Попаданка. Избранная невеста дракона

Глава 1. Отъезд

«Прощай, Ри, — мысленно прошептала я. — Счастья тебе».

Карета медленно несла нас прочь, оставляя позади знакомые очертания. Я вглядывалась в пестрые улицы, чувствуя, как внутри борются тоска по прошлому и сомнения перед будущим. Но я гнала их, словно пыль с подола. Выбор был сделан. Пути назад не было. Теперь только вперед.

Эльзарем, говорили, славится своей красотой и редкими, могучими деревьями, похожими на туи. Надеюсь, там, среди прекрасной природы, я смогу обрести свой покой и новый смысл.

Гвен выглядела бледной и расстроенной. Но на все мои уговоры выпить воды или съесть хотя бы сладость из огромной корзины с едой, которую нам приготовили, она лишь качала головой. Её взгляд был устремлен куда-то вдаль.

Служанка бесцельно смотрела в окно. И я решила не настаивать. В конце концов, я уже не раз говорила ей, что она может вернуться в столицу в любой момент. И что я попрошу Темного Рыцаря обеспечить ей сопровождение. Ей не о чем будет беспокоиться, её безопасность была бы гарантирована.

Мы выехали из города, оставив позади суету и роскошь. И въехали в лес Гаршейман, где обитали кусши – маленькие грызуны, похожие на белок, которые, как попугаи, повторяли человеческие слова.

Я вспомнила, как мы однажды встретили целое семейство с Ри, и он, смеясь, угощал их орешками, заставляя хором выкрикивать: «Моя птичка, Бель!». Этот момент, такой простой и теплый, казался сейчас немыслимо далеким, как потускневшая звезда.

Я снова взглянула на Гвен. Она прикрыла веки. Тонкие капельки пота выступили на ее висках, выдавая внутреннее смятение. Мне показалось, ей снится кошмар, и там она борется с чем-то невидимым. Осторожно достав один из теплых пледов, я попыталась бесшумно укрыть её.

Но чувство вины перед ней никак не отпускало. Стоило быть тверже. Стоило заставить ее остаться в столице.

Закрыв глаза, я сама не заметила, как погрузилась в сон.

Поляна была залита ярким, ослепительным солнцем. Я собирала цветы, сплетая их в венок, который держала в руке. Напевала знакомую песню про Ивана-молодца. Слова лились легко и беззаботно. Но движения с каждой минутой становились все более поспешными, словно я куда-то сильно торопилась, гонимая неведомой силой.

Опустив взгляд на руку, я увидела, что в ней не один венок … а целых два.

Они были настолько различны, словно сотканы из дня и ночи, из света и тьмы. Я никогда прежде не видела таких цветков. Даже названий их не знала. Неожиданно страх скользнул по спине ледяной змеей.

Воздух вокруг словно сгустился, став ледяным. Пронизывающим до костей. Внезапно из лепестков одного из венков проступили капли крови. Густые, тёмные, они походили на слезы отчаяния. Затем я заметила кровь и на своих руках. Она была везде. И на пальцах, и на ладонях.

Но я не могла понять: порезалась ли я? Была ли это моя кровь? Или она взялась совершенно ниоткуда? Материализовалась из самого страха, внезапно окутавшего меня?

Я начала лихорадочно вытирать руки. Мои пальцы метались, пытаясь смыть эту зловещую краску. Но кровь не оттиралась. Она мгновенно въедалась в ткань юбки, словно цепкое проклятие. Оставляя багровые разводы, которые невозможно было смыть. Это была кровь, которая не принадлежала мне, но которая, по странности, все же была частью меня.

Второй венок, в свою очередь, был окутан тонкой, зловещей паутиной. Будто создание, попавшее в ловушку. Я попыталась стряхнуть ее, но лишь ощутила пальцами пронизывающий холод, который, казалось, проникал в самую душу. И сама же запачкала хрупкий венец кровью. Словно нанесла ему новую рану.

Паника охватила разум. Мне отчаянно хотелось плакать. Один венок истекал кровью, а второй еще сильнее обрастал ледяной паутиной.

Вдруг в спину ударил холодный ветер и провыл, искажая слова: «Просыпайся, маленькая птичка!»

Я резко распахнула глаза, жадно хватая ртом воздух. И заметила, что в карете стало ощутимо темнее, словно день уступил место глубоким сумеркам.

Неужели я так долго проспала? Попыталась выглянуть в окно, но видневшийся там пейзаж был размыт и неясен.

Я перевела взгляд на Гвен, желая проверить, спит ли она и как себя чувствует. Но тут же замерла, почувствовав, как кровь застыла в жилах.

Моя служанка вжалась в противоположный угол кареты. Ее била мелкая дрожь. А пальцы отчаянно впились в ткань пледа, которым я ее ранее накрыла.

Она была бледна, как полотно. Но что поразило больше всего – на ее висках едва проступали тонкие, чернеющие веночки, пульсирующие под бледной кожей.

И цвет глаз… Обычно спокойные, серые, сейчас они отдавали странным красным оттенком и смотрели на меня с абсолютным, неподдельным отчаянием.

— Гвен… — мой голос сорвался на сиплый шепот. Я пыталась унять собственную дрожь и осмыслить увиденное.

Может, она съела что-то не то? Отравилась? Или просто плохо себя чувствует, и это временное недомогание? Если так, нужно немедленно сообщить Темному Рыцарю, чтобы мы вернулись в город. Лекарь должен ее осмотреть, пока ее состояние не ухудшилось.

— Гвен, милая, тебе… не по себе? — спросила я, протягивая руку.

— Не приближайтесь, госпожа! — вскрикнула она с истерикой, словно дикое животное, загнанное в угол, и вжалась в стену кареты. — Не трогайте меня!

Глава 1.1 Отъезд

— Гвен, — прошептала я одними губами, не веря своим глазам.

Пугающие, непонятные изменения происходили с моей служанкой. Той, которую я знала всю жизнь. Ее приставили ко мне вскоре после того, как я оказалась в этом мире. Мы росли, можно сказать, вместе. Прошли через многое. Но за все прошедшие годы с ней никогда не случалось ничего подобного.

Ее светлая кожа, всегда такая здоровая, никогда прежде не бледнела до цвета старого пергамента, будто из нее вытягивали жизненную силу. А глаза не горели кровавым огнем, словно в них поселилось нечто чужое.

И страх, липкий и холодный, не сковывал мое сердце при ее виде, как это происходило сейчас. Передо мной была уже не та Гвен, которую я знала.

Одна часть меня хотела помочь ей, видя, что с девушкой происходит явно что-то неладное. Но другая твердила, что следует слушаться совета самой Гвен, которая с видимым усилием, словно вырывая слова из горла, повторила:

— Бегите…госпожа…бегите…

— Помогите! Гвен плохо! Помогите! — вырвалось у меня, когда я рванулась к двери кареты.

В тот же миг кулон на моей шее словно загорелся, излучая тепло. А на запястье, к которому плотно прилегал браслет, возник небольшой зуд.

Моя рука уже усиленно дергала дверцу кареты, но та оставалась неподвижна, словно приклеенная. Она никак не желала поддаваться.

Тогда я начала бить кулаками по окну. Рядом как раз ехал один из рыцарей Сиана. Его темные доспехи блестели на солнце. Он обязан был заметить меня. Обязан! Я кричала, изо всех сил, но звук, казалось, не вылетал за пределы кареты. Он просто исчезал.

Последний луч надежды вспыхнул, когда рыцарь неторопливо повернул голову в мою сторону. Он смотрел прямо на меня, но будто сквозь меня, в пустоту. Не видел и не слышал. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Зевнув, он снова вернулся глазами к дороге.

Что же это?

Нас поглотила магия искажения?

Мы в ловушке, как мухи в янтаре?

За спиной раздался шорох. Тихий, но от этого еще более зловещий. И нечленораздельное мычание. Низкое и тягучее, словно предсмертный хрип.

Я резко обернулась, и на меня тут же накатила новая волна ужаса, смешанного с полным непониманием. В руках Гвен, моей преданной спутницы, появился небольшой кинжал. Лезвие сверкнуло в поглотившем нас полумраке. Короткая вспышка стали, предвещающая кровавую развязку.

Ее намерения вдруг стали ясны, как летнее небо в безоблачный день. Но мотивы оставались за гранью моего понимания, как темные глубины океана. Гвен занесла руку, целясь в меня. Её лицо исказилось гримасой боли и какого-то чудовищного усилия. Губы были стиснуты в тонкую, напряженную линию. А пот стекал с лица, словно с нее сходила старая кожа.

— Гвен…что…с тобой…— мой голос сорвался, полный недоумения и страха.

— Ухо…дииии…те, — прохрипела она сквозь рыдания. Каждое слово вырывалось с усилием. — Умоля…ю…

Внезапно, словно обретя новую силу, я метнулась ко второй двери. Но она, как я уже догадывалась, тоже оказалась наглухо заперта.

— Помогите! Кто-нибудь! Откройте дверь! Выпустите нас! Помогите же нам! Эй! Помогите нам!

Но ничего не происходило.

Я будто кричала в бездонную пустоту. Карета беззвучно несла нас вперед. Меня никто не слышал. Мы оказались запечатаны в этом темном, движущемся ящике.

— Мы не сможем от них уйти, — внезапно произнесла Гвен уже вполне внятным, но пугающим шепотом, отчаянно мотая головой. — Нельзя было уезжать…

— Почему? От кого уйти? — спросила я, с трудом облизав пересохшие губы. Но она не ответила, только затряслась так сильно, будто ее пытались вытряхнуть из собственного тела. А в следующий миг Гвен резко подалась в мою сторону. Медальон на моей шее снова вспыхнул и тихо загудел, предупреждая об опасности.

Мне удалось в последний момент увернуться от лезвия. Оно мелькнуло перед глазами, как пугающая молния, и вонзилось в мягкую обивку, дав мне драгоценные секунды, пока Гвен с шипением, словно раненный зверь, пыталась его извлечь.

Выходы были запечатаны. И я в панике начала лихорадочно шарить по корзинам, ища хоть что-то для защиты. Но ничего не было. Что я могла использовать? Защищаться сладкой выпечкой и орешками, которыми нас снабдили, вряд ли имело смысл.

Мысленно я отчаянно кричала ему: «Помоги! Помоги! Помоги!»

Гвен тем временем вытащила кинжал и снова повернулась ко мне. Моя короткая передышка закончилась.

В ее глазах читалось отчаяние. Медальон на шее неистово замерцал. Его свет стал почти болезненным. Но внезапно карета резко остановилась.

Моя служанка взвыла. Звук был полон боли и безумия. Слезы текли по ее лицу, когда она снова занесла клинок. Но прежде, чем она успела нанести удар, последовал внешний удар, и карету сильно качнуло.

Гвен потеряла равновесие. Ее отбросила в сторону.

Кто-то яростно выбивал дверь. Каждый удар отзывался грохотом в голове. А дальше всё произошло одновременно. Одномоментно. Всё словно смешалось. Слилось в один хаотичный, раздирающий момент. Но для меня он растянулся в вечность, словно само время застыло.

Глава 2. Щит и пламя

Всё произошло так стремительно, что я не успела осознать, как оказалась в руках дэра Гораэля, чья хватка напоминала стальные тиски.

Мой отчаянный крик: «Нет!» утонул в сгустившемся воздухе, словно в вязкой трясине, когда Сиан направил темный силовой вихрь прямо на Гвен.

Её тело теперь лежало на земле в жуткой, неестественной позе. Она походила на куклу, брошенную с высоты.

Моя служанка воткнула кинжал в собственную грудь и в ту же секунду, словно игрушечная фигурка, была вышвырнута из кареты силой Сиана.

Я смотрела, как она падает, с гулким шумом в голове, заглушающим все остальные звуки. Я смотрела в глаза той, кого считала не просто служанкой, а одной из своих ближайших подруг. Её глаза застыли и теперь напоминали глухое, не отражающее свет стекло. А в уголках губ пряталась слабая, жуткая улыбка.

Мое тело била крупная дрожь. Каждый нерв пульсировал от пережитого шока. Разум отказывался регистрировать увиденное. Он словно блокировал реальность, не в силах её принять.

Сознание не желало верить в случившееся. В душе царил хаос. Буря невыносимой боли и смятения.

Я хотела зажмуриться, а потом, открыв глаза, узнать, что это всего лишь дурной сон. Нелепый кошмар, сотканный из страхов. Ведь Гвен не могла. Она не могла хотеть меня убить. Что-то здесь было неправильно.

Я не сразу начала различать внешние звуки. Мир вокруг казался приглушенным, будто погруженным в густой туман. Осознала лишь, что чьи-то крепкие руки прижимают мое тело к стальной груди, которая казалась единственной неподвижной точкой в окружающем хаосе.

А низкий голос, стараясь успокоить, повторял:

— Все хорошо. Ты в безопасности. Вот, выпей немного.

Мои пальцы с силой вцепились в его камзол. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы разжать их, ощущая, как они дрожат, и принять из его рук флягу.

Я была уверена, что внутри окажется вода. Но терпкая горечь обожгла горло. Поморщившись, я попыталась оттолкнуть флягу. Но строгий и властный голос не терпел возражений:

— Еще пару глотков.

Сиан буквально влил в меня эту гадость. Его руки были настойчивы, но не грубы. Потом он убрал флягу и снова обнял меня, словно ребенка, напуганного кошмаром.

Почему? – гулко билось в голове. Но вопрос оставался без ответа.

Что это было?

Покушение?

Гвен правда хотела меня убить?

Моя Гвен… меня…

Мысли метались, как птицы в клетке, одна за другой разбиваясь о стену неверия.

Нет. Не может быть. Этого не может быть. Я не верю.

Зачем… зачем… зачем…

Двое людей Темного рыцаря подошли к нам. Их лица были серьезны и сосредоточены.

Внезапно я почувствовала, как мне стало лучше. Будто часть напряжения покинула тело. Дрожь ушла, а на сознание легла мягкая успокаивающая пелена.

Я тихо, с тенью надежды, которая упорно пробивалась сквозь мрак, спросила:

— Что с Гвен? Ей можно как-то помочь… Может, лекарь смог бы что-то сделать?

Но тот, кого, как я помнила, звали Лиень, лишь мрачно качнул головой. Его взгляд был тяжелее слов, и не разгадать его смысл не представлялось возможным.

Соленая влага выступила у моих глаз.

Почему? Почему Гвен….

— Если ты готова, — произнес Сиан ровным голосом, — Расскажи, пожалуйста, подробно, что случилось в карете. — я кивнула, — Постарайся не упустить ни одной детали.

Несмотря на легкий туман, царящий в голове, и ставшее ватным тело, которое отказывалось подчиняться, я собралась. Словно соединяя непослушные куски воедино, начала описывать, что случилось со мной и Гвен.

Дэр Гораэль и его люди слушали молча и внимательно. Их лица были непроницаемы, как каменные изваяния. Они не перебивали. Но с каждым моим словом аура тьмы вокруг темного рыцаря, казалось, сгущалась, обретая вес и объем.

Он переглянулся с двумя дэрами – теми самыми, что слаженно организовали сон Артена.

— Похоже на темную магию, — медленно произнес один из них.

Сиан смотрел на меня. Его взгляд был непроницаем.

Вдруг кто-то из его людей вскрикнул, указывая в небо:

— Смотрите! Там! Они летят сюда!

Глава 2.1. Щит и пламя

Со стороны столицы, рассекая белоснежную глазурь неба, летел золотой дракон. А вслед за ним стремительно неслись еще несколько крылатых дэров, чьи тени скользили по земле.

Сердце в груди заколотилось, будто сотня молотков.

Сиан перевел тяжелый, нечитаемый взгляд с Риана на меня. Он будто пытался отыскать что-то в моих глазах. Найти известный только ему одному ответ. Убедиться… но в чем именно?

— Он летит за тобой, — не разрывая зрительного контакта, прожигая меня насквозь, мрачно произнес темный рыцарь.

В тот же миг он отпустил меня, позволив встать на ноги, словно я резко стала неодушевленным предметом, который больше не представлял интереса.

Его слова, произнесенные таким тоном, рассыпали передо мной переливающиеся камушки догадок, каждый из которых был щедро окрашен его подозрениями.

Сиан, видимо, полагал, что я этого упорно ждала… Или же… что я знала о намерении Риана полететь за нами и собиралась предать свое слово, отказавшись от помолвки.

Возможно, он решил, будто у нас с наследным принцем был какой-то тайный и явно изощренный план.

Что за вздор?

— Надеюсь, что нет. — искренне ответила я, без страха глядя ему прямо в глаза. Мне нечего было скрывать. — Ведь я твоя невеста.

Дэр Гораэль более не стал ничего спрашивать или уточнять. Перестал сверлить меня взглядом. Он отвернул голову, прежде чем я успела разглядеть хоть тень эмоции на его лице.

Сиан поднял руку, и перед нами воздвиглась полупрозрачная стена, пульсирующая силой. Огромный щит. Магическая преграда, отрезающая путь.

Золотой дракон меж тем уже сменил обличье. Теперь это был человек в золотых доспехах, с величественными крыльями за спиной.

Риан вытянул руку вперед. Из его ладони вырвался широкий золотистый луч силы, ударивший по щиту с такой мощью, что от него пошли круги.

— Добирайтесь до Эльзарема, как мы и планировали. — строго приказал своим людям Сиан. — Мы с моей невестой немного изменим маршрут.

Меня тут же кольнула неясная тревога. Я не понимала, что имел в виду дэр Гораэль.

Почему «немного изменим маршрут»?

Куда он собирался меня вести?

Мы поедем отдельно от остальных?

Но времени на вопросы мне никто не выделил. Рыцарь приблизился, стирая границу между нами. И властным тоном скомандовал:

— Обхвати меня за шею.

Я на миг замешкалась. Но он не стал ждать. Одним мощным движением, без малейших колебаний, он снова поднял меня, прижимая к себе к себе так тесно, что я вновь почувствовала тепло его тела сквозь одежду.

Темные крылья бесшумно развернулись за его спиной, и мы резко взмыли вверх

Руки инстинктивно легли ему на шею, цепляясь за единственную опору в стремительно удаляющемся мире. На губах Сиана затаилась тень усмешки. Но она мгновенно сменилась безжалостной строгостью, когда он заговорил.

— Хочешь проститься с ним? Со своим любимым принцем, ваше высочество? Признайтесь мне без утайки. Моему достоинству это не нанесет урона.

— Нет. — неожиданно твердо ответила я.

И тогда его усмешка расцвела. Перестала скрываться, словно вор, сорвавший маску невидимости и решивший надеть на себя колпак придворного шута. Вот только форма ему была явно мала.

— Твоя ложь пахнет пожухлыми ланистриями, Этт.

Ланистрии были редкими цветами, произрастающими лишь на самых высоких горных склонах. Их нежный аромат был незабываем. Напоминал само дыхание ранней весны. Но стоило цветам увянуть, запах превращался в столь приторное и удушающее зловоние, что мог вызвать нестерпимую головную боль.

— Осмелюсь предположить, что вам следует проверить свое обоняние, дэр Гораэль. — парировала я, странным образом не ощущая ни малейшего трепета в его крепких руках. Мой голос звучал почти дерзко.

— Я слишком занят, чтобы подыскать достойного лекаря.

— Поручите это своим людям.

— У них есть дела куда более насущные.

— Что ж, я займусь этим вопросом сама, как ваша будущая супруга, дэр. — произнесла я.

В тот же миг мне почудилось, что горячая рука Сиана крепче обхватила меня.

И тут раздался громкий, пронзительный крик Риана:

— Бель! Милая моя!

Глава 2.3. Щит и пламя

Я бы солгала, сказав, что его крик не коснулся меня. Он прошелся по выброшенным надеждам, будто отравленный кинжал. Зацепил трепыхающееся сердце, что все еще бессознательно отзывалось на его зов. Как глупая птица, что слишком долго пробыла взаперти, чтобы не реагировать на того, кто бросал ей зернышки.

— Убери щит, Сиан! — гневно потребовал Риан, обращаясь к темному рыцарю. — Немедленно! И дай мне убедиться, что с Бель все в порядке!

Последние слова, произнесенные с такой искренней тревогой, заставили меня дрогнуть. Они отозвались болезненным эхом внутри. Словно задев обнаженную рану.

Сиан, всё ещё держа меня на руках, завис в воздухе в нескольких метрах от наследного принца. Оба дракона застыли друг напротив друга, разделенные лишь дрожащей, полупрозрачной преградой. Напряжение между ними сгустилось, ощущаясь, словно жар раскалённого металла.

— Хочешь сказать, это ты организовал покушение на мою невесту? — в голосе темного рыцаря звенела стальная угроза, готовая сорваться в любой момент.

— Покушение? — лицо наследного принца исказилось гримасой неподдельного изумления, — Что произошло? Как она? Бель? Отдай её мне! Мне необходимо убедиться, что с Бель всё в порядке!

Риан снова вытянул руку и направил луч силы на щит. Золотые искры, словно рой обезумевших мотыльков, вспыхнули и тут же рассеялись, не причинив преграде никакого вреда.

Равенство сил Ри и Сиана было аксиомой, выгравированной в сознании каждого жителя королевства.

— Вы всегда так искусно примеряли на себя маски, ваше высочество. — слова темного рыцаря, словно свинец, оседали в воздухе, оставляя после себя терпкий привкус горечи. — В Эльзарем как-то заезжал бродячий цирк. Могу оказать вам услугу – замолвить за вас словечко в их труппу.

— Заткнись. — голос Риана был подобен морозу, способному высекать статуи изо льда, что пережили бы любое пламя. — Я прилетел, потому что ощутил её страх и ту опасность, что грозила ей. Она сама позвала меня. У нас с Бель совершенно особая связь. Единственная в своем роде. — его губы тронула леденящая душу улыбка. — Тебе ли, братец, не знать.

Все это время взгляд кронпринца был прикован ко мне. Он смотрел, не отрываясь. Тем взглядом, которым неприлично разглядывать чужих невест. Взглядом, который будто раздевал догола и касался кожи. Но когда Ри вообще волновали нормы приличий?

— Как ты, моя птичка? — спросил принц, подлетая ближе. Его медово-ласковый голос был лишен всякого приличия. — Этот чурбан не обижал тебя? Если обижал, ему несдобровать.

— Впредь не смей говорить в таком тоне с моей невестой. — холодно пресек Сиан. — Убирайся обратно к своей жене.

— Иди ко мне. — не обращая внимания на предупреждение рыцаря, продолжил Ри. Его глаза сверкнули вызовом. Он распростер руки, словно маня меня к себе. — Я позабочусь о тебе, Бель. Никто не посмеет тебя обидеть, иначе они просто не доживут до утра. Хватит показывать мне коготки, моя маленькая птичка. Вернёмся вместе во дворец.

Я почувствовала, как тело моего жениха завибрировало от сдерживаемого гнева, совсем как натянутая до предела струна. Его глаза быть опущены, но я видела, как в них полыхала ярость. Тлея под пеплом самообладания.

Я не ожидала, что его губы вдруг коснуться моего уха. Почти нежным жестом, от которого по спине пробежала легкая дрожь.

Темный рыцарь прошептал:

— Не бойся.

— Не смей прикасаться к ней! — яростно взревел Риан. — Заканчивай этот фарс! Ты просто пытаешься мне отомстить, Сиан! Верни мне мою женщину! И смирись уже!

Сиан сильнее прижал меня к себе. Его вторая рука вытянулась вперед. Из неё стремительно вырвалось темно-серое пламя. Клубящееся и свирепое. Подобное вихрю, несущему гибель. Оно полыхнуло по щиту. Но, в отличие от силы Риана, с лёгкостью прошло насквозь. Пламя ударило бы в самого наследного принца, если бы тот в последнюю секунду не активировал собственный защитный барьер.

— Держись подальше от моей невесты и будущей жены. — прогрохотал темный рыцарь. — Я тебя предупредил, ваше высочество. Более я не стану сдерживаться. И если ты осмелишься повторить эту дерзость, помни: ни один суд не осудит меня, если я случайно лишу тебя головы.

После он достал артефакт в виде полумесяца с портальным камнем. И в следующую секунду прямо напротив нас открылся сияющий портал.

— Нет! — раздался сквозь шипение портала голос Риана, полный гнева. — Не смей! Я приказываю тебе остановиться, ублюдок!

Но темный рыцарь игнорировал команды кронпринца. Будто тот был не более чем назойливой мухой. Его внимание было целиком приковано ко мне.

— Держись крепче, Этт. — произнёс он, прежде чем вместе со мной резко влетел в мерцающий портал, оставляя позади разъяренные крики наследного принца.

*

Дорогие читатели, спасибо вам большое за лайки и комментарии!

Они очень вдохновляют нас с Музой и помогают книге =))

Промокод к книге "Нежеланная жена: История одной Попаданки" : NSK-lNd4

Глава 3. Раздевайтесь, маленькая птичка

Он сказал держаться крепче, и я послушалась, инстинктивно вцепившись в его камзол. Это был мой первый опыт использования порталов. В столице существовало две портальных станции, и хоть любопытство порой одолевало меня, но я не осмеливалась расспросить о них Ри.

