Попаданка по обмену: как выбесить принца за 30 дней

Глава 1. Попала, или Как я перестала бояться и полюбила асфальт

Знаете это чувство, когда просто хочешь дойти до кухни за печенькой, а судьба говорит: «А вот нет, сегодня ты спасаешь мир»? Вот у меня так же. Только мира спасать не пришлось. Зато меня спасать пришлось — от себя прошлой.

Всё началось с того, что я поскользнулась на ровном месте.

Нет, серьёзно.

Иду я по коридору, печеньку жую, в телефоне листаю ленту, и тут — бац. Нога едет, телефон летит в пропасть (ладно, в мусорное ведро, но звук был эпичный), я пытаюсь ухватиться за воздух, и... темнота.

Думаете, я умерла?

Ошибаетесь.

Я пришла в себя на полу. На холодном каменном полу. В окружении свечей, каких-то мрачных типов в мантиях и запаха, который я могу описать только как «смесь старого носка и подгоревшей лаванды».

— Очнулась, — констатировал мужик с бородой, которая, кажется, жила своей жизнью. — Пустышка.

— Спасибо, комплименты потом, — прохрипела я, пытаясь сесть. — Где я? И почему у вас тут освещение как в морге?

Никто не засмеялся. У них тут с чувством юмора, видимо, напряжёнка.

Выяснилось следующее. Я в теле некой Арианы де Вилль, адептки Академии Пяти Стихий. Ариана была той ещё стервой, судя по тому, как на меня смотрели окружающие. Она задолжала половине академии, унизила всех, до кого дотянулась, и, самое главное, была Пустышкой — то есть магии у неё было ноль целых ноль десятых.

— И где логика принимать в магическую академию того, у кого нет магии? — спросила я у бородатого.

— За деньги, — пожал он плечами.

Логично. У них тут тоже капитализм, только с летающими книгами.

Дальше — больше. В комнату влетела девица, которую я про себя окрестила «Королева-стерва номер один». Длинные светлые волосы, идеальная мантия, взгляд, который говорил: «Я сейчас тебя раздавлю и даже не замечу».

— Ариана, — процедила она, — ты разбила мою фамильную вазу. Это стоит пятьсот золотых. Ты будешь отрабатывать.

— С каких это пор? — попыталась возмутиться я.

— С тех, — она улыбнулась такой сладкой улыбкой, что у меня сахар в крови подскочил, — что твой отец больше не платит. Ты здесь никто. И отработаешь каждый медяк.

Она вышла, оставив меня в компании бородатого, который смотрел на меня с сочувствием. Сочувствием умирающего к приговорённому.

— Кто это была? — спросила я.

— Лорена фон Эйс. Староста потока. Ваша... эээ... работодательница теперь.

— А кто у нас тут главный злодей? Она или кто-то ещё?

— У нас тут главный — ректор, — вздохнул бородатый. — А у вас, Пустышка, главный враг — вы сами. И ваша репутация.

Он ушёл. Я осталась одна. Осмотрела себя: мантия в пятнах, волосы торчат в разные стороны, под глазом синяк (это, видимо, прошлая Ариана так с лестницей познакомилась). Красавица, ничего не скажешь.

— Ладно, — сказала я вслух. — Ты выживала в очереди в налоговой в понедельник утром. Ты выживешь и здесь.

Тут дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял ОН.

Я не знаю, как это описать словами. Представьте себе: высокий, плечи — ну просто космическая сажень, тёмные волосы, глаза такого цвета, будто кто-то лёд и сталь смешал в блендере. Идеальные скулы. Губы, которые, кажется, забыли, что такое улыбка. Он был в чёрной мантии с серебряной вышивкой, и от него веяло такой мощью, что у меня коленки чуть не подогнулись.

Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него.

Взгляд у него был примерно такой: «Я нашёл таракана в своём супе, но таракан ещё и шевелится».

— Эта ничтожность ещё здесь? — спросил он, обращаясь к бородатому, но не сводя с меня глаз.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, но он уже развернулся и вышел. Просто развернулся и вышел, даже не дав мне сказать, что я вообще-то не ничтожность, а человек с высшим образованием (неоконченным, но это детали).

— А это кто? — спросила я, когда дверь за ним закрылась.

— Лорд Кейн Архейм. Капитан боевого факультета. Наследник древнего рода. И, — бородатый понизил голос, — тот, кого прошлая вы пытались отравить на банкете.

— Отравить?

— Ну да. Любовное зелье подмешали. Он потом три дня за всеми котами в академии гонялся, думая, что они — это вы.

Я закрыла лицо руками.

— Прошлая Ариана, — медленно сказала я, — была конченой дурой.

— Согласен, — кивнул бородатый.

Я поднялась на ноги, отряхнула мантию и посмотрела в окно. Там парили какие-то драконы, летали книги, а вдалеке высился замок, который, судя по всему, и был моим новым домом.

