Попаданка на Рождество

ГЛАВА1 АЛИСА

Вы когда-нибудь праздновали Рождество в лесу? Не приходилось? А вот меня, представьте себе, потянуло туда — прямиком в преддверии праздников!

Моя бабушка по отцовской линии жила в лесу. Хоть я её и плохо помню, но какие-то воспоминания из детства у меня остались.

Помню, как раз в месяц родители приезжали к бабуле — и, конечно, брали меня с собой.

До сих пор помню тот домик и ту особую атмосферу, которая будто укутывала всё вокруг.

Бабуля категорически отказывалась переезжать в посёлок, где мы жили. Всегда говорила: «Где родилась — там и помру».

Померла, правда, не там, а в районной больнице, от воспаления лёгких. Когда отец приехал, она уже была в тяжёлом состоянии — слишком поздно обратились к врачам.

Как я потом поняла, раньше на опушке леса стояла маленькая деревенька. После войны люди стали перебираться ближе к городу.

А деревенька — восемь, максимум десять домов — быстро опустела. Молодёжь уехала, старики умерли, и осталась там одна моя бабушка.

Лес разросся, поглотил остатки домов, и в итоге бабуля оказалась единственной хозяйкой на много километров вокруг.

Через восемь месяцев после её смерти в автокатастрофе погибли и мои родители.

Вырастила меня бабушка Лида — мамина мама. Именно она настояла, чтобы я поступила в медицинский.

«Престижно», — говорила она.

А я, не имея ни малейшего представления, что мне вообще по душе, — взяла и поступила.

Сказать, что учёба даётся легко — значит соврать. Через месяц хотела бросить, но не хотелось огорчать бабулю.

Она тогда себя уже плохо чувствовала.

Врачи не могли поставить диагноз, а она смеялась и говорила: «Вот выучишься на врача — и вылечишь меня».

Так и не дождалась... Через неделю после этого разговора она тихо ушла во сне.

Ну что, будем знакомы.

Меня зовут Гордеева Алиса Петровна, мне семнадцать лет.

Учусь на первом курсе мединститута.

Из родных никого не осталось, из наследства — два бабушкиных дома и квартира родителей.

Богачка, невеста хоть куда — да только женихи, как мухи на навоз, не летят.

Да и ладно, у меня и без них дел по горло.

Вот пройдут зимние праздники — найду подработку и заживу!

А то деньги, что бабушка Лида откладывала, уже на исходе.

Иногда думаю: с моей живостью и неугомонным характером устроиться куда-то — задачка та ещё. Но где наша не пропадала!

Сколько себя помню — всегда влипаю в какие-то нелепые истории. В детстве куролесила по полной.

То на забор полезу — и упаду прямиком на штырь (руку потом шили), то с мальчишками подожгу стог сена — и останусь без бровей и ресниц.

А ещё как-то утопила соседского гуся. Случайно. Честно! Просто он первым на меня кинулся.

В общем, я — ходячее воплощение хаоса и приключений.

До четырнадцати лет у меня ещё были подружки, но потом — мальчики, помады, романтика... А я как была сорви-голова, так и осталась.

В институте та же история: сдружились с девчонками в первые недели, а потом они как-то... растворились.

Да и парня у меня никогда не было.

Была влюблённость — но прошла быстро, как насморк.

Зато я всегда стараюсь видеть жизнь в лучшем свете. Верю: всё, что происходит, — это урок. И как к нему подойдёшь, так и пройдёшь.

Жизнь это игра. Главное, играть по правилам и не забывать улыбаться.

Так… я, кажется, отвлеклась.

Так вот! За два дня до Рождества я вдруг вспомнила про бабушкин домик в лесу.

И решила: всё, встречаю праздник там!

В принципе, для меня это нормально — у меня большинство идей и поступков вылезают не из головы, а из... скажем так, другого интересного места.

Я, конечно, и подумать не могла, что в этот раз всё повернётся, как обычно, — задом наперёд.

Собрала вещи, которые могли пригодиться: новую пижамку с Дедом Морозом (подарок себе любимой), три комплекта белья, носочки с ангоркой и рюкзак с учебниками.

После праздников сессия, зубрить анатомию предстоит будь здоров!