Наследный принц смотрел на порталы с едким пренебрежением. Он считал, что они не нужны тем, кто может разрезать гладь неба собственными крыльями.

К тому же, зачем порталы той, кто всю жизнь провела во дворце?

— Можешь открыть глаза, — раздался тихий шепот над самым ухом. Такой близкий, что я почувствовала горячее дыхание рыцаря.

Стыд снова захлестнул меня. Во время перемещения я не только непроизвольно вцепилась в его камзол, но и уткнулась в широкое плечо, словно испуганный птенец, боящийся выпасть из гнезда.

Медленно выпрямившись, я попыталась аккуратно пригладить ткань. Ощущая на своем лице его пристальный взгляд.

Мы очутились в незнакомом лесу. Густая чаща была пронизана рассеянным светом. Воздух наполнен ароматом влажной земли и неизвестных мне цветов.

Рядом с нами возвышался высокий серый камень, похожий на массивную дверь. Его поверхность была гладкой, испещренной древними символами. А по периметру, словно стражи, были воткнуты кристаллы. Они мерцали слабым, белоснежным светом, отбрасывая на землю призрачные тени.

— Тошнит? — поинтересовался Сиан. Его голос звучал ровно, но мне в нем почудилась едва уловимая забота. — Голова кружится?

Я отрицательно покачала головой.

Тогда он медленно опустил меня на землю. Достал из дорожной сумки, перекинутой через плечо, темный плащ. Отряхнул его и накинул на меня. Следом дэр извлек еще один для себя, облачился в него и протянул мне руку:

— Пойдём.

Для той, кто не раз вцеплялась в его камзол мертвой хваткой, я протянула руку в ответ с некоторой нерешительностью. Сиан лишь ухмыльнулся. Он крепко сжал мою ладонь, и не говоря более ни слова, устремился вперед.

Его шаги были настолько стремительны, что мне приходилось прилагать все силы, чтобы не отстать. Перед глазами то и дело маячила картина с безжизненно лежащим на земле телом Гвен. Ее глаза, как глухое стекло, смотрели, словно в никуда и в то же время…будто прямо на меня.

Сердце сжималось от боли. И рой новых вопросов, острых, как шипы, крутился в голове. Почему? О ком она говорила? Что имела в виду?

Внезапно над нами раздался птичий гомон, похожий на перекличку. Словно лес встрепенулся и ожил. Сиан резко остановился. Подняв голову, он издал звук, поразительно схожий с трелью птиц. Заставив меня с недоумением взглянуть на него.

Затем, словно решив, что слова излишни, дэр без всяких предисловий подхватил меня на руки.

— Ускоримся немного, принцесса.

— Но я могу идти сама, — прошептала я, тщетно пытаясь убедить себя, что мой возглас звучал не как жалкий писк, а как вполне уверенное заявление.

— В этом я не сомневаюсь, — произнес рыцарь с легкой, едва заметной усмешкой. В его глазах промелькнуло что-то вроде снисхождения. И мои щеки вспыхнули.

Он шел быстро и уверенно, как человек, безошибочно знающий дорогу. Ловко обходя каждую ветку, норовящую ударить в лицо. Сиан стремительно нес меня сквозь чащу, где солнечный свет едва пробивался сквозь густую листву.

Вскоре мы вышли на опушку, где меня, наконец, поставили на землю и оттряхнули от нескольких листьев. Не успела я опомниться, как он накинул мне на голову темный капюшон, в котором я с легкостью могла потеряться.

Мы оба, на мой взгляд, выглядели крайне подозрительно. Парочка в темных плащах, с капюшонами, скрывающими лица.

Спустя каких-то пару миль впереди показались городские ворота, встречающие нас стеной из грубого серого камня.

— Где мы? — наконец спросила я, с тревогой оглядываясь на суровые очертания города.

— В Гашнере, — спокойно ответил темный рыцарь.

— В городе воров? — мое сердце сжалось.

— Здесь это название не приветствуют, — предупредил он, когда мы ступили внутрь.

Я прикусила язык, сдерживая новый вопрос.

Тут же, словно по сигналу, прямо навстречу нам вышел рослый бугай. На его лице был глубокий шрам, рассекающий кожу от виска до подбородка, отчего его взгляд казался еще более свирепым.

Сиан молча достал из кармана темный жетон и показал его мужчине. Тот кивнул. Его взгляд оценивающе скользнул по мне и заинтересованно остановился.

— Она со мной. — жестко озвучил Сиан.

— Куда путь держите?

— Мы направляемся в Дом Валийских Цветов.

На лице проверяющего появилась сальная ухмылка, когда он бросил очередной взгляд в мою сторону.

— Привел Залишуе новую девочку? Надо будет зайти.

Но дэр не был настроен продолжать разговор, чья двусмысленность висела в воздухе, словно ядовитый туман. Он молча потащил меня дальше, оставляя за спиной полный пугающих намеков взгляд.

Мое сердце загрохотало. Разум настоятельно велел испугаться. Но страха отчего-то не было. Тревога хоть и барабанила в висках, но звук будто играл где-то фоном. Вдали от меня.

Глава 3.1. Раздевайтесь, маленькая птичка

Темный рыцарь резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его взгляд, даже сквозь ткань капюшона, казалось, впился в меня, прожигая насквозь.

— Какие бы скорбные мысли ни закрались вам в вашу миленькую голову, — произнес он ледяным тоном, — Знайте, что я не из тех, кто продает свою невесту в дом терпимости. — ядовитая усмешка коснулась его губ. — Или же вы озвучиваете свои тайные желания?

— Как вы смеете?! — мой голос сорвался, дрожа от возмущения.

— В таком случае, лучше молчите.

Едва мы вошли внутрь, я замерла от изумления. Меня окутал густой волной, обволакивающий аромат. Сложная симфония, в которой смешивались тяжелые специи, экзотические цветы и что-то терпкое, неуловимо сладкое, вызывающее легкое головокружение.

В мягком, приглушенном свете, повсюду мелькали перья. Они украшали абажуры ламп, создавая причудливые тени, были вплетены в замысловатые прически девушек, словно диковинные короны, обрамляли вырезы их одежд, подчеркивая изгибы тел, и служили шлейфами полупрозрачных нарядов, развевающихся при каждом движении дев.

Сами девушки, словно экзотические птицы, выпорхнувшие из сказочного леса, двигались плавно и грациозно. Их откровенные взгляды манили обещанием запретного наслаждения.

Я озиралась, пораженная буйством красок и чувственности, которое, казалось, пропитывало каждый сантиметр этого пугающего места, словно густой, ароматный сироп.

Смущение сдавило грудь. И я сама не заметила, как инстинктивно прижалась к Сиану, ища в нем убежища. Совсем как маленькая птица, прижимающаяся к огромному стволу дерева в грозу.

К нам подошла одна из девушек, чья одежда была несколько скромнее, чем у остальных, а голову украшал венок из темно-синих и желтых перьев. Она обратилась к Сиану с вежливым вопросом:

— Чего желают странники?

Ее взгляд был прямым и уважительным, без той вульгарности, что я наблюдала у других.

Дэр лишь молча предъявил ей тот же темный жетон, что и бугаю со шрамом. Девушка быстро кивнула. Ее взгляд на мгновение задержался на мне, а затем она тихо произнесла:

— Прошу следовать за мной.

Нас провели по длинным, залитым мягким, приглушенным светом коридорам. Казалось, само пространство было пропитано некой волшебной пылью. И повсюду, словно живые существа, порхали перья. Они переливались в отделке мебели, добавляя роскоши, и служили экзотическими украшениями, сплетенными в сложные узоры.

Наконец, девушка остановилась перед тяжелой дверью. Открыв ее, она провела нас внутрь, в просторную комнату, где воздух был тяжелым от ароматов.

— Она скоро подойдет. — сообщила работница Дома.

Затем спешно удалилась, оставив нас в тишине роскошно обставленной комнаты. Огромная кровать, покрытая шелками и мехами, возвышалась посреди комнаты. Я смотрела на нее с ужасом, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Внутри клубились все новые вопросы, но только я хотела их задать, как дверь открылась и в комнату впорхнула новая девушка, чью грудь никак не скрывала прозрачная ткань совершенно бесстыдного платья. Ее прелестное лицо, напоминающее сердечко, засияло от радости, когда она взглянула на Сиана, успевшего отбросить с лица капюшон.

И звонко вскрикнув:

— Рэн, ну наконец-то! — она с нескрываемой страстью бросилась ему на шею.

Глава 3.2. Раздевайтесь, маленькая птичка

Что-то внутри непроизвольно сжалось, словно пружина, готовая взорваться. Кровь хлынула к щекам. И я резко отвернулась, дабы не видеть их бурное, страстное воссоединение.

Мы сюда пришли ради этого? Ради его личной драмы?

Ему не терпелось увидеться со своей любовницей, несмотря на случившееся?

Все королевство шепталось о каменном сердце Темного Рыцаря. О его невозмутимости и холодности. А оказалось – они все ошибались. Вполне обычное, мужское сердце, бьется ниже пояса.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать столь нелепые и унизительные мысли. И эту необъяснимую злость, что зудом коснулась кожи.

Или… он решил, что я должна познакомиться с его дамой для плотских утех?

Признаться, я бы предпочла воздержаться от столь странного знакомства. Ведь я сама собиралась предложить лишь фиктивный брак... Без консумации. А он привел меня сюда, в этот дом, чтобы показать свою фаворитку?

Необъяснимая ярость вскипала внутри. Хотя, пожалуй, вполне объяснимая. Даже если я – не настоящая невеста, сейчас я все же в статусе невесты. Было бы странно, если бы я никак не отреагировала на подобное унижение.

Я уже намеревалась обернуться и предложить выйти, чтобы дать им возможность насладиться воссоединением в уединении, с достоинством, которое я еще пыталась сохранить.

Но тут я заметила, что Сиан с мрачным недовольством на лице, буквально отцепляет от себя наглую девицу. Его хмурое выражение не говорило о радости встречи. А руки держали девушку не как возлюбленную. Скорее, как назойливую кошку, чьи когти застряли в его одежде, и она отказывалась отступать, упорно цепляясь за ткань.

К моему удивлению, зуд на моей коже начал стихать.

— Эльза, прекрати. — строго произнес дэр.

— Почему ты всегда такой холодный? — понуро вздохнула скудно-одетая-лэри, надувая свои пухлые розовые губы и отступая.

Затем, бесстыдно усевшись на ближайший столик, она изящно взмахнула светлыми волосами и соблазнительно легла, выставляя напоказ свои прелести, словно это было самым естественным делом на свете.

Мой рот приоткрылся от изумления. Какое откровенное бесстыдство! К счастью, гигантский капюшон скрывал мои эмоции.

— У меня сейчас как раз есть свободное время, — промурлыкала Эльза. Ее голос звучал как ласковый шелк, обещающий блаженство и негу. — Ты и представить себе не можешь, как я скучала. Думала о тебе дни и ночи. А ты такой бессердечный. Ну же, Рэн… Ведь я могу стать любой, какую только захочешь, ты же…

— Прекрати. — сухо прервал ее рыцарь.

Он перевел взгляд на дверь, словно искал пути к отступлению или же…чего-то ждал?

Эльза тем временем метнула глаза в мою сторону и хищно прищурилась. Ее взгляд откровенно говорил: «Кто эта незнакомка, смеющая мешать нашим отношениям?».

— А это кто? — недовольно спросила она.

— Моя попутчица. — коротко ответил он.

Попутчица. Вот как. И ничего более.

Вероятно, он не хотел вызывать раздражение у своей эмоционально нестабильной, и, очевидно, вечно недовольной любовницы. Но мне было совершенно безразлично. Это ее проблемы, не мои.

Все, чего я хотела, — поскорее покинуть это место, не понимая, зачем мы вообще сюда заявились.

— Попутчица, — медленно проговорила Эльза, чьи слова прозвучали как ядовитая стрела, которая впивалась в меня вместе с острым взглядом. Она напряженно старалась разглядеть, кто скрывается под капюшоном.

Девушка перевернулась на бок, и я словно увидела в ней хищную птицу. Перья по бокам от платья подрагивали, словно она готовилась к атаке.

Мое сравнение оказалось пугающе точным.

В ее глазах вдруг заблестел вызов. И в следующее мгновение она спрыгнула на пол и молниеносно приблизилась ко мне.

Перья по бокам ее одежды грациозно колыхались. Но в ее движениях было что-то угрожающее. Мои инстинкты затрубили об опасности. И едва она подняла руку, намереваясь стянуть мой капюшон, как голос Сиана прозвучал как ледяное предупреждение:

— Не трогай ее.

Эльза на миг вздрогнула. Она явно не ожидала такого резкого ответа. Но в ее прищуренных глазах читался не столько испуг, сколько раздражение и новая волна агрессии.

Однако на ее лице вновь заиграла беззаботная улыбка.

Повернувшись к Сиану, она заговорила, словно избалованный ребенок, привыкший получать все, что пожелает:

— Я и не трогаю ее. Просто хочу помочь снять капюшон. Бедняжке, наверное, жарко. Верно, милая?

Ее рука метнулась к капюшону, намереваясь грубо стащить его.

Несмотря на то, что лекари считали меня слабой, Риан повторял, что я должна уметь хоть немного защитить себя, если его вдруг не окажется по какой-то причине рядом. Потому он, втайне ото всех, иногда забирал меня на свои тренировки. Он, смеясь, говорил, что дракона я вряд ли одолею, но с вредной фрейлиной, пока он сам не открутил ей голову, справлюсь.

Он был бы разочарован, узнав, как я растерялась при виде меняющейся Гвен. И как тряслась от страха, не зная, что делать.

Глава 3.3. Раздевайтесь, маленькая птичка

В комнату вошла девушка в длинном, абсолютно непрозрачном сером одеянии, богато расшитом жемчужинами и перьями. Ее длинные, словно выбеленные январским снегом, волосы были заплетены в несколько изящных кос, ниспадающих на плечи.

Кожа отливала нежным молочным оттенком. Брови были темны, как сама ночь, контрастируя с ее светлыми волосами. А губы алые, словно кровь, манили и предостерегали одновременно. Но завораживающее впечатление производили ее глаза – два сияющих полумесяца. От ее взгляда, казалось, замирало само время.

Она была не просто красива, а поразительна, словно ожившая, совершенная статуэтка из какого-то забытого, древнего мифа.

Пайне-жрица? – с удивлением пронеслось в моей голове.

Жрицы проходили сложный Путь преображения, обретая силу поэтапно. Ступень Пайне была одной из таких промежуточных граней. Именно на этом этапе волосы девушек белели, а кожа приобретала оттенок чистого снега, становясь светлее человеческой.

Каждый пройденный промежуток даровал жрице новое качество, особый, уникальный дар.

Однако следующий шаг, если ученица осмеливалась его сделать, всегда требовал платы. Он мог безжалостно отнять то, что уже было обретено, заменив один дар на совершенно иной, неведомый.

Приобретя что-то действительно ценное, многие останавливались на своей ступени. Лишь единицы находили в себе волю, чтобы пройти весь изнурительный Путь. Путь до верховных Шиа-жриц.

Но даже те, кто останавливался в самом начале Пути, редко покидали стены Храма. А если и покидали, то, насколько я знала, возвращались в свои семьи. И вот тут возникал вопрос: что делала Пайне-жрица в Городе Воров? В Доме Терпимости?

— Киталиси! — нервно воскликнула Эльза, резко высвобождая свою руку и отшагивая в сторону. — Я ничего плохого не делала! Я лишь пришла поприветствовать нашего драгоценного Рэна, едва узнав, что он прибыл в наш Дом. Я так изнывала по нему! Ночами не спала, грезила лишь о нем. Тебе же известно, как я его…

— Довольно неуместных слов. — темные, как бездна, брови нахмурились. А алые губы сжались в тонкую линию, когда Киталиси перебила Эльзу. Власти в этом голосе было больше, чем во всех приказах городской стражи вместе взятых. — Выйди вон!

— Но… — пролепетала полуголая девица.

Пайне-жрица лишь одарила ее лунным, искрящимся взглядом, полным скрытой силы. В этом свете читалось явное и испепеляюще-холодное раздражение.

Эльза нервно вскрикнула и метнулась из комнаты, словно испуганный мотылек, уносимый ветром. В воздухе замелькали лишь редкие перышки. Прощальный след ее суматохи.

Киталиси вмиг переменилась. Она плавно обернулась к Сиану. Волшебные глаза утратили свою грозную силу. На алых губах расцвела мягкая улыбка. Бесстрастное лицо дэра словно оттаяло под неведомым заклинанием.

Он склонил голову в знак почтения:

— Киталиси, приветствую.

— Ваше высочество. — она ответила изящным поклоном. — Долгих вам лет.

Затем девушка медленно перевела свой взгляд на меня.

Мне почудилось, что, в отличие от Эльзы, Киталиси видит меня насквозь, до самого последнего волокна. Ни плащ, ни плотный капюшон не могли скрыть меня от ее пронзительных глаз. Они не просто смотрели. Они сканировали, будто распутывая нити моей души, легко перебирая светлые и темные стороны.

— Не представишь мне свою спутницу?

— Это обязательно? — улыбка Сиана говорила о том, что слова жрицы его позабавили. Но я не могла уловить причину.

Пайне-жрица лукаво усмехнулась дэру. Очевидно, их связь уходила корнями в прошлое. И у этих двоих было немало общих тайн.

Неведомый зуд вновь кольнул меня по спине, словно кто-то невидимый потянул за ниточку. Мне пришлось приложить всю свою волю, чтобы подавить это чуждое вторжение.

— Хочу услышать это от тебя. — Киталиси сложила руки на груди.

Сиан перевел на меня взгляд своих темных глаз. Тьма в них вспыхнула и сгустилась на мгновение, словно чернила, когда он с бесстрастной ленцой представил:

— Киталиси, позволь представить мою невесту, Аннабель эри Эттнель. Этт, это моя давняя подруга, Киталиси, — он сделал паузу, — Она одна из лучших артефакторов. Ей дано видеть сами магические нити.

— Рада знакомству, ваше высочество эри Эттнель, — в ее голосе не было ни притворства, ни той искусственной сладости, в которую придворные дамы прячут ядовитые шипы. Взгляд ее был таким же ровным и прямым, как и ее слова.

Сбросив капюшон, я открыла лицо. Какой смысл в маскировке, если эта девушка прекрасно знает, кто стоит перед ней.

— Рада знакомству, Киталиси. — ответила я.

— Вживую вы куда прекраснее, чем шепчет молва, — она вдруг издала резкий цокающий звук, оценивающе скользя по мне взглядом. — Залишуе отдала бы руку на отсечение, чтобы заполучить такую пташку.

Сиан издал раздраженный, сдавленный звук, но пайне-жрица даже бровью не повела. Она мягко и грациозно, словно ленивая кошечка, двинулась ко мне. А я оцепенела, не в силах пошевелиться.

Полумесяцы ее глаз светились, и я не могла отвести взгляда, парализованная их притяжением.

Глава 3.4. Раздевайтесь, маленькая птичка

Ее слова заставили меня вспыхнуть.

Взгляд сам метнулся к Сиану. Дэр Гораэль смотрел на меня. Но в его глазах нельзя было ничего прочесть. Очевидно же, что слова Киталиси были не о нем. Неужели она имела в виду Ри…?

Жрица тем временем остановилась прямо напротив. Она наклонилась, и ее дыхание, пахнущее яблоками и лунным льдом, стало едва слышным шепотом у моего уха:

— Пылинки с вас он уже сдувает, ваше высочество? Будьте умнее и мягче, и это каменное сердце быстро превратится в теплый песок и окажется в вашей власти. Получите щенка-лабрадора. Ну, что с того, что он темненький, а не светленький. Бедняга, он износил камень своего терпения до самого основания за эти годы.

— Калисити! — раздался резкий голос дэра Гораэля. — Мы прибыли с эри Эттнель по важному делу.

— По делу? — она отодвинулась, театрально захлопав глазами. — Да еще и по важному? А я-то наивно полагала, что вы пришли, чтобы мы с твоей невестой немного посекретничали и стали лучшими подругами.

— Ей не стоит знать твои секреты, — отрезал Сиан.

— Грубиян. Разозлишь меня, и я возьму, да и выложу ей твои секреты. — она снова повернулась ко мне, и ее тон сменился на иронично-серьезный. — Вы когда-нибудь видели, как ваш будущий муж бледнеет прямо на глазах? Завораживающее зрелище, не правда ли? Словно лед проникает под кожу. Аж в душе холодеет.

Киталиси перевела насмешливый взгляд на хмурого дэра.

— Но оставим это на потом. Итак, мой милый друг, я тебя внимательно слушаю. Что же за столь важное дело привело вас ко мне?

Сиан кратко и без эмоций изложил ей произошедшее со мной и Гвен. Киталиси слушала внимательно. Затем она резко оборвала его и обратилась ко мне.

— Важно услышать это от вас, эри Эттнель. Перескажите мне всю историю заново. Важна каждая мелочь, — строго пояснила она. — Ваши эмоции, ощущения, то, как дышало пространство. Странности, запахи, звуки. Мне нужна полная картина.

Кивнув, я пересказала всю историю, стараясь не упустить ни единой детали.

Она выслушала, снова цокнула языком и тут же углубилась в детали: цепочка с кулоном и браслет. Когда они появились? Как давно они у меня? Чувствовала ли я их до инцидента? Любое покалывание, щекотка, даже фантомная боль?

— Ты хочешь, чтобы я проверила ее и артефакты, чтобы убедиться, что они не несут ей вреда? — обратилась она к Сиану.

Темный рыцарь кивнул и его лицо вновь стало непроницаемым.

— Ты их не трогал?

— Нет.

— Вот и славно. Можем приступать. Ваше высочество, подтвердите: сейчас на вас только два артефакта? Или это лишь ваше предположение?

— Подтверждаю, только два. О других я не знаю.

— Превосходно. Встаньте, пожалуйста, напротив ложа. Да, здесь. А ты, Рэн, помоги мне сдвинуть сюда два стула.

Стулья встали в паре шагов от меня. Я же стояла, словно изваяние, ожидая, когда Калисити начнет свой осмотр.

Жрица подошла к столику, заставленному тончайшим фарфором с изысканными угощениями.

— Рэн, хочешь орешков?

— Нет.

— Ну, как знаешь.

Она взяла несколько сухих, тонких палочек моркови и несколько долек сушенных яблок, что показалось мне крайне странным выбором. Усмехнувшись, будто прочла мои мысли, она пояснила:

— Морковь и сушеные дольки яблок здесь исключительно для меня. Клиентам этого заведения подавай сладости иного рода.

Киталиси вернулась к стулу. Села, а после кивнула Сиану на соседний.

— Присаживайся, Рэн. В ногах правды нет.

После того, как он выполнил ее требование, она положила руку ему на плечо и серьезно произнесла:

— Наступающие минуты будут тяжелыми, Рэн. Но ты рыцарь, отточивший терпение в горниле множества битв, и я верю, ты справишься с тем, что тебе предстоит.

— Что именно требуется от меня? — хмуро спросил он.

— Сидеть и смотреть вместе со мной. Нам нельзя упустить ни единой аномалии. Искры могут проявиться где угодно. — она повернулась ко мне. Взгляд стал мягким, но все же оставался властным. — Ваше высочество, я окажу вам всю возможную помощь. Но мне нужно ваше полное и безоговорочное послушание. Вы согласны с моими условиями?

— Да, — ответила я, чувствуя, как нерешительность выдает мой голос. — Вы желаете осмотреть артефакты? Мне их снять? Передать вам?

— Совершенно верно. Я должна их исследовать. Но мы не знаем их точного числа. Есть предметы, которые исчезают, едва их коснется чужая рука. А есть те, что проявляются только на открытой, голой коже. — она сделала паузу, оглядывая меня с головы до ног. — Я полагаю, ваш кулон из второй категории. Поэтому, чтобы исключить любой риск… я прошу вас полностью освободиться от одежды.

— Простите? — произнесла я, чтобы убедиться, что не ослышалась. — Освободиться… То есть… Все… все снять?

— Верно. — со спокойной, почти материнской улыбкой произнесла Калисити. Ее полумесяцы-глаза мерцали. — Раздевайтесь, маленькая птичка. Вы не представляете, насколько важно, чтобы мы не упустили ни единого проявления искры.

Глава 4. Дары с сюрпризом

— Это необходимо? — хмуро уточнил Сиан.

Киталиси одарила его взглядом, полным скучающего снисхождения.

Тогда он резко встал и, хмуро посмотрев на меня, произнес:

— Мне лучше подождать за дверью.

Жрица вновь не удостоила его ответом. Она лениво откусила палочку моркови, словно смакуя его раздражение, и с лучезарной улыбкой обратилась ко мне:

— Ваше высочество, мне необходима ваша помощь. Дэр Гораэль настолько рыцарственен, что не осмелится остаться, если вы не дадите своего благословения. Вы не попросите его поприсутствовать?

Я перевела неуверенный взгляд на Сиана. Его темные глаза сверлили в Киталиси дыри, диаметром не меньше метра на метр. Многие после такого взгляда не выжили бы. Но у девушки, очевидно, был сильнейший иммунитет к его ярости.

