Полюби меня снова

Пролог 1

Год Синего Тигра (Кап-ин) 1494

Он очнулся от холода и боли, которая как раскаленный штырь, проворачивалась между ребер напоминая, что он еще жив. Левая сторона лица горела огнем, вывернутые назад руки онемели, кляп раздирал уголки губ, мешая дышать. Он заставил себя открыть правый глаз, левый не слушался: веко налилось тяжестью от запекшейся крови, и скосив взгляд вниз увидел женскую кисть, безжизненно протянутую вперед.

«Это сон, – подумал он с отчаянной надеждой. – Просто кошмарный сон. Сейчас я проснусь, и мать позовет завтракать...».

Он зажмурился. Открыл снова глаз, но рука никуда не делась.

Рука, что гладила его по голове в детстве во время колыбельных и когда подавала миску с рисом, рука, что смахивала слезы с его щек после того, как отец порол его за нерадение в учебе и грубые ошибки в фехтовании.

С трудом перекатившись на бок, он упал лицом вниз и поднял голову. И тогда он увидел их всех.

Отец лежал на животе и даже в смерти казался огромным. Рядом, уткнувшись лбом в колено матери, застыл старший брат. Дальше, старый слуга, верный Сок, две служанки матери, одна из которых каждое утро заплетала ему волосы в косу. Кухарка, ее муж и их сын, с которым он играл в чегичхаги [1] у рисовых полей. Все они были мертвы.

– Абоджи... омма... хён...[2] – беззвучно от ужаса прошептали губы сквозь кляп.

Нет, это не было кошмарным сном... это была ужасающая реальность.

Воспоминания нахлынули мгновенно, вытесняя последние сомнения.

Только в глухой провинции в межсезонье бывает такая тишина: жара давно уже ушла, а мороз еще не донимал. На низком лакированном столе дымилась чаша с супом. Хён, все-таки сдержал слово достать сегодня мяса: в прозрачном бульоне среди темных лент морской капусты плавали редкие кусочки. Мать улыбалась, двигая к нему тарелку с белыми рисовыми пирожками, которые она готовила все утро, бережно экономя остатки муки.

– Ешь, – тихо сказал отец, указывая на пиалу. – Пусть твоя жизнь будет такой же долгой и ровной, сын.

Хён подмигнул из-за своей миски и что-то сказал, он не помнил что, какое-то глупое поздравление с очередным прожитым годом. Он рассмеялся, мать прикрыла рот рукавом, отец лишь покачал головой, но в уголках его глаз заплясали морщинки.

Он чинно поклонился старшим и протянул руку к палочкам.

И в этот миг дверь с треском вылетела из петель. Комната заполнилась фигурами в черном, лица скрыты платками, на одеждах ни единого знака.

Даже после года в опале, после того, как у отца отобрали меч и звание, он оставался воином. Его глаза метались по комнате, оценивая, просчитывая и ища хоть что-то, чем можно защититься.

– Кто вы?! – голос отца прогремел, как на плацу. – Что вам нужно?

Ответом стал свист стали и слуга стоявший у двери рухнул на пол.

Омма закричала, хён схватил со стены церемониальный меч, бесполезную игрушку, годную лишь для танцев на праздниках, но брат всегда был храбрецом. Он не успел сделать и шага, как двое наемников скрутили его, выбив оружие из рук.

Он бросился вперед к брошенному оружию, понимая что это глупо и безнадежно, но он не мог стоять и просто смотреть. Чья-то рука схватила за ворот и швырнула наземь. Он попытался встать, но сапог наемника придавил спину, выбивая воздух, руки вывернули и стянули веревкой.

– Если хоть волос упадет с головы моего брата, клянусь, я найду вас даже в загробном мире и вырву ваши грешные души! – крикнул он плюя на сапог явному главарю.

Тот медленно повернулся к нему, взмах руки и ему в рот затолкали кляп.

– Смотри, тэгам [3], – с насмешкой проговорил главный. – Твои сыновья пока еще живы...

– Что вам нужно? – голос отца сел.

– Бумаги. Ты знаешь какие.

Отец долго молчал переводя взгляд с одного наемника на другого, ища слабину и выход, которого не было.

– Я ничего не скажу, – проговорил отец.

Главный кивнул и Коренастый, достав нож, шагнул к хёну.

– Абоджи... – только и выдохнул брат, когда лезвие вошло под его лопатку. Хён медленно обмяк, глаза закатились, он дернулся раз, другой и затих.

Омма заверещала, как раненая птица, у которой отняли птенцов. Она рванулась к сыну, но главный развернулся к ней, скривился от раздражения, короткий удар мечом и она затихла так же быстро, как и старший брат.

Отец рухнул на колени. Впервые в жизни он видел, как колени отца касаются земли перед кем-то кроме короля и предков.

– Где бумаги? – главный подошел вплотную. – В последний раз спрашиваю.

– Я… – голос отца дрогнул. – Я отдал их. Давно.

– Кому?!

Но отец промолчал. Главный выругался и резко повернулся к нему.

– А мальчишка знает, кому отец передал ценные бумаги?