ГЛАВА 2 АЛИСА

Утро встретило меня бодрящим морозцем и таким снегопадом, что из окна всё напоминало белый экран телевизора без сигнала.

«Так, — подумала я, — нужно собираться быстрее. Надо ещё в маркет заскочить — прикупить продуктов и шампусик. А то что за праздник без пузырьков?»

Вообще-то я не любительница спиртного, но — праздник же!

Оделась потеплее, натянула армейские ботинки на меху, сверху пуховик, шапку-ушанку — и вперёд, навстречу приключениям.

Хотя, если бы я знала, какие именно приключения ждут меня дальше, я бы, пожалуй, завернулась обратно в одеяло и сделала вид, что Рождество отменяется.

Я стояла перед входом в супермаркет, смахивая снег с ресниц, и чувствовала себя героиней рождественского фильма. Только вот не той, где красивая блондинка встречает любовь под ёлкой, а скорее той, где девушка с тележкой, доверху забитой продуктами, сражается за жизнь между отделами с акциями.

— Так, — бормотала я себе под нос, катя тележку. — Тортик есть, шампанское есть, сыр, колбаска, мандарины — куда ж без них. Ага, ещё кофе… и пачку зефира на случай эмоциональных потрясений.

Когда я расплатилась и посмотрела на свои пакеты, мне стало понятно одно: тащить всё это самоубийственно. Но решив, что на Рождество у женщины должны быть не только надежды, но и мышцы, я гордо вышла на улицу.

Вызвала такси. Через десять минут подъехал старенький «универсал» и из него высунулся водитель с видом человека, повидавшего жизнь и пару ледников.

— В лес? — переспросил он, будто я попросила отвезти меня на Марс. — Девушка, там же сугробы!

— Ничего, я пешком дойду, — бодро ответила я, хотя сама уже представила себя, зарывающейся в снег, как морская свинка в опилки.

Дорога заняла около часа. Чем ближе мы подъезжали к лесу, тем гуще становился снегопад. Машина урчала недовольно, словно говорила: «Ты серьёзно, хозяин?»

— Дальше не поеду, — заявил водитель, останавливаясь у обочины. — Там и на снегоходе не проедешь.

— Да ладно вам, я недалеко, всего пару километров! — попыталась я бодро улыбнуться.

— Девушка, — сказал он, включая аварийку, — «пару километров» по сугробам — это как марафон в тазике с манной кашей.

Но я была непреклонна. Взяла пакеты, надела шапку, и шагнула в белое безмолвие.

Снег хрустел под ногами, как свежие чипсы. Минут через десять я поняла, что это не прогулка, а квест уровня «выжить любой ценой».

— Главное — не паниковать, — подбадривала я себя. — Люди ходят в горы, ночуют в палатках, а я всего лишь иду в лес. С продуктами. И без снегохода. И без GPS.

Где-то вдалеке завыл ветер — или это мне почудилось?

Пакеты всё тяжелели, руки немели, и я уже начала подозревать, что шампанское было бы логичнее открыть прямо сейчас.

И тут — как в кино — я споткнулась о снежный сугроб, рухнула прямо лицом в снег и осталась лежать.

— Всё, я Снегурочка. Найдут меня весной. В обнимку с зефиром, — пробормотала я в снег.

Собрав волю в кулак, поднялась, отряхнулась и взяв пакеты в охапку, я всё-таки добралась до опушки леса.

Отсюда до бабушкиного домика было уже недалеко — метров пятьсот, ну, максимум семьсот. Пустяки, подумала я. Если идти по ровной дороге, летом, в кроссовках. А вот зимой, по сугробам до колена, с килограммами провизии в руках — это уже почти спортивное испытание.

Я шагнула в лес — и будто попала в другой мир. Снег здесь лежал плотнее, воздух был тише, а каждая ветка под тяжестью инея выглядела так, словно сама готовилась к празднику. И только я, краснощёкая и запыхавшаяся, портила всю идиллию своим топтанием и периодическими «ой!» и «мама дорогая!». И всё-таки я дошла. Захотелось сесть на крыльцо и не двигаться. Но я поборола себя, вытащила ключ из кармана и открыла дверь.

ГЛАВА 3 АЛИСА

В доме было холодно и тихо. Настолько тихо, что казалось слышно было, как снежинки бьются о стекло.