Признаться, я бы предпочла, чтобы дэр покинул комнату. Честно говоря, я умирала от стыда при одной мысли о том, чтобы обнажиться даже перед этой жрицей.

Драконицы, с их природной грацией, не грешили такой архаичностью, как я. Эстель бы давно сбросила платье, ничуть не сомневаясь, что все падут ниц от восхищения. И, возможно, была бы права. Но моя натура пришла бы в ужас от такого поступка…

Видимо, во мне было столько противоречий драконьему нраву, что эфемерный дракон просто изнывал от скуки, недоумевая, зачем ему являться в столь никудышной человечке.

Однако, если моя нагота поможет узнать правду о том, что произошло с Гвен, то это ничтожная цена. К тому же, если брак с Сианом состоится, он так или иначе однажды увидит меня обнаженной.

Эта мысль мгновенно всполошила внутри океан смущения, в котором все рыбы были исключительного пунцовыми и светились, словно работающие на максимум лампочки, готовые вот-вот перегореть.

Я прикусила губу, собирая остатки самообладания. И, игнорируя бешеное биение сердца, произнесла ровным, светским тоном, будто приглашала на обычное чаепитие:

— Дэр Гораэль, прошу вас, останьтесь.

— Этт… — Сиан перевел темный взгляд с Киталиси на меня. Его лицо мгновенно стало непроницаемым. А голос понизился на полтона.

У меня было чувство, будто мое тело раз за разом сгорает и возрождается из пепла.

— Видишь, твоя невеста не возражает, — снисходительно бросила ему Киталиси. — Так что садись обратно. Хватит стоять словно страж у Реки Времени. Ты нас всех задерживаешь. Неужели ни разу не видел голых девушек, что так всполошился? — в ее голосе сквозила откровенная насмешка.

Дэр Гораэль продолжал смотреть на меня. В его взгляде читалась смесь беспокойства и… не озвученного вопроса. Будто он ожидал от меня подсказки. Или того, что я рассыплюсь от стыда, потеряю сознание. Или, на худой конец, начну кричать, что на такие условия я точно не соглашалась.

Но я лишь глубоко вздохнула. И скинула с себя плащ, стараясь не выдать внутреннего тремора. Затем аккуратно сложила его на массивной кровати. Каждое движение давалось с трудом.

Рыцарь очень медленно и на удивление бесшумно сел обратно. Его спина сгорбилась, а челюсти сжались до боли Он сцепил руки так, что побелели костяшки, и мрачно уставился на меня.

Это было странное ощущение: раздеваться собиралась я, но почему-то беззащитным и крайне злым выглядел именно он.

— Вы сможете снять платье самостоятельно? — уточнила Киталиси. — Я могу помочь, но лучше бы мне держаться в стороне…

— Я справлюсь сама, благодарю. — мой голос прозвучал фальшиво-бодро.

Платье я выбрала элегантное, но простое. Идеальное для долгой дороги. Без корсета и сотни крючков — то, что можно легко снять при необходимости. Словно я предчувствовала этот момент.

Внутренняя истеричка нервно хохотала и хлопала в ладоши, хотя предпочла бы начать биться головой об стену.

Я аккуратно поправила кулон, который теперь висел на шее холодным камнем, чтобы он не зацепился за ткань. Убрала волосы за шею. Отвела руки назад, чтобы расстегнуть пару пуговиц, и почувствовала, как пальцы предательски дрожат. Кровь стучала в висках, а ладони покрылись испариной.

Внешне я, возможно, и старалась держаться, как невозмутимая гладь, но внутренне меня разрывало бурное течение стыда. Полностью обнаженной меня видела лишь Гвен, да еще пара служанок.

Платье с тяжелым, глухим шумом упало к моим ногам, оставив меня в тонкой, почти невесомой сорочке и панталонах. В тот же миг раздалось отчетливое звяканье.

Киталиси ободряюще улыбнулась, но в ее глазах мелькнул острый интерес:

— Что это был за звук?

*

Дорогие читатели,

Если вам нравятся книги, в которых есть сильный и властный герой, то приглашаю вас заглянуть в книгу Стеффи Ли "АЛЬФА"

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/yVI5

Глава 4.1. Дары с сюрпризом

Действительно, что это был за звук?

Ах да! Должно быть, это то что просунула мне в карман Эстель.

Быстро нагнувшись, я вытащила пухлый мешочек из светлой ткани, завязанный золотой ленточкой, который приняла за конверт. Подруга, конечно, не забыла щедро сбрызнуть его духами, которые могли поднять мертвых с колен.

Я намеревалась его раскрыть, как вдруг раздался резкий голос жрицы:

— Вам лучше передать этот милый мешочек мне, ваше высочество.

— Но это не…

— Понимаю ваши сомнения, — перебила Киталиси, не давая договорить. — Но не важно, что это. В него могли незаметно что-нибудь подложить. Мы не можем рисковать. Вы согласились на абсолютное послушание. Кидайте его сюда.

Я бы никогда не поверила, что Телли способна желать мне зла. Впрочем, я и о Гвен еще недавно не могла такого сказать. Кивнув, я подкинула мешочек вверх, и жрица поймала его с безупречной ловкостью.

Киталиси провела над ним рукой, едва касаясь ткани, что-то быстро прошептав. Затем она аккуратно развязала ленту и высыпала всё содержимое себе на юбку. В тот же миг все взгляды в комнате приковались к содержимому.

Из мешочка выпали три небольших, вытянутых камня: нежно-розовый, сияющий бирюзой, и глубокий лавандовый. Затем последовали три крошечные тонкие бутылочки с разными жидкостями. Бутылочки явно были зачарованы, поскольку выдержали падение, не разбившись и не треснув.

Удивили несколько странных кусков — то ли шелка, то ли переплетенных нитей, — каждый из которых был перевязан алой ленточкой. А еще имелся аккуратно сложенный листок бумаги, также обернутый лентой.

Сиан хмурился, очевидно, так же сбитый с толку, как и я.

А вот губы жрицы тронула откровенная, довольная улыбка. И как бы она ни старалась сохранить серьезный тон, я уловила глубокую иронию, когда она произнесла:

— Какой интересный набор, эри Эттнель…

— Что это? — мрачно уточнил Сиан.

— Вы не возражаете, если я начну перечисление? — спросила она, обращаясь ко мне.

Нехорошие подозрения уже скреблись в моей голове, но я не успела ответить, лишь пожала плечами.

И жрица спокойно начала:

— Камень Рауса, — она взяла розовый камушек. — Если подержать его в руке ровно пять минут, а затем положить под подушку возлюбленного, ему всю неделю будешь сниться только ты. — жрица обменялась многозначительным взглядом с Сианом, затем указала на лавандовый, — А это Сурвиа. Он дарует уверенность и снимает робость в первую ночь. Говорят, это любимое средство юных дев. Но, на мой взгляд, самый любопытный здесь — это бирюзовый камень, Ысуа. Его тоже нужно немного подержать в руке, прежде чем можно будет подбросить тому, кто следующие сутки будет думать только о тебе, полностью утратив самоконтроль и жаждая уединиться с тобой в укромном месте. Ты знаешь, Рэн, я такими безделушками не балуюсь. Но как-то из чистой вредности я проверила Ысуа на одном счастливце дэрэ. Могу ручаться — камушек действительно работает. Мне пришлось усыпить беднягу, чтобы он хоть немного угомонился.

Она произносила это без тени смущения. Я же ощущала, как как стыд волной поднимается от лодыжек, обжигает горло и полностью перекрывает его. Рыцарь едва заметно нахмурился.

Мне почудилось, что его потрясение не меньше моего. Возможно, даже сильнее.

Отчаянно хотелось провалиться сквозь пол. В голове лихорадочно билась мысль о том, какое гневное письмо я напишу Эстель! Я не стану сдерживать ярость. О чем она только думала, когда давала мне весь этот порочный набор соблазнительницы?!

Но Киталиси продолжала перечислять содержимое мешочка, и я внезапно осознала: одного гневного письма Эстель не будет достаточно. Потребуются настоящие увечья. Потому что меня буквально окунули в чан кипящего унижения.

— Но это все были цветочки. Прелюдия и блажь. — жрица взяла первую бутылочку. — Вот это уже гораздо интереснее. Да, как я и предполагала. Зелье для разжигания страсти у возлюбленных. Достаточно одной-двух капель, и взаимное притяжение становится абсолютным. А это у нас… Каршиан. Он усиливает ощущения партнеров во время близости. Пташки в Доме его иногда используют, но это слишком дорогое удовольствие, чтобы им злоупотреблять.

Мне уже не хватало воздуха от стыда и нарастающего гнева. Увечья? Нет. Этого тоже мало. Я убью Эстель. Я буду вынуждена это сделать, да простит меня Светлый за столь кровожадные помыслы!

Что эти двое думают обо мне? Что думает… он? Его молчание сейчас было страшнее любого осуждения.

И только я об этом подумала, как жрица совершенно уничтожила остатки моего достоинства:

*

Сможете угадать, какое еще зелье положила Эстель?=)

Глава 4.2. Дары с сюрпризом

— А вот это, Рэн, очень редкая вещь, — она одобрительно цокнула языком, держа третий флакон, словно дорогое вино. — Посмотри, какая изящная гравировка на флаконе. «Мужская сила: пять часов».

Мне показалось, будто я умерла на месте. Прямо там. Или, может, стоило просто выпрыгнуть в окно? Почему пульс бешено колотился в каждой клетке, тело было сковано напряжением, но сознание отказывалось покидать меня, заставляя фиксировать каждый момент этого ада!

Сиан, который до этого момента изучал эти вульгарные «безделушки» с хмурым подозрением, медленно перевел на меня взгляд. Он был темным, обжигающим, и теперь в нем не было места ничему, кроме пугающего, сосредоточенного интереса.

Он собирался убить меня здесь и сейчас? Считал, что ему досталась порочная дева? Мой будущий супруг теперь был полностью убежден, что я — распутная женщина. Да еще какая. Скрывающая под покровом приличий целый мешочек первосортного разврата.

Хотя, кто бы винил его? Я могла его понять. Вероятно, он был разочарован и уже обдумывал, как бы поскорее вернуть меня в столицу, чтобы избавиться от столь позорящей его связи.

— Это не мое, — я постаралась придать голосу твердости, но вырвался лишь жалкий, неубедительный писк.

— Мы так и думали, — Киталиси кивнула с совершенно неправдоподобной убежденностью.

Что мне теперь доказывать этим двоим, что это проделки Эстель?

И тут Киталиси тихо обратилась к рыцарю обманчиво мягким голосом:

— Друг мой, если у тебя есть какие-то… трудности, — она бросила взгляд прямо на его достоинство, задержавшись на опасные две секунды, — Ты можешь обратиться ко мне. Я изготовлю для тебя персональный артефакт. Хочешь, на пять часов, хочешь — на десять…

— Киталиси! — резко оборвал ее Сиан.

— Я просто спросила. — она взяла в руки веревочки и развернула бумагу. — О, это восхитительные комплекты, ваше высочество. Не стану раскрывать содержимое, пусть это будет сюрпризом для Рэна. Мы и так показали ему слишком много. Ему ведь после этого еще предстоит как-то передвигаться, думать… и спать. — она указала мне на бумагу и прошептала, наслаждаясь моментом, — Как предусмотрительно, что все расписано, да еще и с детальными картинками!

Похоже, Эстель приложила немало стараний. Спасибо тебе, Телли.

— Это подарки от моей подруги, — вырвалось у меня. И голос прозвучал как сломанная струна. — У нее весьма своеобразный вкус в выборе даров. Думаю, она таким образом просто шутила. Умоляю, не воспринимайте это всерьез! Я не собираюсь ничего из этого применять!

Новый обжигающий взгляд Сиана обрушился на меня, но я старалась его игнорировать, хотя кожа под тонкой рубашкой горела, как раскаленный металл.

— Очень хорошие подарки, — одобрительно протянула жрица, игнорируя мой протест. — Заботливая подруга. Щедрая. Ты согласен, Рэн? Думаю, всё это обязательно нужно использовать. Зачем добру пропадать.

Рыцарь промычал в ответ что-то нечленораздельно.

— А теперь, давайте, продолжим, — сказала Киталиси, и ее лунные глаза загорелись азартом. — Ваше высочество, остальное тоже необходимо снять.

Честно говоря, мне уже совершенно ничего не хотелось с себя снимать. После такого унизительного позора мне хотелось лишь сбежать. Желательно на самый край света. И никогда больше не показываться на глаза этим двоим.

Но я кивнула.

Мое доброе имя было полностью попрано, так что отсутствие одежды теперь для меня — сущий пустяк.

В этот раз скрыть дрожь пальцев, когда я сбрасывала рубашку, не вышло. Прохладный воздух тут же обжег кожу.

Желание закрыться, свернуться клубком, сгореть дотла и покончить с этим мучением было почти физически нестерпимым. Жар стыда полностью охватил каждую клетку моего существа.

Послышался напряженный, глухой вдох Сиана. Я с ужасом взглянула на него, но к моему облегчению, рыцарь мрачно изучал каменные плиты пола, словно пытался найти в них выход из этой комнаты.

Взгляд Киталиси, напротив, был ясен и требователен. Он словно твердил: следующий шаг — снять панталоны.

До боли прикусив губу, я, дрожа, спустила ткань. И выпрямилась. Руки тут же потянулись, чтобы прикрыть самое сокровенное. Но жрица недовольно поцокала языком.

Рыцарь продолжал упорно смотреть в пол. Так, будто незамысловатый узор на нем был единственным достойным его взору объектом. Конечно, после того, что он увидел в подарках Телли, ему, наверняка была противна сама мысль смотреть на меня.

Я ощутила металлический привкус во рту и зажмурила глаза.

— Любопытно. — задумчиво проронила Киталиси.

*

Дорогие читатели,

Если вам нравится история, пожалуйста, поставьте "мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку - эти простые действия очень сильно помогут книге!

Также я всегда рада вашим отзывам и комментариям. Они очень ценны для меня=)

Глава 4.3. Дары с сюрпризом

До меня донесся шелест ее одежды, и я почувствовала, как ко мне приблизились. Холодный палец жрицы коснулся моей ключицы, прочертив ледяной след. Вздрогнув, я открыла глаза.

— Не нужно так нервничать, ваше высочество. Мы все здесь желаем вам только блага. Сиан, иди взгляни. Хватит практиковать глубокое дыхание. Ты в этом не особо силен. Мне кажется, еще чуть-чуть, и ты рухнешь. Понимаю, много потрясений для тебя сегодня, но ты сильный. В этот раз тоже справишься. Иначе как это будет выглядеть перед твоей невестой? Девушка, видишь, как готовилась… А ты… Позоришь.

Я нервно взглянула на рыцаря, и это стало моей ошибкой. Жар на щеках усилился многократно, потому что рыцарь уже не смотрел в пол. Он не смотрел на мое лицо, и даже не в глаза. Его взгляд, темный и мрачный, был устремлен гораздо ниже.

Когда первое потрясение схлынуло, я поняла, куда он смотрит. Не туда, куда, как я полагала, устремляются похотливые взоры мужчин, а на заметное, неправильной формы родимое пятно, что полукругом обрамляло пупок.

Киталиси, словно уловив вектор его внимания, наклонила голову вбок, как изящная белая птица, и мягко произнесла:

— Занимательный узор, ваше высочество.

Слова звучали вежливо, но в них таилось что-то еще.

Снисхождение?

Насмешка?

Мое родимое пятно немного напоминало розоватый отпечаток выцветшей кожи. И выглядело непрезентабельно. Но оно было со мной столько, сколько я себя помнила.

— Это родимое пятно. — пояснила я, машинально прикрывая его ладонью. Жест был инстинктивным, но бесполезным.

Дэр внезапно хмыкнул. И я тут же поймала его темный, прожигающий взгляд. Смущение и робость, если они когда-то и были в нем, сгорели без следа. В его глазах теперь грохотала настоящая буря. Темная. Опасная.

Может, он чудесно притворялся ранее и словечко в труппу цирка стоит замолвить как раз за него?

На губах Сиана внезапно расцвела злая, даже грубая усмешка, которая вмиг отравила окружающий воздух. А его взгляд стал настолько циничен, словно он был готов немедленно подойти и переломать мне шею.

Определенно, те подарки окончательно разочаровали его. Он и так был не самого высокого мнения о моей добродетели, судя по его прошлым намекам. А сейчас, видимо, полностью убедился в своих догадках и вынес приговор. Скинул меня с пьедестала благородной невесты и низвел до уровня поющей девицы из публичного дома.

Стало почему-то обидно. Но вместе с тем это помогло мне собраться. Я выпрямила спину и ответила ему твердым взглядом. Его лицо дрогнуло. А между темными бровями залегла злая, резкая заломина, выдав внутреннее смятение рыцаря. Никогда не думала, что его можно увидеть таким…

Но он быстро сбросил с себя призрачное смятение.

А после бесцеремонно, нагло и нарочито медленно прошелся взглядом по моему телу. И снова поднялся к глазам. За бурей в его темноте теперь полыхало нечто иное. Жгучее и обжигающее. Слишком откровенное. Очевидное. Неподдельно мужское.

Кажется, он впервые смотрел на меня так…

Я ощутила, как сердце забилось молотом. Дрожь прокатилась под кожей, отдаваясь странным спазмом внизу живота. Я стояла совершенно нагая перед тем, кого когда-то искренне терпеть не могла. И его глаза смотрели так, что у меня перехватывало дыхание.

Неужели это было лишь от смущения? Нет. Не совсем.

Это была некая грань отчаяния, смешанная с внезапной, предательской реакцией собственного тела

Соски вдруг затвердели, превратившись в твердые, чувствительные бусины. А щеки окрасились в свекольный цвет.

— Мне еще долго так стоять? — любезно поинтересовалась я, пытаясь сдержать злость и дрожь в голосе. — Здесь холодно.

— Холодно? — Киталиси удивленно уставилась на меня. Ее взгляд скользил между мной и Сианом. — А мне показалось, что стало нестерпимо жарко. Рэн, ты нас задерживаешь. Тебя то не усадишь на стул, то не поднимешь с него.

Когда темный рыцарь встал возле жрицы, я поспешно опустила голову. Моя минутная дерзость улетучилась, оставив лишь чистый, тотальный стыд, клокотавший в теле.

Он точно откажется взять меня в жены. Ему наверняка противно. Надо только уговорить его не возвращать меня в столицу…

*

Промокод на книгу "Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона 2" : B925HF0l

Глава 4.4. Дары с сюрпризом

— Вот, смотри, — жрица снова повела пальцем вдоль моей кожи, ровно на два пальца ниже того места, где висел кулон. — Только мощнейшие артефакты оставляют такие метки.

Я проследила за движением ее руки. На моей бледной коже виднелся тонкий, странный узор — мерцающий, как застывший дым — бело-фиолетово-красный.

— Линии скоро исчезнут, не тревожьтесь, ваше высочество. — ласково заверила Киталиси. — А теперь снимите артефакт и отдайте его мне.

Я послушно выполнила ее просьбу.

— Сломан и полностью деактивирован, — констатировала она. Ее глаза подрагивали, словно она видела нечто иное, нежели мы, — Идеально сконструированная вещь. На редкость тонкая работа. Стоил он, должно быть, целое состояние.

— А кроме этого ты можешь сказать что-нибудь полезное? — мрачно уточнил Сиан.

Я поспешно прикрылась подолом платья — стоять голой дальше было невыносимо. К счастью, протестов ни от кого не последовало.

— Камни подтверждают, что он должен был защищать носителя. Но вот этот крошечный малыш. — она указала на маленький серый камушек, — Не пойму пока его предназначение. Обычно он служит для успокоения и придания сил. Но я впервые вижу его в такой сложной связке.

— И?

— Мне сложно сказать сейчас наверняка. Если только вы не оставите мне артефакт, и не дадите попытать удачу в починке. Не хмурься, Рэн. Я хороша в своем ремесле, но это не заурядная вещь.

— Ее Величество желала снабдить меня хоть какой-то защитой, — твердо произнесла я, кое-как прикрываясь. — У меня нет причин сомневаться в его действии.

— Всегда следует сомневаться во всем, — улыбнулась жрица. — Даже в собственной правоте. Итак, я могу временно оставить его у себя?

— Я буду вам благодарна, если вы сможете его восстановить, — ответила я. — Скажите, какова будет плата.

Жрица перевела взгляд на Сиана. Он коротко кивнул, и она ловко спрятала кулон в карман своего платья.

— Об оплате не беспокойтесь, эри Эттнель. У меня есть кое-какие старые долги перед вашим доблестным женихом. Неужели вам так холодно? Что ж… Можете больше не обнажаться. Но снимите браслет сами и передайте его мне.

Я попыталась зацепить застежку. Однако она не поддавалась. Браслет сидел настолько плотно, что любые попытки сдвинуть его вызывали резкое жжение на коже.

— Что-то не так? — спросила Киталиси, словно почувствовав внезапную магическую помеху.

— Он не снимается. Я не могу даже сдвинуть его. А если пытаюсь применить силу, кожа начинает покалывать и жечь.

Жрица раскрыла ладони над моим запястьем и прошептала какие-то слова. Нежно-розовое свечение на мгновение охватило кожу вместе с браслетом, но ничего не изменилось.

— Ваши артефакты и подарки полны неожиданностей и сюрпризов, — хмыкнула она, явно наслаждаясь ситуацией. — Рэн, сними. Здесь драконья магия. Я боюсь, что мое прикосновение может вызвать непредсказуемую реакцию. А тебя, как своего, примут без проблем.

Я ничего не поняла из сказанного. Но вместо вопросов уставилась на две огромные руки, которые с невероятной осторожностью пытались освободить меня от подарка Луцио. И при этом будто боялись задеть мою кожу.

— Ну что ты так долго возишься? Ты же один из самых могущественных драконов нашего королевства, — нетерпеливо вздохнула жрица, а затем добавила тише, почти благоговейно, — Если не самый могущественный и не...

Внезапно замочек тихо звякнул.

— Снимай предельно медленно! — резко предупредила Киталиси.

Дэр Гораэль послушно взял золотое украшение и стал неспешно стягивать его с моей руки. Но как только оно начало отходить от кожи, я почувствовала волну жара. Золото словно цеплялось за меня, сопротивлялось, стремясь любым способом вернуться обратно к запястью.

— Ай! — тихо вырвалось у меня.

Что-то черное, похожее на жирную запятую, вырвалось из браслета и с отвратительным звуком плюхнулось мне в кожу, будто в густую смолу. Я с ужасом смотрела, как эта субстанция буквально нырнула в меня, растворяясь.

— Вот ты и попался, — хмыкнула жрица, явно торжествуя. Она одним резким движением схватила темную нить, которая уже собиралась полностью скрыться под моей кожей, и предупредила, — Будет немного неприятно, ваше высочество. Пожалуйста, потерпите.

*

Промокод на книгу "Мой Альфа" : c-x3us_w

*Только для читателей старше 18 лет!

ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/0x0Q

Глава 5. Темная искра

Слова «немного неприятно» не просто неверно описывали мои последующие ощущения. Они оказались кощунственным оскорблением действительности.

Жжение мгновенно трансформировалось в испепеляющую боль, пронзившую всю руку, будто острие меча, закаленного в лаве, вошло под кожу.

Пик наступил так стремительно, что из глаз сами собой вырвались крупные, обжигающие слезы. Способные побороться своим размером с виноградом из садов Ашия.

Я ощутила себя жертвой жестокого и варварского ритуала. Словно к коже приложили пылающий факел, напрочь забыв о необходимости хоть какого-то обезболивания.

— Киталиси! — яростный голос Сиана прорвался сквозь пелену агонии.

— Мы не узнаем истинных мотивов, пока сущность не проявит себя! — не дрогнув, отрезала жрица. — Терпение, ваше высочество. Роды у женщин и то куда более мучительны.

Ее лунные глаза горели сосредоточенным вниманием. Брови сошлись над переносицей тугой стрелой. Она, не отрываясь, словно ловчий, вытягивающий ядовитое жало из раны, вытягивала из моей кожи нечто густое, темное и вязкое.

Стиснув зубы до скрежета, я сжала кулаки. Но когда Киталиси резким рывком вытащила «запятую», я не смогла удержать сдавленный вскрик.

— Назад! — властно скомандовала жрица нам с рыцарем, по странности бережно выпуская из рук темную субстанцию.

На пол плюхнулась крошечная черная клякса. Вокруг нее мгновенно завертелся миниатюрный серо-фиолетовый вихрь, словно сбежавшая с оси юла. Затем клякса начала обрастать плотью и очертаниями.

Сперва из черной субстанции проклюнулись тонкие лапки, напоминающие стебельки ночных цветов. Затем из тьмы вытолкнулась пара трепещущих темных крылышек, как два лепестка полуночного мака.

Спустя мгновение прорезался острый, как шип розы, клювик и две крошечные, словно две капли застывшего обсидиана, глазки.

Буквально за пару ударов сердца «запятая» преобразилась в нечто живое. В крошечного, нескладного птенца.

Малыш застыл, оказавшись в центре треугольника. Между мной, рыцарем и жрицей. Он неуклюже покрутился на месте, словно пытаясь оценить расстановку сил.

