Поменяться местами. Бунтарка и тихоня

Глава 1

Вот это я вляпалась! Последний курс Академии. Буквально через полгода — диплом, мантия с золотыми рунами и собственный участок для практики где-нибудь в теплой приморской провинции. А теперь… Теперь я стояла в кабинете ректора и понимала…это конец…

- Адептка Игнис, вы отчислены!

Голос у магистра Теодора Ашбертона был подобен громовому раскату. Его пальцы, вцепились в ручки кресла так, что дерево затрещало.

- Что?! Как…

Мой возглас потонул в глухом грохоте, раздавшемся за дверью. Это был звук падающего тела, звенящего удара металла о паркет и тихого, жалобного всхлипа. Все, включая ректора, замерли.

Мисс Локхарт, секретарь ректора — худая, как шило, в безупречно выглаженном платье и с пучком волос таким тугим, что, казалось, он натягивал кожу на лбу, проворно выскочила из-за своего стола и ринулась к дверям Ее острый взгляд мгновенно оценил ситуацию:

- Хм…кажется тренер Смок упал в обморок.

Она шагнула в коридор и через секунду вернулась, волоча за шиворот огромного, грузного мужчину. В одной руке он бессознательно сжимал золотой кубок Победителей Меж-Академического Турнира по Метанию файерволов, который мы с триумфом выиграли сегодня утром. Кубок был весь в вмятинах — видимо, от падения.

Мисс Локхарт, не моргнув глазом, достала из кармана крошечный флакончик, щелкнула пальцами, чтобы снять предохранительное заклятье, и сунула его под нос тренеру. Оттуда повалил такой едкий запах, что даже у магистра Ашбертона задрожали ноздри — смесь тухлых яиц и жженых перьев. Генри Смок вздрогнул, закашлялся и сел, тупо уставившись на свой кубок.

-Н-да, Рокси Игнис, — мысленно констатировала я. — Вот это ты попала.

Мое внимание переключилось на двух других «виновников» торжества, восседавших на стульях у стены.

Первый — Барти Катчер. Весь его тощий силуэт был туго обмотан новогодней гирляндой, а во рту торчала сосновая шишка. Он пытался что-то сказать, но получалось только:

- М-м-м-м-м!!! — и отчаянное хлопанье ресницами.

- Да заткнись ты! — я, не сдержавшись, лягнула его под коленку.

- Эй, дикарка, может, хватит уже?

Второй голос. Медленный, сладкий, как патока, и ядовитый, как отрава. Ксандр Вейланд, светоч факультета, сын главы попечительского совета и основная причина, по которой мы все здесь оказались. Он сидел, развалившись, как будто это был его личный кабинет. На его идеальном лице играла ехидная улыбка.

- Это все твоя вина, говнюк! — вырвалось у меня, и в воздухе запахло дымком. Кончики моих пальцев заискрились.

- Сама нарывалась, - Вейланд сощурил веки, смахивая с лацкана студенческого синего пиджака пылинки пепла.

- Так, а ну тишина! — рявкнул ректор, ударив кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, угрожая залить бесценный указ о моем отчислении. — Сибил, сделайте мне компресс на лоб. Ледяной. Голова разболелась от этих хулиганов. — Он с тоской посмотрел на нас, а потом на тренера, который наконец пришел в себя и с ужасом смотрел то на ректора, то на помятый кубок. — Клянусь своей бородой, я не переживу этот выпуск. Сущие демонята. Особенно ты, Игнис! Объясняй!

Магистр Ашбертон откинулся на спинку своего массивного кресла, положив пальцы домиком, и смотрел на меня поверх очков. В его глазах читалась не столько злость, сколько усталое разочарование, как у садовника, который обнаружил, что его самый перспективный кактус расцвел не огненной лилией, а ядовитой поганкой.

- Господин ректор, я не виновата! — выпалила я.— За что меня отчислять? Тогда уж и этот… — я яростно ткнула большим пальцем в сторону Ксандера, который лишь приподнял бровь, — …пусть будет наказан! За пособничество и укрывательство!

- Мисс Игнис, — вздохнул ректор, снимая очки и медленно протирая их платком. — Вы устроили погром в мужском общежитии. Поколотили, хм… несколько ребят и…

- Не во всем, а только в одной комнате! — перебила я, горячо защищая свою, как мне казалось, безупречную логику. — В той самой, где прятался этот муд…нехороший мальчик…э-э-э слизняк вонючий!

Я для пущей убедительности снова лягнула Берти Катчера под коленку. Он, взвыл глухо и жалобно.

- Так! Попрошу к порядку! — рявкнул магистр Ашбертон, и его густая седая борода затрепетала, как знамя на ветру. Мисс Локхарт, вернувшаяся с мокрым ледяным компрессом, водрузила его ректору на лоб с такой силой и смачным шлепком, что тот аж подпрыгнул. — Так вы признаете, что напали на сокурсника?

- Он в ванной комнате подглядывал за девчонками! — выкрикнула я, и в воздухе снова запахло гарью. Картинка всплыла перед глазами: испуганные первокурсницы, хихиканье из-за двери, магическое окно в перегородке. — Мерзавец! А затем, когда его спугнули, он побежал прятаться в свою комнату в общежитии. А этот… — я с ненавистью посмотрела на Ксандера, — …мажор сра…нехороший мальчик… его защищал! Ну и вот… я просто помогла им обоим проверить герметичность окон и огнеупорность их учебных конспектов.

В кабинете повисла тягостная пауза. Ректор молча впитывал ледяной холод компресса и горячность моих объяснений.

- Это, мисс Игнис, не повод самовольно применять боевые заклинания четвертого уровня в жилом корпусе, — наконец произнес магистр Ашбертон, и в его голосе прозвучала непоколебимая нота закона. — Существуют правила. Нужно было сообщить старшему дежурному или мне. Его бы наказали. По закону. А вы устроили… частную карательную экспедицию.

Я обреченно вздохнула.

- Прошу понять и простить, — выдохнула я, опустив голову. Голос вдруг стал тихим и хриплым. — Такого… такого больше не повторится.

- Это уж точно, — безжалостно констатировал ректор, снимая компресс и берясь за перо, чтобы поставить роковую подпись под приказом. — Вы отчислены.

В этот момент случилось нечто, что на секунду задержало перо в воздухе. Тренер Смок, до этого сидевший в углу и горестно обнимавший кубок, вдруг вскочил. В его глазах горел огонь отчаяния человека, который вот-вот лишится капитана команды, которая впервые за много лет принесла золото в соревнованиях по метанию файрволов. Он тяжело дышал, протиснулся между мной и столом ректора, загородив меня собой, как живой щит, и взмолился, сложив руки:

1-2

Я мгновение колебалась. Затем с силой дернула дверь на себя и выскочила в пустынный коридор. Взгляд метнулся по сторонам. Кто-нибудь! И тут я увидела его —долговязого дежурного с повязкой на рукаве и толстенными очками на носу. Он мирно перекладывал свитки с подоконника в ящик с потеряшками.

