Поляна белых цветов

Глава 1. Поляна, где умерло лето.

Дорога в Хелли-Вурд упиралась в сопки и умирала. Дальше была только тайга — бескрайняя, темная, равнодушная. Если смотреть на городок с высоты старой водонапорной башни, он казался игрушечным: аккуратные квадраты домов, ниточки заборов, машинки на парковке у супермаркета. Беззащитный макет под стеклянным куполом неба.

Но по ночам, когда ветер спускался с сопок и начинал выть в печных трубах, игрушечность исчезала. Оставалась только тишина. Такая густая, что в ней тонули звуки. Такая тяжелая, что давила на виски.

Дженнифер знала эту тишину лучше всех в городе. Она жила в ней.

Её дом стоял на отшибе, там, где заканчивался асфальт и начинался проселок, уводящий в лес. Белый забор выглядел свежевыкрашенным только издалека. Вблизи на штакетнике проступали темные пятна сырости — следы бесконечных дождей, которые размывали краску, заставляя её течь грязными потёками. Газон она стригла через силу, когда соседи начинали слишком уж откровенно коситься на заросли.

«Им-то какое дело? — думала она, с ненавистью толкая перед собой газонокосилку. — У них свои заборы, свои лужайки, свои идеальные жизни. Пусть и смотрят на свои лужайки».

Качели на крыльце давно проржавели в креплениях и жалобно скрипели даже в безветрие — казалось, на них кто-то сидит невидимый, мерно раскачиваясь в такт её мыслям. А когда ветер усиливался, качели начинали раскачиваться сами, и Дженнифер старалась не смотреть в ту сторону.

Внутри было пусто. Не в смысле мебели — мебель стояла. Диван, на котором отец любил смотреть футбол, продавленный как раз с его стороны. Иногда она садилась в эту ямку, и ей казалось, что она всё ещё чувствует его запах — смесь дешевого одеколона, бензина и табака. Но запах давно выветрился, и осталась только вмятина в старом диване.

Кухонный стол, за которым мама пекла яблочные пироги, теперь был завален счетами и пустыми пузырьками из-под таблеток. В гостиной висели их фотографии, и взгляды с них, казалось, преследовали Джен, куда бы она ни пошла. Она специально повесила одну из маминых фотографий в прихожей, чтобы та «встречала» её, когда она входит. Это должно было утешать. Но чаще всего, входя в сумерках, Джен вздрагивала, ловя на себе знакомый, но такой невозможный теперь взгляд.

Пустота была другой — моральной, и она давила на неё саму. Дом больше не гудел голосами. Телевизор она включала редко, только чтобы создать иллюзию жизни — чтобы соседка, миссис Хейл, не подумала, что она там умерла. Музыку не слушала вовсе. Тишина стала ее постоянным спутником, и иногда в этой тишине начинали шевелиться тени.

Родители разбились два года назад. Скользкая после дождя трасса. Потеря управления. Металл, вмятый в ствол вековой сосны. Все случилось так быстро, что, как сказал следователь, «они даже не поняли».

Дженнифер тогда показалось, что это самая страшная ложь, которую она слышала. Понять — это единственное, что они могли в последнюю секунду. Понять, что сейчас всё кончится. Понять, что они больше никогда не увидят её. Понять, что домой они не вернутся. Она надеялась, что они держались за руки.

Она не поехала на опознание. Не смогла. Вместо этого три недели не выходила из комнаты, пока участковый не выломал дверь, вызванный обеспокоенной соседкой, миссис Хейл. Та уверяла, что от дома разит падалью. Пахло не падалью — пахло потом, страхом и гнилыми продуктами, которые Джен забыла выбросить из холодильника.

Помнится, открыв дверь, он, здоровенный мужик, на секунду растерялся. А потом просто обнял её, прямо так, грязную, нечёсаную, и она впервые за три недели заплакала. Ему, наверное, потом костюм пришлось выбросить.