А затем внезапно расправил свои хрупкие крылышки и издал приглушенное шипение, обращенное к Киталиси. Демонстрируя явное негодование по поводу ее недавних действий.

— Даже не думай, — ледяным шепотом предупредила девушка Сиана, заметив, как в его руке начал формироваться сдерживающий магический шар. А потом громко и фальшиво заявила, — Сейчас эри Эттнель у меня получит!

В ее ладони вспыхнул небольшой розоватый сгусток энергии, который она демонстративно направила в мою сторону, словно собиралась метать его в меня.

Реакция птенца была мгновенной. Он будто обезумел. Шипение переросло в пронзительный взволнованный писк. А серо-фиолетовый вихрь вокруг его крошечного тельца вспыхнул и угрожающе расширился.

Он отчаянно махал крылышками пытаясь оторваться от пола. Но у него это никак не получалось. Он то и дело плюхался обратно.

В моей груди пробудилось острое, щемящее чувство, граничащее с неясной болью. И всепоглощающее желание защитить малыша.

— Или, может, нам лучше сразу уничтожить тебя, кроха? — задумчиво произнесла Киталиси, обращаясь к существу с оттенком скучающей угрозы.

— Нет! — внезапно вырвалось у меня.

Ткань, которой я прикрывалась, выпала из рук. Я резко нагнулась и подхватила птенца. Как только он оказался в моих ладонях, он тут же затих и начал издавать жалобный, причитающий писк вперемешку с шипением.

— Этт, постой… — Сиан шагнул вперед, намереваясь вмешаться.

Но жрица остановила его. Положив руку на его предплечье, она с улыбкой заверила:

— Все в порядке. Эти двое не представляют угрозы друг для друга.

Птенец тем временем с недоверием уставился на Киталиси. Он не чирикал, как положено птенцам, а издавал приглушенное шипение, подобно ворчливой змейке, которую разбудили слишком рано.

Затем он ласково потерся крошечной головкой о мою щеку, когда я поднесла его ближе к лицу. Я не могла понять его звуков, но меня не покидало навязчивое ощущение, будто истинный смысл его шипения проникает в мое сознание, а следом тут же ускользает.

Это была странная связь, которую я не могла объяснить, но ощущала каждой клеточкой.

— Ну, не стоит так жаловаться на меня. Не стоит. — хмыкнула жрица, — Должна я была убедиться, добро ты ей несешь или зло. Тебя могли сотворить и для совсем иных целей, разве нет?

*

Кэтрин Джонс, спасибо большое за награду!

Промокод на книгу "Босс моей сестры" : k92Ah6cG

Только для читателей старше 18 лет!

Глава 5.1. Темная искра

Птенец мгновенно нахохлился, взъерошив свой сумрачный пух, словно наэлектризованный комок сажи. Его крошечное тело раздулось, превращаясь в нелепый, сердитый шар. И он одарил жрицу взглядом, полным яростного возмущения, достойным древнего дракона.

Со стороны это выглядело до смешного очаровательно и комично.

А потом снова прижался ко мне, демонстративно отвернувшись от Киталиси.

Я вздрогнула, когда ощутила внезапное прикосновение к коже. Я была настолько поглощена поглаживанием малыша, что совершенно не заметила, как Сиан, проявляя неожиданную заботу, уже успел прикрыть мое обнаженное тело плащом.

— Вам подарили не простой браслет, ваше высочество. Это артефакт, предназначенный для призыва фамильяра, — ровным голосом пояснила жрица. — Формирование происходит благодаря уникальному слиянию вашей крови, искры и вашего характера. Вот эти красные камушки в этом мастера. А запускает процесс магия того, кто создал артефакт. Но обычно искусственно созданные фамильяры не проявляются так рано. Им требуется не менее месяца, чтобы хотя бы оформиться. Полагаю, когда возникла прямая угроза, как в вашем случае, артефакт форсировал процесс, стремясь помочь вам. Но это было напрасно. Он не успел ни окончательно оформиться, ни набраться достаточной силы. Отсюда и жжение. Такая кроха не смогла бы пробиться наружу самостоятельно.

Птенец резко повернул свой аккуратный клювик и издал тихое, явно обиженное шипение.

— Но ты и правда сейчас крошечный. — со снисходительной насмешкой на губах, пожала плечом Киталиси. — С мизинец Рэна.

Существо почувствовало себя глубоко оскорбленным. Его крошечное сердечко, казалось, сжалось от обиды. И оно поникло, демонстративно вновь отвернувшись от жрицы.

— Луцио утверждал, что браслет был создан для защиты от дурного сглаза, — медленно произнесла я, чувствуя, как тревога сменяется любопытством. — И что остальные его свойства он назовет через месяц, в день моего рождения.

— Принц не лгал. Этот браслет действительно способен отгонять дурные взгляды от своего владельца, — подтвердила Киталиси. — А под «остальными свойствами», я полагаю, он подразумевал появление фамильяра. Через месяц он расцветет. Перестанет быть таким… нескладным и неказистым.

Маленькие бусинки глаз птенца сверкнули, но теперь это была не обида, а яростный огонек, словно в них зажгли колдовские искорки возмездия. Его шипение переросло в низкую, угрожающую трель — настоящую мини-арию самоутверждения. Ох, какой грозный малыш.

— А еще через время, когда он наберется сил, — проговорила Киталиси, — Он уже по-настоящему сможет выкалывать глаза неугодным вам людям, ваше высочество.

Жрица говорила это без тени шутки. С ледяным спокойствием, граничащим с отрешенностью. Ее голос звучал так, словно она читала инструкцию к бытовому магическому прибору, где имелись пункты о нанесении увечий, и она не находила в них ничего зазорного.

Я с ужасом посмотрела на крошечное создание. Но в этот раз слова жрицы не вызвали в нем ни ярости, ни обиды. Напротив, птенец вспыхнул довольным свечением, будто ему дали звездочку. Он принялся самозабвенно шипеть, и это шипение звучало как явное подтверждение каждого ее слова.

— А если я не желаю никому выкалывать глаза? — тихо спросила я, сжимая птенца.

В тот же миг его шипение оборвалось. Он замер. Киталиси лишь пожала плечами, грациозно стряхивая мою этическую дилемму, как незначительную пылинку с края парчового платья.

Лицо Сиана ничего не выражало, оставаясь непроницаемым.

— Вас никто не принуждает. Он будет повиноваться вашим указаниям, пока вы даруете ему жизнь, поскольку он… в некотором смысле, является небольшой частью вас самой. Это не фамильяр, дарованный по праву рождения или призванный по ритуалу. Это…

— Бераинц, — мрачно закончил Сиан, не отрывая взгляда от темного существа в моих руках. — Вид фамильяров, созданных из крови своего создателя.

— Но я слышала, что их чаще всего призывают, когда прибегают к… темной магии. — прошептала я, вглядываясь в черное оперение и сверкающие бусины глаз. — Поэтому он весь черный?

Мне никто не ответил. Оттого ответ стал слишком очевидным. И шокирующим. Ведь имелось слишком много «но»…

Я не владела темной магией. Никогда не прибегала к ней. И в целом магия давалась мне с трудом. Моя искра всегда была крошечной и тусклой, как забытая свеча в глухом подземелье, которую вот-вот задует сквозняк чужих смешков.

Тогда как?

Глава 5.2. Темная искра

Птенец, словно почувствовав резкую смену моего настроения и проникший в меня страх, прижался ко мне еще плотнее, будто боялся, что я сейчас же оттолкну его.

А Киталиси озвучила переживания птички:

— Если он вам более не нужен, — ее голос стал удивительно мягким, — Вам следует лишь со всей силы ударить его о пол или ближайшую стену. Он развеется, словно дым, не оставив следа. Основное свойство браслета — защита от дурных взглядов — останется нетронутым. А бераинц не сможет появиться вновь. В украшении не осталось той силы, которую вложил его создатель. Она была рассчитана на сотворение одного-единственного фамильяра.

Я зачем-то перевела взгляд на Сиана. Он, должно быть, прочитал слишком многое в моем замешательстве. Не разрывая зрительного контакта, он строго обратился к жрице:

— Ты абсолютно уверена, что это существо не причинит ей вреда, Киталиси?

— Вполне. Нити, связывающие их, уже существуют. Но пока они невероятно тонки. Они почти прозрачны. Оборвать их не составит труда. И для принцессы не будет болезненным. Так что избавиться от него сейчас проще простого.

Сиан кивнул, принимая ее заверения:

— Решать тебе, Этт.

Я опустила взгляд на малыша. Он всем своим крошечным естеством доверчиво смотрел мне в глаза. И его черные бусинки отражали мое собственное смятение. Как два темных озерца.

Кожей я ощущала абсолютную веру этого создания.

Он точно не желал мне зла. И, осознавая, что я могу в любую секунду, как и сказала жрица, обратить его в прах, продолжал мне верить. Эта безграничная вера была одновременно и ранящей, и завораживающей.

Но я не могла избавиться от птенца.

Каким бесчувственным должно быть сердце, чтобы бросить такое крошечное создание?

— А что, если я хочу оставить его? — спросила я, и увидела, как в бусинках-глазах вспыхнула крошечная искорка надежды. Мое сердце окончательно сжалось и откликнулось.

— Тогда вам следует снова позволить ему проникнуть под кожу и надеть браслет, чтобы он смог окончательно оформиться, — спокойно ответила Киталиси. — Обдумайте все хорошенько, ваше высочество. Чем мощнее он станет, тем мучительнее будет развеять его в будущем, если вы передумаете.

Птенец, словно умиротворенный котенок, ласково потерся о мою ладонь и издал успокаивающее шипение.

Я по-прежнему не понимала его звукового кода, но отчетливо знала: он примет любой мой выбор. Я повернула руку, демонстрируя взглядом пустое запястье, где прежде лежал браслет.

— Будет больно? — спросила я, уже зная, что готова пройти через боль ради крохи.

— Нет. — раздался голос жрицы. — Боль была вызвана лишь его нежеланием расставаться с вами.

Птенец неуклюже перевалился на мою вторую руку, смешно заваливаясь набок, словно игрушечный кораблик в шторм. Пришлось подхватить его, чтобы он не рухнул на пол.

В следующее мгновение он резко сжался в размерах, вновь приняв форму черной запятой, и скользнул в мою кожу, будто капля чернил, ныряющая в толщу воды.

Тут же ко мне подошла Киталиси. Она бесшумно надела на мое запястье браслет и молниеносно защелкнула застежку.

— Ты в порядке? — низкий голос рыцаря прозвучал неожиданно близко, заставив меня резко поднять глаза.

Я не могла понять этого мужчину. В его взгляде читалось, то абсолютное безразличие, то открытое, обжигающее презрение, то внезапное беспокойство. Он сам, как сломанный компас, не мог определить своего истинного отношения ко мне. И при этом обвинял меня в чем-то подобном?

— Да. Спасибо.

И тут я осознала, почему мое смущение не уходит. Несмотря на то, что Сиан поспешно накинул на меня плащ, я все еще оставалась полностью обнаженной. Минуты моего унизительного стыда не желали так просто стираться из памяти.

Я бы многое отдала за волшебные стиратели или за заклинание забвения, если бы такие существовали.

— Киталиси, — начала я, — Вы упомянули, что фамильяр формируется из моей крови и магии, олицетворяя меня. Я полагаю, он выбрал облик птицы, потому что мое имя — Эттнель…

*

Промокод на книгу "Отвергнутая жена дракона. Второй шанс для попаданки" : djz79D7X

Глава 5.3. Темная искра

— Или потому, что вы сами подсознательно ассоциируете себя с птицей, — тонко усмехнулась жрица, вновь подходя к столику с угощениями. — Ну почему морковка так быстро заканчивается? — она театрально вздохнула, но тут же продолжила, не давая мне вставить слово. — Вас могут называть осьминогом, ваше высочество, но, если вы ощущаете себя лисой, фамильяр примет облик лисицы. У некоторых знакомых мне дэров, к слову, фамильяры полностью повторяют облик их дракона. — она презрительно фыркнула. — Никакой творческой фантазии у людей, не так ли?

Я перевела взгляд на Сиана.

— У меня нет фамильяра. — сухо заметил он.

— Их чаще призывают колдуны, — пояснила жрица с явной насмешкой. — Дэры же крайне редко прибегают к их помощи. Они считают себя слишком гранитными и самодостаточными и без сторонних помощников. В них якобы просто нет нужды. Те немногие драконы, о которых я говорила, — исключения из правил. И то, половина из них искалечена судьбой. Вот и создают таких помощников от отчаянной, темной нужды.

— А как мне о нем заботиться? — спросила я.

— Какая все же у тебя поистине очаровательная невеста, — поцокала языком Киталиси. — Запомните: это не вы должны о нем заботиться. А он о вас. Он будет служить вам. Он будет вашей живой тенью. Вашим магическим щитом. Но когда он окончательно сформируется, можете изредка давать ему каплю своей крови в качестве высшей награды. Но делайте это крайне редко, ваше высочество. Не ведись на эти темные, умоляющие глаза. — последние слова она почти пропела и почему-то демонстративно окинула взглядом Сиана.

— Я могу одеться? — вырвалось у меня.

— Да. — ответил рыцарь. — Я выйду.

— Нет. — произнесла Киталиси, и мы с Дэром одновременно уставились на нее в ожидании пояснений. — Ваше высочество, вы спросили про окрас своего фамильяра. И считали ответ в моем молчании. Но позвольте мне взглянуть на вашу искру и нити вокруг нее?

— Вы разве не видите нити? — непонимающе начала я.

— Я вижу нити неодушевленных предметов, — спокойно объяснила жрица, словно преподавая урок магии нерадивому первокурснику. — И могу видеть нити у одушевленных, а также у тех, кто дал мне на это право. Но существуют этические нормы, которые я стараюсь не нарушать, если можно получить прямое согласие.

— Боюсь, моя искра столь слаба, что что вы будете разочарованы. Вы ведь даже не чувствуете ее присутствия, верно?

Она покачала головой.

— Вы правы. Я ее не чувствую. — признала Киталиси. — Но вибрации, исходящие от вас, говорят о том, что там не кроха. И это, должна признать, лишь разжигает мое любопытство. В вас словно таится зверь, скованный серебряной цепью, что отчаянно жаждет быть раскрытым. Простите за столь своеобразное сравнение.

— Может, сделаем перерыв? — предложил Сиан, чей голос был напряжен.

— Ты устал? — спросила жрица тоном опытного мучителя. — Сядь, посиди, тогда. Ты меня сегодня не перестаешь удивлять. Как ты вообще воюешь с нечистью? Им тоже предлагаешь устроить перерыв? И как, теньши идут тебе навстречу? Часто практикуете совместные чаепития со сладостями?

Наблюдая, как суровое лицо рыцаря все сильнее омрачается от ее сарказма, я вмешалась, желая прекратить эту словесную дуэль:

— Давайте лучше все сразу закончим.

— Приятно иметь дело с разумными принцессами, эри, — проговорила жрица, грациозно отходя от столика с лакомствами, которые она так и не успела доесть, и приближаясь ко мне.

Она подняла ладони и заверила с улыбкой:

— Не волнуйтесь, это совсем не больно. Вы ничего не почувствуете.

Я улыбнулась в ответ, но в следующее же мгновение осознала, что она зачем-то обманула меня. Тело пронзила чудовищная боль. Ослепляющая, как удар молнии. Выжигающая.

Будто миллионы раскаленных игл впились в каждую клетку, пульсируя жаром. Она превосходила все, что я испытывала, когда она вытягивала фамильяра. Она будто разрывала самую суть моего существа.

Оглушительный гул затопил пространство, вытесняя воздух. Тысяча молотов безжалостно застучали в моей голове. Перед глазами замелькали белые и красные вспышки, сливаясь в безумное, хаотичное марево.

Я закричала. И мне показалось, что мой крик, протяжным эхом прокатился по комнате. Следом земля ушла из-под ног, а мир начал вращаться, превращаясь в бездонный водоворот.

Но прежде чем сознание окончательно покинуло меня, до слуха донесся глухой, переполненный изумлением шепот:

— На ней печать сонмасара...

Глава 6. Ларуис сишанэс ираэрт

— Ты уверена, что ее жизни сейчас ничего не угрожает? — хмуро спросил Сиан.

Его темный взгляд, напоминающий ночь без звезд, не отрывался от девушки, безвольно лежавшей на кровати. Бережно прикрытое шкурами, ее тело казалось удивительно хрупким в своей неподвижности. Оно было окутано аурой уязвимости, словно тончайший шелк, сотканный из росы и лунного света.

— Она просто потеряла сознание, — ответила жрица, чей голос немного хрипел в связи с пережитой мукой.

Девушка с большим любопытством разглядывала свои ладони. Они выглядели далеко не лучшим образом. Так, будто недавно коснулись раскаленного железа и при этом никак не желали оторваться от него. Другая бы уже кричала от ужаса и боли, но Киталиси была иной.

— Я испытывала такую боль только на пятой ступени Пути преображения. И, должна признать, это были далеко не самые приятные мгновения моей жизни. — задумчиво произнесла жрица, а после прошептала что-то себе под нос.

Вокруг ее обожженных рук тут же вспыхнул нежно-розовый свет. Он мягко пульсировал. С каждым новым вдохом девушки, тонкие розоватые нити исцеления обвивали бледную кожу. Казалось, сама рана теперь дышала, впитывая в себя свет и возвращая утраченную целостность коже.

Когда Киталиси полностью привела свои руки в порядок, небрежно смахнув с них остатки потустороннего сияния, ее голос лишился всякой тени иронии.

— Ты не считаешь, что опасность может грозить нам, раз мы в одной комнате с созданием, на которое наложили сонмасар?

Рэн перевел на нее тяжелый взгляд, в котором смешались недовольство и нечто неуловимо более глубокое. Но промолчал. Очевидно, страхи жрицы, если они у нее вообще существовали, рыцарь не разделял.

— Ничего нового мне не хочешь поведать? — вновь задала она вопрос, поняв, что на прежний так и не дождется ответа.

— Я не знал. — коротко ответил дракон.

— Полагаю, она тоже не в курсе, — проговорила жрица, присаживаясь на край широкой кровати.

Ее взгляд, обычно сверкающий, как лунный камень, теперь стал задумчивым, скользя по лицу спящей принцессы.

— Кажется, становится немного понятным, отчего ее хотели убить. — проговорила Киталиси, чьи слова теперь были подобны ядовитой росе, оседающей на сомнениях. — Правда, я сомневаюсь, что служанка знала о тайне своей госпожи и действовала из побуждений чистого героизма. Хотя, — невеселая усмешка тронула алые губы жрицы, а в глазах мелькнул холодный огонек, намекающий на ее собственные, более мрачные предположения — Такой расклад тоже нельзя исключать. Человеческие души порой столь противоречивы, что заставляют сомневаться в любых предположениях.

Она провела рукой по одной из своих белоснежных кос. Каждый ее жест был исполнен неспешной грацией, словно она была таинственной богиней, измеряющей само время.

Киталиси задала новый вопрос, будто размышляла вслух:

— Но почему ты его не ощутил? Разве это не странно…

— Странно, что тебя это удивляет. — его слова прозвучали почти равнодушно.

Но для Киталиси это было лишь фальшивым фасадом. Они были слишком хорошо знакомы с темным рыцарем, чтобы она смогла, как опытный хирург, умело препарировать его «почти». И найти в нем ростки душистой горечи. Тонкий намек на правду, которую он так старательно скрывал.

Она одним резким движением сбросила с девушки меха, обнажая прекрасное тело перед застывшим взглядом дэра Гораэля. Это был откровенный вызов, брошенный в лицо его кажущемуся спокойствию.

— Обязательно было просить ее полностью обнажаться? — обратился к жрице Сиан, чей голос был полон невысказанного упрека.

Он тут же отвел взгляд в сторону, будто ему было невыносимо глядеть на принцессу.

Вместо ответа Киталиси лишь лукаво улыбнулась.

Ее голос, елейный, словно растопленный мед, произнес:

— А тебе что, не понравилось? Перестань хмуриться и вести себя, как тепличный стебелек, никогда не видавший обнаженных цветков. Ты же рыцарь, а не испуганная девица. Вон бедняжке Эльзе одна лишь ночь с тобой так вскружила голову, что она ночами только о тебе и грезит. Что скажешь на это?

— Это была ошибка, — твердо отрезал Сиан.

— Да, да, хорошо. Вы, мужчины, частенько ошибаетесь. — проворчала Киталиси, словно отмахиваясь от его слов. — А теперь позволь проверить одну мою догадку, — ее лунные глаза вспыхнули той самой искрой, что всегда зажигалась в них, когда душа жрицы наполнялась воодушевлением. — Ты же хочешь узнать, кто поставил печать, не так ли?

*

Промокод к книге "Нежеланная жена: История одной Попаданки" : HD12BU8g

Глава 6.1. Ларуис сишанэс ираэрт

Их взгляды встретились, пронзая тишину комнаты. Жрица ясно видела в его глазах понимание. Он знал, что она имеет в виду. На что намекает.

А она терпеливо ожидала его решения. Она понимала, что без его согласия ей не справиться. И была уверена: их подозрения совпадали.

— Ей не будет больно?

— Не слишком ли ты смягчился к той, кого некогда ненавидел? — парировала Киталиси, и в ее тоне проскользнула едва заметная ирония. — Нет. Она не почувствует боли. А вот ты… тебя укусит крошечный комарик.

Жрица быстро выдернула из своих белоснежных волос тонкую шпильку. Серебряный металл блеснул в тусклом свете. И с легкой улыбкой она продемонстрировала его Сиану.

Рыцарь молча протянул свою руку.

Но прежде чем взять его ладонь, Киталиси вновь прошептала что-то себе под нос. Слова, словно тонкие крылья мотылька, коснулись воздуха, творя заклинание. Свободной от шпильки рукой она плавно провела в воздухе, вычерчивая невидимый узор.

И в тот же миг возник крошечный, едва различимый прозрачный шар, пульсирующий мягким светом. Изящным жестом она направила его к Эттнель.

Тело принцессы вскоре окутало розоватое сияние. Поначалу оно было бледным, почти призрачным, но с каждым глубоким вдохом жрицы, оно темнело все сильнее.

Сияние сгустилось, подобно утреннему туману, медленно опускающемуся на землю, и устремилось к животу ее высочества. Затем, подобно дыму, лениво вьющемуся в безветренную ночь, оно начало подниматься выше.

Киталиси, словно опытный чародей, искусно манипулировала им рукой, и туман послушно двигался к ней, клубясь у ее лица. Наконец, она сделала несколько глубоких вдохов, втягивая в себя розоватый дым.

Ее бело-лунные глаза пронзительно замерцали. В их глубине, казалось, возникло нечто розоватое, отражая свечение, которое она только что поглотила.

Затем Киталиси взяла ладонь рыцаря, повернула ее тыльной стороной и резким движением уколола его указательный палец. Как только показалась крошечная капля крови, жрица мгновенно слизнула ее, и закрыла глаза, погружаясь в некое особое состояние.

В тот же миг дым, клубившийся вокруг тела эри Эттнель рассеялся. Мир вокруг вновь обрел четкость для жрицы, когда она распахнула свои бело-лунные очи.

— Как мы с тобой и полагали. — медленно проговорила она. — Кто-то из твоих родственников постарался.

— Они мне не родственники. — резко возразил Рэн. — Ты можешь сказать точнее, кто именно?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. — и тише добавила. — Без крови не могу.

Он уже собрался было отдернуть свою руку, но Киталиси вдруг резко потянула ее на себя.

— Надо еще кое-что сделать. Потерпи немного. — произнесла она, и действуя с ошеломляющей ловкостью, окрасила кровью Сиана кожу вокруг пупка принцессы.

Затем, с силой, казалось, превосходящей ее собственные возможности, девушка прижала его ладонь к телу ее высочества, не давая отдернуть. Ее глаза горели решимостью, граничащей с безумием.

— Ларуис сишанэс ираэрт…. — хрипло и тягуче прошептала жрица.

— Что ты делаешь? — взревел Сиан.

— Если желаешь ей добра, не сопротивляйся! — крикнула жрица, выигрывая те драгоценные секунды, что были ей так необходимы.

Красная вязь, словно живая, сплетенная из неведомых рун, вспыхнула вокруг ладони дэра, обвивая ее и тело принцессы, как трепещущая лента. В следующее мгновение она растворилась, оставив после себя лишь слабое мерцание.

Киталиси отпустила руку рыцаря и, полностью опустошенная, рухнула спиной на кровать. Она чувствовала себя выжатой до последней капли. Но нисколько не жалела о содеянном.

— Давно я за раз не тратила столько сил, — прохрипела жрица, едва ворочая языком. На ее губах витала шальная улыбка довольного безумца. — Искры до сих пор парят перед глазами, словно я разглядела саму первозданную магию.

— Ты не имела права. — произнес Сиан, чей голос звенел от невысказанной ярости.

— Неблагодарный, — глухой шепот, наполненный усталостью, вырвался из уст Киталиси.

— Ты поэтому ее раздела? — с подозрением спросил он.

Но жрица была уже не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.

