Попаданка для властного герцога

Пролог

— Садись, — Вольмар указал на кресло напротив. Жесткое, с высокой прямой спинкой. Я села, стараясь держать осанку. — Итак, – он сплел пальцы перед собой, уставившись тяжелым взглядом. — Пятьсот золотых крон. Огромная сумма. Учитывая скромные таланты и отсутствие связей, тебе потребуется лет пятьдесят, чтобы отработать долг в городской лавке.

— Я выплачу быстрее, — заявила уверенно. — Мои зелья...

— Твои зелья меня не интересуют, — перебил герцог. — Пока что. Меня интересуешь ты.

Он встал и медленно обошел стол. Я напряглась, не понимая, чего ожидать. Герцог остановился рядом с креслом, опираясь бедром о край стола. Теперь он нависал надо мной, подавляя массой и аурой власти.

— Ты очень красивая, Кайрина. В тебе есть огонь. Редкость для наших женщин, которые похожи на снулую рыбу. А мне нужна разрядка. Нужна женщина, которая не боится смотреть мне в глаза.

У меня перехватило дыхание. Он что, серьезно?

— Вы предлагаете мне...

— Я предлагаю списать долг, — он наклонился ниже, его голос сделался бархатным, вкрадчивым. — Прямо сейчас. Ты станешь моей любовницей. Будешь жить в роскоши и делить со мной постель, когда я этого захочу. И через год ты будешь свободна и богата.

Дороги читатели! Добро пожаловать в мою новую историю о попаданке и властном герцоге Вольмаре. Тот самый герцог, который запечатал магический дар Тессы Векран из романа "Четвертая жена проклятого барона". В этой книге вы узнаете, что получается, когда на пути властного мужчины появляется решительная попаданка из нашего мира.

Глава 1

За два дня до этих событий.

Никто не предает так больно, как человек, которому ты всецело доверяешь.

— Карина Владимировна, ваша работа — плагиат. Чистой воды. — Голос декана выбил у меня почву из-под ног. — Мы не ожидали от вас такого цинизма.

Я пошатнулась, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Мне резко стало нечем дышать, как будто воздух сгустился, пропитанный запахом дешевого кофе и предательства.

— Тимур? — впилась взглядом в собственного мужа, сидящего за кафедрой.

Но он даже не обернулся в мою сторону. Нарочито небрежно поправил манжеты идеальной отглаженной рубашки. Той самой, что я подарила на нашу годовщину.

— Тимур, скажи им, — прошептала, все еще на что-то надеясь. — Это же мои расчеты. Ты видел черновики. Мы вместе сидели над ними ночами.

Он наконец поднял глаза, опаляя равнодушным холодом. В них не было ни любви, ни сожаления. Только ледяная пустота и раздражение.

— Карина, прекрати устраивать сцены, — процедил убийственно снисходительным тоном. — Я понимаю, что ты хотела помочь, но присваивать себе мои наработки… Это низко. Я надеялся, что мы уладим вопрос дома, но ты сама вынудила меня защищать свое честное имя официально.

— Вот документы, подтверждающие авторство Тимура Георгиевича, — слащаво пропела Оксана, молоденькая аспирантка с пухлыми губами и наглой улыбкой. — Здесь все указано: даты создания файлов, логи сервера и остальные детали, позволяющие установить, на чьем компьютере производились работы.

Я даже не взглянула на бумаги, понимая, что там будут те самые доказательства. Я смотрела на Тимура, чувствуя, как сердце разрывается в клочья. Он разрушал сейчас не только нашу личную жизнь, но и мою карьеру, веру в людей.

Тимур не просто бросал меня. Он устроил публичную порку, означающую крах моей карьеры, ведь после такого ни один НИИ не возьмет меня на работу. О науке можно забыть. Навсегда!

Я обвела взглядом комиссию, для которых авторитет младшего научного сотрудника не стоил выеденного яйца перед влиянием «светила» науки. Глаза жгли горючие слезы. Меня тошнило от лжи и фарса, который Тимур устроил тут на пару с молодой любовницей.

У нас с ней не такая большая разница в возрасте, но Тимур западал именно на таких, двадцатилетних дурочек, которых может использовать так, как посчитает нужным, а после заменить на другую, посвежее.

Это я задержалась дольше других, потому что к симпатичной мордашке прилагался талант и жажда знаний, которые вылились в совместную научную работу. Работу, авторство над которой Тимур полностью приписал себе.

— Ты жалкое ничтожество, — бросил в спину теперь уже бывший муж, когда я на негнущихся ногах направилась к выходу. — Ты всегда была лишь моей тенью. Бесплатным приложением к моему таланту…

Я дернулась, как будто холодная сталь вонзилась под ребра. Но я не обернулась, не показала, что раздавлена, а просто выбежала из здания университета, не видя ступеней.

Слезы застилали глаза горячей пеленой. Холодный московский дождь хлестанул по лицу, смешиваясь с тушью и растекаясь по щекам уродливыми потеками.

В машину. Скорее. Уехать. Подальше отсюда. Забиться в самый темный угол, где никто не увидит, как я медленно умираю. Потому что воскреснуть после такого предательства я не смогу. Никогда.

Дрожащие руки едва справились с ключом зажигания. Мотор взревел, отозвавшись на мою истерику. Я вдавила педаль газа в пол, вылетая с парковки, едва не сбив шлагбаум, успевший чиркнуть по лобовому стеклу.

Плевать я хотела на вопли охранника и штрафы, которые прилетят за превышение скорости. Единственная мысль, бившаяся в воспаленном сознании, — оказаться как можно дальше от этого ада, от равнодушных глаз Тимура, от торжествующей ухмылки его любовницы.

Город превратился в смазанные полосы света. Красный, желтый, зеленый — все смешалось в одну безумную карусель. Я кричала, ударяя ладонями по рулю, выплескивая боль, которая разрывала грудную клетку изнутри.

— Ненавижу! Будьте вы прокляты! Ненавижу!

Мокрый асфальт блестел, как черное зеркало. Поворот. Слишком резкий.

Машину повело.

Я попыталась вывернуть руль, но физика — бессердечная наука — уже вынесла мне приговор.

Впереди, в свете фар, возникла огромная туша бензовоза. Время растянулось, превратившись в тягучую патоку.

Я видела каждую каплю дождя на лобовом стекле. Видела приближающуюся громаду цистерны и понимала: это конец.

Удар.

Капот смялся в гармошку, меня вдавило в сиденье. С громким хлопком сработали подушки безопасности. Боль затопила сознание, выкручивая суставы и выжигая меня каленым железом. Взрыв. Огненная вспышка, поглотившая меня целиком.

Темнота. Оглушающая, стерильная. Я провалилась куда-то, испытывая невероятное облегчение от того, что адская боль отступила.

Мне казалось, что здесь я обрету покой. Что все закончилось не так уж и плохо, потому что я умерла еще там, под равнодушным взглядом Тимура, которого любила всем сердцем.

Но нет! Меня снова швырнуло в огненный ад.

Глава 2

Тело болело так, словно меня пропустили через мясорубку, но руки... Я уставилась на свои ладони. Тонкие, изящные пальцы, перепачканные сажей. На запястье — странный браслет из темной кожи с медными заклепками.

Это не мои руки!

У меня на указательном пальце был шрам от ожога кислотой. И ногти округлые, а не эти, длинные, с обгрызенными краями.

В тот миг чужая память ворвалась в меня мощным цунами. Я лишь глазами захлопала, осознавая, что передо мной проносятся годы из жизни какой-то Кайрины Энглар.

Родилась почти двадцать лет назад в бедной семье, живущей в портовом городке Ллокс королевства Рондар. Они погибли, заразившись черной лихорадкой, когда Кайрине исполнилось девять.

С тех пор она жила с дядей Мийроком Энгларом, владельцем лавки «Чудес и зелий». Пару лет назад он сошелся со склочной соседкой Криссой, обманом втеревшейся к нему в доверие.

Крисса намеревалась женить на себе дядю и завладеть его лавкой. Но не успела. Дядя умер и оставил все свое имущество единственной родственнице — Кайрине Энглар. Однако тетка на правах опекунши задумала срочно выдать неугодную племянницу замуж. За старого жирного Фергюса, владельца рыбной лавки.

И она вполне могла осуществить подлый план, ведь в этом мире правили мужчины.

В этом! Мире! Мире, где есть магия!

Именно в магии Кайрина, у которой пробудились способности, видела спасение. Она собиралась сдать экзамен на получение лицензии в Гильдии магов. Но что-то пошло не так, и ее экзаменационное зелье рванула прямо у нее в руках.

Я схватилась за голову, пытаясь удержать странный поток образов.

Выходит, эта Кайрина умерла?

А я, Карина Ахмедова, доцент кафедры химии, по странной прихоти судьбы угодила в тело неудачливой магички?

Мозг отказывался принимать новую реальность. Но она с пугающей реалистичностью врывалась в мою новую жизнь.

Незнакомая комната. Чужое тело. Я, которая должна была погибнуть! Другая я!

Вокруг царил настоящий хаос. Разбитые колбы, лужи разноцветной жижи на каменном полу, перевернутый котел. Лаборатория ничем не напоминала стерильные университетские кабинеты. Она словно сошла со страниц сказок братьев Гримм — мрачная, с пучками трав под потолком и полками, забитыми банками с чем-то подозрительным.

Взгляд упал на песочные часы. Песок почти истек.

— Экзамен... — прошептала я чужим, мелодичным голосом. — Гильдия закрывается через час.

Липкая паника попыталась захватить разум. Крисса заявится утром, вместе с женихом. Если у меня не будет лицензии мастера, я стану собственностью мужа. Жирного похотливого слизняка, охочего до молодых девиц. И тогда никакая сила не освободит меня от его власти.

— Ну уж нет, — процедила я, поднимаясь на ноги. Голова кружилась, но злость — та самая, земная, закаленная предательством Тимура, — придала сил. — Хватит с меня мужиков, которые решают мою судьбу.

Хватит!

Я подошла к уцелевшему столу. Рецепт «Дыхания ветра» лежал перед глазами. Кайрина пыталась сварить его по старым книгам дяди, строго следуя рецепту. Глупая девочка. Она игнорировала химию процесса, не понимая, что травы — это алкалоиды, эфиры и кислоты.

— Так, — я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и подбадривая себя вслух. — Мне жизненно необходимо приготовить это зелье! А значит, нет времени на рефлексию! Срочно за работу!

Убираем мышиные хвосты, это просто органика, дающая грязь. Добавляем экстракт лимонной мяты для стабилизации pH. И нагреваем не на открытом огне, а на водяной бане.

Руки действовали сами. Память тела Кайрины подсказывала, как управлять потоками магии — это ощущалось как теплое покалывание в кончиках пальцев, — а мой мозг, мозг ученого, диктовал пропорции. Я интуитивно смешивала два мира, создавая нечто новое.

Ну а думать, как и почему я оказалась в другом мире, переживать по этому поводу и заниматься прочей ерундой, буду потом. Когда получу лицензию и обрету независимость. В Астерии, так назывался новый мир, только магички могли жить свободно, не нуждаясь в опеке отцов, братьев или мужей. И я буду не я, если не получу чертову лицензию сегодня!

Под моими чуткими действиями жидкость в колбе из мутно-зеленой посветлела до прозрачно-голубой, легкой, как утреннее небо.

Идеально! — сверила результат с тем описанием, что давалось в рецепте. — Кажется, у меня получилось!

Я схватила колбу, накинула на плечи прожженный в двух местах плащ и выбежала на улицу.

На секунду замерла на крыльце, всматриваясь в чужой и такой странный город, который будто сошел со страниц учебника по истории. Но в следующий миг я сорвалась с места и помчалась по улице.

Ллокс встретил меня гвалтом, запахом гниющей рыбы, соли и специй. Портовый город жил своей грубой, громкой жизнью. Мимо прогрохотала телега, запряженная лошадью. Люди в странных камзолах и чепцах спешили по своим делам, не обращая внимания на сумасшедшую девицу с колбой в руках.

До закрытия оставалось пять минут. Я бежала со всех ног, приподняв длинную юбку и сверкая чулками, игнорируя косые взгляды. Монументальное здание Магической гильдии возвышалось в конце длинной улицы.