Месяц в окружной больнице, в палате с зарешеченными окнами. Потом таблетки. Потом долгое, мучительное возвращение в реальность, которая стала чужой. Доктор Грин, пожилой мужчина с глазами, выцветшими, как старые джинсы, говорил ровным, убаюкивающим голосом:

— Посттравматическое расстройство, пограничное состояние, склонность к диссоциации.

Она кивала и думала: «А вы знаете, каково это — чистить зубы утром и понимать, что вам не для кого больше улыбаться? Что зеркало показывает просто лицо. Просто кусок мяса с глазами».

Дженнифер кивала, забирала рецепт и шла в аптеку, считая трещины на асфальте. Под дождём это было делать труднее — лужи скрывали трещины, приходилось угадывать. Восемнадцать трещин до аптеки, двадцать четыре — обратно. Ритуал, который помогал не сойти с ума окончательно. Ритуал, который давал иллюзию контроля.

Таблетки были ее спасением. Спасательным кругом в море липкого, холодного ужаса, который подступал каждое утро. Она принимала их ровно в восемь, записав в телефоне напоминание, потому что если пропустить хотя бы раз... Если пропустить, мир начинал съезжать.

Сначала просто легкая тревога, как царапина где-то под ложечкой. Потом мысли начинали бежать по кругу, как белки в колесе — одна и та же картинка, один и тот же крик, одни и те же пустые глаза. К обеду руки начинали дрожать, а к вечеру тени в углах обретали плоть.

Она знала это состояние. Это была она настоящая — та, что осталась без химической брони. Та, что видела мальчика на опушке. Та, что не могла забыть.

Поэтому она пила таблетки. Каждый день. Чтобы быть «нормальной». Чтобы соседи не шушукались. Чтобы миссис Хейл не вызывала участкового снова. Чтобы жить.

---

Были хорошие дни. Когда таблетки работали идеально, стирая острые углы реальности. Она даже научилась улыбаться — не широко, а так, уголками губ, ровно настолько, чтобы соседи отстали. Стригла газон, смотрела сериалы, где все было понятно и заканчивалось хорошо. В хорошие дни она почти верила, что справится.

А были плохие. Когда забывала выпить.

Они начинались одинаково: с легкого звона в ушах по утрам. Мир сжимался, как шагреневая кожа, до размеров спальни. Темнота за шторами становилась не просто отсутствием света, а субстанцией — вязкой, живой, дышащей. Она заползала в щели, клубилась под кроватью, и Джен поджимала ноги, хотя прекрасно понимала, как это глупо.

Глава 2. Стеклянный звон.

Утро встретило её серым небом и привычной тишиной.

Дженнифер открыла глаза и несколько секунд просто лежала, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, мерно, как часы на старой башне в центре города. В голове было спокойно и пусто — то приятное, лекарственное спокойствие, которое она научилась ценить больше всего на свете.

Хороший день.

Она потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после ночи, проведенной в одной позе. Старый матрас давно просился на помойку, но руки не доходили. Как и до всего остального.

На тумбочке стоял пузырек с таблетками. Она протянула руку, высыпала одну на ладонь — белую, маленькую, почти незаметную — и проглотила, запивая водой из стакана, что стоял там же с вечера. Вода была тёплой и отдавала металлом, но Дженнифер не обратила внимания. Горьковатый привкус осел на языке, смешиваясь с привкусом сна.

Ритуал выполнен. Можно жить.

Она натянула старый растянутый свитер отца — тот самый, серый, с вытянутыми локтями и пятном от кофе на рукаве, которое никак не отстирывалось. Она хранила его как зеницу ока, хотя сама не могла объяснить почему. Может, потому что он до сих пор пах домом. Тем домом, где было тепло, шумно и по-настоящему.

Спустилась на кухню. Пол скрипнул под ногами — старая половица у лестницы всегда скрипела, сколько она себя помнила. Мама говорила, что это дом так дышит.

