткий ожог на ладони. – Доктор, что на мосту живет, теперь только богатых принимает. Цены задрал так, что мне проще руку-то вообще отрубить.

- Зазнался он, - поддакнула его жена. – Пришлось к этой ходить, к вдове Лорье. Лавка у нее, видали ведь, поди?

- Конечно, - я кивнула, вспомнив жердь, которая торговала каплями с белладонной, средством от нежелательной беременности, сводящем в могилу и саму женщину, а также прочей гадостью. – Это у нее девочки-близняшки, хулиганки.

- У нее, это Марианна, чума нашего района, - кивнул старик.

Знаем, уже сталкивались. Бедняжка Мэри до сих пор вздрагивает, листочками трясет.

- Так вот, - продолжила его жена. – От средств ее пакостных, Лорье этой, у меня на той неделе так живот крутило, думала, помру вовсе! А просила-то всего лишь порошочек от зубной боли у нее.

- Уж помогите, милая, Гортензия так вас нахваливала! К ней Карлуша приехал, молочный сынок ее, так она по всем лавкам пробежалась, вкусностей накупив, чтобы его потчевать. И все на своих ногах, - мужчина покачал головой. - Удивились мы все, ведь едва бродила бабушка. Так вот она про вас-то и рассказала, как мазь ваша волшебная ее исцелила!

- Так я же не лекарь, - попробовала воззвать к их разуму.

Но куда там. Когда у человека болит, ему все равно, кто поможет, хоть кузнец, лишь бы облегчение страданиям найти.

Вздохнув, обработала ожог, дала мазь и отправила пожилую чету домой, думая о том самом Карлуше. Ведь это он подарил кормилице своей кулон-василек, который раньше принадлежал моей маме. Надо выяснить, где он его взял. Вот только как?

- Моя красивая лекарка, - промурлыкал муж, обняв за талию и утащив в темный уголок под лестницей.

Отбиться не успела. Да не очень-то и хотелось. Ведь так приятно было ощущать, как Рэйчэр сжимает меня в сильных объятиях, постанывает, терзая губы, обжигая дыханием щеки, шею, грудь.

- Уймись! – спохватилась, когда дракон потянул завязочки на декольте.

- Прости, - затуманенный взгляд, прошитый иглой зрачка и сияющий в полутьме, прояснился. – Увлекся немного.

- Совратитель поварих, - хихикнула, погладив по колючей щеке.

- Прости, что так получилось с твоими братьями, - повинился Рэйчэр, поцеловав запястье и разогнав табун нежнятинок-мурашек.

- Не твоя вина, что они свинтусы, - вздохнула. – Не думала, что Руфус такое может сказать о моей маме. Она же их вырастила с Ральфом.

- Гиблое дело – ждать от людей благодарности.

И то верно. Кивнула, потом улыбнулась и шепнула:

- Так, хватит тратить время на разговоры, муж. Мне скоро вторую партию пирогов ставить в печь. Понял?

- Понял, - полыхнул драконьими очами и, застонав, прильнул к моим губам.

Глава 27 Карлуша

Ссора с братьями занозой засела в душе. Ведь именно самые близкие обижают нас больнее всего. Но жизнь, как вскоре выяснилось, взялась за меня всерьез и без Руфуса и Ральфа. Вцепилась зубами в край подола, как дурная собака, и рычит грозно, явно желая все платье порвать в клочья, которые потом только на тряпки половые сгодятся.

Однако сегодня с утра я проснулась, еще не ведая, что нахожусь у судьбы в особом списке, «Сделать ей пакость». Вспомнила о словах пожилой четы насчет Карлуши и решила наведаться в гости к бабушке. Надеюсь, сумею как-то разговорить ее молочного сына.

Дверь мне открыли не сразу. На пороге возник тот самый мужчина с портрета, с блекло-голубыми глазами и слабым подбородком, сразу перетекающим в шею. Вот только он сильно располнел и обзавелся залысинами.

- Здравствуйте, я к Гортензии, - улыбнулась ему чарующе.