- Ты то мне и нужен!

Парень опомниться не успел, как я подхватила его под ручку и потащила в туалетную комнату. Конечно, он слегка посопротивлялся, когда я буквально впихнула его внутрь и резко пнула под зад так что он летел до самых кабинок и приземлился аккурат на кафельный пол рядом с плачущей девчонкой.

Агнес замерла, её тонкие изящные брови поползли вверх, а огонек на кончиках пальцев потух. Марта смущенно опустила взгляд. А дежурный, побледнел, как мел, и попытался сделать шаг назад, но наткнулся на меня и посеменил обратно.

- Ну? — нетерпеливо проговорила я. — Нарушение правил, травля, несанкционированная магия в неположенном месте. Пиши замечание. Или ты, — я наклонилась к уху ботана, и угрожающе зашипела, — тоже из тех, кто боится мамочку Агнес?

Родители этой негласной королевы факультета были влиятельными магами, приближенными к королевской семье, может поэтому их дочка выросла в столь избалованную и абсолютно беспринципную особу.

Дежурный дёрнулся. Он метнул взгляд на высокомерное лицо девицы, на её идеальную форму, пошитую против правил из мягкого дорогого сукна заметно отличающегося от нашей, потом на плачущую Беатрис, потом на меня. Расчет был простой: разозлить Рокси Игнис здесь и сейчас было явно опаснее, чем возможные неприятности от родни Агнес в будущем.

- Так… э-э-э… — он достал блокнот и перо, дрожащими руками начал что-то чертить. — Мисс Агнес Лэйк… несанкционированное… применение магии уровня… э-э-э… второго, в помещениях общего пользования… и… запугивание сокурсницы. Вам… вам выносится замечание.

Он протянул клочок бумаги Агнес. Та выхватила его, скомкала одним движением, и бумага вспыхнула ярким пламенем, обратившись в пепел.

- Думаешь, это что-то изменит? — прошипела она, бросая на меня убийственный взгляд. — Идиотка. Теперь ты точно влетела.

Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Марта трусцой побежала за ней.

В туалете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Беатрис. Дежурный, не глядя ни на кого, пробормотал: «Я… я всё записал в журнал…» — и резво выбежал в коридор.

Я вздохнула, глядя ему вслед.

- Эй, Торнфилд. Всё. Разбежались. Вставать надо.

Беатрис подняла заплаканное лицо. В её огромных, полных слез глазах читалась не просто благодарность — что-то вроде растерянного облегчения, смешанного со страхом, будто она не верила, что это закончилось.

- Интересно, — мелькнуло у меня в голове, пока она неуверенно взяла мою протянутую руку, чтобы подняться. — И чего она так боится? Почему даже не попыталась защититься?

- С-спасибо, — выдохнула она, вставая и торопливо приглаживая растрёпанные светлые пряди. Пальцы её дрожали, когда она попыталась расправить помятый пиджак.

- Ладно, проехали, — хмыкнула я и, убедившись, что девчонка держится на ногах, махнула рукой. — Береги себя.

Она кивнула, всё ещё не поднимая глаз, и быстро выскользнула в коридор.

Я отправилась в общежитие, мысленно прокручивая список дел. Лабораторная по зельеварению, которую я откладывала уже три дня, маячила на горизонте как неизбежная кара. Ускорив шаг, я влетела на наш этаж, по пути столкнувшись нос к носу с соседкой по комнате, Эстер.

- Бегу в библиотеку, — бросила она на ходу. — Нужна книга по трансмутациям?

- Да, возьми и для меня, — кивнула я, уже представляя, как мы успеем ещё и на тренировку сбегать после лабораторной.

В комнате пахло печеньем с корицей и остатками вчерашнего эксперимента с летающими чернилами. Я разложила на столе свитки, достала склянки и уже собиралась начать готовить основу для зелья, когда дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

- Эстер, быстро ты сгоняла, — довольно промурлыкала я, не оборачиваясь. — Может, успеем ещё на тренировку, ты ж знаешь, как Смок любит…

- Так-так, Дикарка Игнис, — раздался противный голос. — Мы тут случайно встретили Катчера. И он рассказал нам много… интересного.

Я резко обернулась.

Агнес стояла на пороге, опираясь плечом о косяк, а за её спиной маячила Марта, хищно ухмыляясь.

- Да, — поддакнула верная фрейлина королевы факультета, переминаясь с ноги на ногу. — У тебя осталось одно замечание. Совсем одно. И ты получишь пинок под зад из Академии. Навсегда.

Агнес с мерзкой ухмылочкой щёлкнула пальцами и на их кончиках угрожающе загорелся холодный, ядовито-синий огонёк.

1-3

Я медленно встала со стула, отложив перо. Оценивающе окинула взглядом незваных гостей и неожиданно рассмеялась.

Девицы опешили. Марта даже отшатнулась. Агнес лишь сузила глаза, но её пальцы, сжимавшие синий огонёк, дрогнули.

Я вразвалочку, с ленивой усмешкой, приблизилась к ним. Остановилась так близко, что чувствовала исходящий от Агнес запах дорогих духов.

- Ну и? — с вызовом поинтересовалась я, скрестив руки на груди. — Если меня всё равно выгонят, значит, меня уже ничто не будет сдерживать. И я уж постараюсь, чтобы ты и твоя подружка встречали Новогодье в прелестных… паричках.

Марта попятилась ещё на шаг, наткнувшись на косяк. Агнес не дрогнула, но её огонёк затрепетал.

- А знаешь почему? — я наклонилась к ней так, что нашёптывала почти в самое ухо. Её язычок пламени заплясал, метнулся в сторону — и перекинулся на собственный рукав её форменного пиджака.

Агнес ахнула, отмахиваясь. Потушила быстро, но на идеальной ткани уже красовалась безобразная дырка с обугленными краями.

- …А потому что ты, будешь сейчас лысая, — закончила я спокойно. — А заодно я выжгу своё имя у тебя на лбу. На память. Чтобы каждый раз, глядя в зеркало, вспоминала, про меня.

- Ты не посмеешь мерзавка! — вскинулась Агнес, но в её голосе впервые зазвучала не злоба, а нотка паники. Она отступила на шаг.

- А что меня остановит? — я расправила плечи, и кончики моих пальцев слабо заискрились. — Ректор? Он меня и так отчисляет. Правила? Я их уже нарушила. У тебя остался ровно один аргумент, Агнес. И он должен быть очень, очень убедительным.

Марта уже тянула её за рукав, бледная как полотно.