Заварила кофе. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с запахом сырости, который, казалось, навсегда въелся в стены этого дома. Старые оконные рамы пропускали холод, и возле стекла всегда скапливался конденсат.

Она подошла к окну с чашкой в руках, чтобы выглянуть на улицу, проверить, идёт ли дождь.

И удивилась.

У соседского дома, который пустовал почти год, стояла машина.

Дженнифер присмотрелась, прильнув к стеклу. Чёрный, низкий, блестящий Maserati. Он смотрелся на пыльной провинциальной улице так же дико, как космический корабль посреди кукурузного поля. Идеальные линии, хищный силуэт, тёмные стёкла. Такие машины в Хелли-Вурде были такой же редкостью, как снег в июле.

— Ничего себе, — пробормотала она себе под нос.

Она постояла у окна пару минут, разглядывая машину. Интересно, кто приехал? Дом пустовал с прошлой осени, когда старики Уилсоны переехали к дочери в Орегон. С тех пор никто там не жил. Риелторы приезжали пару раз, показывали дом потенциальным покупателям, но те только качали головами и уезжали. Городок слишком маленький, слишком тихий, слишком далеко от всего.

Видимо, кто-то всё-таки нашёлся.

Она пожала плечами и отвернулась от окна. Не её дело.

---

День тянулся обычно, размеренно, как всегда.

Дженнифер разобрала почту — счета, рекламные буклеты из супермаркета, открытку от дальней тётки из Флориды, которую она видела раза три в жизни. Заплатила пару счетов онлайн. Сварила ещё кофе.

Ближе к обеду зазвонил телефон.

На экране высветилось лицо Мэйси — смешная фотка, где подруга корчила рожу в кафе «У скалы». Джен улыбнулась и приняла вызов.

— Джен, ты дома? — голос Мэйси звучал бодро и взволнованно одновременно. — Ты не поверишь! Я тут такое узнала!

— Что случилось? — спросила Джен, прижимая телефон плечом к уху и помешивая суп в кастрюле. Овощной, из замороженной смеси. Мама всегда говорила, что свежие овощи полезнее, но Джен давно перестала заморачиваться.

— Помнишь дом Уилсонов? Ну, который пустой стоял?

— Ага.

— Так туда кто-то въехал! Я сегодня утром мимо проходила, а там машина — во! — Мэйси, кажется, развела руками, хотя Джен этого не видела. — Чёрная, блестящая, прям как в кино. Я такие только по телевизору видела. Дорогущая, наверное, как самолёт.

— Видела, — подтвердила Джен. — Я тоже утром заметила. Maserati, кажется.

— О, ты даже марку знаешь! — восхитилась Мэйси. — А я только что это, как его... «Мазерати» выговорить не могу. Ну, в общем, тачка огонь. Я чуть слюной не подавилась, когда мимо проходила.

— Мэйс, ну что я тебе должна была сказать? «У соседей машина появилась»? Это не новость.

— Это супер-новость! — не унималась подруга. — Я уже всё разузнала. Тётя Грета из аптеки говорит, что дом купил какой-то парень из Сиэтла. Молодой, говорят, высокий, светленький. Но странный. Ни с кем не разговаривает, ходит мрачный. Тётя Грета видела его в супермаркете — он купил только кофе, хлеб и воду. И даже не поздоровался с кассиршей. Представляешь?

— Представляю, — Джен пожала плечами. — Мало ли почему человек мрачный. Может, у него проблемы. Может, он просто устал с дороги. Или интроверт.

— Ну да, ну да, — недоверчиво протянула Мэйси. — А вдруг он маньяк? Вдруг он сбежал от полиции? Вдруг у него в багажнике труп?

— Мэйс, ты слишком много детективов смотришь, — засмеялась Джен. — В реальной жизни маньяки так не выглядят. И они не ездят на машинах за миллион долларов.