- Зачем? – нахмурился.

Ясно, мои чары явно не действуют. Тогда будем искать, в каком месте у субъекта прячется благодарность.

- Давала ей мазь для коленей, принесла новую, - показала скляночку. – Наверное, у нее та закончилась.

- А, так вы Алина, - мужчина подобрел. – Проходите, - посторонился. – Спасибо, что помогаете моей кормилице. Я все собирался ей лекаря столичного привезти, да заняты они, никак не подгадать.

- Кто там, Карлуша? – Гортензия, подслеповато щурясь, выглянула в коридор.

- Твоя соседка, - ответил ее «сын». – Мазь принесла.

- Алиночка, как же хорошо, что вы зашли! – бабушка подошла, ухватила под локоток и, увлекая к гостиной, похвасталась, - а я вот даже без палочки, видите? Помогла ваша стеклянка, бегаю!

- Отлично, - отдала ей склянку. – Еще недельку полечитесь и перерыв на полгода. А потом приходите, повторим курс.

- Спасибо, моя хорошая! А сейчас чай пить давайте, пироги вот напекла, присаживайтесь.

Я заняла кресло, глянула на Карлушу. Как же спросить о кулоне? Не чувствуя вкуса, пробовала угощение, кивала, отвечала на вопросы, слушала истории Гортензии, которая словно старалась наговориться надолго вперед. Видимо, любовь слепа, и «сынок» навещает кормилицу не так уж часто, как говорит бабушка.

- Ну, мне пора, - он поднялся. – Еще по делам надо в банк заскочить.

- Как, уже? – всполошилась Гортензия, глаза которой наполнились слезами. – Все спешите, молодые. Иди ко мне, обниму.

- А меня в центр не подвезете? – обнаглев, попросила я, пока она тискала его, не желая отпускать. – Надо в банке деньги со счета снять. Вы ведь к Процентье едете?

Как будто в Лаверне другой банк имеется!

- К нему, - мужчина недовольно глянул на меня, но отказать спасительнице кормилицы не посмел – понимал, что могу пригодиться. – Подвезу, идемте.

Мы сели в его карету. Сразу показав, что разговоров ему хватило, Карлуша уставился в окно. Ничего, зайдем с козырей.

- Восхищаюсь такими людьми, как вы, - проникновенно выдохнула я.

- Что? – удивленно посмотрел на меня.

- Вы заботитесь о Гортензии, это так благородно, – захлопала ресницами.

- Она меня от смерти спасла, - чуть покраснев, пробормотал он. – Я нежеланным был. Мать молоденькая была, хотела на балах блистать, а не рожать. До последнего утягивала корсет, вот я и родился чуть живой. Думали, не жилец, но кормилица меня с того света вытащила.

- Она тоже вас любит безмерно, - продолжила я. – И подарочки ваши обожает. Недавно кулончиком хвасталась, в виде василька. Такой красивый! Говорит, вы подарили, - замерла в ожидании ответа.

- Да, я.

- А откуда такая красота, не подскажете? – стараясь казаться любительницей цацек, спросила его. – Очень хочу себе такой купить, уж так понравился, сил нет! Вы на заказ его делали?

- Нет, мне подарили, - снова начал хмуриться.

Вот ведь, очередной кувырок через пупок!

- А кто подарил? Я такая любопытная, простите.

- Личный секретарь королевы, - все же похвастался Карлуша. – Я в то время писарем работал при дворце, да и поручения Ее Величества выполнял. Вот за одно и презентовали мне поощрение.

- Как интересно! – попыталась улыбнуться.

Каким боком к кулону моей мамы касается королева?!

- Приехали, - мужчина вышел из кареты и зашагал к банку с огромной вывеской золотом «Процентье».

Пошла следом, хмурясь. Во что же угодила моя мама? Только придворных интриг не хватало!

- Леди Тагерт-Хойт, рады вас видеть, - рассыпался в любезностях клерк с гладко зализанными назад волосами, когда прошла к кабинетам. – Чего изволите?

