Попаданка. Не твоя истинная

1

Холод пробирал до самых костей.

Первый же вдох обжёг лёгкие. В нос ударил едкий запах плесени и ржавчины. На пересохших губах — тошнотворный металлический привкус крови.

Я попыталась пошевелиться, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь сдавленный сип. Спина вспыхнула так, что в глазах потемнело. Малейшее движение отзывалось в мозгу вспышкой боли.

Я лежала на грязном каменном полу тесной кладовой, зажатая между какими-то мешками и сломанными ящиками. Грубая серая ткань простого платья была изодрана в клочья и задрана почти до груди.

Дрожащей, непослушной рукой я скользнула вниз. Пальцы наткнулись на липкую, подсыхающую влагу. Медленно, с замиранием сердца, я подняла руку к лицу. В тусклом свете на пальцах отчётливо виднелась кровь.

Бёдра покрывали страшные багровые рубцы. А выше... Низ живота сводило пульсирующей болью, от которой темнело в глазах и к горлу подкатывала желчь. Внутри всё горело.

Мне, девятнадцатилетней студентке, не нужно было объяснять, что именно со мной произошло. Но как?! Я же просто шла домой с практики... А очнулась здесь. Я не понимала, где нахожусь и как сюда попала. Осознавала лишь одно: со мной сотворили нечто чудовищное.

Я не знала, за что, и кто тот садист, что устроил этот кошмар. Горло сдавило. Из глаз хлынули горькие слёзы, обжигая грязные щёки. В свои девятнадцать лет я ни разу не была с мужчиной, берегла себя для настоящих чувств. А теперь... моим «первым» оказался какой-то безжалостный маньяк, что растоптал меня, растерзал и швырнул на этот каменный пол умирать. От осознания хотелось выть в голос. Но я выжила. Каким-то немыслимым чудом я всё ещё дышала.

Скрипнули несмазанные железные петли. Узкая полоска света разрезала полумрак кладовой. Я замерла, задержав дыхание.

— Лия? — раздался испуганный женский шёпот.

В тесное помещение метнулась тень в чепце и фартуке. Увидев меня на полу, девушка бросилась ко мне, не заботясь о том, что стирает колени о жёсткие камни.

— Боги милосердные... Лия, девочка моя, ты дышишь! — Она трясущимися руками коснулась моего перепачканного кровью лица.

Я попыталась спросить, кто она, но пересохшее горло выдало лишь булькающий хрип.

— Молчи, молчи, умоляю, — запричитала незнакомка. Она торопливо и осторожно одёрнула остатки платья вниз, чтобы прикрыть мою наготу. И тут её взгляд упал на исполосованные ноги.

Девушка побледнела. В глазах застыли слёзы.

— О боги всемогущие... Он ведь не просто избил тебя, да? Он...

Она зажала рот обеими руками, подавляя всхлип. Я прикрыла глаза. От звуков её голоса в голове вспыхнула пульсирующая боль. К тому же я не понимала, к кому она обращается. Какая ещё Лия? Меня зовут Светлана! Наверное, девушка просто перепутала меня со своей знакомой.

— Я же говорила тебе! — горячо зашептала она. — Как только лорд Кэрриан на тебя так взглянул вчера на кухне, я сразу почувствовала что-то страшное! В его глазах была такая тьма... Тебе ещё вчера надо было бежать из замка, бросить всё и бежать! Для таких драконов, как он, мы — просто кусок мяса!

Лорд Кэрриан. Имя резануло по сознанию. Я понятия не имела, кто именно сотворил со мной этот кошмар, но мысленно сделала зарубку: этого лорда Кэрриана нужно опасаться и обходить десятой дорогой. Но стоп. Лорд? Драконы? Какие ещё, к чёрту, драконы?! Куда я вообще попала?!

— Нам нужно уходить. Сейчас же, — девушка нервно оглянулась на приоткрытую дверь, за которой сгущался мрак коридора. — Если стража увидят... нам обеим конец. Увечных служанок здесь не держат. Давай, опирайся на меня.

Каждый шаг по ледяным каменным плитам казался пыткой. В замке стояла глухая тишина, прерываемая лишь нашим шарканьем и моим сбитым дыханием. Грубая ткань немилосердно царапала исполосованное тело, но я заставляла себя переставлять ноги.

Когда мы наконец ввалились в крошечную каморку без окон, я рухнула на жёсткий соломенный тюфяк в углу.

— Сейчас, сейчас, я запру дверь и достану воду, — засуетилась моя спасительница, задвигая тяжёлый железный засов. — У меня тут припрятаны чистые тряпицы и мазь, она щиплет, но кровь остановит... Никто ничего не узнает.