Глава 3

— Еще нет! — я с грохотом поставила колбу на стол. — Образец готов. Стабилизирован. Проверяйте.

— Мы закрыты! — недовольно поморщился дежурный маг.

— А я — успела! И никуда не уйду, пока вы не выдадите мне мою лицензию! — притопнула ногой, выплескивая гнев и решимость идти до конца.

Маг скептически поднял бровь, тяжело вздохнул и взял колбу, поднес к свету магического кристалла. Его лицо вытянулось. Показатели чистоты зашкаливали. Такой продукт делали только магистры, а не двадцатилетние недоучки.

Пришлось клерку задержаться после работы и выдать мне чертову лицензию. Через двадцать минут я вышла из здания Гильдии, прижимая к груди заветный свиток с гербовой печатью.

Лицензия! Моя свобода и мое будущее в этом странном и удивительном мире.

Адреналин в крови постепенно снижался, уступая место чудовищной усталости. Больше не требовалось никуда бежать. Можно было спокойно оглядеться, понять, куда я попала, и оценить масштабы катастрофы.

Не так уж все и плохо, если разобраться. Из плюсов: тело мне досталось молодое, двадцатилетнее. Вполне симпатичное, на что указывало мое отражение в витринах магазинчиков. К тому же, у меня в активах магические способности и лавка, которую оставил в наследство дядя.

Из минусов: проблемы с деньгами — множество товаров и ценных ингредиентов уничтожил тот злосчастный врыв. Еще у меня нет защиты от физической силы. Тетя Крисса придет в бешенство, узнав, что ее идеальный план сорвался. Прежняя Кайрина намеревалась отсидеться за закрытыми дверями, понимая, что злобную тетку не остановит какая-то бумажка. Пусть даже заверенная магической печатью гильдии.

Но сколько я так просижу? Пока не состарюсь? Не вечно же мне бегать и прятаться по углам? Нет, тут надо действовать иначе и сразу дать отпор, чтобы навсегда отбить охоту поживиться за мой счет.

Мой обратный путь лежал мимо таверны «Вареный Краб», у входа в которую назревала драка. Огромный детина с густой бородой и печальными глазами стоял, окруженный тремя стражниками.

— Убирайся, Брам! — кричал один из них. — Ты больше не в городской страже. Никто не возьмет на работу полукровку, который перечит приказам!

— Я не буду бить голодных детей за кражу яблока, — пробасил гигант.

Меня словно током ударило. Принципиальный? Сильный? И безработный?

Я подошла ближе, стараясь держать спину прямо. Тело мне досталось невысокое, хрупкое, зато внутри него имелся стержень взрослой двадцати семилетней женщины, прошедшей через ад.

— Эй! — окликнула здоровяка. — Ищешь работу?

Брам обернулся. В его взгляде читалось удивление и усталость.

— Госпожа? У меня нет рекомендаций.

— Плевать на рекомендации, — отрезала я. — Мне нужен охранник. Платить пока нечем. Но есть еда и крыша над головой. А еще работа, за которую не будет стыдно.

Он молчал секунду, оценивая меня. Мое перепачканное сажей лицо, горящие глаза, решимость.

— Идет, — кивнул он. — Я Брам Остер.

— Карина… то есть, Кайрина Энглар. Идем, Брам. Дел по горло.

Мы не прошли и полквартала, как я услышала сдавленный писк. В грязном переулке двое подростков лет по пятнадцать-семнадцать пинали кого-то маленького, свернувшегося клубком.

— А ну брысь! — рявкнул Брам, вырастая за моей спиной.

Хулиганов как ветром сдуло. На земле остался лежать ребенок. Девочка. Худая, как скелет. Она прижимала к груди надкусанную булку, перепачканную в песке, и затравленно смотрела на меня огромными глазищами.

Сердце дрогнуло от жалости. Я вспомнила себя в том кабинете. Униженную. Растоптанную. Никто не заступился за меня тогда. Но я могу заступиться сейчас.

— Эй, — я присела на корточки. — Ты как?

Она шмыгнула носом, глядя на меня с недоверием загнанного зверька.

— Жить буду.

—Как тебя зовут?

– Милли.

— Хочешь есть что-то получше грязной булки, Милли? — я протянула ей руку. — Мне нужна помощница. Шустрая и глазастая.

Она посмотрела на Брама, потом на меня. В ее глазах вспыхнула искра надежды.

— Хочу, госпожа! Вы не пожалеете.

— Тогда поднимайся, идем со мной. Предупреждаю, платить мне пока нечем, но крышу над головой и еду гарантирую.

Позади раздался хмык.

Ага, Брама я наняла на тех же условиях.

А мы ведь даже плату не обговорили. Видно, у этих двоих совсем дела плохи, раз согласны на любую работу. А мне теперь надо срочно придумать, как заработать. Впрочем, с моими знаниями химии и наследством, доставшимся от Кайрины, я была уверена, что у меня все получится.

Через пару часов мы уже сидели в маленькой кухне, обустроенной в подсобном помещении при лавке.

Брам чинил сломанную ножку стула, Милли уплетала похлебку, которую я наскоро сварила из остатков припасов. А я смотрела на огонь и не могла поверить в происходящее.

Сутки назад я была любящей женой и уважаемым ученым в Москве. Сейчас я в теле юной девушки, в мире, где правила магия и феодальный произвол, в компании бывшего стражника и уличной воровки.

Глава 4

Я глубоко вздохнула, прикрыв глаза на долю секунды. Визг напоминал звук бормашины — такой же пронзительный и вызывающий фантомную боль.

В прошлой жизни я бы, наверное, спряталась. Сжалась бы в комок, позволив Тимуру решать проблему за меня. Но той Карины больше нет. Она сгорела в пламени взорвавшегося бензовоза на мокром асфальте Садового кольца.

— Милли, зови скорей Брама. Я пошла открывать, — отправила напуганную спросонок помощницу за стражем, а сама спустилась вниз.

Я резко распахнула дверь. Утренний свет, яркий и бесцеремонный, ударил в лицо, ослепляя. На пороге стояла тетка Крисса — сухопарая женщина со следами былой красоты на лице и злобными глазами, делающими ее похожей на ведьму.

Рядом с ней, потея в слишком тесном бархатном камзоле, переминался с ноги на ногу Фергюс. От него разило дешевой лавандовой водой и застарелым потом.

— Ну наконец-то! — взвизгнула тетка, пытаясь протиснуться внутрь, но я не сдвинулась с места ни на дюйм, перегородив проход. — Ты что творишь, негодная? Фергюс принес брачный контракт! Собирай вещи, живо!

— Доброе утро, тетя, — поздоровалась холодно. — Боюсь, вы ошиблись адресом. Здесь нет невесты для господина Фергюса.

Лавочник сально ухмыльнулся, оглядывая меня с головы до ног липким, масляным взглядом. Мне захотелось вымыть руки с хлоркой. В этом взгляде я сразу угадала ту же самую абсолютную уверенность в собственном превосходстве, которую замечала у Тимура в последние месяцы.

— Не ломайся, девка, — прохрипел он, протягивая пухлую руку к моему плечу. — Твоя лавка теперь моя, как и ты сама. Долги дяди...

— Долги дяди перекрыты активами лавки, права на которую полностью перешли ко мне, — я вытащила из кармана передника свиток с гербовой печатью Гильдии и развернула его перед их носами. — Лицензия Мастера первой ступени на имя Кайрины Энглар. Согласно законам Ллокса, мастер-алхимик не подлежит принудительной опеке.

Тетка открыла рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Лицо Фергюса пошло багровыми пятнами.

— Это подделка! — взвизгнула Крисса. — Ты не могла! Ты бездарность!

— Еще одно слово, — прорычала, делая шаг вперед, — и я подам жалобу в магистрат за оскорбление члена Гильдии. А теперь — пошли вон с моего порога!

Фергюс побагровел еще сильнее, сжимая кулаки. Он шагнул ко мне, явно намереваясь использовать последний аргумент примитивных мужчин — физическую силу.

— Ты пойдешь со мной, маленькая дрянь, и я научу тебя покорности и уважению...

В этот момент из полумрака лавки, словно гора, отделившаяся от скалы, вырос Брам. Он просто встал за моим плечом, скрестив на груди ручищи толщиной с небольшое бревно. Тень от его фигуры полностью накрыла несостоявшегося жениха.

— Госпожа Кайрина, у ваших гостей проблемы со слухом? — пробасил он.

Фергюс икнул. Вся его спесь испарилась мгновенно, сменившись животным страхом. Он попятился, едва не споткнувшись о подол теткиного платья.

— Мы еще встретимся! — прошипела Крисса, хватая своего протеже за рукав. — Ты пожалеешь, Кайрина! Ты сдохнешь в нищете!

Я смотрела, как они поспешно удаляются по брусчатке, смешиваясь с толпой горожан. Сердце билось об ребра, как пойманная птица, но руки больше не дрожали. Я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя звенящую пустоту.

— Они ушли? — из-за прилавка высунулась кудрявая голова Милли. Девочка сжимала в руках тяжелый медный пестик, готовая обороняться.

— Ушли, — выдохнула я, сползая по двери на пол. На губах сама собой появилась улыбка — сначала робкая, потом все шире. — Ушли, Милли! Мы победили.

— Госпожа, — Брам кашлянул, оглядывая разгромленное помещение. — Победа — это хорошо. Но жрать нам по-прежнему нечего. А лавка выглядит так, будто тут драконы устроили брачный гон.

Я поднялась, отряхивая юбку. Он был прав. Эмоции — это роскошь, которую я пока не могла себе позволить. Вокруг царил хаос: осколки стекла хрустели под ногами, закопченные стены напоминали о вчерашнем взрыве, полки покосились.

Но это был мой хаос. Моя территория.

— Значит, за работу, — скомандовала я, включая режим «заведующей лабораторией». — Брам, на тебе вынос мусора и ремонт стеллажей. Милли, тебе поручаю самое ответственное — вымыть полы и протереть от пыли уцелевшие банки. А я займусь инвентаризацией.

Следующие три часа слились в единый марафон уборки. Мы драили, таскали, скоблили, создавая облик новой лавки «Чудес и зелий».

В дальнем углу подсобки я обнаружила ящик с «неликвидом». Странные кристаллы, пучки сушеной полыни, банки с мутным осадком. Дядя пытался продавать это как амулеты от сглаза, но, судя по слою пыли, безуспешно. Сверху лежала старая тетрадка с записями. В основном, пометки «дядюшки» насчет артефактов и размышления на тему того, как их можно реанимировать.

— Что это за гадость? — Милли сморщила нос, заглядывая в ящик.

— Это не гадость, Милли, — я повертела в руках пучок коры белой ивы. – Это салицилаты. Природный аспирин. А вот это, — я достала банку с сушеными ягодами можжевельника, — отличный диуретик и антисептик.

Глава 5

Страж водрузил огромный котел на магический очаг и натаскал воды из колодца во дворе. Дальше уже я разожгла магический огонь и, дожидаясь пока жидкость закипит, подготовила кору ивы, мяту для успокоения желудка и немного лимонной цедры для вкуса.

Простые на первый взгляд ингредиенты не несли в себе сильного лечебного эффекта. Но в том-то и дело, что на них строилась лишь база, а самое главное заключалось в магии, которой я, к счастью, теперь владела.

Я закрыла глаза, погружая руки в поток тепла, который струился вокруг. Заклинаний не читала, потому что не видела в них практического смысла. Зато я отлично представляла себе формулы вещества.

В прошлом, я сотни раз прокручивала в воображении схожие преобразования, предполагая, какой эффект получится на выходе. Сейчас же я творила магию собственными руками, ну или чем-то таким, чему мой рациональный мозг не находил объяснения.

Видимо, память настоящей Кайрины так тесно переплелась с моим сознанием, что некоторые вещи я воспринимала, как должное.

Я испытала что-то сродни экстаза, заставляя молекулы активного вещества высвобождаться из древесных волокон и встраиваться в структуру воды. Эффективность экстракции при таком соединении повышалась в сотни раз.