Ну, раз уж пришла, сниму немного, пригодятся. Я озвучила сумму и заодно попросила отчет за то время, которое прошло с открытия счета.

Меня усадили в мягкое кресло. Рядом как по волшебству появилась чашечка новомодного кофе, которое я недолюбливала из-за горечи, также принесли конфеты, булочки и мармелад. Вскоре я получила ту скромную сумму, что хотела снять, а также выписку по счету. И вот последняя весьма меня заинтересовала.

- Это точные данные? – вскинула глаза на клерка.

- Что-то не так? – забеспокоился он. – Меньше, чем вы рассчитывали?

- Напротив, больше, - пробормотала, пробегая глазами по столбику цифр. – Здесь указано, что были пополнения – вот, вот и вот. Откуда пришли средства?

- Секундочку, - клерк раскрыл толстенную тетрадь и, кидая взгляды в отчет, начал отчерчивать длинным ногтем строчки. – Так, все ясно. Эти операции произведены вашим супругом.

- Он вносил деньги на счет? – ничего не понимая, переспросила.

- Да, - растерянно кивнул мужчина. – Простите за назойливость, а что не так?

- Ничего, все в порядке, благодарю, - встала и, убрав лист в карман юбки, направилась к выходу, думая о том, зачем же Рэйчэру было пополнять счет, который мы завели, чтобы он смог с него снимать деньги.

Интрига, все ж таки!

Глава 28 Щекотушки для нервов

- Да-да-да, господин Альгат, непременно все так и сделаем, - донеслось до слуха, когда проходила мимо соседнего кабинета. – Позвольте проводить вас.

Мимо меня прошествовал субъект в черной сутане и с крайне важным видом. Вокруг него увивались клерки – один в один рыбки-прилипалы, кружащие вокруг акулы. Услышав стук моих каблучков, священник обернулся. Цепкий взгляд мазнул по мне презрением.

- Что за времена пошли – женщин в банк пускать начали! – осуждающе сказал он, будто выплюнул.

- Простите, я погулять пришла, - отозвалась с усмешкой, - чтобы отвлечься между родами и стоянием у плиты. Но уже скучаю по венику, сил никаких нет!

- Нахалка! – гневно неслось вслед.

Оглянулась на миг. Того и гляди ножками затопает. Ишь как лицо пятнами пошло, леопард прямо! Правильно про него Рози говорила, что даже имя едкое, как кошачья моча – Церон Альгат. И этот человек метил на место епископа Григорио, ужас!

- Божьего гнева не боишься! – истово заливался священник.

Усмехнулась. Разные у нас с ним Боги. Мой - добрый, который «есть любовь». А его - мстительный мужлан, ненавидящий весь женский род испокон веков. Очень жаль.

Тогда я еще не знала, что совсем скоро этот Альгат сыграет такую роль в моей судьбе, что и не представить – как ни старайся.

В таверне было тихо. Томми и Дэс прилежно лущили горох, сидя за одним из столиков. Подошла к маленьким трудяжкам и, сражаясь с лентами шляпки, что никак не желали развязываться, спросила:

- Рэйчэр еще не приходил, мальчики?

- Нет, - хором ответили они.

- Куда же его унесло? – пробормотала недоуменно.

- Он в бордель ушел, - радостно сообщил Дэсмонд.

- Ч-что? – переспросила, мигом позабыв о лентах шляпки. – Это еще что такое?

- Алина, ты такая взрослая, почти старая уже, а не знаешь, что такое бордель? – драконенок снисходительно глянул в мое лицо.

Меня больше волнует, почему ты в столь юном возрасте это знаешь – едва не ответила ему. Но вместо этого усмехнулась и дослушала объяснение умного не по годам отрока:

- Бордель – это такое место, где женщины разрешают мужчинам, - начал он, и я уже пожалела, что позволила ему продолжить, - щекотать их – за деньги, - закончил мальчик.

- Щекотать, значит, - поперхнулась смешком. – Но что Рэйчэру понадобилось в борделе?

- Женатые мужчины должны своих жен щекотать, - вклинился Томми.