— Уходи. — произнесла она и погрузилась в спасительный мрак. Ее тело, освобожденное от магического напряжения, вмиг обмякло.

*

Дорогие читатели,

Если вам нравится история, пожалуйста, поставьте "мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку - эти простые действия очень сильно помогут книге!

Также я всегда рада вашим отзывам и комментариям. Они очень ценны для меня=)

Глава 7. Тайны Киталиси

Я очнулась от ощущения, похожего на шелест сухой листвы под ногами. Тихого, но беспокойно настойчивого шуршания. Будто кто-то невидимый и юркий пробрался на кровать и принялся осторожно ворошить меха и складки тяжелых тканей.

Голова ощущалась свинцовой гирей, пригвожденной к подушке. А веки, казалось, были запечатаны воском древних ритуалов. Мне потребовалось чудовищное усилие, чтобы заставить их подчиниться. Но я все же сумела приоткрыть крошечную щель, ища ориентиры.

Моя догадка подтвердилась. Я была все в той же комнате. Лежала на той огромной кровати. И тут в сознание врезались обрывки услышанного перед тем, как тьма поглотила меня.

Те странные слова о печати.

Но разве такое возможно? Я всегда считала Сонмасар – лишь багровой выдумкой из детских страшилок. Уделом самых жутких и извращенных созданий.

Нелепость какая-то, не иначе…

Шуршание повторилось вновь. Уже более отчетливое.

Я кое-как скосила глаза вниз. Помимо меня, на огромном ложе находилась еще одна фигура - Киталиси. Кровать была столь необъятна, что жрица, лежа перпендикулярно моим ногам, полностью умещались на матрасе.

Ее тело оставалось неподвижным. Но руки девушки вели себя, как неповоротливые марионетки, недавно освобожденные от нитей хозяина. Они неуклюже перемещались вдоль туловища. Пальцы напоминали сборище пьяных, которые тщетно пытались нащупать дорогу к карманам, промахиваясь с первой и даже со второй попытки.

Я постаралась задать вопрос, но из моих пересохших губ вырвался лишь тяжкий вздох.

А вот жрица хрипло зашептала:

— Ну же…ну же… еще немного… — очевидно, пространство и время давались ей с таки же трудом, как и мне.

Наконец, после долгой борьбы, она извлекла маленькую бутыль. Внутри плескалось нечто, по цвету поразительно напоминающее блеск ее собственных глаз.

Откупорить добычу пальцами она не смогла. Они отказывались ей полностью повиноваться, и стеклянный сосуд то и дело падал ей на грудь.

У нее не было сил, но тихие, отрывистые ругательства, способные смутить даже самых бесстыжих воинов, то и дело соскакивали с ее губ.

Затем, собрав последние крупицы воли, она предприняла пару отчаянных попыток зубами. И как только пробка с глухим хлопком выпала на матрас, Киталиси тут же влила в себя все содержимое.

Она судорожно закашлялась, и я на миг испугалась, что она задохнется.

Но в следующее мгновение ее тело дернулось. Она сделала жадный вдох полной грудью. Пальцы, которые еще секунду назад были бесполезными, сжались и разжались, обретая свою былую ловкость.

Голова жрицы, сбросив оковы слабости, стремительно повернулась в мою сторону. Она резко приподнялась на локтях и быстро приблизилась ко мне. Бесцеремонно скинула с меня шкуру, которой я была прикрыта, и оценивающе уставилась на мое обнаженное тело.

— Почему так медленно? — недовольно проговорила она.

После быстро, почти механически, снова прикрыла меня шкурами, доползла до уровня моего лица и произнесла, понизив голос:

— Вижу, что вы проснулись, ваше высочество. Я не стану давать вам укрепляющее зелье. Нам выгодно, чтобы при ней вы выглядели слабой и сломленной. Я бы на вашем месте не доверяла никому. Ну, кроме Рэна. Мне - тем более. Но, поверьте, что бы вы не услышали в дальнейшем, я не желаю вам зла. Ваша единственная задача сейчас – просто молчать и выглядеть напуганной. Прошу, постарайтесь.

Сказав это, она вернулась обратно на свое место и прикрыла глаза. Я ничего не понимала из ее запутанных наставлений. А то, что никому нельзя доверять, уже сполна успела убедиться сама.

Моя голова раскалывалась. Мне вновь отчаянно захотелось провалиться в спасительный мрак забвения.

Но тут неожиданно над телом жрицы возник яростно крутящийся вихрь. Он рос с каждой секундой, поглощая тишину. Его серо-белесые края мерцали, искажая тусклый свет в комнате. Словно само измерение начало меняться.

А затем он раскрылся, став идеальным вращающимся кольцом. И тут до меня донесся голос. Женский и прекрасный. Его звучание было чистейшим серебром, но от одного его звука волоски на моем теле встали дыбом:

— Привет, моя милая Талиси.

Глава 7.1. Тайны Киталиси

Из кольца медленно появилась белоснежная, эфирная рука, излучающая свет, который, казалось, был слишком ярким для этой комнаты. Ногти на пальцах были тонкими и острыми, словно наточенные резцы гениального скульптора.

Рука потянулась к лицу девушки и нежно прошлась указательным пальцем по одной из ее белоснежных кос.

Киталиси, однако, не шелохнулась. Она оставалась неподвижной, словно статуя, пораженная беззвучным заклятием.

— Ты наконец нашла то, что мне однажды обещала. — голос звенел, будто идеально настроенный камертон, пронизывающий душу. — Я думала, тебя похвалить… Я так долго ждала…

Острый ноготь прочертил тонкую борозду по руке жрицы, оставив за собой след, который тут же начал мерцать. Он скользнул по плечу и замер, словно в раздумье.

— Но ты не явилась ко мне. — в обманчиво мягком тембре пробежало недовольство, ощетинившееся тысячей невидимых игл.

Рука будто приняла решение. Ее настроение изменилось с пугающей скоростью. От утонченной ласки к ледяной ярости. Она резко схватила Киталиси за шею и приподняла ее над кроватью, словно та была куклой из соломы, неспособной оказать ни капли сопротивления.

— Решила меня обмануть, дитя? — в голосе прозвучала угроза, от которой стыла кровь. — Меня?

— Я не могла, — прохрипела Киталиси, пытаясь вдохнуть. — Я лишилась сил и только что пришла в себя. Я бы не посмела тебя обманывать. Взгляни сама, если не веришь мне…

Словно в ответ на ее слова, между лицом девушки и серой воронкой вспыхнуло странное, опаловое сияние, заставившее воздух вокруг затрещать от невидимой энергии. Оно продержалось одно мучительное мгновение и тут же бесследно померкло.

— Уже не важно. — раздался ледяной женский голос. Все серебро из него испарилось, превратившись в острые осколки, режущие слух. — Я забираю ее.

Рука, подобно отдернутому кнуту, отпустила шею жрицы, отчего Киталиси рухнула обратно на кровать, едва переводя дыхание. И тут же конечность эфирного существа потянулась к моим ногам.

Я ощутила пугающий, пронизывающий холод. Но тело все еще отказывалось подчиняться. Иначе я бы уже вскочила с постели и бежала к двери.

— Подожди. — отчаянно проговорила жрица, — Она тебе не подходит. Она не та…

— Не лги мне, Талиси. Я чую ее кровь даже отсюда. Она пропитана той же печатью, что и ты, но с иным узором. Не пытайся скрыть ее от меня.

— Ты ошибаешься. Позволь мне объяснить…

— Довольно! — голос пронзил комнату яростью.

Рука из портала схватила мою ногу. Она была ослепительно тонкой и изящной, но, когда пальцы сомкнулись вокруг моей кожи, мне почудилось, будто на меня надели тяжелые кандалы, до того крепка была хватка.

— Возьми и меня! — я ощутила, как рука жрицы тоже схватила меня.

— Ты с детства была такой приставучей, — раздался ироничный вздох, а затем мир перед глазами будто поплыл. Рассыпался на тысячи розоватых и серебристых искр.

Я моргнула и в следующее мгновение уже лежала на чем-то твердом и невыносимо холодном. Надо мной склонилось взволнованное лицо жрицы. Одна ее рука теперь служила подушкой для моей головы, а вторая отчего-то покоилась прямо на моем обнаженном животе. И я ощущала, будто моя кожа под ее пальцами нагревается.

— Что происходит? — ко мне вернулась речь, хотя голос звучал хрипло.

— Это очень долгая история, — криво усмехнулась она, произнеся это почти неслышимым шепотом. — У нас сейчас нет времени.

А затем, мгновенно сменив тон, она громко и властно бросила в пустоту, обращаясь вероятно к кому-то за пределами моего зрения.

— Немедленно оденьте ее! Меня раздражает ее нагота! Избавьте меня от этого зрелища!

Глава 7.2 Тайны Киталиси

Различные поверья и сказания утверждали, будто у некоторых великих Хранителей здешнего мира существовали бестелесные помощники, созданные и питаемые самой сутью их владельца. Их называли цушайсами.

Они принимали самую причудливую форму — от звериного облика до искаженного подобия человека — в зависимости от воли и воображения своего создателя.

Но я никогда не думала, что однажды мне доведется столкнуться с ними лично и на собственном опыте убедиться, что они не просто выдумка из старых легенд.

Киталиси передала меня в руки имеено таких астральных существ.

Они напоминали дрожащие миражи. Полупрозрачные, бело-розоватые призраки, чьи размытые человеческие туловища плавно переходили в неустойчивые, обрывочные вихри вместо ног. А на месте головы у каждого красовался бутон Асшарского Света (или асшари) — цветка, удивительно похожего на пион, но сотканного из чистого высокогорного эфира.

Вскоре цушайсы перенесли меня в небольшую, безупречно чистую келью. Там меня одели в простое, но добротное платье кремового оттенка, с изящными цветами асшари, вышитыми тонкой серебряной нитью на рукавах и по краю пояса.

Пока полупрозрачные помощники перетаскивали меня, я не переставая крутила головой. Пугающая догадка, преследующая меня с момента переноса, прочнее вплеталась в мои домыслы, превращаясь в ледяную уверенность.

Белоснежные, почти ослепляющие, как нетронутый ледник, стены; каменные плиты пола, отполированные до зеркального блеска и испещренные древними стихами и витиеватыми цветочными композициями.

Сотни высоких, горящих свечей, чье пламя не давало копоти, и парящие под высокими сводами золотые паникадилы — всё это свидетельствовало об одном: мы находились не просто где-то, а в самом Храме одного из Хранителей.

Киталиси, оставившая меня на короткое время с цушайсами, вернулась, когда я уже была полностью одета. Она тоже заметно видоизменила свой наряд. Теперь на ее шее покоилось тяжелое, сияющее украшение в виде созвездия — бесспорный символ Верховной Жрицы храма. А на лбу, будто отпечаток, сиял рисунок цветка асшари.

Рядом с Киталиси, держа поднос с поистине гордым видом, шла маленькая девочка лет десяти. На подносе стояло несколько мисок с простой едой: свежий хлеб, мягкий сыр, маслянистые оливки и стебли белого корня.

— Оставьте нас, — властно обратилась Киталиси к полупрозрачным существам. Те в тот же миг испарились, растворившись в воздухе.

— Далия, поставь поднос здесь, — жрица коротким жестом указала на небольшой каменный столик.

Девочка, кивнув, подчинилась. А затем подняла на Киталиси взгляд чистого, нескрываемого обожания. Следом ее глаза перешли на меня, и в них вспыхнуло живое любопытство. Это было похоже на короткий, яркий танец огоньков, который, впрочем, был быстро потушен холодным поводком строгого воспитания.

— Брысь, — велела ей жрица.

Далия, шустро, как маленькая проворная мышка, выскользнула за дверь, бесшумно прикрыв створку за собой.

— Мы находимся в Обители Хранительницы Найштарес? — спросила я, стараясь говорить твердо, как только мы остались вдвоем.

— Совершенно верно, — бесстрастно ответила Киталиси.

Присев на небольшой полукруглый, искусно плетеный диван, она жестом указала на место рядом с собой.

— Вам следует немного подкрепиться, ваше высочество, пока она не вернулась. Нам несказанно повезло, что в другом месте решили устроить грандиозные песнопения в ее честь. Найштарес никогда не может пропустить таких торжеств. Так мы выиграли драгоценное время.

*

Промокод к книге "Мой Альфа" : q5TaKE_g

*Только для читателей старше 18 лет!

ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/YkaV

Глава 7.3. Тайны Киталиси

— Время для чего? — спросила я. — Почему я здесь?

Каждая клеточка моего тела сопротивлялась ее словам. Мне не хотелось ни садиться, ни есть. Я жаждала одного: узнать, зачем я здесь и что, ради всех хранителей, вообще происходит.

Голова вдруг резко качнулась, а перед глазами поплыли чернильные кляксы.

Жрица словно ощутила мое внезапное недомогание. Быстро поднявшись на ноги, она аккуратно взяла меня за локоть и помогла опуститься на диван.

— Вы не обычная девушка, эри Эттнель. — сказала она, хмурясь, словно читала неприятный свиток. — Далеко не всем известно, что кровь пришельцев из других миров подчас уникальна. Не всех иномирцев, разумеется. Но если сравнивать с жителями нашего мира, разница порой словно между песком и очищенным золотом. И если удается найти того, в ком течет та самая особенная кровь, с ее помощью можно сотворить или усилить действие неведомых, подчас запретных заклинаний, о которых шепчутся лишь темные маги.

Она сделала выразительную паузу, словно позволяя тяжести произнесенных слов осесть в воздухе, сгущаясь в невидимый туман.

— И эти заклинания не всегда несут благо. Но люди, как известно, по-разному видят это самое благо, не так ли? А в вашем случае… ваша кровь отражает всю палитру великих сил. Она окрашена обоими цветами магии. Она — перекресток, где встретились свет и тьма. И с ней уже совершены все три сакральных действа: она отдала себя, приняла и смешалась. Возможно, мне стоило сразу же прогнать вас, как только вы заявились вместе с Рэном…— Киталиси покачала головой, и в ее движении чувствовалась усталость.

— Я не понимаю, — честно призналась я.

Моя голова начинала гудеть от непонимания и нагромождения недомолвок, словно от безумных ударов гонга.

Жрица тем временем проворно завернула кусок сыра в тонкую лепешку и почти насильно вложила мне его в руку.

— Ешьте. Вам нужны силы.

— Вы можете объяснить все нормально? Последовательно. Как моя кровь может быть окрашена обоими цветами магии, если я никогда не занималась темными искусствами? И даже светлая магия дается мне с большим трудом. Моя искра – едва мерцающий уголек, а не двойной факел силы.

Но Киталиси явно не собиралась отвечать на мои насущные вопросы. Она взяла крошечный кусочек белого сыра, отправила его себе в рот с видом искушенного дегустатора, для которого еда важнее чужих кризисов, и продолжила, не обращая на меня внимания:

— В самом начале Пути Преображения каждая девушка, проходя обряд посвящения в жрицы, получает первое Пророчество. Первую печать судьбы. Это первый камень, заложенный в фундамент ее жизни как жрицы. И с каждой новой ступенью, которую она проходит, она не только изменяется сама, обретая или теряя дары Пути, но и переписывает скрижали собственного Пророчества.

Оно может обернуться благословением или тяжким бременем. Оно может быть легким, как шелк, или неподъемным, как горный валун.

Пророчество способно зажечь в сердце нерушимый маяк надежды или обрушить на душу ледяную дрожь ужаса.

Оно может даровать безмятежность ясного неба или окрасить все ночи жрицы пылающими кошмарами, рвущимися из самого сердца тьмы. — Киталиси обернула свой рассказ в ритуальный, почти напевный тон, словно жрица у алтаря, призывающая древние силы.

— И в каждом Пророчестве Пути всегда фигурируют трое: сама молодая жрица, человек, которого она знает, и Неизвестный. Тот, кого она ни разу не встречала. Тот, кого предстоит отыскать, чтобы пророчество осуществилось.

Чтобы неразрывные нити судеб сплелись в завершенный узор.

Люди ошибочно верят, будто жрицы останавливаются на той или иной ступени лишь потому, что боятся потерять уже обретенные дары. Порой они поступают так, потому что, наконец, получают Пророчество, которое не заставит их более вскакивать среди темной ночи с криком, застывшим на губах.

Они останавливаются, когда цена, требуемая Пророчеством, кажется им временно приемлемой.

— Если в новой трактовке ты не убьешь того, кто тебе невыносимо дорог, разве это не великое счастье? — Киталиси наклонила голову, и ее взгляд стал острым, как ритуальный кинжал, готовый вонзиться в душу. — А разбитое сердце — это ведь не столь высокая цена, не правда ли, ваше высочество?

Я решила принять ее игру и вести себя так же, как она, взяв в руки собственную маску холодного спокойствия. Умело избегая прямых ответов. Особенно учитывая, что большая часть ее туманных речей все равно оставалась мне не до конца ясной.

И хотя мои учителя по этикету не раз твердили, что отвечать вопросом на вопрос — вершина невежливости и удел грубых, неотесанных чурбанов, в данной ситуации, как мне казалось, исключения были не просто неизбежны, а жизненно необходимы.

Потому я спросила, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия, скрывая кипящий внутри ураган:

— Причем здесь я?

*

Светлана, спасибо большое за награду!

Глава 7.4. Тайны Киталиси

— Вы та самая избранная дева, чья неискушенность чиста, как корона горного снега, не тронутая поступью смертного. — произнесла Киталиси, и ее взгляд стал отстраненным, стеклянным, устремленным куда-то сквозь стены. — Дева с кровью, способной вновь зажечь угасающую звезду в непроглядной мгле обреченного. Та, чья улыбка — потайное сокровище под шелковым платьем иллюзий. Истинная связь ее разорвана смехом кривого зеркала, но сама она связана извращенной, нерушимой вязью. Неопределенность — вот ее подлинное имя, сокрытое за Печатью Сомнасара, чьи письмена неведомы ей самой. Она — ключ к невозможному. Но вместе с тем — его возможная погибель. Единственная, кто сумеет разбить сердце того, кому…

Голос Киталиси внезапно оборвался, словно невидимый клинок рассек нить ее речей. Она резко моргнула, вырываясь из пророческого транса. И ее взгляд сфокусировался на мне.

— Что?.. — вырвалось у меня, едва слышно. Сдавлено и ошеломлено.

— Пророчество, когда ты его, наконец, принимаешь в себя, — продолжила жрица, словно продолжая прерванный монолог, — Становится чем-то вроде очаровательного, но хитроумного зверька. Оно всегда прячется в глубине твоей памяти, мелькает на периферии сознания, то и дело желая попасться тебе на глаза. Покрасоваться и явить свою суть.

Первое время ты одержима им, как безумная. Повторяешь его вновь и вновь, словно надеешься, что на десятый раз Ткань Судьбы изменится. И в этом тоже таится доля истины, ваше высочество.

Ведь в старых, истлевших от времени записях, есть слова, что Пророчество нельзя полностью избежать, но можно сбежать от его всепроникающей тени. И тогда оно вновь начнет меняться. Сколько же я гадала над этими словами, эри Эттнель… Годы моих бдений были посвящены лишь этому побегу.

Мои размышления в итоге привели меня в Дом Валийских Цветов. Но вы и здесь нашли меня. Нашли! Значит, время пришло. К сожалению, пророчество не всегда до конца понятно даже самой жрице, — произнесла она с отчетливым привкусом горького расстройства.

— Возможно, вам покажется, что я повторяюсь, — с трудом выговорила я, пытаясь уложить в уме глыбы новой информации, что отчаянно давили на сознание. — Но что все это значит для меня?

— Сейчас вам следует понимать одно, эри. — Киталиси приблизилась, и ее голос стал опасно тихим, почти неразличимым шепотом, — Хранительница Найштарес желает сделать вас своей последовательницей. И таким образом получить вашу уникальную кровь и то, что таится под печатью. Она жаждет присвоить вашу подлинную мощь.

— Но зачем? — спросила я, и на мое удивление, мой голос оставался ровным. — И… что именно таится под Печатью?

— Мне неведомо.

Моя голова пухла с каждой секундой, мозг не успевал анализировать имеющиеся данные.

— Там… в той комнате, — внезапно вспомнила я, чувствуя холодное онемение, расползающееся по конечностям. — Хранительница сказала, что вы наконец нашли то, что ей обещали… Получается, она говорила про меня?

Киталиси опустила голову. Ее плечи поникли под невидимым грузом.

— Когда-то давно она услышала часть Пророчества, доставшееся мне от Пути. И тогда она наполнилась всепоглощающим желанием заполучить ту самую деву с уникальной кровью и Печатью Сомнасара. Она явно знала и знает что-то больше меня. Найштарес предложила мне сделку. Обязывающий договор, от которого я не смогла отказаться… Мой отец, — ее голос впервые за весь разговор надломился и осел, став ломким и хрупким, как осенний лист. — Он был очарован моей матерью, когда был молод. Она соблазнила его. Но молодость быстротечна. Когда седина тронула его виски, она потеряла к нему всякий интерес. Она превратила его жизнь в непрекращающуюся, изощренную пытку… Найштарес пообещала избавить моего отца от ее мук, если я соглашусь выполнить ее требование. И я согласилась. — продолжила Киталиси. — Но именно у нее я научилась держать свои тайны под надежным замком. Потому она никогда не ведала обо всех дарах, которыми щедро одарил меня Путь. Именно благодаря одному из них я сделала то, что поможет вам избежать ее навязанного гостеприимства, ваше высочество. — она лукаво сощурилась. — Но…

Она не договорила. Ее лицо вмиг окаменело. Стало жестким, как гранит. Потеряло все следы недавней слабости. Голова жрицы дернулась в сторону двери, словно она услышала далекий зов.

— Хранительница Найштарес вернулась. Нам пора идти. Ни слова. Предоставьте говорить мне.

Едва Киталиси произнесла эти слова, как тяжелая дверь кельи распахнулась с такой силой, что, казалось, каменные стены содрогнулись от удара.

Внутрь ворвался розовато-белесый вихрь. Он мгновенно окутал меня, и прежде чем я успела вскрикнуть или пошевелиться, вихрь буквально вынес меня из комнаты.

*

Промокод к книге "Отвергнутая жена дракона. Второй шанс для попаданки" : POv0JalJ

Глава 8. Простая Истина

Вихрь не давал мне ни вдохнуть, ни закричать, скручивая внутренности. Это было не перемещение, а настоящий магический ритуал, который закончился так же резко, как начался, оставив после себя небольшой звон в ушах.

Я рухнула на холодный мраморный пол, тяжело дыша, пытаясь вновь обрести контроль над собственным телом.

Теперь я ясно осознавала, что нахожусь в Святилище Света и Формы — сердце Храма, его главном Зале Церемоний.

Огромное, круглое помещение ослепляло не столько светом, сколько ошеломляющей чистотой. Его архитектура была воплощением драконьего идеала: белоснежные колонны, отполированные до блеска, уходили под высокий купол, покрытый фресками, изображающими вечно сияющие звёзды и цветы асшари, застывшие среди облаков.

Свет от парящих золотых паникадил был настолько ярким, что глаза слезились от нестерпимого блеска, но даже все окружающее великолепие меркло перед холодным совершенством центральной фигуры.

Прямо передо мной, на возвышении из чистейшего белого камня, служившем алтарем, стояла она.

Найштарес, Хранительница Пути и Безупречной Формы.

Она была идеальной. Нереальной. Совершенно белое, будто эфирно-гипсовое тело не знало ни теней, ни изъянов. Словно ее создал величайший мастер, а потом вдохнул в камень холодную жизнь.

Ткань магии, облегая ее идеальные формы, лишь намекала на одежду. Но суть ее оставалась нагой. Хранительница являлась воплощением мраморного, недосягаемого совершенства.

На ее лице, которое могло бы принадлежать самой безмятежной деве на свете, играла легкая улыбка.

— Позволь мне сказать. — произнесла Киталиси, появившаяся за моей спиной. А затем опустилась на колени рядом со мной.

Но Хранительница резко прервала ее:

— Молчи. — ее голос был глубоким, резонирующим, как звон храмового колокола в замкнутом пространстве. От него вибрировал сам воздух, а еще, кажется, гудели мозги в моей голове, вызывая непреодолимое желание заткнуть уши и сжаться в комок.

— Я сама познакомлюсь с нашей гостьей. — при этих словах голос будто изменился, став менее давящим. И почти приблизился к звучанию, которое не грозило вызвать внутреннее ушное кровотечение.

Найштарес сделала плавный, едва заметный шаг с Алтаря. Это движение было настолько грациозным, что казалось, мраморная статуя не коснулась пола, а заскользила по воздуху, подчиняясь невидимому течению.

— Добро пожаловать, дитя, — пропела она, и теперь ее голос был действительно мягок. Наподобие струящегося водопада, чья прохлада обманчиво успокаивает усталого путника, сбившегося с пути. — Как жаль, что твоя сопровождающая не позаботилась о твоем должном комфорте. Не обращай внимания на ее маленькую непокорность, — она кивнула в сторону Киталиси, которая сидела на коленях, опустив голову, словно смирившийся ученик. — Талиси всегда была упряма. Непослушный ребенок. Но у нее, как и у тебя, есть особая, драгоценная сущность.

