Попаданцы в мир павших домов

Глава 1. Нас выбросило в землю, где даже руины смотрели так, будто помнили власть лучше живых

Я поняла, что это не сон, в ту секунду, когда ударилась коленями о камень так сильно, что боль прострелила до зубов. Воздух здесь был сухим, жестким, с привкусом пепла и железа, будто на этой земле слишком долго что-то горело — и, судя по запаху, не только лес. Я вскинула голову и несколько секунд просто дышала, пытаясь понять, где верх, где низ и почему небо выглядит так, словно его однажды раскололи и потом плохо склеили обратно. Над нами висели тяжелые серые полосы, похожие на застывший дым. Вдали торчали зубчатые башни, половина из них была сломана, а половина стояла так, будто упрямо не хотела падать назло всем, кто здесь умер.

— Все живы? — мужской голос прозвучал резко, хрипло, слишком по-настоящему.

Я повернула голову. Рядом, опираясь ладонью о камень, поднимался высокий темноволосый мужчина лет тридцати пяти. Лицо жесткое, взгляд собранный, куртка в пыли, на скуле свежая ссадина. Он не метался и не орал, как сделал бы на его месте почти любой нормальный человек. Он уже осматривал местность так, будто мир имел право сойти с ума, но не имел права застать его врасплох.

Чуть дальше закашлялась светловолосая девушка. Потом еще один мужчина выругался сквозь зубы. Где-то справа коротко, зло бросили: «Твою мать». И это прозвучало очень успокаивающе. Значит, я не одна сошла с ума.

Я заставила себя встать. Ноги держали, хотя подрагивали. Нас было пятеро. Пятеро людей на каменном плато среди черных обломков, под мертвым небом, напротив руин, которые выглядели так, будто пережили не одну войну и не одно поколение мстецов. Ни дороги, ни машин, ни звуков города. Только ветер, тишина и эти башни вдали.

— Кто-нибудь понимает, что происходит? — спросила женщина с короткими темными волосами. Голос у нее был сухой, собранный, но я заметила, как побелели ее пальцы. Она держала руку у ребер, будто проверяла, все ли цело.

— Если кто-то и понимает, сейчас он очень сильно нас раздражает, — отозвался второй мужчина, крупный, бритый, с лицом человека, который привык сначала бить, а потом уточнять детали.

— Телефон, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Как по команде, все полезли в карманы. Бесполезно. У кого-то телефон был, у кого-то нет, у меня — тоже. Экран мигнул, показал черную сетку помех и умер. Связи не было. Ни сети, ни интернета, ни даже намека на что-то знакомое. Только треснувшее стекло неба и руины.

— Последнее, что я помню, — произнес тихий мужчина в темной куртке, до этого молчавший, — переход у вокзала. Толпа. Потом свет. Очень яркий. Слишком яркий.

— У меня было метро, — сказала я.

— У меня парковка, — коротко бросил бритый.

— Офис, — сказал первый мужчина.

— Лифт, — женщина с короткими волосами.

— Допросная, — спокойно добавил молчаливый.

Мы переглянулись. Пятеро разных людей. Пять разных мест. И один общий финал — камни, ветер и мир, которого не существовало час назад.

— Отлично, — сказал темноволосый. — Значит, версия с массовой аварией и коллективным бредом мне уже не нравится.

Он сказал это без паники. Просто констатировал. И почему-то именно это заставило меня поверить в худшее быстрее, чем вся эта мертвая панорама.

Я оглянулась еще раз. Плато было окружено обломками бело-серого камня, будто здесь когда-то стояло что-то огромное и красивое, а потом это что-то долго и старательно ломали. На некоторых плитах виднелись выцветшие узоры. Не трещины. Не природные прожилки. Символы. Линии. Клейма. От них почему-то хотелось отдернуть руку, хотя я еще не притрагивалась.

— Нас сюда притащили, — сказала коротковолосая женщина. — Не знаю как, но притащили.

— И почему вместе? — спросил бритый.

— Хороший вопрос, — темноволосый уже присел возле края площадки. — Еще хороший вопрос — что это за место и почему мне не нравится тишина.

Словно в ответ ему, ветер изменился. До этого он просто шелестел в проломах, а теперь принес снизу звук. Не громкий. Сначала мне показалось, что это скрежет камня о камень. Потом — что кто-то дышит. Потом я поняла: это идет не ветер. Это кто-то быстро карабкается по склону.

— Назад, — сказал темноволосый так спокойно, что от этого слова мороз пошел по спине. — Все назад. Сейчас.

Он еще не договорил, когда из трещины между плитами выметнулось существо размером с крупную собаку. Черная кожа, слишком длинные передние лапы, костяные наросты на морде и глаза без белков, желтые, голодные. Оно двигалось рывками, не по-звериному, а как сломанная игрушка, которой кто-то приказал убивать. За ним появилось второе. Потом третье.

Я отшатнулась. Бритый мужчина выругался и схватил обломок камня. Коротковолосая шагнула в сторону, будто автоматически искала угол обзора. Молчаливый уже смотрел не на тварей, а на склон и выходы, просчитывая, откуда полезут остальные.

— Камни. Берите все, что можете поднять, — приказал темноволосый.

Приказал так, будто имел на это право.

Наверное, в другой ситуации меня бы это взбесило. Здесь — нет. Потому что твари уже неслись на нас.

Первую встретил бритый. Не красивым ударом, не киношным. Просто со всей силы впечатал острый кусок камня в морду прыгнувшей твари. Раздался хруст. Существо дернулось, взвизгнуло так тонко, что звук будто царапнул изнутри, и все равно попыталось вцепиться ему в горло. Я схватила другой камень и ударила сбоку, куда попала. Не знаю, помогла ли я, но хватка у твари сорвалась на секунду, и этого хватило, чтобы темноволосый добил ее вторым камнем в висок.

— Спина! — крикнула коротковолосая.

Я обернулась слишком поздно. Вторая тварь уже летела на меня. Я увидела раскрытую пасть, тонкие кривые зубы и абсолютно животное счастье убийцы. И вдруг кто-то врезался в нее сбоку. Молчаливый. Он не орал, не матерился, просто сшиб существо плечом и вместе с ним покатился по камням. Я успела схватить обломок плиты двумя руками и с размаху опустить вниз. Один раз. Второй. Третий. По хребту, по шее, по черепу. Пока оно не перестало дергаться.