Я, дрожа, смахнула пыль с подоконника, чихнула три раза подряд (пыль, кажется, лежала тут со времён динозавров) и включила режим «хозяйка на выезде».

— Так, — пробормотала я, — за домом был родник. Надо бы принести воды, да побольше. Не помешало бы всё тут перемыть, протереть и освежить.

И, тяжело вздохнув, я взялась за дело.

Пока печка затрещала, пока чайник зашумел, дом будто ожил.

С каждой минутой становилось теплее, уютнее, и даже запах старых досок смешался с ароматом кофе и мандаринов — прямо как в детстве у бабушки.

Вдруг что-то поскреблось в дверь.

Я застыла с тряпкой в руках.

— Ну, конечно! Мне тут только дикого зверья не хватало, — прошептала я и осторожно подошла.

Сначала послышался слабый писк.

— Ой, кто там ещё пищит? — буркнула я и приоткрыла дверь.

На пороге, дрожа, сидел крошечный комочек шерсти.

— Да ты же… щенок! — ахнула я. — Откуда ты тут взялся, герой снегопадов?

Щеночек был такой маленький, что помещался на ладони. Лапки дрожали, носик ледяной.

— Ну всё, — вздохнула я, — теперь у нас пополнение. Был дом — стал детский сад.

Я занесла его в дом, укутала в бабушкин пуховый платок и поставила поближе к печке.

— Молока, конечно, нет… но есть баночка сметаны. Кушай, малыш, только без фанатизма, — сказала я и поставила миску рядом.

Он понюхал сметану, шевельнул хвостиком и тихо пискнул — будто сказал «спасибо».

Ну всё, я растаяла.

К вечеру всё было как по нотам: полы вымыты, кровать застелена, ужин готов.

Я сидела у печки, попивая уже второй бокал шампанского (чисто для согрева, а не потому что грусть-тоска), слушала, как потрескивают дрова, и думала:

«Вот бы так всегда. Без суеты, без сессии, без декана, который гоняется за мной с пересдачей анатомии.

И без соседей, которые вечно устраивают скандалы, когда я хочу отдохнуть».

Мои мысли прервал бой старых часов с кукушкой. Которые висели на стене.

Когда они пробили полночь, мне вдруг пришло в голову… погадать.

— Ну а что? Завтра Рождество! — сказала я самой себе. — Если уж я иду на встречу судьбе, то, может, и она подойдёт хотя бы на полшага. Хотя бы без топора за спиной.

Собрала свечи, поставила зеркало, вспомнила какие-то обрывки бабушкиных слов:

«Не шути с зеркалами в святки, Алиска. Они иногда отвечают».

— Ага, конечно, — усмехнулась я. — Вот отвечали бы ещё на билеты по биохимии, цены б им не было.

Ну и, конечно, я не послушалась.

Зажгла свечи, посмотрела в зеркало и тихо сказала:

— Суженый-ряженый, явись ко мне, пока не передумала!

Огонёк свечи дрогнул.

Где-то в печке щёлкнула полена, за окном завыл ветер... И конечно же ничего необычного не произошло.

Я поёжилась, зевнула, накрылась одеялом и пробормотала:

— Ну и ладно. Не явился — значит, в пробке стоит. Да и кто в своём уме в такую погоду в лес отправиться?

И, уютно устроившись в кровати, решила, что гадания — ерунда.

ГЛАВА 4 АЛИСА

Утро встретило меня громким стуком в дверь.

— Что за настойчивость? — пробормотала я, натягивая одеяло на голову. — Мне там что, выбить её хотят?

Интересно… не суженый ли мой ряженый припёрся?

Подскочила с кровати, растрёпанная, в пижамке с Дедом Морозом (чисто по моде, а не по глупости), распахнула дверь — и застыла.

На пороге стоял идеальный образец мужской породы.

Богиня красоты явно лепила его в отличном настроении: светлые волосы, глаза цвета заколдованного льда и скулы такие, что на них можно хлеб резать — ровно и без ножа.

Короче, тестостерон решил принять человеческий облик. И, похоже, выбрал меня в качестве зрителя премьеры.