Ее светящиеся, белоснежно-лунные глаза, на которые невозможно было смотреть дольше пары секунд, сфокусировались на мне, пронзая насквозь, как полированный лед.

— Я перенесли тебя сюда, чтобы помочь, — почти ласково пропела Найштарес. — Твоя кровь, дитя, это не просто магия Света или Тени. Это нечто уникальное. Хоть и созданное случайно. Искусственно выращенный бутон, смутивший своего создателя. Найштарес видит твою неуверенность. Ты ведь чувствуешь, как тяжело тебе дается магия? Сложно ли удерживать то, что течет в твоих венах? Оно рвется наружу. Тебе пока неведомо. Но я могу тебе помочь. Преподнести тебе Форму. Моим даром станет твое Совершенство. Я могу сделать так, что твоя сила перестанет быть хаотичным потоком, запрятанным за Печатью, и превратится в истинное искусство. Без моей помощи тебе придется трудно, дитя.

Она протянула ко мне руку. Пальцы были идеально ровными. Каждый сустав — безупречным шедевром скульптуры. Один лишь взгляд на эту мраморную ладонь завораживал. И вместе с тем вселял какой-то дикий ужас.

— Я говорю тебе о Вечности. Прими Путь рядом со мной. Стань частью совершенства. Стань моей последовательницей, и я одарю тебя всем тем, о чем даже не смеет мечтать ни одно создание на данной земле.

*

Что скажете, будем соглашаться на столь заманчивое предложение?

Глава 8.1. Простая истина

Киталиси попыталась встать, чтобы вставить слово, но Найштарес даже не взглянула на нее. Холодный голос Хранительницы прозвучал как предупреждение, врезавшееся копьем:

— Молчи, Талиси. Где твои манеры? Разве ты не видишь, что я веду беседу с нашей гостьей?

Слова были резкими, и Киталиси вдруг побледнела еще сильнее. Жрица согнулась, словно на нее давила невидимая физическая сила.

Я же лихорадочно обдумывала ответ.

Многое из слов Хранительницы порождало новые вопросы в голове. Но о них я могла бы подумать потом. Если выберусь отсюда. Сейчас следовало сосредоточиться на другом.

Предложение Найштарес, обещающее Вечность и Совершенство, могло бы прельстить кого угодно, но не меня. Меня пугала подобная перспектива. Она ощущалась не как дар, о котором я когда-то грезила.

Я никогда не была одержима идеями о вечной красоте, как некоторые девы-драконицы. Идеал, не знающий ни роста, ни изменения, казался мне тюрьмой из чистого хрусталя.

Мне следовало отклонить столь лестный дар. Но отказ должен быть тончайшим маневром, чтобы никак не оскорбить Дитя Светлого Бога прямым «нет». Истории учили, что Хранители не всегда непринужденно принимали отказы. Они тоже умели обижаться, как и смертные.

И тут, в клубке паники, мне вспомнилась старая сказка, которую я когда-то читала близнецам. История о герое, не побоявшемся прямого диалога с Хранителем, благодаря которому, он сумел вымолить свободу.

Юноша использовал хитрость и острый ум, вооружившись логикой. И стал с наивным лицом отвечать вопросом на вопрос.

Видимо, мне снова предстояло вести себя как невежливый чурбан. Но сейчас это казалось мне единственным путем спасения. Киталиси говорила мне молчать, но как можно хранить молчание, когда к тебе напрямую обращается сама Хранительница?

В самой вежливой форме, склонив голову так низко, что лоб коснулся гладкого холодного мрамора, я начала:

— Ваше Совершенство, Хранительница Найштарес, позвольте выразить Вам мою безмерную благодарность за честь пребывания в Вашем Святилище. Моя скромная персона слишком ничтожна, чтобы удостоиться столь щедрого предложения. — я сделала паузу, набираясь смелости. Надежда на то, что она поверит в мою наивную простату, была моим единственным козырем — Позволите ли мне осмелиться и спросить… Почему столь великое благо предлагают мне сейчас, спустя столько лет моего пребывания в этом мире, тогда как Хранители одаривают иных иномирцев дарами сразу же, как только переносят их в новый мир?

Этот вопрос мучил меня с самого детства. Когда я была еще мала, я осмеливалась озвучивать его при королеве, но со временем поняла, что мои слова огорчают ее величество, поскольку она сама не знала ответа.

В ответ Найштарес издала звук, который, казалось, противоречил всей ее холодной натуре. По храму прокатился смех, подобный ликованию тысячи тончайших, хрустальных колокольчиков.

Мраморное совершенство ее лица смягчилось, словно ледник под лучами нежного солнца, и она одарила меня взглядом, полным неожиданной теплоты.

— Ах, какое очарование! — произнесла Хранительница. В ее голосе зазвучало искреннее одобрение. — Ты смекалиста, дитя. Прекрасно использовала старую уловку, чтобы отсрочить свой ответ. Похвально.

Она сделала паузу, и улыбка на ее губах стала чуть сдержанней.

— Ты говоришь о правиле, которое нарушить нельзя. И ты права. Хранитель, призывающий душу или переносящий творение между мирами, всегда одаривает пришельца, чтобы умягчить травму разрыва.

В тот же миг в ее глазах снова вспыхнул тот самый пугающий блеск, от которого холодела кровь. Это было похоже на то, как невидимая завеса, сотканная из ложной мягкости, внезапно упала, обнажая истинную, мраморную природу ее души.

— Однако это правило не действует в твоем случае, принцесса Эттнель. И вот почему… — Найштарес наклонилась вперед.

Ее фигура резко изменилась, увеличилась. Она стала выше. Само ее присутствие сделалось давящим. Найштарес теперь походила на огромного древнего идола, перед которым склонились мы с Киталиси.

А голос Хранительницы понизился до звенящего шепота, проникающего прямиком в мозг.

— Ты была призвана не рукой Хранителя. Разве за все эти годы ты не постигла столь простой истины?

Глава 8.2 Простая истина

Ее вопрос прозвучал в моей голове не просто словами, а целой оглушающей арией. Арией, воспевающей глупость одной наивной иномирянки.

Найштарес не произнесла больше ни слова. Она лишь наблюдала за мной, как за пойманной в паутину букашкой, чья агония доставляет ей тихое, изысканное наслаждение.

Но ее слова, обретая собственную жизнь, вновь и вновь гудели в моем сознании

Они смеялись надо мной. Каждый звук отдельно и сливаясь в единый хор. Шептались, дразнились, шипели, обвиняли.

«Столь простой истины…»

«Ты не постигла…»

«Не постигла…»

«За все эти годы…»

«Столь простой истины…»

Стыдно признать, мне никогда не приходило в голову, что меня призвал не Хранитель. Все знают: иномирцев чаще всего притягивают в этот мир именно они, выполняя некий светлый ритуал. С целью, известной вначале лишь им самим.

Иначе потребовались бы тёмные чары… …

Но кому и зачем понадобилось бы использовать столь грязную магию, чтобы переместить сюда слабого, испуганного ребенка? С какой целью? В этом же нет логики...

Иномирцы, которых я знала по прочитанным книгам, всегда были старше восемнадцати. Обладали здравым смыслом и даром Хранителя, который помогал им служить новому миру.

И тут начинали зиять первые нестыковки.

Во-первых, как выясняется, «здравый смысл» — это явно не про меня. Я ведь ни разу не усомнилась в том, что призвана Хранителем. Ни разу!

Эстель любила иногда дерзко улыбнуться и заявить:

«Я же не тупая овца, я с легкостью умею складывать таройские четки в единый узор».

Если бы я осмелилась позаимствовать фразу подруги, мне пришлось бы серьезно её переделать, чтобы подчеркнуть, что я, в отличие от моей смекалистой Телли, очевидно, отличаюсь крайней степенью…то есть: гениально тупа.

Память превратилась в хаотичную новостную ленту. Перед мысленным взором каруселью проносились лица. Лица тех, кому я была благодарна за спасение и приют. За свой новый дом.

Если задуматься, никто никогда не говорил мне прямо, что меня призвали Хранители. Мои догадки тоже никто не опровергал, но и не подтверждал. Да и как они могли их подтвердить, если сами ничего не знали?

Я очень смутно и туманно, лишь короткими обрывками помнила первый день и последующие месяцы. Словно память окунули в густую чернильную тень и разорвали на клочки.

Меня нашли среди древних камней Орхинса.

Ее величеству приснился вещий сон о маленькой птичке, поющей среди тех величественных развалин. И вот, она вместе с небольшой свитой отправилась в ту горную местность, где и обнаружили меня. Потому меня назвали Эттнель.

Я никогда не любила вспоминать тот день. Память активно отвергала его. Он был слишком сильно пропитан детским парализующим испугом, порожденным полным непониманием происходящего.

Помню лишь проливной дождь. Страх, дрожащий в горле. Грязь, цепляющуюся за обувь. Острые камни, режущие кожу, пока я в панике бежала, не осознавая, где очутилась.

Волосы, липнущие к мокрому лицу.

Я кричала: «Помогите!».

Потом послышалось ржание лошадей. Вспышки факелов. Чьи-то крики. Яркие пятна света, танцующие в темноте и плывущие сквозь ночную мглу прямо ко мне.

И снова мой крик.

Я поскользнулась. Ударилась обо что-то твердое. И наступила темнота.

А потом, очнувшись, я увидела над собой прекрасное женское лицо. Никого краше ее я никогда не встречала. Она походила на ангела, и я решила, что, должно быть, попала на небеса.

То была королева. Она нежно гладила меня по голове и повторяла:

— Не бойся, маленькая птичка. Мы наконец нашли тебя. Теперь все будет хорошо.

Вскоре я заснула у нее на руках. А когда вновь пришла в себя, то оказалась уже в светлом лекарском крыле. Там меня пытались выходить лучшие целители королевства. И именно там я впервые увидела Риана.

*

Дорогие читатели! 🎉

Новогодние подарки продолжаются!

Моя книга “Запретные Игры с Боссом” доступна для чтения бесплатно до 31 января!

*ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/zTKk

Аннотация:

Познакомьтесь с Радой — девушкой, у которой есть план. И этот план точно не включает в себя бурный служебный роман! Но судьба любит пошутить, и на горизонте появляется ОН — Антон, её новый босс, с которым у них уже было пикантное «мемасечное» прошлое.

Антон привык получать то, что хочет... И теперь Раде предстоит решить: остаться верной своим принципам или поддаться искушению и вступить в опасную игру с соблазнительным боссом?

Ведь, как известно, от любви до ненависти — один рабочий день… особенно если твой начальник — настоящий виртуоз, готовый на всё ради победы.

Глава 8.3. Простая истина

Воспоминания оборвались, словно нить, на которой висели сладости, изъеденная червями, притаившимися в патоке.

— Последуй за мной, дитя, — раздался голос, подобный колокольному звону, что эхом прокатывается по храму, наполняя каждый уголок благоговейной вибрацией.

Мне следовало немедленно стряхнуть прошлое и сосредоточиться. Прошлая уловка не сработает. Найштарес уже разгадала мою хитрость. Теперь нужен был максимально вежливый, но непоколебимый отказ.

Но едва я открыла рот, как жрица рядом со мной вздрогнула и резко выпрямилась.

— Она не может пойти за тобой! — громко произнесла Киталиси, и я с ужасом отметила, как из ее носа потекла алая струйка крови. Однако саму жрицу это, казалось, ничуть не волновало. Ее лунные глаза сияли непоколебимой уверенностью. — Последователями могут стать лишь те, у кого нет привязанностей, чьи сердца свободны от земных страстей.

— Талиси… — в голосе Хранительницы послышались раздражение и досада, будто ее безупречный ритуал по вербовке новичка был грубо прерван. — Как же ты упряма. Тебе ли не знать, что наша гостья ни с кем не связана. Твое же пророчество говорило об извращенной вязи, но то – не истинная связь. Даже если она сводит с ума, лишая покоя. Тебе ли не знать. Поэтому, прошу, молчи, или я…

— Я говорю об истинной связи! — процедила сквозь зубы жрица, и теперь кровь хлынула уже из обеих ее ноздрей, орошая бледное лиц.

— Ты лжешь мне! — шепот колокольчиков в один миг превратился в оглушающий, пронзительный звон.

— Разве я посмею? — жрица склонила голову, словно в знак почтения, но ее лицо оставалось совершенно бесстрастным. Как утонченная маска из чистого льда.

И тут же белоснежная рука метнулась к Киталиси. Сначала казалось, что изящные пальцы просто ласкают ее шею, но они тут же трансформировались в хищные когти, мертвой хваткой схватившие жертву и вынудившие жрицу поднять голову. На бледной коже моментально проступили красные следы.

— Что ты натворила? — слова Найштарес звенели требованием, обжигая воздух вокруг и выжигая любой намек на сопротивление.

— Я лишь следовала пророчеству. — хрипло выдавила жрица.

— Я слышала твое пророчество! — голос Хранительницы прозвучал теперь как свист рассекаемого кнута. — Я знаю его!

— Лишь часть… Ты слышала лишь его часть… — сдавленно прошептала Киталиси. Кровь продолжала стекать по ее подбородку, но глаза горели вызовом.

— Неблагодарная! — рука-удавка с яростью разжалась, отбрасывая Киталиси в сторону. Та с глухим стуком упала на холодный каменный пол, корчась в приступе кашля.

Найштарес снова обратила свой взор на меня. И теперь ее глаза смотрели совершенно иначе. Их прежнее обманчивое тепло полностью испарилось, уступая место холодной, безжалостной решимости.

Она прошептала какие-то слова на неведомом мне языке. В следующую секунду с ее пальцев сорвались нежные лепестки цветка асшари и закружили, словно в танце, вокруг меня. Они не причиняли вреда, но пугали своей внезапностью.

Затем лепестки соединились, сплетаясь в бело-розовую мерцающую нить, которая плавно вошла в ткань платья на моем плече и поползла вниз к животу, словно живое кружево. Она будто вышивала узор вокруг моего пупка. А когда узор был завершен, ткань внутри него начала истончаться и растворяться, обнажая кожу на животе.

— Этого не может быть, — прошептала я в полном потрясении, разглядывая темный, извивающийся рисунок дракона, который обвился вокруг моего пупка, вместо привычного родимого пятна, которое было со мной всю жизнь.

— Единственная, кто сумеет разбить сердце того, кому отдано сердце Киталиси. — произнесла Найштарес, и каждое ее слово, казалось, пронзало воздух, направляясь прямо к жрице. — Ты сделала это для него, дитя мое? Чтобы спасти ту, кто ему дорога? Неужели можно быть настолько слепой и смертной?! — ее голос громыхнул, сотрясая воздух, а потом, словно уставший хлыст, упал на камни. — Разве ты не осознаешь, что он никогда не посмотрит на тебя тем взглядом, о котором ты мечтаешь? И тут даже я не могу тебе помочь. Так зачем ты…

— Я лишь исполнила пророчество… — ответила Киталиси, не поднимая головы, ее голос был едва слышен, но все еще звучал непреклонно.

— Довольно! Я устала! Мне нужно подумать, что с вами обеими делать. Или… — прекрасное лицо Найштарес резко повернулось ко мне, а в глазах полыхнул холодный огонь. — Быть может, вы желаете разорвать истинную связь? — Хранительница мягкой поступью приблизилась и нависла надо мной, словно мраморная тень. — Я могу помочь. Надо лишь немного потерпеть боль, но вам же не впервой, маленькая принцесса?

*

Galina Kolesnikova, спасибо большое за награду!

Глава 8.4. Простая истина

— Я не посмею отказаться от столь ценного дара, Ваше Совершенство, — ответила я, склонив голову и коснувшись лбом холодного мрамора в знак глубочайшего почтения.

Однако Найштарес не удовлетворили мои слова.

В тот момент, когда ледяной холод силы Хранительницы начал сжимать воздух вокруг меня, подобно петле, затягивающейся на горле, раздался громоподобный голос, сотрясающий сам воздух:

— Сестра, довольно. Тебе следует остановиться, пока ты не натворила того, о чем пожалеешь.

Найштарес вздрогнула от ярости и обернулась.

Аура появившегося мужчины была противоположна ауре ледяного совершенства Хранительницы.

Если она была застывшей формой, то он был потоком, облаченным в одеяния, напоминающие клубящийся фиолетово-золотой туман. В его взгляде таилось умиротворяющее тепло, а движения были неспешными и плавными.

— Альбинастранустрий! — серебряные колокольчики ее голоса превратились в кипящий каскад кинжального звона. — Это не твое дело! Я сама разберусь с ними!

Но второй Хранитель не отступил.

— Ты сделала, что смогла, сестра, — спокойно произнес он. Его голос был мелодичным. Лишенным ее ледяной остроты — Дитя не приняла твое предложение. Лучше проведи сегодняшний день в беседе со мной, прежде чем решиться на необратимо.

— Ты потерял все свое очарование после того, как призвал ту иномирянку. Порой я тебя совсем не узнаю. — ядовито прошипела Найштарес.

Хранитель добродушно рассмеялся. Словно это была самая смешная шутка. После он ласково наклонился над лежащей на полу Киталиси.

— Милая моя, Талиси. — прошептал он, и его палец коснулся ее виска.

Жрица в ту же секунду сделала глубокий вдох. Хранитель исцелил ее, и багровые следы, до того окрасившие ее лицо, мгновенно испарилась.

Он поднял ее на руки, словно она была невесомой пушинкой и направился ко мне. Наклонившись, Хранитель коснулся моей сжатой ладони, и я почувствовала, как в нее вкладывается что-то гладкое и прохладное, похожее на отшлифованный камень.

— Вы не должны здесь более оставаться, — его голос был ровным, но наполненным неоспоримой властью.

С этими словами Альбинастранустрий сотворил вращающееся кольцо света. Оно засияло ослепительным золотом, пронизанным вспышками фиолетового тумана. Хранитель плавно направил нас с Киталиси в этот вихрь.

Я даже не успела моргнуть, как марево схлынуло, и мы вновь оказались на кровати в той самой, уже знакомой мне комнате Дома Валийских Цветов.

Какое-то время мы обе молчали, словно два сосуда, наполненные густым, невысказанным напряжением. Мы не столько слушали дыхание друг друга, сколько ощущали биение своих сердец.

В моей голове клубился рой мыслей, переплетённых, как корни древнего дерева, не давая сосредоточиться ни на одной из них.

— Вы можете быть спокойны, ваше высочество, — Киталиси первая нарушила молчание между нами, — Найштарес более не явится к вам. И… мне жаль, что из-за меня вам пришлось пройти столь ужасное испытание.

Я приподняла голову, чтобы взглянуть на жрицу. Она выглядела по-настоящему подавленной.

— Без вас я бы не справилась, — тихо ответила я, чувствуя странное единение с этой девушкой, которой я до сих пор не доверяла, но которая отчаянно пыталась меня спасти. — Мне стоит вас поблагодарить.

— Вы слишком хорошо воспитаны, — горько усмехнулась Киталиси.

— Позвольте спросить… Вы жрица Храма Найштарес? — я сдержала язык, чтобы не закончить: что вы тогда делаете в таком месте, как это?

Киталиси криво усмехнулась.

— Она желала этого с тех пор, как я была еще ребенком. Но я принимаю на себя обязанности жрицы лишь тогда, когда оказываюсь под сводами её Храма.

— Она являлась вам с детства? — изумленно вырвалось у меня.

Не каждый смертный удостаивался такой чести.

Я до сих пор пребывала в некотором оцепенении от того, что произошло. А Киталиси, оказалось, общалась с Хранительницей долгие годы. Немыслимо…

Но следующее откровение девушки оказалось для меня еще более внезапным.

— Можно и так сказать. — она сделала глубокий вдох, словно набираясь сил для этого признания. — Найштарес - моя мать, ваше высочество.

Мне отчаянно хотелось верить, что мой рот не раскрылся от изумления, обнажая всю глубину моего потрясения.

Только теперь, после слов Киталиси, я наконец поняла то, что так сильно бросалось в глаза, и что мои глаза упорно отказывались замечать. Сходство между ними. И самое главное: их глаза…

— Это мой самый страшный секрет. — на лице жрицы заиграла грустная улыбка, лишенная всякой радости. — Но я считаю, что вы вправе обладать им, в связи с тем, в какой вихрь вы были втянуты по моей вине.

— Дэр Гораэль…он… знает об этом?

Она покачала головой. Казалось, ее взгляд был устремлен в пустоту.

А в следующее мгновение дверь с таким грохотом распахнулась, будто ее собирались сорвать с петель. В комнату ворвался дэр Гораэль.

Глава 8.5. Простая истина

На секунду я замешкалась, пытаясь подобрать подходящие слова. Киталиси, вероятно, не желала раскрывать свой секрет Сиану. Да и об инциденте в Храме лучше было умолчать.

Я же видела, как она пыталась меня защитить. И мне совершенно не хотелось, чтобы из-за меня Темный Рыцарь обрушил свой гнев на нее. Если я все поняла верно, дэр Гораэль - тот, кому принадлежит сердце жрицы.

— Мы… мы просто выходили погулять, — нервно выдохнула я, ощущая себя до смешного неуклюжей и жалкой лгуньей.

Киталиси, повернувшись ко мне, одарила меня легкой, но глубоко искренней улыбкой. В ней читалось: ты пыталась меня прикрыть, и я это ценю, но теперь моя очередь.

— Ее высочество не хочет, чтобы твой гнев пал на меня, Рэн. Но я готова его принять, если ты меня выслушиваешь. — тихо произнесла девушка. — Мы с эри Эттнель были в Храме Найштарес…

Ее тихие и размеренные слова начали обрисовывать картину нашего недавнего перемещения и встречи с Хранительницей.

Я же невольно следила за рыцарем. Едва он вошел, меня пронзило странное, необъяснимое волнение. Сначала я списала это на остаточный шок. Но чем дольше мой взгляд задерживался на Сиане, тем отчетливее в груди вилась догадка. Холодная и шокирующая, словно змея.

Я изучала его мужественное лицо – прямую линию носа, сжатые губы, пока он слушал жрицу, - его широкие плечи и сильные руки… И внутри что-то забилось с отчаянной силой, совсем как птица, пойманная в ловушку.

Несмотря на то, что Риан все равно оставался самым прекрасным на свете, какие-то новые, незримые нити притягивали меня к дэру Гораэлю.

Сиан, поглощенный беседой с Киталиси, вдруг метнул в мою сторону пронзительный взгляд, будто застиг за откровенным подглядыванием. Моё сердце в ту же секунду замерло, пропустив удар. А метка на животе тут же отозвалась пульсирующим, тёплым жаром.

Сказать, что я была потрясена до глубины души, - это ничего не сказать.

Я не могла принять ни свои ощущения, ни эмоции. Но я не могла и отрицать: меня тянуло к этому мужчине. Это внезапное влечение к Сиану было почти осязаемым. И оно пугающе росло с каждой секундой.

Причина этого влечения, казавшаяся всего минуту назад абсолютно немыслимой, теперь обжигала сознание ледяной догадкой.

Пока Киталиси, с ноткой тихой горечи, завершала свой рассказ о ярости Найштарес, Сиан внимательно слушал. Его брови были сведены, а взгляд оставался тяжёлым и решительным, сосредоточенным на жрице.

Но я уже не слышала слов. Все мое тело гудело. В голове словно расстилался плотный, белесый шум, заглушая все остальнные звуки. Подчиняясь какому-то внутреннему зову, я поднялась с кровати. Каждый мой шаг казался мне невесомым и беззвучным.

Однако Сиан, прервав диалог, медленно повернулся ко мне. Наши взгляды встретились и мгновенно переплелись в тугой узел, где прошлое билось о настоящее. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине темных глаз бушевала неукротимая борьба.

Я приблизилась к нему, ощущая, как воздух между нами искрит и густеет, наполняясь чем-то неизведанным и мощным.

— Вы… мой истинный, дэр Гораэль? — едва слышный шепот сам сорвался с моих губ. — Но… как это возможно? Как я могу чувствовать такое к…вам?

Кривая усмешка, лишенная всякой радости, тронула его губы.

— Такое? Ко мне? — уточнил он, и в его тоне прозвучала странная, почти болезненная издевка. — Вы обращаетесь с этим вопросом ко мне, эри Эттнель? Может, вам стоит сначала разобраться в себе.

Его реакция ошеломила меня. Он не казался удивленным. Словно наша истинность шокировала только меня. Я нахмурилась, совершенно сбитая с толку.

— Я не понимаю, как такое возможно… — пробормотала я, лихорадочно перебирая в голове все известные мне сплетни о рыцаре, — Ведь ваша истинная… она же погибла много лет назад?

Взгляд Сиана затвердел, став холодным, как вороненая сталь.

— Не знаю, что за игру вы снова ведете, эри Эттнель. — произнёс он ледяным голосом, в котором не было ни грамма снисхождения. — Но она начинает меня утомлять. Поговорим, когда вы перестанете притворяться.

Он резко поднялся и стремительно направился к выходу.

В тот же миг меня пронзила невыносимая, жгучая боль, исходящая из самого сердца и распространяющаяся по всему телу. Она вибрировала внутри меня, словно была живой.