— Значит так, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Меня тут ненавидят? Я отрабатываю долги? У меня нет магии? И этот красавчик-ледышка хочет меня уничтожить?

В голове заиграла музыка из фильмов, где герой встаёт с колен.

— Отлично. Значит, будет весело.

Глава 2. Меня обижают, а я терплю (потому что деваться некуда)

Знаете, что самое обидное в попадании в магический мир? Нет, не отсутствие магии. Не драконы, которые норовят тебя съесть. И даже не местная кухня, где суп варят из того, что нашлось под кроватью.

Самое обидное — это когда ты просыпаешься с мыслью «сегодня будет новый день», а мир просыпается с мыслью «сегодня мы снова уничтожим эту Пустышку».

Утро началось с того, что в мою каморку (комнатой это назвать язык не поворачивается) ворвалась Лорена с двумя своими подружками. Без стука. Без «доброе утро». Просто открыли дверь и уставились на меня, спящую в позе морской звезды на узкой кушетке.

— Вставай, Пустышка, — голос Лорены звучал так, будто она лично пришла подписывать мне смертный приговор. — У тебя сегодня первый рабочий день.

Я проморгалась, пытаясь вспомнить, где я и почему от меня пахнет сыростью и плесенью.

— Рабочий? — переспросила я хрипло. — А как же учёба? Я же в академию попала, между прочим. Ну, не я, а тело, но всё же.

Подружки Лорены — две одинаковые блондинки с куриными мозгами (я сразу дала им прозвища Бим и Бом) — противно хихикнули.

— Учёба для Пустышек? — Лорена изогнула идеальную бровь. — Ты здесь не учиться, ты здесь отрабатывать долги. Или забыла?

Не забыла. Пятьсот золотых за вазу, которую я, кстати, не била. Но кто ж мне поверит? Прошлая Ариана постаралась на славу — её репутация была хуже, чем у таракана на кухне общежития.

— Ладно, — вздохнула я, выползая из-под одеяла. — Что делать надо?

— Стирка, — Лорена кивнула на корзину, которую Бим и Бом занесли в комнату. В корзине возвышалась гора мантий. — Мужской корпус, боевой факультет. Спортивная форма после вчерашних тренировок. Постирать вручную. Без магии.

Она сказала это так, будто приговорила меня к каторге. Судя по запаху, доносившемуся из корзины, так оно и было.

— Есть специальное средство? — спросила я, надеясь на местный аналог стирального порошка.

— Вон там, — Бим (или Бом?) ткнула пальцем в угол. Там стояла банка с чёрной жидкостью, которая пузырилась сама по себе. — Не перепутай. И не испорть. Форма лорда Кейна там. Если испортишь — он лично тебя в порошок сотрёт.

Они ушли, оставив меня наедине с горой вонючей одежды.

— Окей, — сказала я себе, закатывая рукава. — Я стирала носки в общаге. Я стирала джинсы, когда сломалась стиралка. Я справлюсь.

Спойлер: не справилась.

Проблема оказалась в том самом средстве. На банке, конечно, не было инструкции. На местном языке, который я каким-то чудом понимала, было написано только «Для светлых тканей. Только для опытных магов». Но кто ж читает инструкции?

Я залила жидкость в таз, закинула туда форму... и через три секунды поняла, что совершила ошибку эпического масштаба.

Жидкость не просто пенилась. Она светилась. Ярко-зелёным. И этот свет пропитывал ткани насквозь.

— Нет, нет, нет! — я попыталась вытащить форму обратно, но было поздно.

Вся спортивная форма боевого факультета — и особенно чёрная мантия с серебряной вышивкой, которая, судя по размеру, принадлежала Кейну — теперь светилась в темноте. Ярко. Как новогодняя ёлка.

— Ну прекрасно, — простонала я, глядя на результат своего труда. — Теперь он будет светиться, как маяк. И меня убьют. Убьют за то, что я сделала его ночным ориентиром.

Я кое-как отжала форму, развесила её сушиться и поплелась на своё первое занятие. Да, меня всё-таки пустили на учёбу. Формально я числилась адепткой, и посещать лекции была обязана. Пустышкам давали шанс — если за пять лет не проявится магия, отчислят с позором.

Лекция по боевой магии проходила в огромном зале с высокими потолками и магическими барьерами вместо стен. Студенты сидели на трибунах, а в центре зала кипела магическая битва. Красиво, эпично, страшно.

Я села на последний ряд, надеясь остаться незамеченной. Не вышло.

— А, Пустышка пожаловала, — преподаватель, здоровенный мужик со шрамом через всё лицо, увидел меня и ухмыльнулся. — Покажете нам, чему научились за год?

— Я, наверное, посижу, посмотрю, — вежливо улыбнулась я. — Вы тут так круто сражаетесь, мне не тягаться.