— Откуда ты знаешь? — возразила Мэйси. — Может, он как раз из тех, кто прикидывается богатеньким, чтобы никто не подумал. Маскировка!

— Ну конечно, — Джен покачала головой. — Приехал в дыру с населением три тысячи человек, чтобы скрываться. Гениальный план.

— Ладно-ладно, — засмеялась подруга. — Но ты всё равно будь осторожна. Он же теперь по соседству. Вдруг что...

— Хорошо, буду, — улыбнулась Джен. — Спасибо за заботу.

— Обращайся! — Мэйси отключилась.

Джен убрала телефон и снова глянула в окно. Чёрная машина всё так же стояла у соседского дома. Никаких признаков жизни. Шторы задёрнуты. Дверь закрыта.

Она пожала плечами и вернулась к своим делам. Новый сосед — это просто новый сосед. В конце концов, Хелли-Вурд маленький городок, здесь каждый год кто-то приезжает и кто-то уезжает. Ничего особенного.

---

После обеда она решила прогуляться до супермаркета.

Нужно было купить молоко, хлеб и, кажется, заканчивался сыр. А заодно проветриться — она просидела взаперти почти два дня, только вчера выходила в книжный. Дождь кончился ещё утром, воздух был свежий, пахло мокрой травой, землёй и чем-то цветочным — может, жасмин у кого-то во дворе.

Глава 3. Там где кончается асфальт.

Утро следующего дня выдалось на удивление ясным.

Дженнифер проснулась от солнечного луча, пробившегося сквозь щель в шторах и упавшего прямо на лицо. Она зажмурилась, перевернулась на другой бок, но сон уже ушёл, растворился в золотистом свете.

Она села на кровати, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно. В голове было спокойно. Хороший день.

Она протянула руку к тумбочке, нашарила пузырёк, высыпала одну таблетку на ладонь. Проглотила, запивая водой. Горьковатый привкус осел на языке.

Всё. Можно жить, а не выживать.

Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Мысли сами собой свернули к сегодняшней встрече. Парк. Райдер. Три часа.. Кажется, вчера она обещала ему.

Что надеть?

Этот вопрос, такой простой и обычный для любой девушки, застал её врасплох. Она не выбирала одежду для свиданий уже... сколько? Годы. Целые годы. Раньше, до всего, она могла часами крутиться перед зеркалом, перемеривая всё подряд. Мама смеялась, говорила: «Красота требует жертв». Папа ворчал, что она скоро разорит его на новых нарядах.

Теперь в шкафу висели только джинсы, пара свитеров, несколько футболок и одно платье — лёгкое, цветочное, купленное когда-то под настроение. Она даже не помнила, когда надевала его в последний раз.

Дженнифер встала, подошла к шкафу, открыла дверцу. Провела рукой по вешалкам. Джинсы — слишком обыденно. Свитер — слишком тепло. Футболка — слишком просто.

Она остановилась на платье. Достала, разложила на кровати. Светлое, с мелким цветочным рисунком, лёгкое, летнее. Совсем не в её стиле.

— Почему бы и нет, — сказала она вслух.

Она провела утро в странном, непривычном волнении.

Сварила кофе, но выпила только половину — кусок в горло не лез. Попыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Включила телевизор — звук раздражал.

В итоге она просто сидела на кухне, смотрела в окно и считала минуты.

Взгляд то и дело соскальзывал на соседский дом. Чёрная машина всё так же стояла на том же месте. Шторы были задёрнуты. Никаких признаков жизни.

Интересно, чем он там занимается целыми днями? — подумала она. — Сидит и смотрит в окно?

Мысль о соседе пришла и ушла, не задержавшись. Сегодня были другие планы.

Без четверти три она вышла из дома.

Солнце светило ярко, но не жарко — то самое идеальное летнее солнце, которое греет, но не печёт. Небо было высоким, синим, с редкими белыми облаками. Воздух пах нагретой травой и цветами.