- Ладно, Агнес, пойдём, — лепетала она, бросая на меня испуганные взгляды. — Она же чокнутая, она реально сделает! Найдём другой способ… в другой раз…

Агнес, пылая от унижения, бросила на меня последний ядовитый взгляд — но позволила Марте вытолкнуть себя в коридор. Они так резво сбегали, что на повороте столкнулись с Эстер, которая несла пачку увесистых учебников. Слышно было, как Агнес что-то прошипела, а Эстер равнодушно пробормотала: «Смотрите под ноги, дамы».

Через мгновение дверь снова открылась, и вошла моя соседка.

- И что этим фифам от тебя понадобилось? — спросила она, сгружая книги на полку.

- Интересовались, какие причёски выбрать на праздничный обед, — пожала я плечами. — Но, боюсь, моя рекомендация им не понравилась.

Я быстро закончила лабораторную, ругая себя, что дотянула до дедлайна, запихнув в колбу последний ингредиент — сушеный корень пламецвета. Зелье булькнуло, приобрело нужный алый оттенок, и я, не дожидаясь побочных эффектов, закупорила склянку и сунула её в сумку. Дело сделано. Теперь меня ждало единственное место, где я могла расслабиться.

Тренировочный полигон находился на самом краю академической территории, за старым аркологическим садом. Это была огромная, выжженная магией площадка, окружённая полупрозрачным куполом силового поля, мерцавшим перламутровыми бликами при попадании мощных зарядов. Под ногами хрустел спекшийся грунт — чёрный, пористый, как вулканический шлак, испещрённый свежими выбоинами и присыпанный пеплом. Воздух дрожал от жара, пах гарью и… свободой.

Тренер Смок расхаживал по краю поля, покрикивая на команду.

На полигоне кипела работа. Десять человек, включая меня, составляли костяк сборной по метанию файерволов. Цель проста: разогнать в ладони сферу чистого огня до критической плотности и метнуть её в мишень — массивные, покрытые рунами обелиски из чёрного базальта на другом конце поля. Чем мощнее удар, тем ярче вспыхивали защитные руны, фиксируя силу попадания.

Я сбросила сумку у входа и, не тратя времени на разминку, влилась в строй. В десяти шагах от меня, разминал запястья с невозмутимым, видом Ксандр Вейланд. Всегда идеальный, всегда безупречный. И всегда — позади меня на пьедестале. Вечно второй.

Все прочили ему место капитана команды, но Смок выбрал меня.

- Игнис, Вейланд! — рявкнул Смок, с подозрением поглядывая на нас. — Показательные броски на точность. Третьи мишени. Без выкрутасов. Поняли?

- Понял, — отозвался Ксандр.

- Ага, — буркнула я, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки -азарта.

Мы встали на свои отметки. Он начал первым. Его движения были выверены до миллиметра, как в учебнике. Ладони сложились чашей, между ними вспыхнул шар холодного, почти белого пламени — сконцентрированного, ровного, идеального. Он не метнул его, а отпустил. Сфера полетела по безупречной параболе и ударила точно в центр руны на третьем обелиске. Вспышка была ярко-синей — признак чистой, неразбавленной силы. Идеально. Скучно.

- Вот так надо, Игнис! — одобрительно крякнул Смок. — Контроль!

Я усмехнулась. Контроль — это для тех, кто боится выпустить на волю настоящий огонь. Я встряхнула руками, позволив накопившемуся за день раздражению и злости стечь в кончики пальцев. Мой файервол родился не шаром, а сдавленным в тисках воли вихрем. Он гудел, вырывался, но я придавила его, спрессовала в раскалённый до синевы комок ярости и послала вперёд. Мой бросок был не дугой, а прямой линией агрессии. Удар пришёлся не в центр, а чуть левее, но сила была такой, что обелиск содрогнулся, а руны вспыхнули ослепительным багровым заревом, затмив его холодную синеву на долю секунды.

Тишина. Потом — восхищённый свист кого-то из команды. Ксандр не дрогнул, лишь уголок его рта дёрнулся вниз.

- Сила — не главное, дикарка, — тихо сказал он, но так, чтобы слышала только я. — Главное — не промахнуться, когда это действительно важно.

- А я и не промахиваюсь, — парировала я. — В отличие от некоторых, кто промахнулся с должностью капитана.

Это было слабо, и я сама это знала. Но это сработало. Лёд в его глазах треснул, обнажив бурлящую внутри ярость. Он ненавидел, когда ему напоминали о его втором месте. Ненавидел мою хаотичную силу, которая побеждала его вышколенную точность.

- Думаешь, это было справедливо? — его голос стал тише, опаснее. — Думаешь, ты заслужила это место?

Глава 2

Время замедлилось. Я увидела, как сфера, оставляя за собой волну искажённого жаром воздуха, несётся к моим ногам. Не думала. Сработал инстинкт. Я рванула в сторону, но под ногой подвернулся кусок спекшегося грунта. Я потеряла равновесие. Мир опрокинулся. Я падала на спину, а тот багровый шар, шипя, пронёсся в сантиметрах от моего лица.

Горячий воздух ударил по коже — сухой, обжигающий, пахнущий серой. Он опалил ресницы, заставил глаза рефлекторно зажмуриться. Я ударилась о землю, и весь воздух вылетел из лёгких с хриплым выдохом.

На полигоне повисла оглушительная тишина, которую через мгновение разорвал рёв тренера Смока.

- ВЕЙЛАНД! БЕЗОБРАЗИЕ! Ты с ума сошёл?!

Но Ксандр, казалось, не слышал его. Он медленно подошёл и остановился надо мной, заслоняя свет купола. Его идеальное лицо было холодным, но в глубине зрачков плясали отблески удовлетворённой злобы. Он наклонился так низко, что его шёпот, пропитанный ядом и победой, достиг только моего уха.

- Ну что, дикарка? — прошипел он, и его губы почти коснулись моей щеки. — Проиграла? Видишь, что бывает, когда играешь с огнём без правил? Иногда он сжигает и тебя. Особенно когда за дело берётся тот, кто знает, как им управлять.

Он выпрямился, оставив меня лежать на горячем грунте, и повернулся к багровеющему от ярости тренеру, уже принимая вид оскорблённой невинности.

Я, откашлявшись, поднялась на локти. Голова гудела, лицо пылало. Но не от ожога — от бешенства. Я смотрела ему вслед, сжимая в кулаке пригоршню раскалённого пепла.

Тренер смок, багровея и хрипя, отвел Ксандера в самый дальний угол полигона, а взамен поставил мне в пару Лис.

Юркая рыжая первокурсница, похожая на взъерошенного воробья, подпрыгивала на месте, полная неиссякаемой энергии. Её файерволы были такими же — небольшими, ярко-жёлтыми, как искры, и невероятно проворными. Они не ломили напролом, а петляли, ныряли и жалили точно в цель, особенно по хаотично расставленным мишеням, имитирующим движущиеся объекты.

- Эй, Рокси, ты как? — поинтересовалась она, вытирая рукавом сажу с курносого носа и оставляя на лице новый, ещё более забавный размазанный след. Её зелёные глаза смотрели с неподдельным беспокойством.