Она метнулась в тёмный угол каморки, вытащила небольшой таз с водой и принялась торопливо смачивать тряпку. Я прикрыла глаза, позволяя себе наконец сделать нормальный вдох.

И в этот момент в хлипкую деревянную дверь с оглушительным грохотом ударил тяжёлый кулак.

— Открывай! — раздался по ту сторону грубый мужской бас.

2

Всё внутри оборвалось. Тело отказывалось повиноваться. Я зажмурилась.

Но Мира, замершая было с мокрой тряпкой в руках, вдруг шумно выдохнула. Напряжение, сковавшее её плечи, разом спало.

— Слава богам... — прошептала она и торопливо повернулась ко мне. — Всё в порядке, Лия, не бойся. Это дядюшка Борг... старший надсмотрщик.

Она метнулась к двери, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы. Заскрежетал железный засов, и створка распахнулась.

В каморку тяжело шагнул грузный, широкоплечий мужчина. Одежда на нём была чистая и опрятная, а вместе с ним в воздухе разлился едва уловимый запах жёсткой кожи и лёгкого дыма.

— Ты почему на кухню не вышла, девка? — по-доброму рявкнул он. — Смена началась четверть часа назад! Думаешь, раз лорд Кэрриан изволил отбыть в город развлекаться, так можно...

Борг осёкся на полуслове. Его взгляд упал на меня — на изодранное платье, таз с красной водой, окровавленные тряпки. Вся его напускная суровость слетела в одно мгновение.

— Матерь божья... — надсмотрщик побледнел и тяжело осел на приземистый деревянный табурет у входа. — Лия, девочка моя... Кто же это с тобой сотворил?

Мира всхлипнула, зажав рот руками. Борг тяжело вздохнул, потёр мозолистой ладонью заросшее щетиной лицо. Ему не нужны были слова, чтобы всё понять.

— Лорд Кэрриан, — глухо констатировал он, сжав огромные кулаки так, что побелели костяшки. — Будь он проклят... Как она, выживет?

— Держится, дядюшка Борг, — дрожащим голосом ответила Мира, опускаясь на колени рядом со мной. — Но ей отлежаться надо. Раны страшные.

Борг решительно кивнул и посмотрел на меня. В его взгляде было столько сочувствия, что к горлу подкатил ком.

— Приходи в себя, девочка. Договоримся и подменим тебя, — голос его звучал на удивление тепло. — Я скажу старшей горничной, что ты слегла с болотной лихорадкой. А тебя, Мира, переведу на дальнее крыло убирать золу. Там стража лордов не ходит, и времени свободного побольше. Выхаживай бедолагу.

Мира подняла на него заплаканные глаза.

— Да, дядюшка Борг... Спасибо вам огромное... — горячо зашептала она.

— Но чтоб ни звука за пределами этой каморки! — строго добавил Борг, нахмурив густые брови. — У нас, людей, нет никаких прав в спорах с драконами. Узнают, что мы прячем ту, кого лорд приговорил, — на куски порвут весь нижний двор. Поняли меня?

— Поняли, дядюшка Борг.

— Мы друг за друга горой, иначе здесь просто не выжить, — глухо отозвался он. Сапоги тяжело развернулись и застучали к выходу. Хлопнула дверь.

Мира не шевелилась ещё с минуту, прислушиваясь к удаляющимся шагам. А потом выдохнула.

— Слава богам. Борг строгий, но справедливый. Своих не сдаёт, — прошептала она и снова потянулась к тазу с водой. — Потерпи, Лия. Сейчас будет очень больно. Но если не промыть раны и не наложить мазь — начнётся заражение. И тогда тебя уже ничто не спасёт.

Она не преувеличивала. Когда влажная ткань коснулась растерзанной спины, тело выгнулось само — пальцы впились в тюфяк, из лёгких выбило остатки воздуха. А когда Мира начала втирать в рубцы густую мазь, пахнущую дёгтем и горькими травами, мир перед глазами окончательно померк.

Кажется, я кричала, но из горла не вырвалось ни звука. А потом я просто провалилась в темноту.

Я не знала, сколько дней провела в лихорадочном бреду.

Реальность смешалась с кошмарами. Временами я приходила в себя, чувствуя, как Мира вливает мне в рот горькие отвары и осторожно меняет повязки. Она уходила на смены, возвращалась глубокой ночью, измотанная, падала на пол рядом с моим тюфяком и спала урывками. Иногда в каморку заглядывали другие служанки — тихо перешёптывались, оставляли куски хлеба, похлёбку или чистые бинты и быстро уходили.