Дженнифер шла к парку и чувствовала себя... странно. В хорошем смысле странно. Лёгкое платье шелестело на ходу, волосы, распущенные по плечам, чуть вились от влажности. Она поймала своё отражение в витрине какого-то магазина и удивилась — из стекла на неё смотрела почти незнакомая девушка. Спокойная, с лёгкой улыбкой, в светлом платье.

— Нормально выгляжу, вроде — сказала она себе и пошла дальше.

Райдер ждал у входа в парк.

Он стоял, прислонившись к ограде, и смотрел куда-то в сторону. На нём была лёгкая бежевая рубашка с закатанными рукавами, светлые джинсы, солнечные очки на лбу. Увидев её, он расплылся в улыбке и помахал рукой.

— Джен! Привет!

— Привет, — она подошла, чувствуя, как щёки начинают гореть. Глупо, как будто она школьница.

— Ты сегодня... — он запнулся, подбирая слова. — Очень красивая. Платье классное.

— Спасибо, — она смутилась ещё больше. — Ты тоже ничего.

Он рассмеялся.

— «Ничего» — это комплимент? Ну, я согласен. Пойдём?

— Пойдём.

Они вошли в парк. Старые липы склоняли ветви над дорожками, создавая тенистые аллеи. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Где-то вдалеке журчала вода — наверное, фонтан.

— Красиво тут, — сказал Райдер, оглядываясь. — Спокойно. Уютно. Прямо как в книжке про старую Англию.

— Ага, — согласилась Джен. — Я тут часто гуляла раньше. С родителями, когда маленькая была.

— А сейчас?

— Сейчас реже. Времени нет.

— Понимаю, — кивнул он. — Работа, дела... У меня тоже вечно времени нет. Хотя, казалось бы, в книжном какой цейтнот? Но вот открываешь утром, закрываешь вечером — и день прошёл.

Они шли по главной аллее. Мимо проехала женщина с коляской, пробежала стайка детей с мороженым, прошёл пожилой мужчина с собакой. Обычная парковая жизнь.

— Слушай, — сказал Райдер, когда они свернули на боковую дорожку, уводившую вглубь парка. — А ты любишь природу? Лес, например? Тут вокруг, говорят, очень красивые места. Я когда въезжал в город, проезжал мимо одного леса — сосны высоченные, тишина, прямо как в сказке. Может, как-нибудь сходим?

Дженнифер замерла.

Слово ударило под дых. Холодом прошло по позвоночнику, сжало горло невидимой рукой.

Лес.

Она увидела это так ясно, будто это происходило сейчас: поляна, залитая солнцем, белые цветы, трава по пояс. Аннет смеётся, протягивает горсть земляники. А потом — тишина. Кровь. И пустые глаза мальчика на опушке.

— Джен? — голос Райдера вернул её в реальность. — Ты в порядке? Ты побледнела.

Она моргнула, сбрасывая наваждение. Райдер смотрел на неё с беспокойством, его зелёные глаза были тёплыми и живыми. Настоящими.

— Да, — выдохнула она. — Всё нормально. Просто... я не хожу в лес.

— Не любишь природу? — он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Или просто предпочитаешь парки?

— Не люблю лес, — ответила она, и в голосе проскользнула сталь, которой она сама не ожидала. — Совсем. Давай просто парк.

— Конечно, — сразу согласился он, и в его взгляде мелькнуло понимание. Он не стал спрашивать почему. Просто кивнул. — Парк так парк. Тут тоже красиво.

— Тут красиво, — подтвердила она, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Спокойно.

— Тогда пошли дальше, — он мягко коснулся её локтя, указывая вперёд. — Там, кажется, пруд.

---

Они дошли до пруда. Вода была тёмно-зелёной, почти чёрной, но на поверхности плавали кувшинки и важно рассекали лебеди — белые, грациозные.