Полюбить себя. Мама (не) в разводе.

Знакомство с книгой

Аннотация:

Иногда, чтобы найти счастье, нужно заново найти себя.

Мир Риты был маленьким и безопасным: детский смех, мягкий свет ночника и тишина, в которой слышно биение одного сердца. Пока в ее жизни не появился ОН.

Сильный, добрый, держащий свое слово, и слишком настойчивый.Такой, который знает, чего хочет и как этого добиться.

Рита думала, что ее история любви уже закончилась. Но оказалось, что только началась. В глазах мужчины, который увидел в ней не "уставшую маму", а женщину своей мечты.

Этот роман о том, что настоящая любовь приходит тогда, когда ты не идеален, а когда ты готов быть честным с собой и с НИМ.

Это романтика для тех, кто верит, что лучшее приходит тогда, когда перестаешь за ним гнаться.

Эта книга для мам, которые иногда забывают, что они тоже живые, и иногда им об этом нужно напоминать. Пусть даже в виде сказки.

Дорогие мамы!

Вы прекрасны, помните об этом. А если не верите - прочитайте этот роман, про девушку, которая забыла о том, что она ЖЕНЩИНА, и тогда вы сможете взглянуть на себя чуточку иначе и станете ценить свой ежедневный труд.

Эта книга написана в поддержку матерям. Мамам, которые «поставили свою жизнь на паузу», ради детей, или которые вдруг, однажды ночью, отчаялись, поняв, что не живут, а борются со своей жизнью. У кого опускаются руки, у кого начинается «час жизни» после того, как их ребенок уснул, и они могут уделить время себе. Тем, кто, возможно, смотрит в зеркало, и не видит себя.

Помните! Что вы, мамы, детей любого возраста, большие молодцы.

Я надеюсь, что эта книга покажет вам, что жизнь не стоит на паузе, что жизнь продолжается, и что вы ЖИВАЯ, и что вы ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК, со своими потребностями, желаниями и эмоциями.

Вы каждый день делаете то, что никто, кроме вас, этого сделать не сможет. И вы день за днем делаете это ХОРОШО.

Так что, уделите себе пол часа времени. Сходите нормально в душ, попейте чай, и почитайте немного книгу, которая даст вам мотивацию ЛЮБИТЬ СЕБЯ такой, какая вы есть: сильной, красивой и прекрасной.

Глава 1

Дорогие читатели!

Эта книга написана в поддержку матерям. Мамам, которые «поставили свою жизнь на паузу», ради детей, или которые вдруг, однажды ночью, отчаялись, поняв, что не живут, а борются со своей жизнью. У кого опускаются руки, у кого начинается «час жизни» после того, как их ребенок уснул, и они могут уделить время себе. Тем, кто, возможно, смотрит в зеркало, и не видит себя.

Помните! Что вы, мамы, детей любого возраста, большие молодцы.

Я надеюсь, что эта книга покажет вам, что жизнь не стоит на паузе, что жизнь продолжается, и что вы ЖИВАЯ, и что вы ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК, со своими потребностями, желаниями и эмоциями.

Вы каждый день делаете то, что никто, кроме вас, этого сделать не сможет. И вы день за днем делаете это ХОРОШО.

Так что, уделите себе пол часа времени. Сходите нормально в душ, попейте чая, и почитайте немного книгу, которая даст вам мотивацию ЛЮБИТЬ СЕБЯ такой, какая вы есть: сильной, красивой и прекрасной.

Глава 1

Мой внутренний будильник срабатывает ровно за мгновение до того, как по всему дому разнесется первое кряхтение. Материнство — оно ведь не про инстинкты, как пишут в книжках. Это про встроенный GPS-трекер, вшитый прямо в душу.

Шесть тридцать. В квартире та самая, густая, как мёд, тишина, которая так сладко обманывает:

«Пять минут, Риточка, всего пять минут…».

Но мое тело — предатель. Оно уже живет не по моим часам, а по законам Арсения.

Поворачиваю голову на подушке. В сизом утреннем свете, пробивающемся сквозь щели в шторах, за прутьями кроватки копошится мой сонный повелитель.

Сеня.