В моменты просветления я пыталась собрать мозаику. Меня звали Светлана. Мне было девятнадцать. Я училась на архитектора, любила крепкий кофе и смеяться с подругами. А теперь я — Лия. Бесправная человеческая прислуга в замке, полном жестоких, высокомерных существ. Драконов.

Как я тут оказалась? Что это за мир? Вопросы без ответов роились в голове, не давая покоя.

В те редкие часы, когда лихорадка отступала, я пробовала вставать. Опираясь о холодную стену каморки, добиралась до маленького мутного зеркальца. И каждый раз сердце замирало. Оттуда на меня смотрела не Светлана. Из зазеркалья испуганно таращилась изможденная бледная незнакомка моего возраста — огромные тёмные глаза, спутанные светлые волосы. Я окончательно поняла: я попала в чужой мир.

Каким-то непостижимым образом меня занесло в это тело. Что стало с моей прошлой жизнью? Жива ли я там, на Земле? И главное — как вернуться? Иногда я отчаянно надеялась, что всё это — просто долгий кошмарный сон, от которого я вот-вот проснусь. Но боль в спине каждый раз доказывала обратное. Светланы больше нет. Есть только Лия.

Мазь Миры, пахнущая травами и дёгтем, сделала своё дело — тело приходило в порядок на удивление быстро. Когда жар окончательно спал, оставив звенящую слабость и стянутые свежими рубцами раны, я открыла глаза и смогла нормально сесть на тюфяке.

Уважаемые читатели! Если вам понравилась книга, я очень этому рада . В этом случае поставьте, пожалуйста, лайк . Ну, а если ещё и добавите в библиотеку и напишете коммент, я буду на седьмом небе от счастья, а прода будет писаться ещё быстрее. Подпишитесь, пожалуйста, на мою страничку, чтобы быстрее всех узнавать о новостях и обновлениях: https://litnet.com/shrt/27w8

3

Мира сидела на полу, штопая при свете огарка свечи какой-то мешок. Услышав мой вздох, она вскинула голову. В её глазах промелькнуло такое облегчение, что у меня защемило сердце.

— Очнулась... Слава богам, очнулась, — она бросилась ко мне, поднося к губам кружку с прохладной водой. — Пей понемногу.

Я жадно сделала несколько глотков. Горло саднило, но я впервые за все эти дни смогла говорить.

— С-спасибо... — прохрипела я, не узнавая собственный голос. — Меня искал кто-нибудь?

— Как Борг и обещал, он всё уладил. Сказал старшей горничной, что ты слегла с тяжёлой болотной лихорадкой, — вздохнула Мира. — Жалование за прошлый месяц, конечно, удержали за эти дни. И порцию еды урезали... Но ты не переживай! Девчонки с кухни тайком передают нам объедки, так что с голоду не умрём. Главное — ты пришла в себя. А лорд Кэрриан тем же днём уехал в город, так до сих пор и не вернулся.

— Мира... — я осторожно коснулась её руки. Голова раскалывалась, мысли путались. — У меня всё как в тумане. Я будто часть памяти потеряла после тех побоев... Напомни мне, у кого мы служим? Что это за место? Кто так со мной обошёлся? Если здесь так плохо, почему мы не уйдём?

Мира вздрогнула, выронив иглу. Посмотрела на меня с такой жалостью, что мне стало не по себе.

— Бедная ты моя... — она тяжело вздохнула и, нервно теребя край передника, понизила голос почти до шёпота. — Значит, и правда голова пострадала. Слушай и запоминай, Лия. Мы в столичном замке рода Горнэр. Главный здесь лорд Кассиан, правая рука самого короля. Старый дракон суров, но он почти всегда во дворце повелителя по роду службы. А заправляют тут его сыновья — два брата от разных матерей. Лорд Кэрриан и лорд Рейгар. Обоим по тридцать пять лет, а всё власть делят, терпеть друг друга не могут...

Мира замялась, её пальцы судорожно сжали грубую ткань фартука.

— А насчёт того, кто это сделал... — она отвела глаза. — Лия, ты ведь сама всю последнюю неделю жаловалась, что лорд Кэрриан тебе прохода не даёт. Постоянно цеплялся, заставлял прислуживать именно ему, давал какие-то странные поручения. Ты дрожала и говорила, что он смотрит на тебя как обезумевший хищник... что в его глазах разгорается больное пламя, а радужка полностью затапливается чёрным. А в тот вечер лорд Кэрриан приказал тебе идти за ним. Сказал, что ты должна прибраться в его покоях. Хотя мы обе знаем, что его комнаты закреплены за старой Мартой, и тебе там делать было нечего! Это был предлог, понимаешь? Больше тебя никто не видел, пока я не нашла тебя. Избитую и брошенную помирать. Это был он, Лия. Точно он. Остерегайся его больше смерти. Если он узнает, что ты выжила...