Обычным зрением подобный процесс не рассмотреть. Но этого и не требовалось. Зелье в котле шипело и булькало, постепенно меняя цвет с грязно-коричневого на прозрачный золотистый. По помещению плыл приятный аромат цитрусовой свежести.

— «Утренний бриз», — назвала свое первое зелье, разливая варево по маленьким флаконам, найденным под прилавком. — Снимает похмелье за десять минут, убирает отеки и головную боль, — пояснила для помощников, чтобы знали товар в лицо.

К сожалению, на этом запасы ингредиентов исчерпались. Мне требовались обычные травы, которые в родном мире встречались на каждом шагу. Ну, ладно, не на каждом. Но достаточно отъехать на сотню километров от столицы и углубиться в ближайшее поле или лес, чтобы найти и собрать все, что требовалось.

Что ж, я решила проверить, насколько богаты на лекарственные травы местные окрестности. Поэтому мы всей компанией отправились за города, на прогулку.

Пропетляв по улочкам Ллокса, мы вышли на окраину города. Дома обрывались резко, уступая место диким пустошам, поросшим вереском и странными синими цветами, которые местные называли «слезы вдовы». Для меня же это чудесная травка служила богатейшим источником алкалоидов. Память Кайрины оказалась хорошим подспорьем в знании местной флоры.

— Смотри, Милли, — я опустилась на колени перед кустом с жесткими листьями. — Видишь эти прожилки? Если их правильно высушить и смешать с жиром, получится мазь от ушибов лучше любой дорогой притирки.

Мы вернулись с полными корзинами трав, которые я рассортировала и разложила на просушку.

Вечер второго дня превратился в конвейер. Я варила, Брам разливал, Милли клеила этикетки, которые сама же и рисовала кривоватыми буквами. После я до полуночи возилась с неликвидными артефактами, пытаясь вдохнуть в них новую жизнь. Не везде получилось, но пару вещиц все же удалось отремонтировать.

Я с ног валилась от усталости, но никогда еще не испытывала такого удовлетворения от проделанной работы. Потому что теперь никто не присвоит себе плоды моего труда, а каждая вложенная в зелье частичка магии непременно принесет людям пользу и мне прибыль.

На следующее утро мы открылись.

Первым клиентом стала жена пекаря с соседней улицы. Она заглянула из любопытства, привлеченная суматохой в лавке.

— Голова раскалывается, сил нет, — пожаловалась она, поглядывая на чистые полки. — Старый хозяин давал мне порошок из толченых жаб, но от него только тошнило.

— Попробуйте это, — я протянула женщине флакон с золотистой жидкостью. — Зелье называется «Утренний бриз» и стоит дешевле, чем кружка пива. Если не поможет — верну деньги.

Она выпила прямо на месте. Через минуту ее глаза округлились. Краснота с лица спала, черты лица разгладились.

— Святые небеса! — выдохнула она изумленно. — Да я словно заново родилась! Дай еще два! Для мужа!

К обеду в лавке выстроилась очередь. Слухи в портовом квартале разлетались быстрее чаек.

«Там новая хозяйка!»

«Ее зелья не воняют!»

«Помогает сразу!».

Я не успевала принимать монеты. Медяки, серебро — небольшие деньги для аристократов, но для нас целое состояние.

Когда поток клиентов иссяк, я пересчитала выручку. Теперь нам хватит на еду, новую одежду и ингредиенты для более сложных зелий.

— Госпожа Кайрина! — Брам кивнул на дверь. — У нас гость побогаче.

В лавку вошел мужчина в дорогом суконном плаще. Торговец. Он осмотрелся с вежливым скепсисом, но его взгляд зацепился за полку с «переработанным неликвидом». Там стоял старый морской компас, который я вчера почистила и немного «подкрутила».

— Этот прибор... — он указал пальцем с перстнем. — С виду компас, но от него фонит магией. Что вы с ним сделали?

— Откалибровала на истинный магический север и наложила плетение «ясного пути», — ответила я, вытирая руки полотенцем. Спасибо записям покойного дядюшки Энглара, который подробно расписал, что именно следовало сделать. — Он будет показывать дорогу даже в шторм и туман, игнорируя магнитные аномалии скал.

Глава 6

На негнущихся ногах прошла за стойку и безвольно опустилась на стул. Сердце колотилось как бешеное. Руки дрожали от напряжения.

— Госпожа? — обеспокоенно уставилась на меня Милли.

Я не успела ответить. Лишь вздрогнула, когда тяжелые шаги на крыльце заставили пол под ногами вибрировать. Воздух в лавке внезапно сгустился, с улицы повеяло грозой. Дверь с грохотом распахнулась и свет, падающий из дверного проема, перекрыла широкая тень.

Я медленно поднялась, уже зная, кого увижу.

Герцог Вольмар стоял на пороге моей лавки. Он казался слишком огромным для этого помещения, заполняя собой все пространство. Его взгляд скользнул по полкам, по моим помощникам, пока не остановился на мне. На этот раз в его глазах не было ленивой расслабленности — только холодная, сосредоточенная решимость.

— Любопытно, — низкий голос герцога прозвучал как удар молота, заставив звякнуть стекло на полках. — Весьма любопытно.

Герцог не спешил. Он вел себя так, будто эта лавка, этот город и сам воздух, которым мы дышим, принадлежали ему по праву рождения. И, к моему ужасу, в этом мире так оно и было.

— Я не вижу здесь разрешения на торговую деятельность, госпожа Энглар, — произнес он обманчиво мягким голосом, наконец оторвав взгляд от моих полок.

Я сглотнула, стараясь не выдать накатившего страха. Внутри поднималась старая, ядовитая волна паники — та самая, что накрыла меня, когда Тимур с холодной улыбкой сообщил, что я «неправильно поняла» условия брачного договора.

Но я задавила панику. Я больше не та Карина.

— Лицензия Мастера получена сегодня утром, Ваша Светлость, — я указала на свиток, который разместила на стене в простой рамке. — Согласно уставу Гильдии, у меня есть три дня для уплаты городского налога и оформления торгового патента. Сегодня только первый день.

Брам, стоявший в углу, напрягся. Я слышала, как скрипнули половицы под его весом. Огромные кулаки бывшего стражника сжимались и разжимались, но я едва заметно качнула головой.

Нельзя. Это самоубийство.

Герцог усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз — холодных, темных провалов, в которых плескалось опасное любопытство.

— Устав Гильдии регулирует деятельность обычных алхимиков, — он сделал шаг ко мне. Я заставила себя остаться на месте, хотя инстинкт самосохранения вопил «беги». — Но то, что я вижу здесь... И что докладывают мои люди о ваших «чудесных» исцелениях — выходит за рамки стандартов. Вы используете нестабильные соединения. А для работы с опасными субстанциями в черте города требуется особое разрешение. За нарушение положен штраф.

Наглая циничная ложь!

Я, вернее, прежняя Кайрина, вызубрила законы Ллокса, когда готовилась к экзамену. Нет никакого особого разрешения для «нестабильных соединений». Он просто искал повод.

— Мои зелья стабильны, — ответила уверенно, глядя монстру прямо в переносицу. —Гильдия подтвердила чистоту экзаменационного продукта, качество которого было на порядок выше тех зелий, что здесь представлены. Вы не имеете права требовать с меня штраф за несуществующее нарушение.

Вольмар остановился в непозволительной близости от меня. Я почувствовала его особенный запах — смесь сандала, оружейного масла и морозной свежести.

А еще герцог был непозволительно огромен. Его тень накрыла меня целиком, отрезая от света, от выхода, от надежды.

— Я и есть право, Кайрина, — прошептал он, наклоняясь ко мне и обдавая щеку горячим дыханием. Меня передернуло от смеси отвращения и невольной дрожи. К сожалению, этот жест не укрылся от герцога. — В этом городе мое слово — закон, — процедил, сузив глаза до узких щелочек. — А мое слово таково: ты ведешь незаконную торговлю опасными артефактами без надлежащего надзора.

Он щелкнул пальцами.

Один из гвардейцев, стоявших у двери, немедленно подскочил и с поклоном протянул герцогу лист пергамента и перо. Вольмар быстро, размашисто начертал несколько строк и сумму. Когда он развернул бумагу ко мне, у меня потемнело в глазах.

— Пятьсот золотых крон, — озвучил он приговор. — Штраф за угрозу общественной безопасности. Подлежит немедленной уплате.

Пятьсот крон. Стоимость небольшого поместья или годовой оборот процветающей таверны. У меня в кассе лежало едва ли тридцать серебряных. Плюс тугой мешочек, набитый двумя десятками золотых монет, оттягивал карман. Но этого ничтожно мало для покрытия такого долга.

— У меня нет таких денег, — произнесла, кусая губы, чтобы не взорваться от возмущения. — И вы это знаете.

— Разумеется, знаю, — в его голосе прозвучало удовлетворение, от которого мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. — Знаешь, что грозит за неуплату долга? Долговая яма? Пожалуй, нет. Слишком расточительно для такого таланта. Конфискация имущества? Но эта рухлядь, — он брезгливым жестом окинул помещение, — не покроет и десятой части.

Герцог выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Он забавлялся. Играл со мной, как кот с мышью, которой перебил хребет, но еще не придушил.

— Пожалуй, есть и другой вариант, — продолжил он, глядя на меня с высоты своего роста. В его взгляде промелькнуло что-то странное — не просто власть, а жадный интерес коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. — Отработка. На службе. В моей личной лаборатории, которая расположена в Твердыне Железного кулака. Ты поедешь со мной. Сейчас.

Глава 7

Я посмотрела на Милли. Девочка сжалась в комок за прилавком, в ее глазах застыл ужас. Брам стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Если я откажусь, он бросится на герцога. И его убьют. Прямо здесь, среди моих банок с целебными мазями.

Я не могла этого допустить. Да и что я могла противопоставить абсолютной власти, которую олицетворял собой герцог?

— Хорошо, — выдохнула еле слышно, принимая неизбежное. — Я поеду. Но мне необходимо время на сборы.

Вольмар выпрямился, и в лавке словно стало чуть светлее.

— Час, — бросил он, удовлетворенный ответом. — Я буду в таверне напротив, как раз собирался поужинать. И не пытайся бежать, Кайрина. Из Ллокса нет выхода, который был бы мне неизвестен.

Он развернулся и вышел, чеканя шаг. Гвардейцы последовали за ним. Дверь захлопнулась, оставив нас в звенящей тишине.

— Госпожа! — Милли выскочила из укрытия и повисла на моей руке. — Не уезжайте! Он чудовище! Говорят, он пьет кровь девственниц!

— Бред, — отрезала я, стряхивая оцепенение. Мозг, привыкший работать в стрессовых условиях дедлайнов и авралов, включился на полную мощность. — Кровь ему не нужна, ему нужна моя магия. Брам, запри дверь. Милли, тащи пустые флаконы. Живо!

У меня в запасе был час. Шестьдесят минут, чтобы обеспечить выживание моей маленькой семьи, пока я буду в плену у тирана. Я метнулась к лабораторному столу. Огонь в очаге едва тлел.

— Раздувай! — крикнула Браму. — Сильнее! Мне потребуется максимальная температура! Милли, возьми деньги и бегом в ближайшую лавку травника. Скупишь все, что у него есть, вот по этому списку, — вырвала из дядиного дневника лист и набросала перечень необходимых ингредиентов и трав.

Помощницы убежала, а я смела с полок все запасы, которые остались после вчерашней готовки. В голове роились мысли о том, что я могу сделать впрок, чтобы помощникам хватило как можно дольше?

Мои знания по химии в этом мире были бесценными. Маги тратили кучу энергию и времени на ритуалы, уговаривая эссенцию покинуть растение. Выпаривали и часами ожидали проявления нужного эффекта. Я же знала, что, например, кипячение в щелочной среде сделает это за минуты.

Ступка гремела, превращая сухие корни растений в пыль. В котел поочередно летели все ингредиенты, что имелись под рукой. Я творила, подчиняясь наитию и непоколебимой уверенности в том, что у меня все получится.

Последней добавила в варево щепотку пепла из соленого озера, местный аналог соды. Реакция пошла мгновенно. Вода забурлила, выбрасывая пар.