Я схватилась за грудь, задыхаясь от внезапного спазма, и вскрикнула:

— Стойте! Прошу…стой…

Сиан застыл на пороге. Он резко обернулся. Его взгляд, полный шока и растерянности, метнулся ко мне. В следующее мгновение я оказалась прижата к его груди, и волна боли тут же отступила, словно ее отсекли.

— Ваше высочество, — раздался рядом голос Киталиси, отрезвляющий, как холодный ветер. — Это ваш первый всплеск? Или ранее подобное уже случалось с вами?

— О чём вы? — я в недоумении посмотрела на жрицу, пытаясь унять неконтролируемую дрожь в своем теле.

Киталиси обменялась взглядом с Сианом. В их глазах читалось понимание происходящего. Тогда как я ощущала себя совершенно растерянной идиоткой, не понимающей ничего.

Глава 9. Прибытие в Эльзарем

Карета мерно покачивалась, убаюкивая. А я, глядя на плывущие в небе облака, поражалась собственной выдержке. С ума я не сошла. Хотя, учитывая все произошедшее и все мои новые знания, шансы на это только возрастали.

Я украдкой бросила взгляд на рыцаря, который занимал дальний угол, растворившись в полумраке. Его голова была склонена, глаза закрыты, но сердце предательски колотилось от мысли, что он лишь притворяется. И его взгляд вот-вот поймает мой.

Теперь я с полной уверенностью могла сказать: дэр Гораэль - мой истинный. Прошло два дня с того разговора, но мы более не поднимали эту щекотливую тему. И старательно избегали разговора.

Киталиси, с присущей ей проницательностью опытного врача, заявила, что мне необходим отдых и полный покой.

Только вот отдыхать было невероятно сложно, учитывая, что Темный рыцарь отныне не отходил от меня ни на шаг. Все попытки жрицы выдворить его, разбивались, как хлипкие суда о неприступные скалы.

Следующим откровением стало то, в чем мнения жрицы и рыцаря на удивление совпали. Они оба были убеждены, что печать сдерживает истинную мощь моей искры и, что важнее… моего дракона.

— Это нечто уникальное. Хоть и созданное случайно. Искусственно выращенный бутон, смутивший своего создателя... — слова Найштарес удивительно четко сохранились в моей памяти. — Значит ли это… что мой дракон не настоящий… а искусственный? – спросила я, и мой голос предательски дрогнул.

— Нет. — твердо ответила Киталиси. — Искусственно создать дракона невозможно. И не стоит воспринимать слова Хранителей так буквально, Ваше Высочество. Я полагаю, Найштарес имела в виду, что сама ваша сила, а, следовательно, и сила вашего дракона, была изменена, и, возможно,… искусственно взращена. Ваша кровь, как я уже говорила, уникальна. И всё это вместе смутило тех… — Жрица скривилась. — Тех, кто это с вами сделал…

— И они решили её запечатать, — закончил Сиан, его голос звучал тяжело. — До тех пор, пока не разберутся, что с ней делать.

— Если связать это с нападением Гвен, — на удивление спокойно произнесла я, хотя сердце бешено колотилось, — Можно предположить, что они уже приняли решение, что со мной делать. Правда… Гвен говорила…

— Что? — требовательно спросил Сиан, и жрица бросила на него укоризненный взгляд.

— Я не придала тогда этому значения, но она очень не хотела, чтобы я уезжала. Она много плакала. А в карете она сказала, что нам нельзя было уезжать… и что они нас не выпустят. Получается, если бы я осталась в столице, моя жизнь была бы в безопасности?

Сиан, не выражая никаких эмоций, спросил:

— Хочешь вернуться в столицу?

— Нет, — твердо ответила я.

— В столице ты тоже находилась в опасности. Это было не первое покушение на твою жизнь, — отрезал он, однако раскрывать детали наотрез отказался, как мы ни уговаривали его с Киталиси. Жрица даже угрожала ему, но рыцарь был абсолютно непреклонен.

Мы провели еще два дня в Доме Валийских Цветов. На этом настояла Киталиси, и за это время мы успели многое обсудить. Правда, я не могла сказать, что вопросов в моей голове становилось меньше. Если ответы на одни худо-бедно находились, то на их месте тут же вырастали новые, как зачарованные грибы после дождя.

Жрица утверждала, что с помощью Сиана можно как можно более безболезненно избавиться от печати. Только вот способ обезболивания, на который она прозрачно намекала, а порой и вовсе бесстыдно озвучивала, вызывал на моих щеках обжигающий румянец.

Киталиси, казалось, совершенно не замечала моей неловкости.

— Вы меня удивляете, ваше высочество. Сами же дали согласие на помолвку. Вам никто не объяснял, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне, или вы планировали оставить Рэна на голодном пайке?

— Вы чем-то удивительно похожи на мою подругу, — отвечала я.

— Эта та, что преподнесла вам столь ценные дары? — усмехалась жрица, подчеркивая слово «ценные». — Действительно, заботливая душа.

Её насмешливые слова и сейчас звенели в голове, пока я украдкой изучала темного рыцаря. Мои собственные желания подчас пугали меня. Чем дольше мы находились вдвоем в замкнутом пространстве, тем сильнее становилось непреодолимое стремление коснуться его. Хотя бы случайно. Легонько. Едва заметно. На одно краткое мгновение. И, конечно, без всяких там задних мыслей…

Каждый раз, когда он брал мою руку, внутри меня вспыхивал огонь. Я предпринимала все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы погасить это пламя. И сейчас, рассматривая его губы, меня посещали совершенно дикие, непристойные мысли.

— На что вы так смотрите, эри Эттнель? — неожиданно спросил рыцарь, и я вздрогнула, чуть не подскочив до потолка.

Глава 9.1. Прибытие в Эльзарем

Всего несколько часов назад мы снова прошли сквозь портал. Я надеялась, что нас выбросит прямо у его поместья или хотя бы в Эльзареме, но, как объяснил рыцарь, заряда хватило лишь до ближайшего города. Пришлось нанять карету, и теперь мы оказались заперты в этом слишком тесном, слишком интимном пространстве.

Я резко отвернула лицо и поспешно ответила:

— На облака.

Я услышала его короткий, насмешливый смешок.

— Мне показалось, что вы смотрите на меня. Мою кожу аж пекло.

— Мои глаза не могут жечь, словно жаровня! — возмущенно парировала я, снова поворачиваясь к нему и тут же поймав его самодовольный взгляд.

На самом деле, с тех пор как проявилась метка, меня волновало не только физическое присутствие дэра Гораэля. Моё сердце билось быстрее от любого упоминания о нём, от его прикосновений, и да, даже от его взгляда.

— А на что смотрите вы? — с вызовом спросила я, изо всех сил пытаясь унять нарастающее волнение.

Я отчаянно ждала колкого замечания, которое бы стряхнуло наваждение. Вернуло бы мне способность бороться. Сопротивляться этому иррациональному влечению.

— На вас. — просто ответил рыцарь, и его голос словно физически коснулся меня, пронзая насквозь. — Вы самое прекрасное создание, что мне когда-либо доводилось видеть, эри. И я не стану этого отрицать, даже с учетом того, как вы поступили.

С этими словами он резко отвернулся, будто отстраняясь от меня.

Я же застыла, онемевшая, пораженная и… при всём том, что-то внутри меня разливалось теплом от его признания. Хотя я совершенно не понимала, какой именно мой поступок настолько его огорчил. Но выражение лица Сиана останавливало от дальнейших расспросов.

Я незаметно для себя погрузилась в сон. А очнувшись, обнаружила, что моя голова покоится на чем-то прочном. Я понятия не имела, когда Дэр Гораэль пересел ко мне, но он опустился так низко, чтобы я могла опереться на его плечо.

Сон мгновенно рассеялся, оставив лишь призрачную дымку. Повернув голову, я замерла, глядя на рыцаря, чьи глаза тоже были закрыты. Я боялась пошевелиться. Боялась, что он услышит, как бешено стучит моё сердце – казалось, его мог расслышать даже кучер. Я боялась выдать своего смятения, свой внезапный хаос.

Инстинктивно хотелось оттолкнуть его, резко отчитав за такую близость. Но в то же время… мне было невыносимо признаться себе, что я боялась, что он проснется и … отстранится.

Я ощущала себя предательницей. Легкомысленной и ветреной девицей. Непостоянной и бесстыдной! Даже истинность не могла служить мне оправданием… ведь еще совсем недавно я любила Риана (и до сих пор меня тянуло к нему), так почему же мое сердце рвалось из груди рядом с Сианом?

В этом виновата истинность! — мысленно успокаивала я себя. — Но я могу ей противиться!

Сиан, словно прочитав мои мысли, медленно открыл глаза и плавно повернул голову. Мы смотрели друг на друга так, что я не могла понять, кто из нас больше боится спугнуть столь хрупкий, напряженный момент.

— Хорошо спала? — чуть хрипло спросил он.

Темные глаза задержались на моих губах, и, кажется, я забыла, как дышать. Тем не менее, смогла кивнуть. Вся моя прежняя решимость оттолкнуть его и отчитать спряталась в самый темный угол кареты.

Я понятия не имела, как мне себя вести.

Он всё так же неспешно перевел взгляд на наши руки. Мои лежали на складках юбки. Его — на коленях. Их разделяло ничтожное расстояние. Левая ладонь рыцаря медленно двинулась к моей и остановилась, будто ожидая негласного разрешения.

Моя рука оставалась неподвижной. Тогда Сиан осторожно коснулся моей ладони. Воздух будто загустел. Мне стало еще труднее дышать. Но я не могла ни пошевелиться, ни отдернуть руку.

Часть меня яростно противилась происходящему. Но вместе с тем другая, потаенная, жаждала продолжения.

Длинные, крепкие пальцы рыцаря бережно обхватили мою ладонь. Он провел большим пальцем по тыльной стороне, и по мне прокатилась волна предательского, теплого томления.

Затем рыцарь осторожно поднес мою руку к своим губам и нежно поцеловал в пульсирующее запястье. По моей коже разбежались тысячи электрических мурашек.

Его взгляд не отрывался от моих глаз, пока губы продолжали нежно целовать, продвигаясь к локтевому сгибу. Весь мир будто сузился, оставив лишь нас двоих в плену непристойных ощущений, что вихрем кружились в моём теле, вызывая головокружение и необузданное волнение.

— Приехали! — грубый голос кучера оборвал мираж, расколов его вдребезги.

Я резко отдернула руку и отскочила от рыцаря. Мысль о том, что теперь он наверняка сочтёт меня легкодоступной, больно уколола, словно тупая игла.

— Не смейте больше так себя вести! — произнесла я, отчаянно надеясь, что не похожа на перезрелый томат, пылающий от стыда.

— Как так? — совершенно невозмутимо спросил Сиан.

Сам он выглядел так, будто ничего и не произошло. Будто его собственное сердце, в отличие от моего, всё это время билось размеренно и спокойно.

— Так! — мне срочно требовалось успокоиться и вернуть на место мою излюбленную светскую маску. Правда, она всё ещё ощутимо криво сидела на лице, когда я, взяв руку Сиана, выходила из кареты.

Глава 9.2. Прибытие в Эльзарем

Прелестная девушка с ледяным взглядом оказалась кузиной Сиана.

Как я узнала позднее, эри Селестия Гораэль осиротела еще в детстве. Мать моего жениха приняла ее под свое крыло сразу после того, как ее собственная сестра ушла из жизни. Селестия, по сути, была ее воспитанницей. По крайней мере так я тогда поняла.

И, признаться, в ее воспитании имелись досадные упущения. Она буквально бросилась на шею Сиану, с презрением забыв про все светские приличия и нормы.

Меня она приветствовала сдержанно и сухо. Искусственная улыбка на ее губах казалась настолько натянутой, что вот-вот должна была треснуть и заморозить все вокруг. Если рыцарей ей и удалось обмануть, то меня - точно нет.

Мы едва обменялись приветствиями, как один из рыцарей Сиана обратился к нему:

— Странные вести из Мишориса, дэр. Жители сообщают о возможном появление теньши в лесу Гроссмин. Требуется отряд для проверки.

— Теньши там быть не может, — уверенно покачал головой Сиан. Его темные брови нахмурились в явном раздражении.

— Мы тоже подозреваем другую разновидность нечисти, — добавил дэр Лиень. — Оно высасывает… — дэр осекся, бросив на меня быстрый, неуверенный взгляд, — Но, возможно, нам не стоит обсуждать такие подробности при эри.

— Вам не о чем беспокоиться. — гордо отозвалась Селестия. — Мы не какие-нибудь мягкотелые барышни.

Она окинула меня взглядом с поистине королевским снисхождением, прежде чем добавить, словно бросая вызов:

— Во всяком случае, я не такая. – каждый ее взгляд и интонация ясно сообщали мне: если мы когда-нибудь и станем подругами, то путь этот будет долог и тернист. Так что, может и не стоит пытаться.

— О тебе речь и не шла, — беззлобно усмехнулся ей Лиень.

Селестия явно восприняла это как личное оскорбление. Но свой гнев направила не на рыцаря.

— Достаточно. — сурово оборвал их дэр Гораэль. — Лиень прав. Обсудим детали позже. Когда поступили эти известия?

— Вчера, под вечер. Отряд готов выступить. — доложил второй рыцарь, дэр Кайш.

— Отлично. Тогда я поеду с вами. — заявил Сиан, а после обратился к своей кузине, — Селеста, присмотри за эри Эттнель. Она моя невеста, и ей должен быть оказан подобающий прием. Ты меня поняла?

— Конечно, Рэн! — тут же отозвалась Селестия с фальшивой звонкостью в голосе. — Я позаботилась о вашем приезде и распорядилась выделить для эри самую лучшую комнату, как ты того и хотел. Можешь не волноваться, братец. Я с превеликим удовольствием обеспечу эри необходимый прием в твое отсутствие.

Он одарил ее ласковой улыбкой, а после взглянул на меня.

— Меня, возможно, не будет несколько дней, эри Эттнель. Ни в коем случае не выходите за пределы поместья до моего возвращения. Поместье под надежной охраной — мои рыцари постоянно патрулируют территорию, и сильные защитные чары не пропустят никого. Здесь вы будете в безопасности. Если что-то понадобится, обращайтесь к Селесте.

— Благодарю за заботу, дэр Гораэль, — вежливо ответила я, — И вы… берегите себя в пути.

Краем глаза я заметила, как Лиень и Кайш отводят взгляд, кривя рты в нелепых улыбочках. Сиан же еще пару долгих, вязких секунд смотрел прямо в мои глаза своей тьмой, словно пытаясь что-то прочесть или ожидая чего-то от меня.

Затем он кивнул. Оседлал коней, стоявших поодаль, и уехал вместе со своими рыцарями.

Едва мужчины выехали за массивные кованые ворота и скрылись из виду, кузина дэра Гораэля, не проронив ни слова, резко повернулась и начала подниматься по старинной каменной лестнице, испещренной темными царапинами.

Я списала ее молчание на нежелание вести праздный разговор и послушно последовала за ней. Однако даже ее безупречно прямая спина излучала ауру холодной неприязни и отстраненности.

Дом темного рыцаря был величественен не только снаружи, но и поражал воображение изнутри. Глаза поднимались к высоким, расписанным фресками потолкам, на которых оживали мифы и сказания.

Под ногами расстилался мраморный пол, отполированный до зеркального блеска и отражающий свет, проникающий сквозь высокие окна.

Меблировка была утонченной, но лишенной всяких излишеств. Что было столь несвойственно драконьей крови, которая, как правило, требовала золотой орнамент даже там, где от него уже рябило в глазах. Во дворце таких примеров было множество, и еще чуть-чуть.

Встречавшиеся на пути слуги почтительно склоняли головы перед Селестией и украдкой бросали на меня любопытные, изучающие взгляды.

Драконица не соизволила представить меня. Отчего я предположила, что девушка сделает это позже. В конце концов, я не знала всех порядков в Эльзареме. Но твердо намеревалась это исправить и все выяснить.

Мы поднялась по широкой, парадной лестнице на второй этаж. Мое сознание, словно губка, фиксировало каждую деталь, стараясь запомнить новое окружение, в котором мне теперь предстояло жить.

У меня никогда не было проблем с ориентированием, да и заплутать в поместье, когда привыкла к масштабам дворца, я не боялась. Потому предложила Селесте сразу показать мне весь дом. Но девушка повела себя так, будто не услышала меня, продолжая идти вперед.

Глава 9.3. Прибытие в Эльзарем

Комната была до неприличия мала. Слуги во дворце жили и то с большими удобствами. А то, что выделили мне больше смахивало на каморку любимого пса его величества. Хотя и та, если не щадить свои чувства, была просторнее.

Воздух в комнате стоял затхлый и тяжелый.

Единственное крошечное окно, выходившее на неприметный хозяйственный двор, было занавешено плотными шторами, не пропускавшими ни лучика света. А на самой ткани виднелись живописные грязные разводы.

Возле стены стояла узкая, продавленная кровать, застеленная серым, застиранным до ажурных дыр бельем. Рядом доживал свои дни маленький, покосившийся столик и один-единственный стул, обитый выцветшей тканью.

А в углу, словно в насмешку над серостью убогой комнаты, громоздились яркие лощеные сундуки с моими вещами. Они были свалены друг на друга и теперь напоминали роскошную гору, не желающую поддаваться унынию нового места. При их виде на моих губах заиграла кривая улыбка.

Когда первый шок схлынул, я сделала несколько шагов из стороны в сторону, осматривая новое место моего заточения, где любое движение было ограничено.

А судя по слою пыли, здесь давно не убирали.

Выждав разумное время, я убедилась, что служанка не спешит ко мне. И решила отыскать ее сама. Без труда преодолев обратный путь, я то и дело встречала слуг, но каждая из девушек, прикрываясь мнимой занятостью, спешно исчезала из виду.

Мои попытки выяснить, где находятся покои эри Гораэль, тоже разбивались о стену отговорок. Мне нервно отвечали, что вернутся через минуту, как только доделают какое-то срочное задание, но в итоге я оставалась стоять одна в пустом коридоре.

Моя выдержка оказалось не столь железной, как я считала. Играть в догонялки со слугами, после всего произошедшего за последние дни, мне надоело довольно быстро.

Риан часто повторял: доброта – не та валюта, что покупает верность людей. И я так отчаянно не хотела ему верить.

«Власть, — сладко улыбался наследник, — и страх – вот что заставляет их повиноваться, моя птичка».

Во дворце меня знали, как маленькую принцессу Этт. И чаще всего за меня заступались его высочество или моя милая Эстель. Но Риан и Телли прекрасно знали: у Бель тоже временами отрастают коготки. Возможно, не так часто, как им бы того хотелось, но все же.

Риан даже как-то заметил, что в моменты, когда я пыталась походить на его мать – а ведь именно она была тем идеалом, к которому я тайно стремилась, – я становилась по-настоящему неотразимой.

Когда очередная служанка, с виноватым видом, попыталась сбежать от меня, пробормотав невнятный предлог, мое терпение лопнуло. Я стремительно поймала ее за руку, преграждая путь.

— Возможно, вам еще не доложили, но я — принцесса Аннабель эри Эттнель, — заявила я, повышая голос.

Конечно, если эта «поистине чудесная» комната была заготовлена для меня по прямому указанию Сиана, в чем я, поразмыслив, начала несколько сомневаться, мои угрозы могли оказаться пустым звуком. Но я собиралась использовать каждый доступный мне козырь.

— Я — невеста дэра Гораэля, прибывшая прямо из королевского дворца. Если через пять минут ни одна служанка не явится в мою комнату, чтобы навести порядок и помочь с багажом, я клянусь, что, став законной супругой дэра, уволю каждую из вас, кто посмела проигнорировать мои слова. А моя память на лица поистине феноменальна. Передай это своим подругам.

Глаза служанки распахнулись до немыслимых размеров.

— Невеста господина… — пробормотала она, совершенно ошарашенная. — Принцесса… Но как…

Если собеседник не понимал с первого раза, ее величество неизменно награждала его очаровательной улыбкой. Просьбы она никогда не повторяла. Зачем? Вместо этого, голосом, который, несмотря на всю свою вежливость, заставлял волосы вставать дыбом, произносила:

— Я верю, вы справитесь. — и горе было тому, кто осмеливался обмануть её ожидания.

Я постаралась проделать всё точно так же. И, судя по тому, как побледнела служанка, мне это немного удалось.

Девушка испуганно кивнула и заверила, что немедленно явится в комнату. Я же, глядя ей вслед, на то, как она спешно убегает, устало подумала, что отдых, прописанный Киталиси, кажется, отменяется.

Глава 9.4. Прибытие в Эльзарем

Через пару минут после моего возвращения в мои роскошные покои, в дверь робко постучали. В дверном проеме показалась та самая девушка, которую мне удалось так эффектно запугать. Ри бы мной гордился.

Как я и предполагала, у слуг имелись бытовые артефакты, так что от пыли и грязи меня избавили за считанные секунды.

Правда, на контакт девушка шла с трудом. Ее взгляд цеплялся за любой предмет в комнате, кроме меня.

— Как тебя зовут? — мягко спросила я, стараясь придать голосу максимально успокаивающие нотки.

— Мина, ваше высочество, — прошептала та, так тихо, что я едва ее услышала. — Нам… нам запретили… Но я пришла…И… Остальные не захотели меня слушать…я здесь не так давно…

— Запретили что? — спросила я.

Мина испуганно оглянулась на дверь, словно ожидая, что сейчас войдет призрак и предложит нам чаепитие со сладостями — от которого я бы лично не отказалась.

— Госпожа… эри Гораэль… она приказала, чтобы… чтобы никто не смел разговаривать с вами… И уж тем более помогать не смел, — прошептала девушка. — Она сказала, что… что вы всего лишь временная тень… гостья поместья. Что пробудете здесь недолго. И… и не стоит тратить на вас внимание. Она пригрозила уволить всех, кто ослушается. Что же со мной будет… когда она узнает… что будет…

— Гостья? — я нахмурилась. — Временная тень…

Интересно, почему меня представили столь изящным образом?

Однако слова служанки лишь сильнее убеждали меня, что за всем этим стоит вовсе не Сиан. Во дворце очень многие драконицы самыми изощренными образами пытались рассорить меня с Рианом.

Но если они все поголовно были влюблены в кронпринца, и их мотивы я еще могла понять, то мотив Селестии оставался для меня абсолютной загадкой. Не влюблена же она в собственного кузена? К кровосмешению в здешнем мире относились крайне плохо. Считалось, что оно может призвать древнее проклятие.

Или же… есть нечто гораздо более важное, что ускользает от моего понимания.

— Кто дал распоряжение поселить меня в эту комнату?

— Эри Селестия, — прозвучал немедленный ответ Мины. — Все распоряжения по дому обычно отдаёт она. Только… только никто из нас не понимает, почему вас поселили именно в это крыло, — добавила она, понизив голос до едва слышного, но полного неподдельного ужаса шепота. — Насколько мне известно…в это крыло никогда… никого не селили.

Вот это как раз не вызывало у меня никаких вопросов, потому что догадка уже полностью сформировалась в моей голове.

— Это самая убогая комната на всём втором этаже? — прямо спросила я, не пытаясь смягчить удар.

Девушка побагровела до корней волос и опустила взгляд. Вот и ответ.

Селестия сразу невзлюбила меня. Ещё до того, как увидела, это было ясно. Она знала о моём прибытии вместе с дэром Гораэлем, — доложили ли ей его рыцари, или сам Сиан направил письмо, в мире интриг это не имело значения.

Бросив взгляд на застиранные простыни, я попросила их немедленно заменить. Но бытовые артефакты, которыми пользовались слуги не годились для подобных нужд.

Служанка, ответственная за бельё, наотрез отказалась выдать Мине запасной комплект. С мольбой в глазах девушка попросила принять её собственное, запасное белье, которое она собиралась тайно мне принести. Но я отказалась от подобной жертвы.

А вот с последующими вопросами дело обстояло сложнее.

Разумеется, в этой каморке не было никакой ванной комнаты. Что, впрочем, не удивительно, учитывая размеры и общую убогость. Но когда я обратилась с этим вопросом к Мине, она смущенно потупила глаза.

— Эри сказала… что если вы спросите об этом, вам велено ответить, что вы можете воспользоваться ванной комнатой на первом этаже… в крыле для слуг.

Мне швырнули в лицо ещё одно, демонстративное, как знамя войны, оскорбление. В какое же гостеприимное поместье я попала. Впору лить слезы радости и строчить Эстель письмо, чтобы она поскорее приехала и очистила это место огнем, спалив светлые волосы одной очень наглой драконице.

Вот если бы у меня был свой дракон…

Я сделала глубокий вдох и усмехнулась самой себе, горько качая головой.

Не так давно я была готова бежать из столицы и прятаться в любой ветхой таверне, не зная сна. А сейчас меня до глубины души возмущает какая-то девица, которую я вижу впервые. И которая с таким изощрённым упорством и изобретательностью пытается меня унизить.

Что ж, ей придётся сильно постараться.

— Мина, принеси мне, пожалуйста, кувшин чистой воды, — девушка кивнула, ожидая продолжения. — И помоги достать несколько платьев из сиреневого сундука.