- В полном порядке, — буркнула я, поднимаясь на ноги и смахивая с формы спекшийся грунт. В спине ныло, а на щеке всё ещё пылало от близкого жара, но это было ничто по сравнению с бурей, бушевавшей внутри. Я бросила полный ярости и презрения взгляд на Ксандера. Он ответил усмешкой, прежде чем вновь принять вид идеального ученика, демонстрирующего очередной безупречный бросок.

Тренировка продолжилась. Работа с Лис оказалась глотком свежего воздуха. Её техника была не про грубую силу, а про скорость, изворотливость и неожиданные углы атаки. Она болтала без умолку, комментируя каждый свой бросок, и её заразительный энтузиазм понемногу вытеснял из меня желание немедленно подпалить зад Ксандеру. Я сосредоточилась на точности, пытаясь сочетать свою мощь с её маневренностью, и к концу сессии мы с ней уже слаженно обработали целый ряд мишеней, устроив настоящее огненное шоу.

Когда Смок, наконец, свистнул, объявляя конец тренировки, я чувствовала приятную усталость в мышцах и относительное спокойствие в душе. Уходила с полигона одной из последних, устало перебирая ногами, я подняла с земли сумку, повесила её на плечо и уже направилась к выходу, как вдруг внутри что-то звонко звякнуло.

Я замерла.

Сердце буквально ухнуло в пятки. Лабораторная по зельеварению! Готовая, выполненная в срок. И совершенно бесполезная, если я не занесу её на кафедру алхимии до конца дня. А день, судя по длинным вечерним теням, уже подходил к концу.

- Ах тыж, дурья башка! — выругалась я себе под нос и, забыв об усталости, рванула с места.

Учебный корпус в это время суток напоминал гробницу. Длинные коридоры, освещённые лишь тусклыми магическими светильниками, были пустынны. Тишина стояла такая, что слышалось эхо собственных шагов, гулко отдававшееся от высоких каменных сводов.

Я влетела в знакомый коридор, где находилась кафедра. Мои надежды рухнули в тот же миг. Массивная дубовая дверь кабинета профессора Бриара была заперта. Я дёрнула ручку — никакого результата. Постучала — только глухой звук отозвался в пустоте. Окно в двери было тёмным.

- Все разошлись, — с горечью констатировала я, и силы вдруг разом покинули меня. Я уселась прямо на каменный пол, прислонившись затылком к двери. Тело гудело после тренировки — каждая мышца ныла, руки дрожали от напряжения, в висках стучало. Сейчас хотелось только одного: доползти до кровати, рухнуть на неё лицом в подушку и не шевелиться до утра. Но тут ещё эта проклятая лабораторная…

Я вытащила звенящую склянку и тупо уставилась на неё. Алый раствор зелья переливался в полумраке, будто насмехаясь. Бриар — педант и формалист до мозга костей. Он не примет работу позже срока. Не примет и поставит жирный «неуд» прямо в журнал, испортив мне итоговую оценку перед самой аттестацией.

Что же делать?

2-2

Тут я услышала отчётливый стук каблучков по каменной плитке. Из темноты в коридор вошла девица. Она несла перед собой такую высокую стопку учебников и свитков, что из-за этой шаткой башни не было видно её лица. Только светлые пряди волос, выбивавшиеся из-под груды фолиантов. В тонкой, почти прозрачной руке, сжимавшей нижний том, было зажато серебряное кольцо с ключом и маленький брелочек в виде совы от кабинета зельеварения!

Приглядевшись, я узнала её. Тихоня Торнфилд.

-Эй! — крикнула я.- Э-э-э… — и тут я поняла, что не помню её имени. Просто никогда не интересовалась.

Девчонка, услышав мой голос, испуганно ойкнула, подскочила на месте, и башня книг в её руках закачалась, а затем рухнула с глухим стуком, рассыпавшись по полу.

Ну что ж, чего она такая пугливая? Словно мышь, на которую наступили. Я встала, подошла и молча начала помогать собирать разлетевшиеся по коридору тома.

- Прости, что напугала, — пробормотала я, сунув ей в руки «Основные бытовые зелья.

- Ой, это вы… ты… — её голос был тихим, как шёпот листьев.

- Роксана, — подсказала я, водружая сверху тяжёлый том.

- Я… я не ожидала здесь кого-то застать. Вот и испугалась, — отозвалась она, избегая смотреть мне в глаза и нервно перебирая ключ на кольце. — Меня староста отправил… учебники отнести в кабинет и столы помыть от реагентов.

- А ты дежурная?

- Староста — дежурный. А я… просто помогаю.

- Хм. Понятно.

Торнфилд кивнула, ещё более смутившись, и повела меня к двери с табличкой «Кабинет практической алхимии». Под предлогом помощи я ловко проскользнула внутрь следом за ней. Кабинет был погружён в полумрак, пахло чем-то кислым и горьким.

Пока пугливая блондинка осторожно ставила книги на полку у стены, я взглядом обыскивала помещение. Так, где же ящик для лабораторных?

- А что ты делаешь? — её голос прозвучал прямо у меня за спиной.

- Да вот так… тут… — я замялась, увидев на дальнем стене высокий стеклянный шкаф с множеством маленьких ячеек. В некоторых уже лежали склянки с зельями. Это было то самое место — приёмный шкаф для работ.

Я подбежала к шкафу. Ячейки были подписаны именами. Моя была в верхнем ряду. Вот только стеклянная дверца оказалась заперта на магический замок, и от её поверхности исходило лёгкое синее свечение.

- Слушай, у тебя там нет ещё одного ключа? От этого шкафа?

Она подозрительно посмотрела на меня, потом на шкаф, потом снова на меня. Её брови поползли вверх.

- Что ты задумала, Роксана?

- Да я… тут надо кое-что сделать, — я лихорадочно соображала, можно ли ей доверять. Но выбора не было. — Лабораторную надо сдать. Забыла сегодня. Иначе Бриар мне завтра влепит неуд, и мне конец.

На её лице мелькнуло понимание, смешанное с тревогой. Она покачала головой.

- Ключа у меня нет.

- Ладно, справимся так,- я отчаянно перебирала в памяти подходящие заклинания.- Делов-то на пару минут…защитную руну снять.

-Парцио, релинкво, ад ме!

Поток магии хлынул с моих пальцев и ударил прямо в стекло. Раздался не мягкий щелчок, а оглушительный ХЛОПОК, как от лопнувшей паровой трубы. Я увидела, как сквозь грохот и клубы внезапно появившегося дыма, весь шкаф — от основания до верхушки — качнулся. Стеклянные полки задребезжали. Пузырьки и склянки с реагентами, стоявшие в других ячейках, сорвались с мест и полетели в нас градом хрупкого, смертоносного стекла.