— Госпожа Кайрина, вы сожжете лавку! — испуганно пробасил Брам, орудуя мехами.

— Не сожгу, если будешь следить за тягой! — рявкнула я, чувствуя, как пот стекает по спине. — Если все сделаем правильно, то получим концентрат. Вам не нужно будет варить зелья самостоятельно. Достаточно будет разбавлять их кипяченой водой, добавляя по капле концентрата на фиал.

Я вливала магию в раствор, не жалея сил. Потоки энергии, с которыми я толком еще не научилась управляться, сейчас подчинялись моей ярости. Я грубо вколачивала их в структуру жидкости, закрепляя эффект. Выжимала себя досуха, работая на грани истощения, но оно того стоило.

Двадцать минут. Милли прибежала и принесла недостающие компоненты.

А у меня уже готова первая партия «Утреннего бриза». Самое ходовое зелье. Я разлила густой золотистый сироп по большим бутылям.

— Слушайте внимательно, — проинструктировала помощников, дрожащими руками запечатывая пробки воском. — Этого запаса хватит на месяц, если будете продавать с умом. Не больше двадцати флаконов за день. Цену не сбавляйте. Если придут из Гильдии — показывайте лицензию. Если нагрянут бандиты — Брам, ломай им руки, но не убивай, проблемы с законом нам не нужны.

Тридцать минут.

Я схватила второй котел. Мазь от ожогов и порезов. Жир, воск, календула и немного... да, плесени с сыра, который я не стала выкидывать во время уборки. Пенициллин. Примитивный, неочищенный, но в сочетании с магией регенерации он творил чудеса.

— Милли, — я повернулась к девочке, которая торопливо расставляла бутыли. — Ты у нас остаешься за главного казначея. Деньги прячь. Не в лавке. В тайнике, который мы нашли в подвале. Покупайте только еду и ингредиенты. Никаких излишеств, пока не будет запаса.

Сорок пять минут.

Я выгребла из кассы все, что мы заработали. Мешочек приятно оттягивал руку. Себе я отсыпала горсть серебра — на всякий случай, мало ли что мне понадобится в замке. Остальное сунула в огромную ладонь Брама. Сверху опустила тяжелый кошель с золотом.

— Послушай! Завтра же сходи в Гильдию и оплати разрешение на торговлю от моего имени. Пусть тебе выпишут официальную бумагу и расписку в приеме средств. Без нее не уходи. Из этих же денег возьми себе жалованье и закупи еще ингредиентов, — я посмотрела стражу в глаза. — Брам, ты отвечаешь за Милли головой. Если с ней что-то случится...

— Я умру раньше, чем ее кто-то обидит, — серьезно ответил он. — Госпожа, мы вас вытащим. Я соберу парней...

— Нет! — я схватила его за грудки, притягивая к себе. — Никаких глупостей. Никакого бунта. Вольмар только этого и ждет, чтобы казнить тебя. Сидите здесь тихо. Торгуйте. Копите деньги. Я найду способ связаться.

Глава 8

Дорога заняла вечность, хотя часы на ратуше Ллокса едва ли отсчитали полчаса. Пейзаж за окном менялся, словно декорации в плохой пьесе: уютные городские кварталы сменились рыбацкими лачугами, пропитанными запахом гнилых водорослей, а затем исчезли и они, уступив место голой, продуваемой всеми ветрами пустоши.

Твердыня Железного Кулака вырастала из скалы, как злокачественная опухоль из камня. Черный гранит, зубчатые стены, узкие бойницы, напоминающие пустые глазницы черепа.

Замок подавлял, напоминая о мощи и абсолютной власти его железного хозяина. Твердыня Железного кулака представляла собой военный форт, построенный с единственной целью — убивать надежду.

Колеса загрохотали по подъемному мосту. Внизу, в ущелье, ревело море, разбиваясь о скалы с яростью, от которой вибрировал даже пол кареты.

Я сжала руки на коленях так сильно, что костяшки побелели. Дышать. Просто дышать. Это всего лишь замок. Камень, известковый раствор, дерево. Архитектура. Никакой мистики. Но внутри все сжималось в ледяной комок. Я чувствовала себя лабораторной мышью, которую пересадили из уютной клетки прямо в виварий.

Карета остановилась. Дверцу распахнул лакей с лицом, лишенным всякого выражения.

— Приехали, — бросил Вольмар, выходя первым. Он даже не подал мне руки. Конечно. Зачем помогать багажу?

Я выбралась следом, и ветер тут же швырнул мне в лицо горсть соленых брызг. Холодно. Даже летом здесь было чертовски холодно.

Я огляделась. Пустой двор, вымощенный темным булыжником. Ни клумб, ни фонтанов. Только плац, стойки для оружия и мрачные фигуры стражников на стенах.

Герцог уже шагал к массивным дубовым дверям, на ходу бросая перчатки подбежавшему слуге. Он двигался так быстро, что его плащ взметался за спиной, словно черные крылья. Я едва поспевала, стараясь не споткнуться.

В холле нас встретила тишина и женщина в строгом сером платье, застегнутом под самое горло. Ее лицо казалось высеченным из того же гранита, что и стены замка — ни одной лишней линии, ни намека на эмоцию. Только глаза — водянистые, цепкие, оценивающие.

— Марта, — Вольмар даже не замедлил шаг. — Это госпожа Энглар. Она будет... работать здесь. Посели в восточном крыле. В комнатах для старшего персонала.

Не в гостевых покоях.

В комнатах для прислуги.

Я проглотила унижение, как горькую пилюлю. Лучше уж числиться прислугой, чем «гостьей» в его понимании. Прислуга имеет права. Гостья — только обязанности развлекать хозяина.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — сухо отозвалась Марта, окинув меня взглядом, в котором сквозило откровенное пренебрежение. — Следуй за мной.

— Следуй-те, госпожа Энглар, — поправила я, сразу обозначая свой статус.

— Здесь только одна госпожа, и это невеста герцога, леди Эвелина, — отрезала экономка, поворачиваясь ко мне спиной. — А вы здесь на отработке. Не заставляйте меня повторять.

Я стиснула зубы. Ладно. Первый раунд за тобой, старая грымза. Но война только началась.

Мы шли по бесконечным коридорам, стены которых были увешаны гобеленами со сценами охоты и битв, старым оружием и черепами каких-то тварей. Никакого уюта. Только демонстрация силы. Воздух пах сыростью, воском и старым камнем.

Внезапно из бокового прохода, насвистывая какой-то вульгарный мотивчик, вышла фигура.

Молодой человек. Лет двадцати пяти. Темные волосы, как у Вольмара, но черты лица мягче, слащавее и капризнее. Одет с иголочки, только как-то небрежно — камзол расстегнут, шейный платок сбит.

Незнакомец остановился, перегородив нам путь. Его взгляд скользнул по мне, пробежавшись сверху вниз от растрепанных ветром волос до забрызганного грязью подола платья.

— О, какая прелесть! — протянул он, и его губы растянулись в противной ухмылке. — Дядя привез новую игрушку? Я думал, он предпочитает брюнеток. Или у него изменился вкус на старости лет?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Не от смущения. От ярости.

— Лорд Каспар, — Марта присела в книксене. — Это госпожа Энглар, алхимик. Она здесь по делу.

— Алхимик? — он рассмеялся, делая шаг ко мне. — С таким личиком? Не смеши меня, Марта. Мы же знаем, какие «эксперименты» дядя проводит за закрытыми дверями.

Он протянул руку, намереваясь коснуться моего подбородка. Жест хозяйский, наглый. Так трогают лошадь, проверяя зубы.

Я отшатнулась, вскидывая голову.

— Убери руки, — процедила я, а подлое эхо отразило мой голос от каменных сводов. — Или останешься без пальцев. Я работаю с кислотами, милорд. И у меня нет привычки их смывать перед встречей с хамами.

Каспар замер. Его глаза расширились — не от страха, а от изумления. Видимо, вещи в этом замке не имели обыкновения разговаривать, а тем более угрожать.

— Дерзкая, — прошипел он, и веселье в его глазах сменилось чем-то темным, злым. — Мне нравится. Дядя быстро тебя сломает, рыжая. А когда ты ему надоешь... Я подберу то, что останется. И уничтожу!

Он прошел мимо, намеренно задев меня плечом. Я пошатнулась, но устояла.

— Идемте, — голос Марты прозвучал чуть мягче. Или мне показалось? — Лорд Каспар... сложный человек. Вам лучше не попадаться ему на глаза.

Глава 9

Оказавшись внутри, я замерла, рассматривая огромное помещение. Двухуровневая библиотека, камин, в котором можно зажарить быка целиком, и стены, увешанные трофеями. Оружие всех видов и мастей, шкуры зверей, рога. Герцог возвел тут настоящий храм тестостерона и насилия.

Вольмар сидел за массивным столом из черного дерева, заваленным картами и свитками. При моем появлении он даже не поднял головы. Я замерла посреди комнаты, чувствуя себя школьницей в кабинете директора. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Уверена, он специально это делал. Давал мне прочувствовать собственную ничтожность.

Не на ту нарвался! Я уже столько раз сталкивалась с подобным поведением, что не обращала внимания.

Наконец он отложил перо.

— Садись, — Вольмар указал на кресло напротив. Жесткое, с высокой прямой спинкой. Я села, стараясь держать осанку. — Итак, – он сплел пальцы перед собой, уставившись тяжелым взглядом. — Пятьсот золотых крон. Огромная сумма. Учитывая скромные таланты и отсутствие связей, тебе потребуется лет пятьдесят, чтобы отработать этот долг в городской лавке.

— Я выплачу быстрее, — заявила уверенно. — Мои зелья...

— Твои зелья меня не интересуют, — перебил герцог. — Пока что. Меня интересуешь ты.

Он встал и медленно обошел стол. Я напряглась, не понимая, чего ожидать. Герцог остановился рядом с креслом, опираясь бедром о край стола. Теперь он нависал надо мной, подавляя массой и аурой власти.

— Ты красивая женщина, Кайрина. В тебе есть огонь. Редкость для наших женщин, которые похожи на разваренную рыбу. А мне нужна разрядка. Нужна женщина, которая не боится смотреть мне в глаза.

У меня перехватило дыхание. Он что, серьезно?

— Вы предлагаете мне...

— Я предлагаю списать долг, — он наклонился ниже, его голос сделался бархатным, вкрадчивым. — Прямо сейчас. Ты станешь моей любовницей. Будешь жить в роскоши и делить со мной постель, когда я этого захочу. И через год ты будешь свободна и богата.

Внутри все взорвалось. Воспоминания о Тимуре, о том, как он использовал меня ради карьеры, наложились на это гнусное предложение. Они все одинаковые. Властные самцы, считающие, что все в мире можно купить за деньги или статус.

— Нет! — выдохнула я.

— Нет? — Вольмар изогнул бровь. — Ты отказываешься от шелков и драгоценностей? Ради чего? Гордости?

— Ради самоуважения, — я встала, глядя ему прямо в глаза. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, но голос не дрогнул, не подвел. — Я не шлюха, Ваша Светлость. Я —алхимик. Мой ум — единственный актив, который вы не сможете трахнуть. Простите за грубость.

Тишина повисла в кабинете, густая и тяжелая, как патока. Я ждала взрыва. Крика. Удара.

Но он... Улыбнулся.

Отнюдь не доброй улыбкой. Она напоминала оскал волка, который увидел достойную добычу.

— Хорошо. Я ожидал чего-то подобного. Честно говоря, если бы ты согласилась, я бы потерял интерес через неделю.

Он вернулся за стол и вытащил из ящика свиток.

— Тогда вариант номер два. Магический контракт. Стандартная форма для особо ценных должников. Ты поступаешь в мое полное распоряжение как мастер-алхимик. Ты живешь здесь, работаешь, а все плоды твоего труда принадлежат мне. Каждый эликсир, каждая идея, каждый вздох. Пока сумма долга с процентами не будет погашена.

Он обмакнул перо в чернильницу и протянул мне.

— Учти, Кайрина. Это не просто бумага. Магия контракта свяжет вас. Ты не сможешь покинуть замок без моего разрешения. Ты не сможешь навредить мне. Ты будешь подчиняться моим прямым приказам, касающимся работы. Ты станешь. инструментом. Вещью. Моей вещью.

