Попаданка и дракон: зелёное недоразумение.

Пролог.

Алиса любила два вида тишины: библиотечную и ночную. В первой мысли шуршали аккуратно, как страницы; во второй — расползались по углам, позволяя выдохнуть и наконец перестать быть «всем должна».
Этой ночью ей досталась тишина вторая.

За окном мокрый снег прилипал к стеклу, оставляя разводы, и город казался серым аквариумом, где люди плавают по делам, не поднимая головы. В комнате пахло чаем и бумагой. На столе лежал раскрытый конспект, рядом — учебник по биологии растений: стресс-реакции, фототропизм, корневая система. Всё простое, понятное, настоящее. Привычная реальность, где любое чудо объясняется химией, физиологией и невезением.

Алиса дописала последнюю строчку и потёрла переносицу. В глазах щипало — то ли от усталости, то ли от того, что слишком долго смотрела на лампу. Она хотела закрыть тетрадь, но рука застыла на полпути.

На полке, где стояли её кружки и всякая мелочь, лежала вещь, которой там вчера не было. Тонкий продолговатый футляр, словно из тёмного дерева, перевязанный бледно-зелёной лентой. Лента была сухой, но казалась живой — будто слегка двигалась, дышала, и Алиса поймала себя на глупой мысли: «Сейчас она меня укусит». От этой фантазии она фыркнула — нервно, по-взрослому, как человек, который не верит в сказки и именно поэтому злится, когда они лезут в голову.

— Ну да, — пробормотала она. — Конечно. Мне просто нужно поспать.

Футляр выглядел слишком чужим для её комнаты. Слишком… нарочитым. Как реквизит. Алиса оглянулась на дверь: замок был закрыт, окно не открывалось. Она жила одна. Никто не мог «пошутить» так тонко и странно.

Она подошла ближе, не касаясь сразу. От футляра тянуло слабым запахом — не древесным и не смолистым. Скорее, как от свежесрезанного стебля, когда на пальцах остаётся липкая зелень. Запах был летним — настолько неуместным посреди мокрой зимы, что у Алисы свело зубы.

Лента не сопротивлялась, но когда она её развязала, в воздухе щёлкнуло — тихо, как удар статического разряда. Волосы на руках поднялись. Алиса отпрянула и тут же разозлилась на себя: «Вот, довела себя».

Крышка футляра поддалась легко. Внутри лежала тонкая карточка, плотная, как для дорогих приглашений, и маленькая металлическая пластина с выгравированным символом — круг, перечёркнутый веткой с листьями. Карточка была пустой… пока Алиса не провела по ней пальцем.

Чернила проявились прямо на глазах. Не расплывались, не «выползали» из заранее нанесённых линий — их будто кто-то писал изнутри, невидимой рукой.

Алиса Ветрова.
Принята.
Академия «Локсорт». Факультет травоведения.

— Чего? — сказала Алиса вслух, потому что молчать стало опасно.

В горле пересохло, хотя чай был ещё тёплый. Она попыталась найти объяснение: розыгрыш, скрытые чернила, какой-нибудь хитрый сувенир. «Принята» — на что? В какой Локсорт? И почему факультет травоведения звучит так, будто кто-то заглянул в её конспекты и решил сыграть в судьбу?

Она перевернула карточку. На обратной стороне появилась новая строка, без её прикосновения:

Срок прибытия: немедленно.

Алиса усмехнулась.
— Немедленно? Ну конечно. Сейчас соберу чемодан и поеду в… куда там? В сказку?

И в этот момент лампа мигнула.

Свет моргнул один раз — обычная неполадка. Второй — и тени в комнате стали непривычно густыми, будто залили углы тушью. Третий — и всё вокруг на секунду окрасилось в зеленоватый оттенок, как под водой.

Алиса машинально схватила телефон, но экран был чёрным. Она нажала кнопку включения — ничего. В квартире вдруг стало тихо настолько, что она услышала собственный пульс, как шаги по лестнице.

Металлическая пластина в футляре нагрелась. Алиса выронила её на стол, и та звякнула, прокатившись по деревянной поверхности. Символ на ней вспыхнул — бледно, но отчётливо. Изнутри металла разлилось свечение, и воздух над пластиной дрогнул, как над горячим асфальтом.

— Не надо, — сказала Алиса, сама не понимая кому.

Дрожащая рябь расширилась, стала кругом — сначала размером с тарелку, потом с окно. Внутри круга было не тёмно и не светло: там шевелился иной воздух, пахнущий травой, дождём и чем-то острым, похожим на озон. Алиса попятилась, упёрлась в стол, но пространство словно потянуло её за рукав. Не грубо — уверенно, как лифт, который решил ехать без твоего согласия.

Она успела только вдохнуть — и мир перевернулся.

Сначала было ощущение, будто её окунули в холодную воду. Потом — будто кто-то выдернул из-под ног пол. Звук исчез. Цвета смазались. Алиса закрыла глаза, зажмурилась так, что заболели веки, и подумала: «Вот сейчас я ударюсь. Вот сейчас всё закончится».

Но удара не было.

Под ногами оказался камень — твёрдый и холодный, с лёгкой шероховатостью. Воздух ударил в лёгкие совсем иначе: свежий, тяжёлый, наполненный запахом влажных листьев и старых стен. Алиса распахнула глаза — и не сразу поняла, где верх, а где низ, потому что над ней вздымался свод, расписанный золотыми линиями, и эти линии двигались, будто живые.

Она стояла посреди огромного зала. Колонны уходили вверх, как стволы древних деревьев. По кругу — ряды людей: кто-то в строгих мантиях, кто-то в одежде, напоминающей форму, а кто-то… с такими чертами лица, что Алиса сглотнула. Слишком правильные, слишком резкие. И глаза — необычные, сияющие, как драгоценные камни.