- Да не слушайте вы их, - давясь от смеха, к нам подошла Рози. – Наговорят ведь!

- Так где Рэйчэр? – с надеждой уставилась на нее.

- Приехал к нему какой-то мужчина, поговорили они с лордом и уехали. Давайте помогу снять, - девушка принялась развязывать злополучные ленты.

- Я слышал разговор дяди с тем мужчиной, - вмешался Дэс. – Они говорили, что женщина в борделе ждет его. Вот дядя и уехал.

- Спасибо, Рози, - наконец избавившись от шляпки, шлепнула ее на столик. – Ну, значит, будем ждать дядю, чтобы рассказал, что это за тетя его ждала в борделе!

- Проблемы у лорда, - пробормотал Том. – Надо было жену щекотать!

- И не говори, - кивнула. – Щекотать можно только жену, иначе беда!

Щекотушки у лорда Тагерт-Хойта затянулись. Мы успели накормить обедами всех желающих, подготовиться к ужину и теперь подавали десерты заглянувшим на огонек парочкам. А мой чешуйчатый щекотун все никак не возвращался. На душе поплохело. Вздохнув, уставилась в окно таверны. Где его так долго носит?

- Пр-р-ростит-те, - услышала за спиной.

- Да? – обернулась и глазам не поверила. – Роберт?

Тот самый жених, с которым меня братья знакомили, а он в обморок упал. Макинтош, кажется.

- Зд-дравст-твуйте, Алина, - краснея, он улыбнулся.

- Какими судьбами вы тут, господин Макинтош?

- Б-бобби, хор-ррошо? – его щеки налились багрянцем.

- Конечно, - с тревогой посмотрела на него, памятуя, как он в день знакомства со мной в обморок рухнул.

- Друзья г-говорили, тут вкусно кор-рмят, - улыбнулся.

- Сама готовлю. Проходите за столик, - указала на свободный, как раз у окна.

- Состав-вите к-к-компанию? – отодвинул мне стул.

- Конечно, - присела.

- Прост-тите мое з-заикание, - повинился, заняв место напротив.

- Ничего страшного, Бобби. На такие мелочи не стоит обращать внимание.

- Да, по сравнению с т-тем, как я тогда в об-бморок рухнул, мелоч-ччи, - лукаво улыбнулся.

Самокритичный мужчина с чувством юмора, надо же.

Рози приняла у него заказ, и скоро перед нами появился чай и тарелочки с вишневым пирогом.

- Уж-жасно, - сказал Роберт, попробовав.

- Правда? – я расстроилась. – Мне жаль.

- Уж-жасно в-вкусно, - исправился он.

- А вот это приятно! Так что же вас привело сюда?

- Вид-дите ли, Алина, - успокоившись, он заговорил почти без заикания. – Я раб-ботаю в ратуше. Вспомнил, к-как вы приходили к нам.

- Да, по поводу патентов матери и лицензии.

- Т-так и понял. Хотел бы посод-действовать. Срок оформления под-дойдет, когда вам д-девятнадцать исполнится. Пока можно б-было бы начать процед-дуру, чтобы д-другие не успели первей вас.

- А что, кто-то уже интересовался мамиными патентами и лицензией? – насторожилась.

- Дир-ректор запрашивал д-допуск к материалам для кого-то, - Роберт отложил ложку. – Возможно, втор-рой претенд-дент.

- Плохо, - кивнула я.

- Но у вас приоритет, вы же д-дочь.

- Но не сын, - помрачнела я. – Вы же знаете, Роберт, как к таким делам относятся власти. Если претендовать будет и мужчина, ему отдадут предпочтение.

- В-верно, - парень кивнул. – Поэтому и предлаг-гаю вам начать действовать заранее.

- Спасибо, не думала об этом. Вы правы, надо начать процедуру.

- Приход-дите в р-ратушу, оформим д-документы.

- Приду, - пообещала и осеклась, увидев застывшего у входа Рэйчэра, прожигающего нас с Робертом тяжелым взглядом.