Я инстинктивно рванула Торнфилд за рукав, пытаясь оттащить её, но было уже поздно. Одна из склянок разбилась о пол прямо перед нами, другая — о край стола. Из них вырвались и смешались два клубящихся облака — одно ядовито-жёлтое, другое — едкое, зелёное. Они слились в одно целое, образовав густой, ядовито-зелёный туман, который мгновенно заполнил пространство вокруг.

Воздух стал обжигать лёгкие. Резко, до тошноты, заболела голова. В висках застучало, в ушах зазвенело. Я попыталась вдохнуть, но вместо воздуха в грудь ворвалась огненная, едкая смесь, от которой свело горло.

2-3

Я откашлялась, пытаясь вытолкнуть из лёгких остатки едкого дыма, который пах теперь смесью гари, перца и гнилых яблок. Когда туман наконец рассеялся, открывшаяся картина заставила моё сердце пропустить удар.

Вокруг царил полный хаос. Стеклянные осколки усеяли пол, сверкая в тусклом свете. По каменным плитам растекались лужицы разноцветных, шипящих и местами пузырящихся зелий — алые, изумрудные, ядовито-фиолетовые. Столы были забрызганы. От шкафа пахло гарью, но самое главное — я!

Я лихорадочно ощупала своё лицо, руки. Вроде цела…но что-то явно было не так! Я поднесла руку к лицу. Она отливала ядовито-зелёным, причём не равномерно, а как будто кто-то облил меня изумрудной краской, которая высохла с перламутровым налётом.

- Я хоть в жабу не превратилась? — хрипло спросила я, оборачиваясь к перепуганной Торнфилд.

Та стояла, прижавшись спиной к парте, и смотрела на меня огромными глазами. К счастью, от последствий моего «гениального» заклинания она, кажется, не пострадала.

- Н-нет… — пролепетала девушка. — Только… по-о-озеленела и…блестишь …

- Вот же ш… — сдавленно выдохнула я, мысленно проклиная всё на свете: себя, шкаф, заклинания и судьбу вообще. Хорошо хоть, в учебном корпусе, судя по тишине, уже никого не было, а то на этот грохот днем сбежалась бы половина академии.

- Эй… как тебя… э-э-э… — я замялась. — Прости, не помню твое имя.

- Беатрис, — пискнула тихоня, и в её голосе прозвучала не обида, а скорее привычная покорность. Как будто она и не ожидала, что её имя кто-то вспомнит.

- А, точно, — кивнула я, стараясь не смотреть на свой зелёный палец, которым почесала висок. — В общем, Беатрис, ты же вроде с бытового факультета? Какое у вас там универсальное заклинание уборки? Поможешь? А то я… — я жестом обвела хаос вокруг, — …немного перестаралась.

- Да, — сдавленно выдохнула Торнфилд, но тут же поправилась, опустив глаза: — То есть… нет…

- Не поняла, — нахмурилась я. — Либо да, либо нет.

- Да я учусь на бытовом, но… помочь не смогу, — прошептала она так тихо, что я еле разобрала слова.

- Слушай, не хочешь — так и скажи, — пробормотала я, снова оглядывая погром. — Ладно. В любом случае, ты не виновата. Накажут только меня. Не бойся, я ничего про тебя не скажу.

- Ты не понимаешь! — почти всхлипнула Беатрис, и в её глазах блеснули слёзы. — Я правда не могу! Я… погоди! Я сейчас!

Прежде чем я успела её остановить, тихоня вскочила на ноги и проворно кинулась прочь из кабинета, её лёгкие шаги быстро затихли в пустом коридоре. Я проводила её тоскливым взглядом.

Эх, сейчас точно дежурного приведёт.

Я ругала себя сквозь зубы. Почему я, чёрт возьми, не помнила наизусть заклинания уборки и восстановления? Мы изучали их на первом курсе по на уроке домоводства. Я тогда откровенно скучала, считая эту магию унизительной тратой времени и сил. «Вот ещё, расходовать силу на мытьё полов!» — думала я тогда. К тому же, всегда можно подсмотреть в учебнике… Всегда. Но не тогда, когда твой учебник в комнате общежития, а ты стоишь посреди собственноручно разгромленного кабинета, и тебя от отчисления отделяет всего пять минут, как раз столько требуется Беатрис, чтобы найти дежурного преподавателя и сдать меня с потрохами.

Я попыталась собрать самые крупные осколки руками, но вскоре плюнула на это бесполезное занятие, порезав палец о край стекла.

И вот, когда я уже мысленно прощалась с академическими сводами, послышался осторожный скрип открываемой двери. На пороге стояла Беатрис. Одна.

В её тонких, почти прозрачных руках была зажата старая, потрёпанная по краям тетрадь в коричневом переплёте.

- Вот, держи, — прошептала она. — Там на пятой странице. Заклинание «Санитас и Реституцио». Читай. Всё подробно расписано — и жесты, и интонации.

Я удивлённо вскинула брови.

- А сама почему не прочтёшь? — спросила я, принимая тетрадь.

- Я… — она снова опустила взгляд, покраснев. — У тебя лучше получится.

Н-да, а девица явно лукавила и что-то скрывала.

- Ладно, —открывая записи на нужной странице. — Давай попробуем. Скажи, если я что-то произнесу неправильно.

Я прошептала слова, вкладывая в них образ порядка, целостности, возврата к исходному состоянию. Воздух над полом задрожал. Осколки стекла, большие и маленькие, зазвенели, поднялись в воздух и, как по волшебству потянулись к своим склянкам. Лужицы зелья перестали растекаться, а затем стали подниматься тонкими, переливающимися струйками обратно в свои пузырьки. Процесс шёл с лёгким шипением и потрескиванием. Через несколько секунд все склянки стояли на своих местах в шкафу, целые, как будто их и не разбивали.

Ну почти.

Зелья стало чуть меньше, но, если не присматриваться и не знать сколько его было, то и не заметно вовсе. И самое главное — то, что успело вылиться на меня, обратно в пузырьки не вернулось. Моя кожа по-прежнему сияла болезненной изумрудной зеленью.

- Слушай, какой отличное заклинание, - восхищенно пробормотала я, жалея что мало изучала бытовую магию.- Честно говоря когда мы сдавали зачет, не помню чтобы оно так здорово работало. А тут, как будто и не было погрома, все целое!

- Это просто…заклинание чуть усовершенствовано, - смущенно промямлила Беатрис.- Это папина тетрадь…старая…

- Понятно, - отозвалась я.- А у тебя там в записях нет случайно способа, как вернуть коже нормальный оттенок?

- Не знаю, надо посмотреть,- с готовность отозвалась Торнфилд.

2-4

- Может, просто помыться можно? — с надеждой проговорила я, пытаясь оттереть зелень с тыльной стороны ладони, но кожа заблестела ещё ярче, как будто покрытая перламутровым лаком.

- Нашла! — просияла вдруг Беатрис, открывая тетрадь на нужной странице и тыча пальцем в аккуратные строки.