— Красивый, — пробормотала я. — Ого… ты что, пластику на уши сделал?

Парень моргнул.

— Прикольно, — продолжила я, подойдя ближе. — Но и с нормальными ушами был бы ничего, парень хоть куда. Хотя... — я потянулась и осторожно тронула кончик его заострённого уха. — Знаешь, в этом даже что-то есть. Похож на эльфа из сказки.

Он не шевелился. Только моргнул ещё раз — и будто даже покраснел.

— Ух ты! — прыснула я. — Ты смутился? Приятно, конечно, что ты так на меня реагируешь, но, знаешь... ты опоздал.

Парень нахмурился.

— Я ждала тебя в полночь, — сообщила я с важным видом. — Так и сказала: «Явись ко мне, пока не передумала». Так вот, за ночь я передумала.

Он продолжал молчать, глядя на меня как на восьмое чудо света.

Только вот не пойму — с восторгом или с опаской.

— Слушай, давай так, — сказала я, — ты войдёшь, согреешься, я угощу тебя кофе… а потом ты уйдёшь. Я вообще-то планировала провести праздники в тишине, уюте и гордом одиночестве.

Он молча шагнул внутрь. Огляделся. Взгляд у него был какой-то… нечитаемый.

Ну прямо как у кота, который всё понял, но не собирается объяснять.

— Хм… — протянула я, оглядывая его. — А на каком антикварном рынке ты прикид купил? Необычный такой стиль — средневековый шик. Хотя швы ровные, ткань качественная. Хм… не китай?

Молчание.

— Мне, конечно, неудобно спрашивать, но я спрошу, — вздохнула я. — Ты, случаем, немой?

Он чуть приподнял бровь.

— Просто, знаешь, я люблю разговаривать сама с собой, но только когда я одна. А тут как-то не камильфо. Может, хотя бы представишься?

Он наконец открыл рот и выдал первое, что я от него услышала:

— Ты… маленькая.

Я замерла.

— Что?! Почему это я маленькая?

Он пожал плечами.

— Ну, метр шестьдесят два — это, конечно, не два метра, — начала я, — но ты бы видел, как круто я смотрюсь на каблуках! И вообще, не рост украшает женщину, а чувство юмора!

Он молчал.

— Ладно, вижу, с речью у тебя всё нормально, просто выбор слов странный, — фыркнула я. — Проходи, садись.

Он всё ещё стоял у двери, разглядывая меня.

— Да не стой ты, — махнула я рукой. — Если стесняешься, что я в пижаме, представь, что я одета. В спортивный костюм. Или, если фантазия богатая — в вечернее платье.

Я усмехнулась.

Он — нет.

И вот, когда я повернулась к нему спиной, смех пропал.

Как рукой сняло.

Меня даже какой-то холодок по позвоночнику пробежал.

Потому что — внимание, барабанная дробь! — на мне из воздуха соткалось вечернее длинное платье.

С корсетом, блёстками и, кажется, намёком на декольте.

Я оцепенела.

— Так... подожди... я ж только что была в пижаме! — прошептала я. — Это что, волшебное преображение или глюк шампанского? Ты что фокусник?

Парень (или кто он там) окинул меня взглядом с головы до ног и совершенно спокойно сказал:

— Вот так уже намного лучше. Девушки всегда должны носить платья.

Я моргнула.

— Ага, особенно когда они моют полы и топят печку! — отозвалась я. — Может, ты мне ещё хрустальные туфельки выдашь и мышей в лошадей превратишь?

Он ничего не ответил. Только уголок его губ чуть дрогнул.

А я стояла посреди комнаты — в вечернем платье, в носках с ангоркой — и думала:

«У других после выпивки белочки пляшут, а у меня — эльф нарисовался.

Причём с претензиями к дресс-коду.

Ну что ж, Алиса, поздравляю — похоже, твой мозг тоже решил отметить Рождество».

Я уставилась на него и поняла, что либо он волшебник, либо я официально заслужила место в палате номер шесть. Мелкими шажочками я попятилась к стулу и плюхнулась на него. Моё серое вещество категорически отказывалось работать. Я тупо сидела, таращилась на незваного гостя и пыталась не думать о том, что, возможно, у меня коллективная галлюцинация — я и мой щенок видим одно и то же.