Он уже уцепился двумя пухлыми кулачками за перекладину и с натугой, сопя, пытается подтянуться. Его бровки домиком, весь он — воплощение сосредоточенности. Смотрела бы и умилялась, если бы не понимала: как только он сядет, начнется День Суета.

— Доброе утро, мой тиран, — выдыхаю я, и голос скрипит, будто его потерли наждачкой. — Ну что, покоряем новые вершины?

Он в ответ издает торжествующее «Абу!» и плюхается на попу. Миссия «Подъем» выполнена. Теперь можно переходить к миссии «Разбуди маму». Беспощадная логика.

Ноги сами, на автопилоте, шлепают по прохладному ламинату. Кухня. Холодильник. Бутылочка. Смесь. Теплая вода.

Руки делают все сами, а голова в это время все еще пытается досмотреть тот самый сон, где я летела на воздушном шаре. Запах детской смеси — это мой новый парфюм. Называется «Бессонная ночь» с базовыми нотами молока, детского мыла и тотального недосыпа.

Кофе. Мой личный спасательный круг. Мой эликсир жизни. Без него я — ходячий зомби с пустыми глазами. С ним — просто очень, очень уставший человек, но уже с проблеском разума.

Зерна мелются с утробным рычанием, и тут из комнаты доносится недовольное «Э-э-э-э!». Это ультиматум. Монарх проснулся окончательно и требует присутствия придворного шута, повара и няньки в одном лице. То есть меня.

Возвращаюсь. Он сидит в кроватке, откинув одеяло, и смотрит на меня таким взглядом, будто я опоздала на собственную коронацию. Подхватываю его. Он весь теплый, мягкий, пахнет раем, детством и чем-то таким родным, от чего щемит где-то под сердцем.

Он прижимается пухлой щекой к моей шее, его дыхание — ровное, теплое пыхтение. И вот оно. Тот самый момент. Одна секунда чистого, ничем не разбавленного счастья. Оно приходит такими короткими залпами, что его едва успеваешь поймать. Усталость отступает, злая и побежденная этой магией. Я закрываю глаза и просто тону в нем.

— Ну что, командир, пошли завоевывать кухню? — шепчу я в его макушку и несу его на руках, как самое драгоценное сокровище.

По пути взгляд цепляется за зеркало в прихожей. Фатальная ошибка. В отражении на меня смотрит незнакомка. Волосы собраны в «хвост побежденных», футболка с надписью «I woke up like this» (спасибо, подруга, за ироничный подарок) покрыта загадочными пятнами, а под глазами — фиолетовые синяки, которые явно позавидовали бы моему упорству. Красота, да?

— Ничего, — мысленно говорю я тому своему старому отражению, той Рите с накрашенными ресницами и планами на вечер. — Ты там потерпи. Мы тут кое-кого очень важного растим.

Сеня уже вовсю уплетает свой завтрак, забавно похрюкивая. Я пристраиваюсь рядом, делаю первый, самый важный глоток кофе. Горячий, горький, спасительный. Он прогоняет последних дремлющих монстров.

Смотрю на сына, на его пухлые щеки, раздувающиеся, как у хомячка, и чувствую знакомый, сладковато-горький коктейль внутри. Безумную, вселенскую любовь, от которой перехватывает дыхание. И… тихую, фоновую тоску по тишине. По возможности выпить кофе, пока он не остыл. По той жизни, где «я» была на первом месте.

— Ладно, — выдыхаю я, допивая свою чашку до дна. — План на день прост: выжить и желательно с улыбкой.

Впереди — горы стирки, развивающие коврики, попытки успеть с вёрсткой для заказчика, пока он спит, и прогулка до песочницы, которая является нашим личным филиалом ООН.

А вечером… вечером наступит та самая тишина. Когда он заснет, разбросав ручки и ножки, и в доме станет так тихо, что можно будет услышать, как оседает пыль и как в голове начинают роиться мысли, которые днем просто не успеваешь подумать.

Визуализация. Сеня

Сеня.

Он уже уцепился двумя пухлыми кулачками за перекладину и с натугой, сопя, пытается подтянуться. Его бровки домиком, весь он — воплощение сосредоточенности. Смотрела бы и умилялась, если бы не понимала: как только он сядет, начнется День Суета.

— Доброе утро, мой тиран, — выдыхаю я, и голос скрипит, будто его потерли наждачкой. — Ну что, покоряем новые вершины?