Вещь. Опять, — в глазах предательски потемнело. — Но это лучше, чем раздвигать ноги по первому требованию.

Я взяла перо. Пальцы дрожали. Я знала, что подписываю приговор. Но у меня имелся собственный план. Я буду работать. Я создам такие лекарства, которые этот средневековый мир и не видывал. Я завалю его золотом так быстро, что он подавится.

— Подписывать кровью? — зло спросила я.

— Здесь, — ткнул он пальцем в пергамент. — Кровью не нужно, достаточно подписи и намерения.

Я быстро черкнула «Кайрина Энглар» внизу листа.

В ту же секунду запястье обожгло холодом. Я вскрикнула, выронив перо. Вокруг моей правой руки, прямо над кистью, проступил призрачный серебристый узор — тонкая цепочка рун, которая вспыхнула и погасла, впитавшись в кожу.

Ощущение было таким, словно на меня надели невидимый, но тяжелый поводок. Связь с замком, с этим человеком стала осязаемой, тошнотворной.

Вольмар свернул свиток и убрал его в стол. Щелкнул замком.

— Дело сделано, — тон разговора сразу сделался жестким, деловым. Вся «романтика» исчезла. — Марта покажет лабораторию. Завтра на рассвете я жду список необходимых ингредиентов. И Кайрина...

Он поднял на меня взгляд. Теперь в нем не отражалось ни интереса, ни тепла. Только лед.

— Знай свое место. Ты здесь не леди и не госпожа. Ты — мой работник, прислуга. Если сломаешься — быстро найду замену. Свободна.

Глава 10

Следуя за Мартой, меня не покидало ощущение, что она ведет меня на убой. Мы спускались. С каждым пролетом винтовой лестницы, выбитой прямо в толще скалы, воздух становился тяжелее, гуще, пропитываясь запахом сырой плесени и застоявшейся воды.

— Куда мы направляемся? — не выдержала я. — Герцог говорил о лаборатории, а не о темнице.

Экономка даже не обернулась, выражая абсолютное безразличие к судьбе очередной «игрушки» хозяина. Факел в ее руке чадил, отбрасывая на стены пляшущие, уродливые тени, похожие на скрюченные пальцы мертвецов.

— Восточный каземат переоборудован под нужды алхимии, — сухо бросила она через плечо. — Здесь тихо и безопасно для остальных обитателей замка, если вы вдруг решите что-нибудь взорвать.

О! Именно этого мне сейчас и хотелось. Разнести чертов замок по камешку, стереть с лица земли эту цитадель мужского самодовольства.

Мы остановились перед массивной дверью, обитой железом, которое давно порыжело от ржавчины. Марта с усилием толкнула створку. В нос ударил такой резкий запах серы и гниения, что у меня заслезились глаза.

— Ваше рабочее место, — буркнула она и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла, оставив меня наедине с полумраком.

Я шагнула внутрь, поднимая юбку, чтобы не мести грязный пол. И это личная лаборатория герцога? Грязный подвал в подземелье? Скорее, похоже на издевательство.

Помещение больше походило на заброшенный склад, чем на место для тонкой научной работы. Узкие окна-бойницы под самым потолком пропускали скудные лучи серого света, в которых кружилась пыль. Столы, сбитые из грубых досок, были завалены каким-то хламом: треснутыми ретортами, грязными ступками, пучками высохших до состояния трухи трав. В углу сиротливо чадил очаг, тяга в котором явно оставляла желать лучшего.

— Ну и ну, — раздался скрипучий, как несмазанная телега, голос из глубины комнаты. — Герцог прислал помощницу? Я просил толкового подмастерья, а мне привели девицу в шелках.

Из тени выступил низкорослый мужичок с жидкой седой бороденкой и бегающими глазками. В мантии, болтающейся на худом теле, и с тяжелым медальоном Гильдии на груди.

— Я не помощница, — поправила мага, сразу расставляя акценты, чтобы не думал мной помыкать. — Я мастер-алхимик Кайрина Энглар. Герцог направил меня сюда, чтобы работать.

— Мастер? — он захихикал так, будто закашлялся, или наоборот. — Женщина-мастер — это как собака, пытающаяся мяукать. Забавно, но противоестественно. Я — старший алхимик Твердыни, магистр Вариус. И здесь, милочка, действуют мои правила.

Он подошел к столу, смахнул рукавом пыль и небрежно указал на кучу мешков в углу.

— Герцог требует партию зелья «Каменной кожи» для гарнизона. Срок — до заката. Ингредиенты там. Рецепт, надеюсь, знаешь? Или тебя учили только глазки строить да юбками вертеть?

— Знаю, — процедила сквозь зубы.

— Вот и славно. Принимайся за работу! А у меня дела поважнее найдутся, чем нянчиться с новичками. Справишься — тогда и посмотри, что ты за мастер. Может быть, позволю помыть мои колбы. Нет — доложу Его Светлости, что ты ни на что не способна.

Вот же, хорек бессовестный! — проводила магистра тяжелым убийственным взглядом. Он даже не удосужился проверить, есть ли у меня необходимые для зелья ингредиенты.

Но дверь захлопнулась за хорьком с тяжелым стуком, отрезая меня от внешнего мира. Я осталась одна в каменном мешке, если не считать стражника, который топал за нами с Мартой от самого спуска в подземелья.

Я выдохнула, мысленно считая до десяти.

— Спокойно, Карина, — прошептала себе под нос, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это проверка на профпригодность. Он хочет сломать тебя. Показать, что ты никто. Не дождется!

Первым делом я отправилась на поиски ингредиентов, попутно выуживая из памяти Кайрины все, что знала о зелье «каменной кожи». Он использовался воинами, как базовый эликсир защиты. Требовал точности при изготовлении, но никак не гениальности. Основа — толченая чешуя виверны, корень мандрагоры и очищенная ртуть.

Увидев нужную надпись на мешке, развязала его и замерла. Внутри лежала чешуя. Но не серебристо-серая, какой она отложилась в памяти Кайрины, а тусклая, покрытая зеленоватым налетом плесени.

Как будто ее специально хранили во влажном месте, чтобы она начала разлагаться. Использовать такую — значит получить вместо защиты сильнейший яд, разъедающий кожу.

Обуреваемая нехорошими подозрениями, я метнулась ко второму ящику. Какой-то косорылый бобер измельчил корень мандрагоры в крошку и смешал с бесполезным лопухом. Ртуть в банке была мутной, с явными примесями свинца.

Саботаж.

У меня слов нормальных не находилось, глядя на форменное вредительство.

Это кто же мне такую подлянку устроил? Желтозубый хорек в мантии? Или тайный «доброжелатель», вроде лорда Каспара?

Сволочи! Если варить зелье из этого мусора, стражники получат ожоги, а меня обвинят в причинении ущерба войску герцога. Если откажусь варить — обвинят в некомпетентности и неподчинении.

Я в бешенстве пнула мешок. Пыль взметнулась облаком. Захотелось сесть на этот грязный пол и разрыдаться от бессилия.

Глава 11

Я закатала рукава платья и подошла к рабочему столу. Окинула взглядом убогий инвентарь.

Подлые коновалы испортили магическую суть ингредиентов. Плесень убила эфирную составляющую чешуи. Но химия...

Химия осталась прежней!

Хитин, кальций, минеральные соли — они никуда не делись. Мне не нужно, чтобы ингредиенты «пели» в магическом потоке. Не требовалось сплетать их заклинаниями и трансформировать до измененного состояния. Мне всего лишь следовало выделить действующее вещество.

— Эй! — крикнула я в сторону двери, где прохлаждался стражник, которого наверняка приставили следить, чтобы не сбежала. — Мне нужна вода! Много чистой воды! И дрова! Живо!

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова пожилого слуги с обезображенным ожогами лицом.

— Магистр Вариус не велел... — начал было он.

— Мне плевать, что велел этот подлый хорек! — рявкнула я, чувствуя, как метка на запястье нагревается, реагируя на мой гнев. — Я здесь по личному приказу герцога Вольмара! Если через пять минут здесь не будет воды, я доложу, что именно ты сорвал выполнение заказа для его гвардии. Ты готов рискнуть шкурой?

Страж исчез, пробурчав что-то невразумительное себе под нос. Однако уже через пять минут, втащил бочку, после чего наполнил ее водой. Следом принес охапку дров

Работа закипела. Я развела огонь в очаге до такого состояния, что каменная кладка начала трещать. Поставила греться самый большой котел.

Дистилляция. Великая вещь, о которой местные маги имели смутное представление. Они выпаривали эссенции на медленном огне, теряя половину свойств. Я же намеревалась устроить паровую баню.

Из двух треснутых колб и медной трубки, которую я выдрала из какого-то странного аппарата, чем-то похожего на самогонный, я собрала примитивный конденсатор. Стыки замазала глиной, найденной тут же, в углу.

— Что вы делаете, госпожа? — поинтересовался страж, который не ушел, а завороженно наблюдал, как я перебираю гнилую чешую.

— Спасаю ваши задницы, — буркнула я, заливая испорченное сырье слабым раствором уксуса, который нашла на полке.

Кислота вступит в реакцию с плесенью и грязью, нейтрализуя их, а хитиновая основа останется.

Вонь в каменном склепе стояла невообразимая. Кислота шипела, пожирая органику. Я работала без перчаток, обжигая пальцы, но не замечала боли. В голове, словно в компьютере, бежали формулы. Реакция замещения. Осаждение. Фильтрация.

Вместо магического сита приспособила кусок своего кружевного подъюбника. Сложила ткань в четыре слоя. Процедила бурую жижу. На кружеве осталась грязь и плесень, зато в котел стекла чистая, прозрачная основа.

Теперь — мандрагора. Лопух содержит в своем составе структурные клетки ткани клетчатки. Она не растворяется в спирте. А алкалоиды мандрагоры — растворяются.

— Спирт есть? — спросила я слугу, не оборачиваясь.

— Т-только технический, для протирки...

— Давай сюда!

Экстракция прошла идеально. Через час в моем распоряжении оказались две емкости: в одной — насыщенный раствор минералов чешуи, в другом — концентрат мандрагоры. Осталось соединить и стабилизировать.

Я начала сливать жидкости. Медленно. Тонкой струйкой. Сопровождая процесс слияния магическим воздействием. В месте соприкосновения жидкостей вспыхивали голубые искры — магия реагировала на чистоту химической реакции.

Я добавила ртуть, предварительно прокипятив ее с солью, чтобы убрать свинец. Жидкость в котле зашипела, пошла пузырями и вдруг резко, в одно мгновение, сменила цвет с грязно-серого на идеально жемчужный с легким перламутровым отливом.

Я выпрямилась, сияя довольной улыбкой. Из грязных отходов мне удалось создать настоящий шедевр — улучшенный эликсир «каменной кожи». Без примесей, без побочных эффектов вроде зуда или онемения, которыми грешили обычные местные составы.

— Готово, — выдохнула я, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. Лицо горело, платье зияло кислотными пятнами, но в душе я ликовала, довольная проделанной работой.

Магистр Вариус будто нарочно дожидался этого момента. Он нагрянул именно тогда, когда я все уже сделала. За его спиной маячили два стражника, готовые, видимо, выволакивать меня отсюда за шкирку.

Старик замер, уставившись на котел. Его нос дернулся, втягивая воздух. В лаборатории пахло химией и морской свежестью.

Он подошел к столу, недоверчиво заглянул в емкость. Его глаза округлились. Он зачерпнул немного жидкости черпаком, посмотрел на свет.

— Невозможно... — прошептал изумленно. — Из того мусора... Как?

Я промолчала, скрестив руки на груди. Ждала.

Вариус медленно перевел взгляд на меня. В его глазках-бусинках мелькнуло понимание, что я не солгала ни единым словом. Я — мастер-алхимик, а не просто смазливая девка. Но тут же это понимание сменилось жадностью.

Магистр резко выпрямился, принимая важный вид.

— Неплохо, — процедил он громко, чтобы слышали стражники. — Ты в точности следовала моим инструкциям. Я не сомневался, когда ставил жесткие рамки. С тем, чтобы приготовить зелье по моему рецепту справится даже такая бездарность, как ты.