Она не договорила. Но я и так всё поняла.

— А второй? — прохрипела я. — Лорд Рейгар? Он такой же?

— Рейгар... — Мира задумалась. — Он другой. Холодный. Людей на дух не выносит, считает нас пустым местом, грязью под сапогами. Он не станет марать руки о прислугу ради забавы, как Кэрриан, но если встанешь у него на пути — раздавит и не заметит. Оба страшные, Лия. Драконы — это высшие существа, у них магия и сила, а у нас, людей, нет никаких прав.

Мира посмотрела мне прямо в глаза.

— Но запомни: мы, люди, здесь друг за друга горой. Мы бесправны перед лордами, но мы никогда не бросаем своих. И Борг, и кухарки, и прачки — все мы одна семья. Вспомни, как мы с тобой выживали в приюте, в человеческих трущобах? Как сбежали оттуда, чтобы не сгнить заживо? Нам тогда повезло, что нас взяли служанками в этот замок. Нам платят, у нас есть крыша над головой. А за стенами замка люди дохнут от голода на улицах.

Я молча слушала её, и последние обрывки надежды на спасение таяли с каждым словом.

— Но знаешь, — Мира вдруг подалась вперёд, и голос её стал едва различимым, — шепчутся, что далеко отсюда, в глухих лесах, прячутся те, кто восстал против драконов. У них там свои поселения. Свободные. Куда лордам нет хода.

— И это правда? — моё сердце забилось чаще.

— Не знаю, — честно призналась она. — Может, сказки. Может, нет. Но люди верят. И мне хочется верить тоже.

Лия. К этому имени придётся привыкнуть.

— Кэрриан сейчас уехал в город, — добавила Мира. — Скорее всего, развлекается в кабаках, его загулы всегда надолго. У нас есть немного времени, чтобы поставить тебя на ноги.

Я смотрела в тёмный каменный потолок каморки. Мира уже спала, свернувшись на полу рядом с тюфяком. Она сказала — в глухих лесах прячутся свободные люди. Далеко. Но они есть.

Я попыталась сжать кулак. Пальцы не слушались. Я сжала их всё равно — медленно, по одному.

Сначала — встать на ноги. Потом — выучить этот замок. А потом, мы посмотрим.

4

Первое утро на ногах началось с ведра ледяной воды и жёсткой щётки.

— Вот, — Мира сунула мне в руки деревянную рукоять, отполированную сотнями чужих ладоней. — Это твоё. Береги, новую не дадут. А тряпки бери в кладовой у лестницы, но не больше трёх за раз, Агнес считает.

Агнес, старшая горничная, оказалась сухой жилистой женщиной с узлом седых волос и взглядом, от которого хотелось вытянуться по стойке смирно. Она оглядела меня с ног до головы, задержавшись на моём лице чуть дольше, чем нужно.

— Оклемалась, значит, — констатировала она без всякого выражения. — Третий этаж, западное крыло. Коридор от лестницы до оружейной. Полы, подоконники, канделябры. К полудню чтобы блестело. Вопросы?

— Нет, госпожа Агнес.

— Просто Агнес. «Господа» здесь только драконы.

Она развернулась и ушла, цокая каблуками по камню. Мира проводила её взглядом и тихо выдохнула.

— Могло быть хуже. Западное крыло тихое, лорды там почти не появляются. Борг, наверное, попросил.

Я кивнула. Подняла ведро и едва не выронила. Руки тряслись. Рубцы на спине натянулись, послав вверх по позвоночнику тупую ноющую волну. Я стиснула зубы и перехватила ручку покрепче.

Ничего. Справлюсь. Я сдавала сопромат на четвёрку, пережила три сессии подряд и однажды собрала шкаф из Икеи без инструкции. Подумаешь, средневековый замок. Подумаешь, драконы.

Правда, шкаф потом развалился. Но это детали.

***

Западное крыло встретило меня гулким холодным полумраком.

Коридор тянулся, казалось, бесконечно: серый камень стен, узкие стрельчатые окна, сквозь которые сочился блёклый утренний свет. Пыли здесь было столько, что при каждом движении щётки в воздух поднимались мелкие серые облачка.