Он в ответ издает торжествующее «Абу!» и плюхается на попу. Миссия «Подъем» выполнена. Теперь можно переходить к миссии «Разбуди маму». Беспощадная логика.

Глава 2

Решимость, которую Вика вдохнула в меня вместе с ароматом пирожков, горела внутри, как маленькое, но упрямое пламя. Пирожок мог и подождать.

Отбросив все «а вдруг» и «но», я маршем направилась к шкафу. План был прост и блистателен: найти «то самое» платье. Ту самую черную, бархатную кожу, в которой когда-то жила та, другая Рита — та, что смеялась громко, танцевала до упаду и носила каблуки выше своих амбиций. Один вечер. Всего один вечер, чтобы примерить на себя ее кожу, как костюм.

Я отодвинула серые кардиганы и растянутые джинсы, ставшие униформой моих дней, и там, в самом дальнем углу, словно затаившаяся тень прошлого, висело Оно.

Черное бархатное платье. Облегающее, как вторая кожа, с таким вырезом, что когда-то заставлял мужчин терять дар речи, и с капризной молнией во всю спину, которую я застегивала сама, ловко изогнувшись перед зеркалом с победной ухмылкой.

Я сняла его. Ткань была прохладной и удивительно тяжелой, будто сотканной не из бархата, а из самого времени. Оно пахло не стиральным порошком и не нафталином, а едва уловимыми нотами моих старых духов — чего-то терпкого, пьянящего, и чем-то еще... надеждой. Такой далекой, что до нее уже не дотянуться.

Сердце забилось учащенно, сдавленными ударами, словно просясь на волю. Я сбросила свой поношенный халат — эту броню от быта — и осталась в белье, вдруг остро, почти болезненно ощутив, как изменилось мое тело: мягкие бока, округлившийся после родов живот, бедра, ставшие шире. Энтузиазм дал первую трещину.

Осторожно, как сапер мину, я приложила платье к груди перед зеркалом. Оно показалось до смешного, до унизительно маленьким. Кукольным. «Неужели это когда-то было моим?» — ехидно прошипел внутренний голос.

Но отступать было поздно. Я сделала глубокий вдох, втянула живот так, что закружилась голова, и начала великую битву. Бархат, упрямый и неподатливый, с трудом натягивался на бедра, сопротивляясь, словно живой.

Я подпрыгивала, извивалась, чувствуя, как лицо заливает краска от усилий, а по спине бегут мурашки. Наконец, удалось втиснуться, словно в прокрустово ложе. Оставалась молния. Я завела руку за спину, нащупала крошечный, холодный бегунок и потянула вверх. Со злобным, металлическим скрежетом, цепляясь за каждую петельку, он пополз. Сантиметр. Еще. И застрял. Намертво. Ровно посередине спины, оставив меня в плену у самого прошлого.

Я тянула, дергала, выгибалась перед зеркалом дугой, кожа на спине горела от трения, оставляя красные полосы. Но молния, как последний предатель, не сдвигалась с места.

Я увидела в отражении свое лицо — перекошенное усилием, с растрепанными волосами, прилипшими ко лбу, и... само платье. Оно не просто не сходилось. Оно меня разоблачало. Вместо соблазнительного силуэта в зеркале смотрела на меня незнакомка — с некрасивыми валиками ткани на боках, перетянутым, будто сосиска, животом и безжалостно обнаженными растяжками на бедрах, которые это бархатное чудо когда-то так мило скрывало.

Я сдалась. Руки беспомощно опустились, плетьми. Я просто стояла и смотрела на эту женщину — на свою уставшую, раскрасневшуюся от стыда и борьбы копию, нелепо застрявшую в оболочке чужой, давно прожитой жизни. Это была не сексуальная пантера. Это была пантера, попавшая в капкан. И тихо скулившая от боли.

Я сделала шаг ближе к зеркалу, затаив дыхание, будто приближалась к незнакомке. Но незнакомки не было. Была только я. Настоящая. Без бархатных иллюзий, только в нижнем белье. Я вгляделась в свое лицо: кожа, потерявшая былой тонус, под глазами — вечные синяки бессонных ночей, ставшие частью моего ландшафта.