Глава 12

Он ушел. Стражники вышли следом, бросив на меня сочувствующие взгляды.

Я осталась стоять посреди разгромленной лаборатории. Метка раба на запястье пульсировала, словно насмехаясь надо мной. Горло сдавило спазмом, не давая глотнуть воздуха.

Знай свое место, Кайрина.

Твое место — в грязи, пока мужчины получают награды.

Я посмотрела на пустой котел, на дне которого осталась пара капель перламутровой жидкости. Руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Не позволила пролиться ни одной горючей слезинке. Вместо этого мои губы растянулись в улыбке — страшной, наверное, улыбке, потому что старый страж, все еще жавшийся в углу, осенил себя знаком Создателя.

Вольмар думает, что победил? Они думают, что могут использовать меня как безмолвный инструмент. Как Тимур.

Ошибаешься, Вариус. Ты совершил роковую ошибку, подпустив меня к реагентам. Ты посадил лису в курятник и решил, что она будет нести тебе яйца.

Я подошла к полке с ингредиентами. Там, в неприметной банке, стоял экстракт слабительного корня. Сильного, действующего не сразу, а часов через двенадцать. И совершенно безвкусного.

— Скажи, как тебя?.. — развернулась к стражу.

— Ральф, госпожа Кайрина, — подсказал он свое имя.

— Скажи, Ральф, что ты знаешь о магистре? Какие у него привычки? Что он любит? Видишь ли, я очень хочу заслужить его расположение. Как я могу ему угодить?

— Ну… — страж задумчиво почесал затылок. — Он часто запирается здесь, работая над заказами герцога. Бывает, что неделями не выходит, а мне приходится носить ему еду, чтобы не помер с голода. А еще он любит пить чай по утрам. Вон из той банки, — указал на полку с сушеными травами. — Говорит, что он тонизирует, придает сил на весь день.

— Благодарю, Ральф, — я хищно улыбнулась. — Ты мне очень помог. Значит, завтра я заварю ему чай и сделаю его таким вкусным, что он выпьет его до дна.

А потом, — добавила мысленно, сжимая в руках банку с заваркой, — когда он будет докладывать герцогу о «великих достижениях», наступит время для мести. И никакая магия тебе не поможет удержать лицо... И не только лицо.

Я взяла тряпку и занялась уборкой. Вычищая полы и полки, я метила свою территорию, подготавливая плацдарм для новых побед. В том, что герцог не успокоится, я была уверена. Характер не тот. И взгляд… Взгляд, которым он на меня смотрел, подразумевал мою полную капитуляцию. Тем приятнее будет обломать властного самодура, которому придется завязать свою хотелку в узел. Я не проиграю ему, потому что знаю то, чего не знают они.

Магия — это сила. Но наука — это власть.

К полуночи у меня ноги подгибались от усталости, а руки дрожали от банального физического истощения. Еле доплелась до своей каморки и рухнула на жесткий матрас, не раздеваясь. Тело, непривычное к таким нагрузкам, моментально отключилось. Сон навалился черной плитой, без сновидений, без облегчения.

— Подъем! — резкий голос и грубый толчок в плечо вырвали меня из небытия.

Я распахнула глаза и захлопала ими, не понимая, где нахожусь. Надо мной нависала Марта.

— Герцог желает видеть тебя за завтраком, — бросила она, брезгливо отдергивая руку, словно коснулась прокаженной. — Живо. Он не любит ждать.

Я села, потирая лицо ладонями. Кожа неприятно липла и скатывалась грязью. Волосы спутались в воронье гнездо.

— Мне нужно умыться и переодеться, — просипела сонным голосом.

— Нет времени, — отрезала экономка, направляясь к двери. — Ты здесь не для того, чтобы наводить красоту. Герцог требует отчета.

Я стиснула зубы так, что скрипнули челюсти.

Ладно.

Хочешь видеть меня такой, Вольмар?

Получай.

Я поднялась, одернула грязную юбку, на которой засохли пятна от реагентов, и вздернула подбородок. Гордость — единственное, что у меня осталось.

Путь наверх, в жилую часть замка, показался бесконечным. Мы прошли через анфиладу мрачных залов, и наконец, достигли столовой. Двери при нашем приближении распахнулись.

Первое, что ударило по глазам — обилие света и блеск серебра. За длинным столом, уставленным яствами, от запаха которых мучительно сжался пустой желудок, сидела «свита».

Во главе — герцог Вольмар. Свежий, выбритый, в камзоле цвета полуночного неба. Справа от него — Лорд Каспар, ковыряющий вилкой в тарелке с видом скучающего садиста. А рядом с ним сидело существо, от одного вида которого мне пробрал нервный смех

Безупречное совершенство! Судя по всему, та самая леди Эвелина, невеста герцога.

Платье цвета весенней листвы, сложная прическа, где каждый локон знал свое место, и лицо, фарфоровая белизна которого кричала о том, что эта женщина никогда в жизни не поднимала ничего тяжелее веера.

И чуть поодаль, ближе к краю стола, восседал магистр Вариус. Он выглядел напыщенным, как жаба, раздувшаяся от собственной важности. Перед ним стояла дымящаяся чашка — тот самый утренний тонизирующий сбор, который он, по своей ленивой привычке, заставлял готовить подмастерьев еще с вечера.

Глава 13

Внутри меня взорвалась сверхновая. Ярость, горячая и чистая, выжгла остатки страха. Я вспомнила Тимура, который так же морщился, когда я приходила с работы уставшая.

«Ты же женщина, Карина, ты должна вдохновлять».

Идите к черту!

Я выпрямилась, глядя прямо в глаза этой напомаженной кукле.

— Вы абсолютно правы, леди Эвелина, — ответила уверенно, ничуть не сомневаясь в своем праве на защиту. — Внешний вид слуг отражает благосостояния их хозяина. Если работник выглядит как нищий, значит, хозяин либо скуп, либо не в состоянии обеспечить достойные условия труда.

Повисла звенящая тишина. Вилка Каспара звякнула о тарелку. Эвелина застыла с открытым ртом, ее фарфоровое лицо пошло красными пятнами.

— Как ты смеешь... — задохнулась она. — Ты... ты намекаешь, что герцог Вольмар...

— Я лишь цитирую трактат по домоводству, миледи, — перебила я, не отводя взгляда. — Мое единственное платье пришло в негодность из-за тяжелого физического труда, когда я до поздней ночи выполняла поручение магистра Вариуса. Отсутствие рабочей униформы и возможности привести себя в порядок — это уже претензия к организации быта в замке. Кому, как не вам, будущей хозяйке, знать об этом? Столь могущественного человека, как герцог Вольмар, занимающегося важными государственными делами, вряд ли должны заботить подобные вопросы.

Я перевела взгляд на Вольмара. Я ждала ответного удара. Крика. Приказа бросить меня в темницу.

Герцог медленно отложил нож. Уголок его губ дернулся, как будто в ледяной броне появилась микроскопическая трещина.

— Остра на язык, — констатировал он со странным удовлетворением в голосе. — Вариус, ты утверждал, что зелье варил один, без чьей-либо помощи. Но почему тогда руки в ожогах у нее, а твои — чисты, как у младенца?

Старый алхимик побледнел и поперхнулся чаем, его глазки забегали.

— Я... Я руководил процессом, Ваша Светлость! — заблеял он, судорожно сжимая чашку. — Теоретическая база... Контроль потоков...

В этот момент химия вступила в свои права. Мой «подарок», добавленный в банку с его любимым сбором, начал действовать.

Лицо Вариуса приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. Капелька пота скатилась по виску. В животе у него громко, неприлично заурчало, словно там проснулся дракон.

— Магистр? — с издевкой поинтересовался Каспар. — Вы что-то хотели добавить?

Вариус выпучил глаза. Он попытался встать, но ноги его подвели. Он схватился за живот, согнувшись пополам.

— Прошу прощения... Мне... Мне нужно... — просипел он и, забыв про этикет, сорвался с места и неуклюжей трусцой, придерживая зад, выбежал из зала.

Дверь хлопнула. Эвелина поморщилась:

— Фу, какая гадость. Конрад, кого ты держишь при себе?

— Кого-то, у кого проблемы с пищеварением, — равнодушно заметил Вольмар.

Затем он повернулся ко мне. Веселье исчезло из его глаз, сменившись деловой жесткостью. Он все понял. Я видела это. Догадался, что это не случайность. Но вместо гнева я увидела в его взгляде расчет.

— Раз уж наш главный алхимик временно недееспособен, — произнес он, одаривая тяжелым взглядом, — у меня есть поручение. В южных землях из-за близости болот началась эпидемия «пепельной гнили». Мои люди доставили образцы. Требуется изготовить противоядие.

— Пепельная гниль? — я нахмурилась, переключаясь в профессиональный режим. — Это грибковая инфекция. Обычные зелья не помогут, нужен фунгицид.

— Плевать, как ты это назовешь, — отрезал герцог. — Мне нужен результат. У тебя два дня. Свободна.

Я кивнула, развернулась и вышла, чувствуя спиной прожигающие взгляды. Вольмар затеял новую партию, правил которой я еще не знала. Из малой столовой я отправилась на кухню, где кухарка выдала мне миску жидкой овсяной каши, кусок хлеба и кружку горячего чая. Безвкусная еда, которую я закинула внутрь, понимая необходимость принятия пищи.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила на кровати большую коробку. Сверху лежал простой серый сверток. Не успела я к нему притронуться, как дверь без стука распахнулась. Я резко обернулась, готовая защищаться.

Вольмар.

Он вошел, заполнив собой крошечное пространство комнаты, как грозовая туча. Щелкнул засовом, запирая нас изнутри.

Сердце пропустило удар.

— Ваша Светлость? — я отступила на шаг, упершись бедрами в стол. — Это нарушение условий контракта. Личное пространство...

— Ты забываешься, Кайрина, — он шагнул ко мне, сокращая дистанцию до минимума, нависая, доминируя. — Здесь все принадлежит мне. И пространство, и стены, и воздух, которым ты дышишь.

Он остановился так близко, что я видела золотистые искорки в глубине его карих глаз. Он не кричал, не угрожал, но от него исходила такая волна власти, что мне захотелось стать невидимой.

— Ты унизила мою невесту, — тихо произнес он. — Публично.

— Я защищала свою честь, — выдохнула, глядя ему в переносицу. — Или вы предпочитаете слуг, которые молча сносят плевки?

— Я предпочитаю умных слуг, — герцог протянул руку.

Глава 14

Я вспыхнула, сверкая глазами. Но ответить не успела. Герцог резко выпрямился, возвращая холодный надменный вид.

— Два дня на противоядие. Не разочаруй меня.

Он вышел, оставив за собой шлейф парфюма и опасности. Я сползла на пол, прижимая ладонь к щеке, где все еще горел след от его пальцев.

Ненавижу!

Ненавижу его самоуверенность. Его власть. Но больше всего ненавижу то, что на секунду... Всего на одну проклятую секунду мне захотелось перестать бороться и просто раствориться в этой силе.

— Ну уж нет, — прошипела я, поднимаясь. — Он меня никогда не получит!

Я сорвала крышку с коробки, обнаружив внутри серые шерстяные платья. Скромные, закрытые. Практичные.

Я надену их. Сварю это чертово противоядие и спасу людей.

Но я не продамся. Ни за шелк, ни за безопасность.

Переодевшись, я отнесла свое платье в прачечную, после чего отправилась в лабораторию. Тишина в подземном склепе казалась густой и осязаемой, словно застоявшийся сироп. Никакого шарканья, раздражающего покашливания или едких комментариев над ухом. Магистр Вариус на ближайшее время потерял дееспособность. Он, вероятно, проклинал весь свет, сидя в уборной.

Образцы «пепельной гнили» уже доставили и свалили на вычищенный мной вчера стол. Зрелище она представляла собой, мягко говоря, отвратительное: куски мха и коры, покрытые серым, пульсирующим налетом, который источал сладковатый запах разложения.

Местные маги определили бы в этом проклятие и темную энергию, а я видела агрессивный грибок, пожирающий органику с пугающей скоростью.