- Отлично, — ухмыльнулась я. — Читай быстрее.

- Кто, я? — ахнула тихоня, будто я предложила ей прыгнуть с башни.

- Ну да, — кивнула я. — Твоё же заклятие. Надеюсь, оно сработает так же хорошо, как предыдущее… — я бросила взгляд на шкаф. — Ты же наверняка отличница? Лучшая на курсе по бытовой магии?

- Я… я вовсе нет… я… ла-а-дно, — сдавленно протянула она, покраснев до корней волос. Её пальцы дрожали, тетрадь то и дело подпрыгивала в ее руках.

Она что волнуется? Или боится чего-то?

Беатрис начала читать заклинание медленно, сбивчиво, заикаясь на каждом втором слоге. И вдруг резко замолчала, зажмурившись.

- Ой, мне кажется, соринка попала… — промямлила она, отчаянно потирая правый глаз. — Я больше не могу… вот тут, продолжи сама…

- Что там у тебя? Дай посмотрю, — нахмурилась я, забеспокоившись. — Надеюсь, не осколок…

- Ерунда, просто читай лучше сама! — почти выкрикнула она, отпрянув от моей протянутой руки и сунув тетрадь мне прямо в лицо.

Пожав плечами, я взяла записи. Вдохнула поглубже, сосредоточилась на словах и жестах, и прочла заклятие громко и четко.

Раздался не хлопок, а скорее лёгкий щелчок, будто лопнул мыльный пузырь. По коже пробежало ощущение прохлады, как от ментоловой мази. Я посмотрела на руки. Ядовитый зелёный блеск таял на глазах, растворяясь, словно его смывали невидимой водой. Через несколько секунд моя кожа вернулась к своему обычному, слегка загорелому оттенку. Ни блёсток, ни зеленцы. Словно ничего и не было.

- Фух, — выдохнула я с облегчением возвращая тетрадь владелице. — Спасибо. От всей души! Ты спасла меня.

Она лишь кивнула, всё ещё не глядя на меня. Довольная, я выпорхнула из кабинета и помчалась обратно в свою комнату, ощущая, как адреналин наконец отступает, сменяясь свинцовой усталостью. Когда я добралась до общежития, то буквально валилась с ног от усталости.

Да что это со мной? Конечно, я выложилась на тренировке на все сто, но устала не больше обычного. Странно, руки еле двигаются.

В комнате было темно и тихо. Не раздеваясь, я рухнула на кровать, и буквально тут же вырубилась.

Мне снились странные, тревожные и обрывочные сны. Проснулась я с чувством, будто не отдыхала, а всю ночь таскала мешки с углём. Каждую мышцу ломило, голова была тяжёлой и пустой.

Я открыла глаза, пытаясь сообразить, который час, и в тот же миг на меня плеснули ледяной водой из кувшина прямо в лицо.

- Эй, пустышка! Я же просила встать пораньше и принести мою форму из прачечной!

Надо мной, заслоняя тусклый утренний свет, нависала физиономия толстой девицы — косая сажень в плечах, растрёпанные волосы и маленькие, злые глазки, утонувшие в пухлых щеках.

- Эй, ты… совсем обалдела! — я села в постели, отряхивая мокрые волосы. Голос прозвучал как-то странно — выше, тоньше. - Ты вообще кто?

- Как ты со мной разговариваешь?! — рявкнул этот тролль в розовом халате, её дыханье пахло вчерашним луком.

- Даже если это шутка, советую прямо сейчас заныкаться под кровать и сидеть там как крыса, — прошипела я, чувствуя, как ярость закипает в крови. — Хотя с твоими габаритами ты вряд ли туда пролезешь.

- Ну, сейчас ты получишь! — девица схватила мою подушку, намереваясь огреть меня со всей дури. Я ловко увернулась — вскочила на ноги и, почти не думая, щёлкнула пальцами. Маленький огонёк, больше похожий на искру, чем на файервол, сорвался с кончиков и жалко чиркнул задиру по её необъятному заду.

- Эй! — взвизгнула она, подпрыгивая и хватаясь руками за своё драгоценную филейку. — Пустышка Торнфилд, у тебя что, магия проснулась? — в её голосе прозвучало не столько злость, сколько неподдельное изумление и даже испуг.

- Как ты меня назвала? — фыркнула я, но внутри что-то неприятно ёкнуло. — Комнаты, что ли, перепутала?

- Беатрис Торнфилд, так ведь тебя зовут? Почему не сказала, что магия проснулась?

ЧЕГО?!

Сердце пропустило удар, замерло, а затем забилось с бешеной силой. Я развернулась к зеркалу, висевшему на стене напротив кровати, и застыла, как вкопанная.

Из зеркала на меня смотрело не моё собственное, знакомое до каждой черточки лицо. На меня смотрело утончённое, бледное, с огромными испуганными глазами личико Беатрис Торнфилд. Худенькая фигурка в чужой, слишком изящной для меня ночной рубашке, казалась меньше моей собственной на полголовы. Светлые, пепельные волосы спадали на плечи. Я поднесла руку к лицу — и в зеркале тонкие, почти прозрачные пальцы Беатрис повторили движение.

Это сон. Сейчас я проснусь…

Яркий солнечный луч, пробивавшийся сквозь штору, больно резал глаза. Холодная вода стекала по щеке.

О, нет. О, нет-нет-нет.

Ну же, Рокси, просыпайся!

Глава 3

- Ладно, так… это всё можно объяснить… наверное…- пробормотала я себе под нос, пытаясь успокоиться.

Я потрясла головой, в висках слегка гудело. Мысли скакали, как огненные зайцы на полигоне. Если я сейчас в теле Беатрис, то где моё? Что с ним?

Не думая больше ни секунды, я распахнула дверь и выскочила в коридор, босыми ногами шлёпая по холодной каменной плитке.

- Эй, дурочка! — донёсся вслед злобный голос. — Прачечная в другой стороне!

Я не стала оборачиваться. Бежала со всех ног по извилистым лестницам и переходам, пока не ворвалась на свой, родной этаж. И тут же врезалась в одного из сокурсников, преградившего мне путь.

- Так-так, кто тут у нас разгуливает по общаге в ночной сорочке? — знакомый скрипучий голосок заставил меня вздрогнуть. Берти Катчер, с синяком под глазом — моим вчерашним подарочком — осклабился, сально разглядывая меня с ног до головы. — Ого, а ты, Торнфилд, оказывается, ничего… — Он сделал шаг вперёд, пытаясь прижать меня к стене.

Всё произошло не произвольно. Я сделала ему подсечку, резко перегнула через себя и с глухим стуком уложила на лопатку. Прежде чем он успел ахнуть, я наступила ему босой ногой на грудь, прижимая к полу.

- Если ещё раз, — прошипела я, наклоняясь к Берти, — хотя бы взглянешь в мою сторону, тебе, Катчер, будет очень…

- Отпусти, - прохрипел он.