Киталиси подарила мне целый ларец своих удивительных артефактов. Когда она с упоением рассказывала о магических свойствах каждого, я думала, что некоторые из них никогда не найдут применения в моей жизни.

Но, похоже, необходимость в них возникла гораздо быстрее, чем я могла себе представить.

Сил на спуск к ужину не оставалось, да и иллюзий относительно радушного приёма я не питала. Поэтому попросила Мину передать, что меня могут не ждать. Сражение начнется завтра.

Глава 10. Уроки этикета

Утром я проснулась совершенно разбитой. Вряд ли сон, налетавший лишь урывками, мог даровать хоть какое-то облегчение. Моё тело чувствовало себя так, будто, танцуя варсс, мой зазевавшийся партнер то и дело меня ронял.

Не специально, конечно, но слегка целенаправленно: на спину, на плечи и даже несколько раз прямо на голову.

Однако именно эта опустошенность, как ни парадоксально, придала мне сил.

Несмотря на ломоту в каждой мышце, я ощущала удивительную лёгкость и почти дерзкую уверенность. Жилка чистого азарта дрыгала под кожей, словно готовясь расправить крылья.

Я была сейчас совершенно одна. Мой зверь, если он и существовал, оставался запертым под печатью сомнасара. А фамильяру, что подарил мне Луцио, предстояло еще месяц набираться сил, чтобы полностью проявиться.

Но меня все это нисколько не смущало.

Селестия избрала путь скрытых оскорблений, играя по местным правилам. И я собиралась показать ей, насколько хорошо мне известны дворцовые.

Я облачилась в роскошное платье, которое Мина помогла достать накануне. Воздушный шифон цвета утренней сирени, расшитый полупрозрачными бусинами, создавал вокруг меня легкое облако. Лиф, из тонкого кружева, деликатно облегал стан, а многочисленные юбки, словно лепестки цветка, добавляли объема и изящества.

Оно было откровенно не к месту для обычного дня. Но если я хотела, чтобы слуги меня увидели, я не могла позволить себе растворяться в окружающей серости.

Конечно, зеркала в комнате не оказалось. А ведь это был непременный атрибут драконьей души. Отполированные до глянца поверхности повсюду служили для сильных мира сего лишним поводом насладиться собственным видом. И это не было самовлюбленностью. Вовсе нет. Это было неотъемлемой частью их естества.

Не скажу, что я умирала без лишнего взгляда на себя, но маленькое, дорожное зеркальце было со мной всегда. И не одно.

И сейчас в его гладкой поверхности отражался образ, который, несмотря на всю усталость, выглядел безупречно. Тяжелые, массивные серьги из чистого золота, которые Ри обожал, а я просто ненавидела за то, что они, казалось, вот-вот оторвут мне ухо, сверкали, как неприличные огни, притягивая взгляд.

Удовлетворенно оглядев себя, я поправила непослушный локон у виска.

Оставалось последнее. Я должна была задействовать все имеющиеся у меня средства.

Об этом я читала в одной старинной книге, и сейчас пришло время применить знание на практике. Закрыв глаза, я приложила правую ладонь к пульсирующему месту на левом запястье и сосредоточилась, отдавая безмолвный приказ собственному телу.

*

Даже в самом страшном сне я не могла бы себе представить, чтобы ее величество сама заявилась на кухню, требуя завтрака.

Но я - не она. Я - всего лишь маленькая птичка Этт. А птичкам тоже нужно чем-то питаться. И, пожалуй, от отравленных каш я буду вынуждена отказаться.

Как и ожидалось, каждый слуга, попадавшийся мне навстречу, замирал в полном оцепенении. Моя спина была прямой, как струна. Плечи гордо развернуты. А взгляд… взгляд я копировала с ее величества.

В пятнадцать лет я часами тренировала его перед зеркалом, пытаясь достичь той же непоколебимой властности. Риан как-то незаметно пробрался ко мне в комнату и заливисто хохотал над моими стараниями. А потом, всё же, успокаивал. Уверяя, что получается у меня «весьма неплохо…но, конечно же, есть куда стремиться».

Кажется, сейчас, спустя столько лет, действительно было не так уж и плохо, потому что некоторые слуги, ещё вчера бежавшие от меня, как от огня, теперь неуверенно, но почтительно кланялись.

Сначала я проверила библиотеку. Убедившись, что там всё организовано именно так, как принято в самых богатых домах столицы, я направилась на кухню.

Вчера я предусмотрительно выведала у Мины время завтрака, обеда и ужина. И сейчас было ещё слишком рано. Селестия, насколько я узнала, так рано не поднималась.

Не успела я дойти до дверей кухни, как уловила негромкое жужжание голосов. Слуги обсуждали меня, в этом не было никаких сомнений. Но стоило мне переступить порог, как весь шум мгновенно стих. И повисла напряженная тишина.

Одного беглого взгляда мне хватило, чтобы определить главную: дородная женщина в белоснежном, накрахмаленном колпаке, окружённая верными помощниками.

— Доброе утро! — мои губы изогнулись в холодной, но безупречной улыбке. — Как вы, безусловно, уже осведомлены, я — принцесса Аннабель эри Эттнель. Невеста и истинная дэра Гораэля, чей союз одобрил сам император.

При этих словах я медленно подняла руку, как бы поправляя причёску, и широкий рукав платья нарочито медленно скользнул вниз, открывая взору окружающих чёткую, тёмную метку дракона на моём запястье.

По кухне тут же пронёсся глухой ропот.

Глава 10.1. Уроки этикета

— Я привыкла к ранним завтракам, и при дворе всегда считалось нормой, что я могу лично прийти и выбрать себе еду с самого утра. — это, конечно, была чистейшая выдумка, но только так я могла сохранить лицо и обеспечить себе хоть какой-то приемлемый завтрак.

Я неспешно подошла к одному из столов и, взяв чистую тарелку, наложила на неё несколько свежеиспечённых булочек. Их румяные бока ещё хранили тепло печи, а манящий аромат витал в воздухе. Явно приготовленные для стола хозяев, они лишь ждали своего часа.

Затем, как бы между прочим, обронила:

— Кто из вас может приготовить мне омлет?

Краем глаза я уловила волну замешательства, прокатившуюся по кухне. Помощники переглядывались, а главная кухарка в колпаке, судя по её выражению, явно колебалась.

Я не дала ей времени на раздумья. Повернувшись, я кинула на неё прямой, пронзительный взгляд, который репетировала долгие годы. И его оказалось достаточно.

Победа была за мной.

Вскоре я уже лично наблюдала, как для меня готовят пышный омлет.

Одна из служанок, самая смелая или самая наивная, робко уточнила:

— Не желаете ли кашу, ваше высочество?

Я лишь взглянула на неё, запоминая лицо, и спокойно ответила, что от каши откажусь.

Вскоре я, уже без страха быть отравленной, насладилась завтраком на балконе библиотеки, откуда открывался вид на великолепный сад. Крепкий кофе со сливками и свежайшая выпечка окончательно прогнали остатки утренней хандры.

Своим одиноким завтраком я целенаправленно нанесла эри Селестии сразу два едких оскорбления. И я была уверена, что она прекрасно их прочувствует.

Во-первых, уважающий хоязев гость не садился есть раньше хозяев дома. Подобное позволялось лишь в том случае, если гость был явно выше по статусу и считал авторитет хозяина не более чем старой тряпочкой, которой сапожники чистили обувь.

А во-вторых, я уже во второй раз демонстративно отказывалась делить с эри трапезу, не имея при этом благовидного предлога. На языке истинного этикета это читалось не иначе как: «Одно ваше присутствие способно испортить мой аппетит».

Если Селестия и была уязвлена, то в первые дни она старательно скрывала это. Да и не могла поступить иначе. Возможно, она рассчитывала полностью игнорировать меня и мои обращения, на которые надеялась.

Но, к её великому разочарованию, всё обернулось с точностью до наоборот.

Я завтракала, обедала и ужинала намеренно одна. Словно хозяйка собственного мира в совершенно чужом доме. Всегда тщательно следила за тем, что попадает на мою тарелку, и строго рассчитывала время, чтобы даже случайно не столкнуться с гостеприимной эри.

В свободное время, которого у меня было в избытке, я либо предавалась долгим прогулкам по саду, либо зарывалась в книги в библиотеке. К счастью, библиотека дэра Гораэля была обширна и интереса. Так что скука мне не грозила.

На второй день я узнала, что Селестия пыталась саботировать слуг, чтобы они не готовили для меня. Но главная кухарка, видимо, её угроз боялась не так сильно, как хотелось бы эри.

А вот метка на моём запястье имела гораздо больший вес. Так что еду я всё же получала – вовремя и, к счастью, не отравленную.

В тот же день Мина, сияя от радости, принесла мне свежий комплект постельного белья.

Уверена, ожидания эри Гораэль были несколько иными. Но у меня не было ни малейшего желания подыгрывать ее интригам. И без её мелочных пакостей хватало проблем и вопросов, которые не давали мне покоя.

На третий день драконица снизошла до моей персоны, лично явившись в библиотеку. Розовые знамёна примирения не колыхались перед моими глазами. У меня даже мысли не возникло, что она сожалеет о своём поведении и пришла наладить отношения между нами. Или расстелить белый флаг.

Ее истинное расположение духа было очевидно по одному тому, как она с силой захлопнула за собой дверь. Никакого изящества. Разве настоящие, опытные интриганки так себя ведут?

Вот эри Иснилия, та умела. Всегда ослепительно улыбалась, и до мозолей на языке повторяла, что она моя самая-самая лучшая подруга. А потом тайком вырезала изощренные узоры на моих нарядах.

Рассматривая испорченные платья, мне иногда казалось, что она старалась вырезать сердечки – от большой ко мне любви, конечно же. Но, видимо, от излишнего рвения у неё постоянно дёргалась рука.

Тем временем Селестия расхаживала передо мной туда-сюда, тяжело дыша, словно загнанный зверь. Мне отчаянно хотелось попросить её быть чуть тише. Но я была слишком увлечена книгой, чтобы хоть кого-то замечать.

Я не шелохнулась и не подняла глаза, делая вид, что весь мир сузился до книжных страниц.

Ей, конечно, не оставалось ничего, кроме как начать говорить самой. Драконицу задевало, что ее игнорировали. Игнорировали её продуманное гостеприимство, её изощренные попытки унизить. А ведь она, по-видимому, так старалась, так готовилась!

Эри пыталась облечь свою обиду в едкие слова. Но выходило у нее до смешного неловко. Топорно. Никакого намёка на дворцовое коварство, лишь чистая, незамутненная злоба, да еще и с акцентами.

Глава 11. Пятая ночь

Пятая ночь в родовом гнезде Гораэль выдалась на удивление холодной.

Вязкая, почти осязаемая тьма заползла в мою крошечную комнату, лишая ее пространства и заключая в свои холодные, липкие объятия.

Мой сон вновь был далек от идеала. Кошмары, сотканные из образов Гвен и темных теней, переплетались с реальностью, стоило мне закрыть глаза. Я металась на продавленной кровати, пока уже знакомая, тягучая мелодия не вырвала меня из цепких лап забытья.

Снова колыбельная. Она была нежна, как первая роса на заре, но печальна, как прощание с прошлым. И, что хуже вссего, ее мелодия была до дрожи в костях пугающей.

Мой разум твердил, что это проделки милой Селестии. Но волоски считали своим долгом вскочить по стойке «смирно», отдавая дань леденящей душу мелодии.

Той ночью я решила, что с меня хватит. Который раз подряд одна и та же пытка. Один и тот же навязчивый мотив. Любое терпение, даже самое безграничное, имеет свой предел. А мое уже окончательно истощилось и могло бы послужить бахромой пышного криенского ковра.

Бесшумно поднявшись, я нащупала под подушкой артефакт Киталиси, который сама же ранее туда припрятала. Жрица окрестила его «глазами ночи». Это был небольшой, гладкий предмет, который при сильном сжатии дарил владельцу остроту зрения. Конечно, драконам подобная безделушка была ни к чему, но вот всем остальным, решившим выйти на ночную прогулку, могла сильно облегчить путь.

Осторожно ступая, я преодолела путь от кровати до двери. Щелкнул замок. Я выскользнула в коридор, где царила такая же вязкая тьма, как и в моей комнате. Сквозь высокие стрельчатые окна пробивался тусклый лунный свет, выхватывая из мрака призрачные очертания настенных гобеленов. Которые, казалось, сами вглядывались в меня.

Мелодия вела меня, как невидимая нить, натянутая между мной и тем, кто ее исполнял. Волоски на теле все так же активно отдавали честь, всячески отговаривая и убеждая повернуть назад. Но я отмахивалась от страха, как он назойливой мухи.

Голос между тем звучал все громче, обретая плотность и отчетливость. Я шла в верном направлении.

Сердце в груди трепыхалось от волнения. Наконец, я остановилась перед массивной дверью. Именно оттуда доносилось чарующее и ужасное пение. Медленно, с замиранием сердца, я приоткрыла створку, готовая взглянуть в лицо тайне.

Внутри царил полумрак. Единственным источником света был крошечный магический светильник, отбрасывавший призрачные тени, искажавшие очертания стен. Возле плотно занавешенного окна, в старинном, стонущем скрипом кресле-качалке, сидела женщина.

Ее длинные и абсолютно седые волосы волнами ниспадали на плечи. Лицо было чарующе прекрасным. Но в глубине глаз, словно в замерзшем озере, застыла неподъемная грусть.

Она тихонько покачивалась, прижимая что-то к груди и мягко пела мелодию, словно убаюкивая саму тоску.

Я замерла, боясь пошевелиться, вглядываясь в её лицо. В нем было что-то до боли знакомое, и вместе с тем ускользающее от моего понимания…

Это, определенно, была она. Мать дэра Гораэля. Мина назвала мне почти все комнаты, кроме покоев старшей госпожи. Она говорила, что только госпожа, господин и старая служанка знают путь в комнату матери Сиана.

Слугам было строго-настрого запрещено тревожить ее покой. И догадка, опалившая мое сознание, дала ясный ответ всем этим странностям, выстроив их в пугающий, но логичный узор.

Женщина вдруг резко повернула голову прямо в мою сторону. Ее пустые до этого глаза теперь смотрели прямо на меня. И, очаровательно улыбнувшись, она мягко спросила:

— Тебе тоже не спится, красавица?

Мое сердце пропустило удар, словно кузнечный молот промахнулся мимо наковальни. А мурашки пробежали по спине, забыв про всякую почтительность к старшим.

Слова застряли в горле. Я могла только молча стоять, ошарашенная, и смотреть в ее глаза, в которых странным образом смешались мудрость и тонкая…острая нить безумия.

Глава 11.1 Пятая ночь

— Чего же ты стоишь? Проходи, не стесняйся. — произнесла она, и, не дожидаясь моего ответа, довольно резво поднялась с кресла. Отложила то, что держала в руках – старую, изношенную куклу без одного глаза, – и направилась ко мне, как к долгожданной гостье.

— Простите, что потревожила. — произнесла я, делая шаг назад, инстинктивно ища пути к отступлению.

Но драконица крепко взяла мою руку. Ее хватка, несмотря на кажущуюся хрупкость, была стальной. Эри закрыла за нами дверь, отрезая пути к бегству, и повела меня к небольшому столику.

На нем располагался изысканный комплект чайного фарфора, словно выставленный для королевского чаепития. Тончайшие чашки с золотой окантовкой, расписанные нежными цветами, казалось, светились в полумраке комнаты собственным, тревожным светом. А посередине стоял изящный заварочный чайник, выполненный в форме распускающегося бутона.

— Мой милый мальчик плохо спит по ночам. Его так часто мучают кошмары, — доверительно сообщила она, наклонившись ко мне так близко, что я ощутила аромат сухих цветов. — Вот я и пою его любимую колыбельную, чтобы он заснул.

Ее взгляд при этом был таким нежным и любящим, что мне стало не по себе.

— Может, хочешь чаю со сладостями? — предложила она.

Я вежливо покачала головой, стараясь сохранить ровное дыхание и внешнее спокойствие, несмотря на то, что ее рука все еще удерживала мою.

— Благодарю, но я совсем не голодна.

— Ну как знаешь. Тогда я угощу тебя чем-нибудь по-настоящему вкусным, когда ты заглянешь ко мне в следующий раз, — улыбнулась эри Гораэль. — Ты такая славная, прямо не налюбоваться! Рассказывай. Как тебя зовут, красавица? Как ты оказалась в нашем доме? Я тебя раньше не видела.

— Меня зовут Аннабель… — начала было я, как вдруг ее глаза на мгновение вспыхнули, и она радостно воскликнула:

— Ах, ты и есть та самая Аннабель! Невеста моего сына? Наша милая гостья!

— Вы… знаете… — ошарашенно прошептала я.

— Конечно! — женщина энергично кивнула. — Глория мне рассказала о твоем приезде. Прости, что не вышла встретить тебя лично. Мой мальчик плохо спит по ночам. Его терзают самые жуткие кошмары. Я не могла оставить его одного, понимаешь? Ты же не держишь зла, правда? Селестия, надеюсь, оказала тебе достойный прием.

Глория? Возможно, это та самая, единственная служанка, которой дозволено нарушать покой затворницы.

— Достойный, не беспокойтесь, — ответила я.

— Селестия хорошая девочка, — довольно кивнула мать Сиана. — И очень любит моего сына. Они как родные брат и сестра. Но ты лучше скажи… как там мой сынок? Как жаль, что вы сейчас в разлуке… — в ее голосе зазвучала нежность и грусть. — Но ты же скоро вернешься во дворец?

— Во дворец? — неуверенно переспросила я.

— Конечно. Раз ты его невеста, тебе надлежит быть там. Рядом с ним. — она наклонилась ко мне и доверительно сказала, — Он там сейчас. Ты же знаешь. Тебя и меня они не смогут провести. Будто я не узнаю собственного ребенка. Он все время так жалобно смотрит, когда заходит ко мне. Думает, сможет меня обмануть. Глупец. — она хихикнула стеклянным неестественным смехом, вызывая на моей коже новую волну мурашек, — Но иногда я проявляю милосердие и прикидываюсь, будто верю ему. Даже разрешаю поцеловать себя в щеку.

Ее слова напоминали сложнейший гобелен, чьи нити были не просто запутаны, а сплетены в настолько сложный для восприятия узор, что мой разум не мог найти ни начала, ни конца, ни самого рисунка.

Я не решалась спорить, помня однажды подслушанный разговор придворных лекарей. Они утверждали, что с безумцами спорить опасно, если не желаешь усугубить их и без того шаткое состояние.

Потому я лишь сдержанно улыбалась в ответ, стараясь удержать на лице маску спокойствия и понимания.

Она погладила меня по руке. Затем повернула запястье вверх. И вдруг ее брови резко сошлись на переносице, искажая до этого прекрасное лицо гримасой недовольства.

— Ты что же, испачкалась? — с искренним недоумением спросила эри.

Достав белоснежный платок, расшитый золотыми инициалами «С.Ш.», она осторожно протерла метку. Не добившись никакого результата, женщина недовольно отшвырнула мою руку, словно обожглась.

И с оттенком разочарования, смешанного с осуждением, произнесла:

— Дракон правильный, а цвет нет. Ты зачем это сделала, Бель? Такая красавица, а шалости дурные. Глупая девочка, кто тебя этому научил?

Я не успела ничего ответить. Женщина вскочила с неожиданной энергией. В тот же миг ее взгляд вновь стал мутным, словно на него опустилась густая болотная пелена.

— Мой мальчик снова плачет. — с тревогой в голосе произнесла эри. — Он расстроен. Мне надо его успокоить!

— Тогда я… пойду. — прошептала я, тоже поспешно поднимаясь.

— Иди-иди, — сказала она мне вслед, уже удобно устроившись в кресле и снова прижимая к груди безглазую куклу. — Приведи в порядок свою метку. Не расстраивай моего мальчика.

Я поспешно выскользнула из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Стоило сделать несколько шагов по темному коридору, как до моего слуха вновь донеслась тихая, теперь уже совершенно зловещая колыбельная.

Глава 12. Гнев Селестии

Закончив с завтраком, я позволила себе недолгую прогулку в саду, стремясь проветрить голову после ночного визита к матери Сиана.

Солнце уже поднималось высоко, щедро разливая золотые лучи. Но в тенистых аллеях ещё витала утренняя свежесть, обволакивая легким, прохладным дыханием.

Как я ни старалась отогнать от себя обрывки диалога с драконицей, убеждая себя, что не стоит зацикливаться на ее безумных замечаниях, они назойливо крутились в голове. Подобно застрявшей мелодии, от которой невозможно избавиться.

В ушах все еще звучала жуткая колыбельная. А в мыслях набатом отдавались загадочные слова о правильном драконе, но неправильном цвете. Мой решительный шаг отражал лишь внешнюю уверенность. Внутренне я была далека от покоя. Разум метался в поисках ответов.

Закончив прогулку, я направилась в библиотеку, желая выбрать новую книгу из раздела про темные искусства.

Во дворце все книги с подобной тематикой были отнесены в отдельную, тщательно охраняемую секцию, и дэр Илрой, смотритель библиотеки, бросал меланхолично-заинтересованные взгляды на каждого, кто осмеливался проявить интерес к тем стеллажам.

Те взгляды, полные скрытого осуждения и предупреждения, не обещали ничего хорошего. И так как меня никогда не привлекали темные искусства, я не боялась получить острое несварение от взгляда дэра и обходила те ряды стороной.

Однако, с учетом недавних открытий о себе самой, мой интерес резко возрос, совсем как спящий вулкан, внезапно пробудившийся к жизни. Я бы сказала, он скакнул с низин к горам, чьи пики пропадали в тумане облаков, маня своей неизведанностью.

Я хотела узнать всё, что можно и нельзя: о печати сомнасара, о её происхождении, о том, как её снять и какие тайны она хранит.

За прошедшие пару дней мне не попалось ничего достойного внимания. И когда я открывала очередную книгу с выцветшим названием, чьи страницы грозились рассыпаться прямо у меня в руках, призрачные надежды уже не танцевали в моей голове.

Музыка заиграла, когда я перелистнула пару страниц, и замерла. «Древняя Печать Сомнасара» – гласил заголовок новой главы, написанный витиеватым поччерком.

Не знаю, сколько часов я провела над этим фолиантом, жадно проглатывая каждое слово, и при этом стараясь не повредить ветхие страницы.

Спасибо Мине, которая предусмотрительно принесла мне обед. Так как чувство голода полностью ушло на второй план, вытесненное жаждой знаний.

Чем дольше я читала, тем сильнее хмурились мои брови. А сердце сжималось от дурного предчувствия. Сказки не врали, нет. Печать сомнасара действительно накладывали на особо опасных существ, которых по какой-то причине не хотели или не могли убить. Но чью силу было крайне желательно сдержать, заключив в оковы вечного заточения.

Наложить такую печать мог лишь очень могущественный маг. Или же целая группа искусных чародеев. А вот снять ее… было куда сложнее, и в этом крылась вся соль моего положения.

Хотя способы, конечно, были. Только вот ни один не вселял надежду или доверие.

Самый простой способ гласил: печать мог снять тот же чародей или группа, что ее наложила. Но я понятия не имела, кто любезно поколдовал надо мной. А чтобы это выяснить, следовало вернуться во дворец, прямо в пасть к Риану. Что я точно в ближайшее время не планировала. Лучше уж оставаться пока с печатью. Как-то же я до этого с ней жила.

Печать можно было снять кровью того или тех, кто ее наложил. Создав из их крови живой ключ. И этот пункт, по сути, лишь усиливал мое отчаяние, ведь я по-прежнему понятия не имела, кто же наложил на меня это проклятие!

Следующий способ был не менее сложен. Печать мог разорвать лишь очень сильный чародей, которых в любые времена можно было пересчитать по пальцам одной руки, и то пару таковых не найти.

Направив свою колоссальную силу непосредственно в сущность, он мог бы разорвать связующие узы печати. Но это должна была быть ювелирная работа, чтобы вместе с сомнасаром не разорвало и самого носителя.

Именно на этот способ, как я теперь понимала, намекала, а точнее — откровенно вещала Киталиси.

Ведь драконы обладают уникальной способностью вливать свою силу в свою истинную пару во время близости. Потому, если истинная дракона оказывается простым человеком, благодаря силе партнера она сможет прожить гораздо дольше. И при этом старость долго будет обходить ее стороной, сохраняя молодость и красоту.

*

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новую книгу :

"Строптивая жена Генерала"🔥

ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/4sxh

Аннотация:

🔥Заснула на сеансе массажа, а проснулась от пощечин! 🥶

Да к тому же в другом мире, где у меня внезапно обнаружился муж с ледяным взглядом, требующий повиновения. И его тётушка — опытная манипуляторша, которая обожает практиковать голод как метод воспитания и явно мечтает избавиться от нежеланной невестки.

Они думают, что я - всё та же робкая Айне, но их ждёт большой, очень большой сюрприз. 😈

Если они ждут, что я буду тихонько рыдать в углу и терпеть их унижения, то, боюсь, их ждет разочарование. 😉

В тексте есть:

💫 Попаданка, Бойкая героиня
💪 Властный Герой 🐉
🤫 Тётушка-интриганка
✨Юмор
❤️ ХЭ