— Ну что, дрянь, посмотрим, из чего ты сделана, — прошептала я, рассматривая образец через обломок закопченного стекла, которое работало как слабая увеличительная линза.

Задача передо мной стояла непростая: разрушить хитиновую оболочку спор, не уничтожив при этом носителя. Местные лекари пытались выжигать заразу огнем, но грибок лишь мутировал, уходя глубже в ткани. Дилетанты. Мне требовался системный фунгицид, усиленный магией жизни для регенерации.

Я работала быстро, погружаясь в тот особый транс, во время которого не замечала ничего вокруг. Руки летали над колбами. Экстракция серы, возгонка, смешивание с вытяжкой из коры железного дерева. Я чувствовала, как метка на запястье нагревается, резонируя с моими усилиями, но игнорировала ее.

Через три часа основа противоядия была готова — густая, фиолетовая жидкость, светящаяся изнутри. Но дальше мне следовало позаботиться о себе.

Руки после работы с агрессивными элементами выглядели ужасно: кожа покраснела, саднила, местами покрылась коркой от химических ожогов и въевшейся грязи.

Эвелина сказала правду: я выглядела ужасно. И если я хочу выжить в этом серпентарии, то должна выглядеть достойно. Моя внешность — тоже оружие.

Я отодвинула противоядие и притянула к себе банку с жиром виверны и соком алоэ, который чудом отыскала в дальнем углу кладовой.

— Госпожа?.. — тихий, дрожащий голос заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась, едва не опрокинув реторту. В дверях стояла молоденькая служанка, почти девчонка, с пустым ведром для угля. Она жалась к косяку, словно ожидала удара.

— Чего тебе? — спросила резче, чем хотела. Нервы были на пределе.

— Я принесла уголь. Магистр Вариус велел поддерживать огонь... — она заикалась, глядя на меня огромными, полными ужаса глазами, прижимая к себе левую руку, неумело замотанную грязной тряпкой.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Не на нее. На это место. На этот проклятый замок, где боль была такой же обыденностью, как сквозняки.

— Подойди, — поманила девчонку к себе.

Она испуганно вжалась в стену:

— Простите, госпожа, я сейчас уйду. Я не хотела помешать...

— Я сказала, подойди сюда! — отложив пинцет, я шагнула к ней. Она зажмурилась, и вся сжалась, как будто ожидала удара. Сволочи! — Дай руку. Живо.

Она протянула дрожащую конечность. Я осторожно, стараясь не причинять лишней боли, размотала грязную тряпку. Ожог. Свежий, уродливый, воспаленный. Видимо, плеснули кипятком или прислонили к раскаленной плите.

— Кто это сделал? — тихо спросила я, осматривая рану.

— Н-никто... Я сама... На кухне... — девчонка всхлипнула. — Повар разозлился, что соус остыл...

Я глубоко вздохнула, подавляя рвущуюся наружу злость. Пищевая цепочка Твердыни во всей красе. Я вспомнила Тимура, который любил швырять вещи, когда что-то шло не по его плану.

«Ты меня спровоцировала, Карина».

Уроды. Все они одинаковые.

— Садись на табурет, — подтолкнула служанку к столу. — И не трясись, я тебя не съем.

Я вернулась к своей смеси. Жир, алоэ, немного календулы, каплю эфира лаванды для успокоения. Ну и, конечно же, магия. Я влила в мазь поток восстанавливающей энергии, представляя, как клетки кожи регенерируют, как боль уходит, сменяясь прохладой.

— Будет щипать, — предупредила девчонку, нанося мазь на ожог.

Глава 15

Весь день, пока работала, я ловила на себе взгляды. Слуга, принесший обед, положил лишний кусок хлеба и поклонился чуть ниже обычного. Стражник у двери перестал сверлить меня подозрительным взглядом и даже вежливо подвинулся, когда я выходила проветриться.

Слухи в замке распространялись быстрее чумы.

«Новая госпожа лечит».

«Она добрая».

Ха. Добрая. Я просто ненавижу, когда ломают то, что можно починить.

К вечеру голова гудела от испарений. Мне требовался воздух. Настоящий, соленый воздух, а не эта затхлая смесь плесени и реагентов.

Я поднялась из подземелья и, игнорируя косые взгляды придворных, вышла в сад, если его можно так назвать. Клочок земли на краю утеса, окруженный высокими стенами, где выживали только самые стойкие растения. Искореженные ветром сосны, жесткий вереск, кусты шиповника с острыми, как иглы, шипами.

Это место продувалось со всех сторон. Ветер рвал подол платья, путал волосы, бил в лицо солеными брызгами. Я подошла к парапету, глядя на бушующее внизу море. Волны разбивались о скалы с той же яростью, что кипела у меня внутри.

Свобода. Она осталась, за горизонтом. А я здесь, с рабской меткой на руке.

— Опасно стоять так близко к краю, дитя, — мягкий голос прозвучал за спиной, перекрывая шум прибоя.

Я обернулась.

Передо мной стояла пожилая женщина. Высокая, стройная, закутанная в теплую шаль из темной шерсти. В ее осанке читалась порода, та самая врожденная аристократичность, которую невозможно подделать.

В усталом, изрезанным морщинами скорби, лице угадывались черты Вольмара — тот же разрез глаз, тот же твердый подбородок, но без его жесткости.

— Леди Элен? — догадалась я, с кем столкнулась. Странно, что на завтраке ее не было.

— А ты, должно быть, та самая «непокорная», о которой шепчутся углы Твердыни, — она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Они оставались печальными, как осеннее небо. — Кайрина Энглар.

— Просто Кайрина, — я приветливо улыбнулась. — Мне кажется, что титулы здесь ничего не значат, если у тебя нет клыков.

Она тихо рассмеялась, подходя ближе.

— Ты права. Клыки здесь в цене. Но ты, я слышала, умеешь кусаться и без них. История с магистром весьма поучительна.

— Не понимаю, о чем вы, — пожала плечами.

— Конечно, не понимаешь, — она подмигнула. — А я ничего не знаю. И слуги — тоже. Но магистр Вариус сегодня необычайно тих.

Леди Элен перевела взгляд на море. Ветер трепал седые пряди, выбившиеся из прически.

— Ты напоминаешь мне мою сестру, мать Конрада. В ней тоже горел огонь. Непоколебимая вера в то, что мир можно прогнуть под себя.

— И что с ней стало? — спросила я, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Сгорела, — просто ответила Элен. — Пытаясь согреть ледяную глыбу. Этот замок... Этот род... Они высасывают тепло. Конрад — он не зол по своей природе, Кайрина. Но он ломает все, к чему прикасается, потому что не знает, как удержать иначе.

— Меня не надо держать, — жестко ответила я, сжимая поручни парапета. — Я здесь временно.

— Мы все здесь временно, — она вздохнула. — Но ты — другая. Ты не боишься его. Или боишься, но твоя злость сильнее страха. Это привлекает его. Как мотылька к огню. Но помни, дитя: огонь тоже может задохнуться, если накрыть его железным колпаком.

Она повернулась ко мне, и ее лицо вдруг сделалось серьезным, почти суровым.

— Береги сердце, Кайрина. И будь осторожна. Эвелина — это гадюка, она ужалит и уползет. Каспар — шакал, он нападет только со спины. Но Конрад... Конрад — это стихия. Он может вознести тебя на вершину или размозжить о скалы. Не позволяй ему увидеть твою слабость. И никогда, слышишь, никогда не верь, что ты можешь его изменить.

— Не собираюсь я его менять, — фыркнула, закатывая глаза наверх. — Я лишь хочу выжить и уйти.

— Дай-то бог, — прошептала она. — Дай-то бог. Но я видела, как он смотрит на тебя. Он давно ни на кого так не смотрел. Как на равного противника. А противников он привык уничтожать или... Подчинять.

Леди Элен коснулась моего плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение.

— Если тебе понадобится помощь... Или поддержка... Приходи в библиотеку. В западное крыло. Там нет сквозняков, а старые книги умеют хранить секреты.

Она развернулась и пошла прочь по аллее, прямая и одинокая фигура на фоне серых стен.

Я осталась одна. Слова старой леди эхом отдавались в голове.

«Он ломает все, к чему прикасается».

Я посмотрела на свои руки. Ожоги на пальцах почти исчезли — моя мазь работала безупречно. Кожа стала гладкой и мягкой.

— Посмотрим, кто кого сломает, Ваша Светлость, — прошептала я ветру. — Я не хрустальная ваза. Я — закаленная сталь.

Вернувшись в лабораторию, я закончила работу над противоядием. Жидкость в котле сияла чистым аметистовым светом. Пятьдесят порций. Хватит, чтобы остановить вспышку.

Глава 16

Тишина, повисшая в кабинете, сделалась такой плотной, что ее можно было резать ножом. Герцог смотрел на меня, и его лицо медленно менялось. Сначала изумление. Потом — гнев. И наконец — холодная, злая усмешка.

— Какая занятная арифметика, — промурлыкал он, делая шаг ко мне. Я заставила себя остаться на месте, хотя инстинкт самосохранения вопил «беги». — Ты забыла одну переменную, дорогая Кайрина.

— Что? — я моргнула.

— Ты работаешь в лаборатории герцога Вольмара. Под защитой стен герцога Вольмара. Ингредиенты — из запасов герцога Вольмара. В моем герцогстве налог на использование казенных ресурсов для частных подрядчиков составляет... — он сделал вид, что задумался, — девяносто процентов.

— Это грабеж! — выдохнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Таких налогов не существует!

— Я и есть закон, помнишь? — он навис надо мной, опираясь руками о столешницу, запирая меня в ловушку между собой и мебелью. — Я устанавливаю правила. Твои зелья великолепны, не спорю. Я зачту их, скажем, по три кроны за штуку. Итого сто пятьдесят. Минус расходы на проживание, питание и испорченные нервы моего главного алхимика.

Он взял перо и что-то черкнул в своем гроссбухе.

— Итого списано сто крон. Твой долг — четыреста. Поздравляю с первым взносом.

Я задохнулась от возмущения. Четыреста?! Я работала как проклятая, спасала его людей, а он просто смахнул мои усилия, как крошки со стола?

— Вы... Вы деспот и мошенник! — выплюнула ему в лицо. — Это нечестная игра!

— Жизнь вообще несправедлива, Кайрина, — его голос сделался жестким, стальным. — Привыкай. Или… — погладил меня тыльной стороной ладони по щеке, — прими мое предложение. Стань моей — и долг исчезнет в ту же секунду.

— Никогда!

— Тогда работай, — он резко выпрямился, теряя интерес к спору. — У меня есть новое задание. Особое.

Он подошел к сейфу, скрытому за картой герцогства, и извлек небольшую шкатулку, обитую черным бархатом. Когда он открыл ее, комнату наполнило багровое свечение.

Внутри лежал необработанный кристалл, пульсирующий, словно живое сердце. От него исходила такая мощь, что у меня зазвенело в ушах, а метка на запястье отозвалась болезненным уколом.

— Это «кровь дракона», — пояснил Вольмар, глядя на камень с хищной жадностью. — Концентрированная магическая руда. Мне нужно очистить ее. Превратить в жидкое топливо для защитных контуров Твердыни.

Я похолодела. Очистка магической руды? Это процесс высшей категории опасности. Одно неверное движение, малейшая нестабильность в формуле — и лаборатория взлетит на воздух вместе с половиной замка.

— Для этого нужна специальная центрифуга и неделя подготовки, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Плюс команда магов для стабилизации поля.

— У тебя нет команды. И нет недели! — герцог захлопнул шкатулку и протянул ее мне. — Защитный барьер Твердыни слабеет. Топливо нужно завтра к рассвету.

— Невозможно! — рассержено выкрикнула я. — Это самоубийство! Вы посылаете меня на смерть!

— Я посылаю тебя совершить чудо, — он улыбнулся, но в этой улыбке не отразилось ни грамма тепла. Только вызов. — Тебе же нравится доказывать, что ты лучше местных магов? Вот твой шанс. Справишься — спишу еще сто крон. Нет... Что ж, тогда мы будем оплакивать красивую, но слишком упрямую алхимичку.

Он вернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена.