А потом взгляд, предательски, пополз вниз, и в голове зазвучал тот самый, едкий голос, похожий на Сашин:

«Ну и что, красотка? Добротный мамин зад и животик, который все еще выдает в тебе недавнюю роженицу. Куда подевалась та, гибкая лань?»

Предательские слезы, горячие и соленые, потекли по щекам, оставляя на коже зудящие дорожки. Все эти месяцы я строила из себя несокрушимую крепость, твердила мантры про «все под контролем» и «я справляюсь». А один-единственный кусок бархата, бессловесный и бездушный, обнажил всю мою хрупкость.

Я чувствовала себя уродливой, бесформенной, развалиной. Этот провал вернул меня в тот самый день, в ту самую минуту, когда хлопнула дверь, и я осталась одна.

Мой взгляд, затуманенный слезами, скользнул ниже живота и вдруг зацепился за них. Серебристые, призрачные полоски. Растяжки. Я помнила, как они появились. Сначала — как розовые нити, и я с смесью страха и любопытства водила по ним пальцами, чувствуя, как под кожей бьется новая жизнь. Теперь они были бледными, словно шрамы от давно отгремевшей, но самой главной в моей жизни битвы.

Я медленно, почти с благоговением, провела по ним подушечками пальцев. Кожа там была нежной, словно лепесток, прохладной и гладкой. И сквозь едкую пелену стыда и разочарования прорвалось другое, забытое чувство. Я вспомнила, как Сеня толкался именно в этом месте. Как он ворочался по ночам, не давая мне уснуть, и как я, положив руку на живот, шептала ему что-то нежное. Эти полоски — не уродливые отметины. Это карта. Дорога, по которой он шел ко мне. Молчаливое свидетельство девяти месяцев самого большого чуда в моей жизни.

Злость на себя, едкая и горькая, начала медленно отступать, как морской прилив, обнажая дно. Ее место занимала странная, щемящая нежность. Да, это тело изменилось. Оно стало другим. Оно было домом для моего сына. Оно было его первой вселенной. Оно кормило его, качало, не спало ночами. Оно не могло, не имело права остаться прежним. И требовать от него этого — было самой жестокой неблагодарностью.

Визуализация. Рита (ее взгляд на себя)

Я сделала шаг ближе к зеркалу, затаив дыхание, будто приближалась к незнакомке. Но незнакомки не было. Была только я. Настоящая. Без бархатных иллюзий, только в нижнем белье. Я вгляделась в свое лицо: кожа, потерявшая былой тонус, под глазами — вечные синяки бессонных ночей, ставшие частью моего ландшафта.

«Ну и что, красотка? Добротный мамин зад и животик, который все еще выдает в тебе недавнюю роженицу. Куда подевалась та, гибкая лань?»

Предательские слезы, горячие и соленые, потекли по щекам, оставляя на коже зудящие дорожки. Все эти месяцы я строила из себя несокрушимую крепость, твердила мантры про «все под контролем» и «я справляюсь». А один-единственный кусок бархата, бессловесный и бездушный, обнажил всю мою хрупкость.

Визуализация. Утонуть в глазах незнакомца

И мир перевернулся во второй раз за вечер.

Его глаза были не просто карими. Они были цветом темного янтаря, и в их глубине плавали золотистые искры, которые сейчас светились мягким, чуть насмешливым светом. Он смотрел на меня не с жалостью, которую я так ненавидела, и не с веселым смехом над моим унижением. В его взгляде читалось спокойное, неподдельное любопытство. Так рассматривают что-то редкое и неожиданно интересное.

Мой взгляд скользнул выше, выхватывая детали. Четкие, уверенные черты, будто высеченные резцом скульптора, которому было плевать на излишества.

С НОВЫМ ГОДОМ!

Доргие читатели!)

С Новым Годом!! Пусть в новом году сбываются не только обещания из списка «с 1 января», но и те спонтанные желания, которые возникают под бой курантов с бокалом в руке. Пусть шампанское будет игристым, салаты — вкусными, а бенгальские огни — самыми долгими. Пусть гифки в чатах будут прикольными, а сохранённые скриншоты — счастливыми!

Главное — чтоб весь год был таким же полным надежд и уюта, как этот предпраздничный вечер. Удачи, здоровья и отличного настроения! 🎄✨