- Ты понял? - я усилила давление.

- Да…будет…плохо…

- Очень и очень, - повторила я.

Мышцы непривычно заныли. Беатрис явно пренебрегала физическими упражнениями и сейчас ее тело ныло от непривычной активности.

Берти закивал, бледный и перепуганный. Я сняла ногу и, не оглядываясь, помчалась к своей комнате. Должно быть я сейчас похожа на привидение, но разве испугаешь безумным полтергейстом старшекурсников Академии Магии?

Ворвавшись в спальню, первое что я увидело, было… о нет!

Моё собственное тело. Спортивное, высокое, с привычным хаосом спутанных густых золотистых волос и кудрявой рубиновой прядью, у левого виска. Точно такого же цвета были мои ресницы. Алые, как тлеющие угли, — фамильная черта рода Игнисов — сейчас они были безвольно опущены. Я, вернее мое бездыханно тело лежало на полу в нелепой позе, а над ним склонилась Эстер. Моя соседка хлопала меня по щекам, а её лицо было бледным от беспокойства.

- Что со мной? — вырвалось у меня, но я тут же поправилась. — Вернее, с ней?

Эстер вздрогнула и обернулась. Увидев меня в дверях, в ночной рубашке, она буквально остолбенела.

- Не знаю… — растерянно проговорила она. — Рокси проснулась, встала с кровати, сделала два шага и… просто рухнула. Без звука. Такого с ней раньше никогда не было.

- Отойди, — скомандовала я, пробираясь к своему телу. Эстер нехотя отступила. Я наклонилась, взяла себя за плечи и резко встряхнула. — Эй! Очнись!

Ресницы затрепетали. Большие зелёные глаза открылись, полные чистого, животного ужаса. Они уставились на меня — на лицо Беатрис, склонившееся над ними.

- Ты… ты…

- Только не падай снова в обморок, — попросила я, и повернулась к Эстер. — Ты можешь выйти? Нам нужно поболтать наедине.

Подруга, придя в себя от шока, скрестила руки на груди и встала в позу, говорящую «ни шагу дальше».

- Вот ещё! — рявкнула она. — Ты вообще, что здесь забыла, да ещё в таком виде, Торнфилд? И почему ты так говоришь с Рокси? И что, тролль вас всех раздери, происходит?

3-2

Я с силой встряхнула Беатрис — то есть своё собственное тело — за плечи, развернула его к Эстер и прошипела прямо в ухо, стараясь говорить тихо:

- Скажи, чтобы она немедленно вышла из комнаты. Сейчас же!

Тело в моих руках вздрогнуло. Голос, который прозвучал из моих же губ, был испуганным и дрожащим:

- Пож-ж-алуйста, оставь нас… мы… мы…

- Мы должны поговорить, — жёстко закончила я, впиваясь взглядом в Эстер. — Это срочно! Дело жизни и смерти!

Моя соседка смотрела на нас с полным недоумением, переводя взгляд с одной на другую.

- Ладно. Десять минут. Потом я вернусь, и вы мне всё объясните.

Она вышла, нарочито громко захлопнув за собой дверь. Мы остались наедине.

Я отпустила Беатрис и отступила на шаг, скрестив руки на груди.

- Ну! — потребовала я объяснений, впиваясь в неё — в себя — взглядом. — Что это все значит? Что ты натворила?

- Не знаю, — всхлипнула Торнфилд, и по «моему» лицу потекли слёзы.

- Эй, заканчивай реветь, — прикрикнула я. — Иначе у меня глаза будут как у бурундука.

- Прости… — прошептала она, пытаясь сдержать рыдания.

- Ладно, проехали. Рассказывай. Что случилось? Как мы поменялись? Что ты сделала?

- Я? — ахнула Беатрис, и в её — в моём — голосе прозвучала неподдельная обида. — Почему сразу я? Вот вечно так! Натворят дел, а виновата я! Легче же свалить всё на слабого, да?

Я замерла.

- А ты… зачем позволяешь с собой так обращаться? — спросила я тише, изучая её реакцию.

- Тебе легко говорить, — она всхлипнула снова, но теперь в голосе слышалась горечь. — Ты сильный маг. Все тебя боятся…прости… уважают. А я… я пустышка. У меня нет даже крупицы магии. Никакой.

- Ого, — невольно присвистнула я. — А как ты тогда учишься в Академии? Как вообще поступила?

Она опустила голову, пряча лицо в дрожащих ладонях.

- Мой отец и ректор… они были друзьями. Очень давно.

- Понятно, — кивнула я. Протекция. Обычное дело для знатных семей.

- Ничего тебе не понятно! — Беатрис вдруг резко подняла голову, и в моих зелёных глазах вспыхнул огонёк неподдельной, накипевшей боли. Она впервые за наш разговор повысила голос. — Папа… он умер. Давно уже. А я… Ашбертон уговорил моих опекунов. Сказал, что на бытовом факультете почти не требуется настоящей силы, только память и усидчивость… Ну, и они… — её голос сорвался, — они… с радостью от меня избавились.

Она замолчала, тяжело дыша. Я смотрела на неё — на себя, исполненную отчаяния — и не находила слов. Вся моя злость, всё раздражение куда-то испарились, оставив после себя лишь тяжёлое чувство неловкости.

Так вот почему она никогда не защищалась. Не из-за трусости. Из-за полной, абсолютной беспомощности. Она была призраком в этих стенах — тихим, незаметным, никому не нужным.

И теперь этот призрак сидел в моём теле. А я — в её.

Мы обе были в глубокой, глубокой ...

- Так, ладно, не реви, — попросила я, но в голосе уже прорывалось раздражение. — Да успокойся ты уже наконец! Нужно выяснить, как и почему мы обменялись телами. Есть идеи?

- То заклинание… из папиной тетради… — всхлипнула Торнфилд.

- Ну… дальше…

- Ты заставила меня его читать, а я же не владею магией…

- Ну и?..

- Поэтому я и попросила тебя продолжить.

- Вот оно значит, как…

- Ага…

- Думаешь, дело в нём?

- Мне так кажется, - кивнула Беатрис, вытирая мокрые щеки.

- Ладно, все равно сидеть тут бесполезно, — отрезала я, накидывая на свои плечи халат, висевший на спинке стула. — Значит нам нужна твоя тетрадь.

Я схватила Беатрис за руку и помчались обратно по коридорам. На нас вообще никто обращал внимания. В общежитии царила странная суета, студенты бегали по этажам в пижамах. Разбираться, в чём дело, было некогда.

Ворвавшись в комнату, мы застали живописную картину. На кровати Беатрис, развалившись сидела та самая толстуха-соседка. В одной руке у неё была раскрытая коробка шоколадных конфет , а другой — она с аппетитом засовывала в рот очередную пралине, вытирая липкие пальцы о нежно-голубое шёлковое покрывало.