Я схватила шкатулку, чувствуя, как она жжет руки даже через дерево. Хотелось швырнуть ее в стену. Хотелось кричать, бить посуду, плакать.

Но я не доставила ему такого удовольствия.

Развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что со стены упал какой-то предмет.

Я фурией пронеслась по коридорам, сопровождаемая стражей, которую герцог выделил для охраны кристалла. Оказавшись в лаборатории, мстительно захлопнула двери перед их носами.

Обойдутся! В их же интересах держаться от меня подальше.

Шкатулка жгла руки и вызывала непреодолимое желание сбежать отсюда подальше. Но я не могла уйти из-за проклятого долга и метки, служившей рабским поводком.

— Ладно, — прошептала я, надевая защитный фартук. — Ты просто камень. Радиоактивный, магический камень. А я — химик. Мы договоримся.

Проблема заключалась в том, что магия в этом мире подчинялась законам физики лишь отчасти. Руда считалась нестабильным материалом. При нагревании она начинала вибрировать, вступая в резонанс с эфиром. Если не поймать ритм, произойдет выброс энергии.

Я решила использовать метод холодной экстракции. Растворить кристаллическую решетку в царской водке — смеси азотной и соляной кислот, — одновременно замораживая магический фон с помощью ледяной соли.

Часы текли, как густая патока. Я работала, забыв о еде, воде и усталости. Воздух пропитался едкими парами кислот. Глаза слезились. Руки двигались автоматически, отмеряя, смешивая и фильтруя.

Полночь прошла незаметно. Постепенно жидкость в реторте начала менять цвет с багрового на золотистый.

Получалось! Земная химия снова побеждала местный хаос.

Глава 17

Паника ледяной волной накрыла сознание. Я ничего не видела.

Где стол? Где реактивы? Где охлаждающая смесь?

Дыши, Карина. Дыши. Ты не умрешь здесь, чтобы доставить радость этим напомаженным тварям.

Мне нужен свет. Спички? Нет, долго искать, да и опасно с парами кислот.

Магия? Я слишком истощена, чтобы создать стабильный световой шар.

Химия! Люминол!

Мозг заработал, лихорадочно перебирая варианты. У меня не было чистого люминола, но имелась его основа — фталиевая кислота и гидразин, которые я подготовила для другого эксперимента. Оставался катализатор — кровь. Моя собственная кровь.

Я на ощупь нашла чашу с готовым раствором вещества, которое образовало щелочную среду. Затем, не глядя, чиркнула лезвием по ладони и занесла руку над чашей.

— Давай же, — прошипела я, так же наощупь добавляя перекись водорода из соседней бутыли.

Вспышка!

Мягкое призрачно-голубое сияние озарило стол. Загорелся не огонь, а холодный свет химической реакции. Он был слабым мертвенным, но его хватило.

Я увидела термометр. Температура достигла критической отметки. Жидкость в реторте начала пениться и краснеть.

— Нет, ты не взорвешься! — закричала, хватая емкость с ледяной солью и вываливая ее вокруг колбы.

Руки жгло холодом, порез на ладони саднил, но я не останавливалась. Я мешала, охлаждала, шептала проклятия и формулы вперемешку.

Секунды растянулись в вечность. Пульсация «крови дракона» замедлилась. Красный оттенок сменился золотом. Уровень жидкости замер. Стабилизировано!

Я сползла на пол, прижимая к груди окровавленную руку. Голубое свечение медленно угасало, возвращая тьму, но теперь я ее не боялась.

На полу просидела до самого рассвета, слушая, как бешено колотится сердце. Я выжила и хорошо запомнила этот урок.

Когда замок щелкнул и заскрипели петли, солнце уже заливало коридор. Я замерла посреди лаборатории, сжимая в руках флакон с чистейшим топливом. Жидкость сияла, как расплавленное солнце.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Вольмар. За его плечом маячил Каспар, на лице которого застыло предвкушение. Увидев меня — живую и грязную, с окровавленной рукой, но с готовым эликсиром, — племянник побледнел и отступил в тень.

Герцог вошел внутрь. Окинул взглядом погасшие лампы, мою руку с едва затянувшимся ранами, пятна реагентов на полу. Он понял все. Мгновенно.

— Ты справилась, — произнес со странным чувством досады и... Восхищения?

— Заказ готов, Ваша Светлость, — я протянула ему флакон. — Идеально чистое топливо. Хватит, чтобы запитать барьер на месяц.

Вольмар принял флакон, не сводя с меня тяжелого взгляда.

— Ты ранена.

— Производственная травма, — отрезала я. — В следующий раз, когда ваши преданные слуги лишат меня освещения, предупредите их, что ремонт крыла обойдется дороже моей жизни.

Каспар в коридоре подавился воздухом, но промолчал.

Вольмар шагнул ко мне, сокращая дистанцию. Воздух между нами заискрил. Я ожидала благодарности или на худой конец извинений.

Но герцог злился. Я видела, как раздуваются его ноздри, как сжимаются кулаки.

— Почему ты не позвала на помощь? — тихо спросил он. — У тебя есть связь через метку. Ты могла позвать меня.

— Зачем? — я вскинула подбородок. — Чтобы снова услышать гнусные предложения? Или увеличить мой долг за «спасение»?

— Глупая гордая девчонка! — он вдруг схватил меня за плечи и встряхнул. — Ты могла погибнуть! Ты понимаешь, что этот кристалл мог разнести башню?

— Главное, что это понимали вы, когда отдавали невыполнимый приказ! — я сбросила его руки. — Я решила проблему. Сама. Своим умом. Без чьей-либо помощи. Можете ненавидеть меня и дальше, но я не уступлю.

— Ненавидеть? Тебя? Я ненавижу твое упрямство, — прорычал он, нависая надо мной. — Ты предпочла рискнуть жизнью, лишь бы не просить о помощи. Лишь бы не быть мне обязанной.

— Именно так, — выдохнула ему в лицо. — Я лучше сдохну, чем задолжаю вам больше, чем написано в этом проклятом договоре.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, как два бойца после раунда. В его глазах бушевала буря. Он хотел сломать меня, подчинить, заставить признать его превосходство.

А я только что доказала, что прекрасно могу справиться без него.

— Ты сводишь меня с ума, Кайрина. Ты все равно окажешься в моей постели, так или иначе, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала угроза, от которой по спине побежали мурашки. — Сто крон долга списано. Иди к лекарю. Я разберусь с тем, кто запер тебя и погасил свет.

Он развернулся и вышел, унося с собой запах грозы и сандала. А у меня ноги подкосились, делаясь ватными.

Я победила в битве. Но война только начиналась. И с каждым шагом она становилась все более личной. Он принял мой вызов. И теперь не успокоится, пока не уничтожит меня или не добьется желаемого.

Глава 18

Находиться в замкнутом пространстве удушливой роскоши оказалось выше моих сил. Мне требовался воздух, простор — хоть какое-то ощущение свободы. Я вспомнила, что леди Элен говорила про западное крыло и находящуюся там библиотеку. Прихватив тетрадь для записей и огрызок графита, я выскользнула в коридор и отправилась на ночную прогулку.

Тусклые факелы, чадящие в мрачных коридорах, выхватывали из темноты морды каменных горгулий. Мои шаги отдавались негромким эхом от стен и тонули в огромном пространстве замка. Я старалась ступать бесшумно, не желая сталкиваться с кем-либо на пути.

К счастью, библиотеку не пришлось долго искать. Она располагалась сразу за массивными дубовыми дверями, куда выводил центральный коридор западной башни. Стоило мне ступить на порог, как я оказалась в огромном помещении, своды которого терялись во мраке, а многочисленные стеллажи уходили в бесконечность.

От запаха старой кожи, пергамента и сухих трав повеяло чем-то родным, давно позабытым. Может, все подобные библиотеки пахли одинаково? Это место напомнило мне университетский архив при библиотеке, где я провела не одну бессонную ночь.

У входа стояла лампа с магическим кристаллом. Немного магии, и она разгорелась приятным теплым светом. Подхватив ее левой рукой, я направилась вдоль полок, внимательно просматривая корешки книг.

Меня интересовала местная флора. Растения в этом мире обладали безумным потенциалом, но знания, которые почерпнула Кайрина из трактатов дяди, показались мне поверхностными. Я хотела отыскать фундаментальные труды.

«Ботаника Северных Пустошей», «Яды и противоядия эпохи Разлома», «Трактат о свойствах магического резонанса в живой материи».

Я вытащила заинтересовавший меня тяжелый фолиант, скользнув взглядом по обложке: автор — архимаг Солон; год издания — триста лет назад.

Устроившись за длинным столом, я погрузилась в чтение, бережно переворачивая шуршащие страницы. Но чем больше читала, тем сильнее хмурилась.

— Бред, — фыркнула, водя пальцем по строчкам. — Полнейший бред. Нельзя смешивать сок лунной ягоды с толченым рогом при нагревании. Это же вызовет мгновенную коагуляцию белка и выброс токсичного газа. Они что, самоубийцы?

В тексте черным по белому рекомендовалось использовать этот состав как тонизирующее средство. Я достала карандаш и, не удержавшись, жирно зачеркнула абзац, написав на полях: «Ошибка! Приводит к отеку легких. Требуется холодная ферментация».

— Варварство, — раздался низкий бархатный голос прямо над моим ухом.

Вскрикнув, я подскочила на месте, едва не выронив карандаш.

Вольмар стоял, прислонившись к соседнему стеллажу, скрестив руки на груди. В домашнем камзоле и без парадных регалий, он выглядел не так официально, но от этого не менее опасно.

— Вы всегда подкрадываетесь? — выпалила я, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Дурная привычка для герцога.

— А портить древние манускрипты — дурная привычка для алхимика, — он кивнул на книгу. — Этому тому триста лет. Архимаг Солон считался величайшим умом своего времени.

— Архимаг Солон был идиотом, если верил в то, что написал, — отрезала я гневно. — Или он нарочно хотел отравить половину своих пациентов.

Вольмар изогнул бровь. Он медленно подошел к столу, выдвинул стул напротив и сел, глядя на меня с ленивым интересом.

— Обоснуй, — коротко потребовал он.

— Легко, — я снова раскрыла книгу на испорченной странице. — Смотрите сюда: лунная ягода содержит высокий процент цианистых соединений. При нагревании выше сорока градусов они распадаются, но в присутствии кератина из рога образуют летучий токсин. Это элементарная хи... то есть, алхимия, Ваша светлость.

— Архимаг утверждает, что огонь очищает скверну, — возразил герцог, указывая пальцем в нужную строчку. — Это основа алхимии Астерии.

— Огонь — это катализатор, а не святая вода! — я завелась, чувствуя себя в родной стихии. — Если вы нагреете черный порох, он не очистится, а взорвется. То же самое и здесь. Солон ошибся. Если вы хотите получить тонизирующее зелье, нужно заморозить ягоду, чтобы разрушить клеточную мембрану, а потом добавить кислоту для нейтрализации яда.

Я говорила быстро, страстно, рисуя в воздухе формулы, которые сияли для меня яснее солнца. Забывшись, с кем говорю, объясняла про валентность, про реакции замещения и прочие вещи, о которых здесь могли не знать.

Вольмар слушал, не перебивая. И при этом не пялился на губы или грудь, как Каспар, а смотрел прямо в глаза.

— Ты так уверена в своей правоте, что готова спорить с трехвековой мудростью? — поинтересовался он, когда я выдохлась и замолчала.

— Мудрость не имеет срока годности, а вот глупость консервируется веками, — парировала я. — Дайте мне лабораторию и эти ингредиенты. Я докажу каждое слово. Сварю зелье по рецепту Солона, и мы отравим крысу. А потом приготовлю состав по моему методу — и крыса будет бегать как заведенная.

Уголок герцогского рта дернулся в намеке на улыбку.

— Мне жаль крысу, но эксперимент занятный. Ты невыносимо дерзкая, Кайрина. Большинство женщин в этом замке боятся поднять на меня глаза, а ты споришь, учишь наукам.

— Я не учу, — с хлопком закрыла книгу, чувствуя, как адреналин схлынул, оставляя после себя странную слабость. — Просто терпеть не могу, когда ошибки культивируют и на их базе пытаются о чем-то рассуждать.