Я опустилась на колени. Рубцы на бёдрах тут же отозвались жгучей болью. Мокрая тряпка, отжать, провести, снова в ведро. Ледяная вода кусала потрескавшиеся пальцы. Вперёд, назад, вперёд, назад. Монотонно, тупо, бесконечно.

Через час спина горела так, что приходилось останавливаться и дышать сквозь стиснутые зубы, пережидая приступы. Колени саднили. Ногти на правой руке обломались о камень. Но я ползла дальше по этому проклятому коридору, сантиметр за сантиметром.

К середине утра мимо прошла девушка с охапкой свежего белья. Невысокая, круглолицая, с россыпью веснушек на курносом носу. Она замедлила шаг, посмотрела на меня и я увидела в её глазах молчаливое сочувствие. Без вопросов и лишних слов.

— Держи, — она вытащила из-под стопки белья маленький свёрток, завёрнутый в чистую тряпицу, и положила на подоконник рядом со мной. — Там лепёшка и кусок сыра. Ешь, пока Агнес не видит.

— Спасибо, — я даже не успела спросить, как её зовут.

— Не помнишь меня? Я Нелла, — бросила она уже на ходу. — Из прачечной. Если что, мы на нижнем этаже, за кухней. Заходи.

Не помнишь. Значит, Мира рассказала остальным про мою «потерю памяти». Умница.

Я развернула свёрток. Лепёшка была ещё тёплой. Откусила и на секунду зажмурилась. Какая ерунда, казалось бы, кусок хлеба. Но после нескольких дней жидкой похлёбки и сухих корок, это было как целый праздник.

Я жевала медленно, заставляя себя не глотать кусками. Разглядывала серые стены коридора, пыльные канделябры, паутину в углах. Этот замок огромный. Десятки коридоров, лестниц, залов. Здесь можно прятаться годами.

А можно изучать.

К полудню я добралась до конца коридора. Плечи ныли, колени были стёрты до красноты, а пальцы так задубели от ледяной воды, что я с трудом разжимала кулак. Но пол за спиной блестел.

На обратном пути я столкнулась с Мирой. Та тащила корзину с золой, перепачканная с ног до головы.

— Живая? — Мира придирчиво оглядела меня.

— Живая, — я показала стёртые ладони. — Но если этот коридор окажется бесконечным, я подам жалобу архитектору.

Мира фыркнула, прикрыв рот грязной ладонью.

— Какому архитектору? Его лет триста как сожгли. За то, что лестница в северной башне скрипела.

Я уставилась на неё. Мира даже не моргнула.

— Шучу. Наверное. Здесь никто точно не знает.

Мы спустились на кухню. Огромное гулкое помещение с низким закопчённым потолком и тремя каменными очагами, в которых потрескивал огонь. Жар стоял такой, что я почувствовала его ещё на лестнице. Пахло хлебом, варёной репой и чем-то мясным.

За длинным дубовым столом обедала прислуга, человек десять, в основном женщины. При нашем появлении разговоры не смолкли, но на длинных деревянных лавках молча потеснились, освобождая место. Грузная повариха с красным распаренным лицом без слов, с глухим стуком поставила передо мной миску густой похлёбки и положила рядом кусок серого хлеба.

— Спасибо, — сказала я.

Повариха кивнула. Не улыбнулась, не сказала ни слова. Но порция в миске была заметно больше стандартной.

Никто не задавал вопросов, никто не смотрел в глаза — уставшие, тусклые взгляды скользили мимо, упираясь в щербатые столешницы. Женщины ели торопливо, низко опустив головы, словно боясь, что скудную порцию в любой момент могут отнять.

Мира опустилась рядом и жадно набросилась на еду.

— Ешь давай, — буркнула она с набитым ртом, не поднимая глаз. — После обеда ещё два северных коридора отмывать.

Я послушно взялась за ложку. Похлебка оказалась жидкой и пресной, но от её спасительного жара, скользнувшего в пустой желудок, по телу разлилось блаженное тепло. Оно добралось до онемевших, стертых пальцев, до сбитых ноющих коленей. В носу предательски защипало от подступивших слёз, и я поспешно склонилась над миской, пряча лицо за упавшими прядями волос.

Напротив с тихим вздохом плюхнулась рыжая девчонка с россыпью бледных веснушек. Она потянулась к краю стола и принялась торопливо пилить горбушку маленьким затупившимся ножом. Лезвие неожиданно соскользнуло, с влажным хрустом полоснув по её раскрытой ладони.

Девчонка зашипела сквозь зубы и резко отдёрнула руку. На бледной коже мгновенно набухла глубокая багровая полоса, и густая кровь тяжелыми каплями побежала по тонким пальцам, пачкая стол.