- Тэтти, ты опять… - я услышала тихий вздох.

- А ты кто такая, чтоб… — она не закончила.

Я не стала тратить время на дискуссии. Щёлкнула пальцами — покрывало зашевелилось и плотно обмотало девицу с головы до ног, как кокон. Она забормотала что-то невнятное, пытаясь высвободиться. Я махнула рукой, и поток воздуха, резкий и направленный, подхватил этот свёрток и вышвырнул его за дверь. Послышался приглушённый крик и серия глухих, ритмичных ударов — она, судя по всему, покатилась кубарем по лестничному пролёту, «пересчитывая ступеньки».

Я захлопнула дверь.

- Где тетрадь? — коротко спросила я у Беатрис, которая стояла, прислонившись к стене, и смотрела на меня широко раскрытыми — моими — глазами.

3-3

- Что за ерунда? - я выглянула из комнаты, глядя вслед уже убежавшему дежурному, который барабанил в соседние двери и вопил, чтобы студенты немедленно выбирались из общежития.

- Ох, — прошептала Беатрис потерянно.

Тем временем в коридор медленно, с тихим шипением, выползла густая, маслянистая субстанция цвета заплесневелой зелени. Она не текла, а расползалась, пузырясь и испуская такой концентрированный запах, что глаза начали слезиться — смесь тухлой рыбы, химических реактивов и чего-то сладковато-гнилостного, от которого скручивало желудок.

- Делаем ноги! Немедленно! — крикнула я, хватая одной рукой тетрадку с заклинаниями, а второй Беатрис за рукав и вытаскивая её в коридор.

Студенты в пижамах и ночных рубашках, с перекошенными от сна и ужаса лицами, топтались на месте, не зная, куда бежать. Некоторые пытались собрать вещи и наступали в липкую жижу, которая с хлюпающим звуком прилипала к тапкам и домашним носкам. Крики, вопли, чьи-то рыдания смешивались с настойчивым гулом сирены.

Нас, как и всех, вытолкали через главный вход во внутренний двор Академии. Небо на востоке светлело, окрашивая всё в холодные, серо-лиловые тона. На фоне этого унылого рассвета толпа полуодетых, дрожащих от холода и страха учеников выглядела особенно жалко. Преподаватели, многие из которых тоже были застигнуты врасплох, пытались навести порядок. Профессор Бриар, накинув на длинную ночную рубашку парадный плащ и явно забыв надеть парик, скомандовал всех переместить в Большую академическую оранжерею — самое просторное и безопасное на данный момент помещение.

Оранжерея, обычно место тихого изучения и медитации, в считанные минуты превратилась в филиал хаоса. Тропическая жара, поддерживаемая магией, столкнулась с холодным воздухом, ворвавшимся с нами. Влажный, густой воздух наполнился криками, плачем и… новыми звуками бедствия.

- А-а-а! Оно меня укусило! Прямо за палец! — завопил какой-то первокурсник, отскакивая от зарослей хищной мухоловки «Афродиты», которая в обычное время ловила лишь насекомых, но сейчас, перепуганная толпой, щёлкнула острыми шипами.

- Кто это её выдернул?! Немедленно посадите обратно! — истошный крик профессора травологии Верданы Фоли, прозвучал над общим гамом. Она, в стёганом халате и с секатором в руке, металась между стеллажами, пытаясь спасти свои драгоценные растения от любопытных и перепуганных студентов.

А визг… этот леденящий душу, пронзительный визг, от которого кровь стыла в жилах, исходил от несчастной мандрагоры. Какой-то растерянный парень, отступая от толчеи, зацепился за её горшок, и растение, выдернутое из земли, теперь заливалось магическим плачем, грозящим всем в округе кошмарами на неделю вперёд.

Над этим хаосом, пытаясь перекричать мандрагору и профессора Фоли, наконец возвысились голоса дежурных магов, одетых в защитные костюмы и с амулетами, пылающими подавляющим синим светом. Они сообщили кратко и по делу: диверсия в подвале. Самодельная алхимическая «бомба» на основе разлагающих реагентов и магии хаоса. Жижа нейтрализована, источник загрязнения запечатан. Но последствия…

- Но последствия, — голос старшего дежурного звучал устало — таковы, что общежитие непригодно для проживания. Полная санация займёт не менее трёх недель. Учитывая приближающиеся праздники, ректор принял решение…

Он сделал паузу. Даже мандрагора, казалось, затаила дыхание.

- …объявить о досрочном начале зимних каникул. Ректор уже активировал сеть срочных сообщений. В течение сегодняшнего дня за каждым из вас приедут ваши семьи или опекуны. До их прибытия вы остаётесь здесь, под присмотром преподавателей.

В толпе пронёсся вздох — не облегчения, а скорее шока. Каникулы? Сейчас? Раньше времени? Это значило неожиданную свободу для одних и катастрофу для других. Для таких, которые не успели исправить оценки, или таких…которые внезапно поменялись телами и рассчитывали тихо пересидеть до Новогодья.

Я встретилась взглядом с Беатрис. В её — в моих — зелёных глазах читался тот же леденящий ужас, что клубился у меня в груди. Домой.

Это слово прозвучало в голове как приговор.

Ей, запертой в моём теле, с абсолютным отсутствием магических способностей и духом затравленной мыши, предстояло ехать в семейное гнездо Игнисов. Моя матушка в юности была лучшим боевым магом своего поколения, пока не «остепенилась», выйдя замуж. Остепенилась настолько, что наша усадьба до сих пор регулярно проходит проверку на огнеупорность, а соседи относятся к нам с почтительным ужасом. Она до сих пор поддерживает форму, тренируя нас с братьями, и считает, что лучший способ проявить любовь — это устроить спарринг. Мой старший брат пошёл по её стопам и служит в магической полиции, поэтому дома бывает редко, но метко — обычно с идеями для «весёлых» тренировок.

А вот младшие братья-близнецы, Фликер и Флейм… Это живое воплощение стихийного бедствия. Сосредоточение демонической изобретательности в невинных обличьях милых малышей. Они не сидят на месте ни секунды, обожают розыгрыши, которые редко бывают безобидными, и считают своим долгом проверять на прочность любого, кто переступает порог нашего дома. Они обожают свою старшую сестру-бунтарку, но их «обожание» выражается в подбрасывании пиротехники в постель, подмене зубной пасты на жгучий гель и прочие прелести. Сколько минут Беатрис продержится там, прежде чем её тихий писк перерастёт в истерику, а они раскусят подмену? Ох, нет…

Про себя я не особо беспокоилась. В чопорном доме аристократов Торнфилд? Подумаешь. Главное — вежливо кивать, вовремя делать реверансы и запомнить, какой вилкой есть рыбу, а какой — десерт. Даже месяц такой жизни — не проблема. Я же смогу изображать тихоню. Просто буду молчать. Делов-то…