— Не тягаться? — он шагнул ко мне. — В моём классе все тягаются. Выходи в центр.

Я вышла. Трясясь, как осиновый лист.

— Защищайся, — скомандовал он и без предупреждения запустил в меня огненный шар.

Я закричала. Не от страха даже, а от неожиданности. Шар летел прямо в лицо. Я инстинктивно закрылась руками, упала на пол, и шар пролетел надо мной, обдав жаром и подпалив несколько волос.

— Не защитилась, — прокомментировал преподаватель. — Ещё раз.

Второй шар. Я увернулась, но споткнулась о собственную мантию и рухнула плашмя.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Я каталась по полу, как перекати-поле, уворачиваясь от фаерболов. Волосы дымились, мантия была в подпалинах, но я хотя бы не сгорела. Пока.

С трибун доносился смех. Я краем глаза видела, как Лорена снимает всё это на какой-то светящийся кристалл — местный аналог телефона. Бим и Бом улюлюкали. Остальные студенты веселились от души.

Глава 3. Теория заговора и грязные носки

После первого дня я сделала два важных вывода. Первый: выживать в магической академии сложнее, чем сдать сессию в универе, где преподают одни демоны. Второй: если меня хотят уничтожить, я хотя бы сделаю это с чувством собственного достоинства. И, возможно, с пирожком в руке.

Оливер, мой новый и, кажется, единственный друг, оказался настоящей находкой. Во-первых, он знал всё обо всех. Во-вторых, у него всегда был доступ к библиотеке, где пахло старыми книгами и, что важнее, никто меня не трогал.

— Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросил он, наблюдая, как я ворую с кухни муку, яйца и какой-то местный заменитель масла.

— Уверена, — кивнула я, пряча добычу за пазуху. — Моя бабушка говорила: хочешь выжить — корми людей. А уж если кормить вкусно...

Я не стала говорить, что бабушка имела в виду соседей по коммуналке, а не магическую элиту, но принцип тот же.

Три дня я экспериментировала. Местная кухня была ужасна: каша из кореньев, тушёная репа и хлеб, который можно было использовать как кирпич. Люди здесь явно не знали, что такое сахар, ваниль и, боже мой, слоёное тесто.

Моя первая партия пирожков с ягодами (я нашла в лесу кусты, очень похожие на чернику) получилась... ну, съедобной. На четвёртый раз я уже чувствовала себя кондитером. На пятый — поняла, что могу продавать.

— Пирожки! — крикнула я в столовой, выставив на стол своё скромное богатство. — Свежие, сладкие, всего за медяк!

Тишина. На меня смотрели как на сумасшедшую. Лорена, сидевшая за главным столом, скривилась так, будто я предложила ей съесть лягушку.

Но один парень всё же подошёл. Худой, с вечно голодными глазами — такие всегда есть в любой столовой.

— Точно вкусно? — спросил он с сомнением.

— Откуси и проверь.

Он откусил. Его глаза округлились. Он откусил ещё раз. А потом схватил три пирожка и кинул мне три медяка, бормоча что-то про «наконец-то нормальная еда».

Это был прорыв.

К концу недели у меня уже стояла очередь. Я пекла по ночам, пока все спали, тайком пользуясь кухонной печью (местной поварихе я отдавала каждый пятый пирожок за молчание). Я экспериментировала с начинками, придумала что-то вроде заварных колец с кремом и даже начала принимать предзаказы.

Лорена была в бешенстве. Её свита — Бим и Бом — тайком покупали у меня эклеры, пряча их от хозяйки. Я делала вид, что не замечаю, и брала с них двойную цену.

— Ты позоришь академию, — прошипела Лорена, когда поймала меня в коридоре с корзиной свежей выпечки. — Адептка торгует едой, как нищая с рынка.

— А ты позоришь аристократию, — мило улыбнулась я. — Потому что даже мои нищие пирожки вкуснее, чем твои репу и кашу.

Она замахнулась, но я уже скользнула в сторону и унеслась по коридору, оставив её в ярости.

Маленькая победа.

Проблемы начались, когда моя торговля привлекла внимание Кейна.

Я стояла в столовой, раздавая заказы, когда он вошел. Как всегда — чёрная мантия, холодный взгляд, аура «не подходи, убьёт». Его свита — три таких же высокомерных боевика — расступилась, пропуская капитана.

— Что здесь происходит? — спросил он, глядя на мою импровизированную точку продаж.

— Свободное предпринимательство, — ответила я бодро. — Пирожок? С вишней. Бесплатно, в качестве дегустации.

Я сунула ему в руку самый красивый экземпляр. Он посмотрел на пирожок, потом на меня, потом снова на пирожок. Выражение его лица говорило: «Ты что, издеваешься?»

— Это нарушает устав академии, — сказал он ледяным тоном. — Адептам запрещено вести коммерческую деятельность на территории учебного заведения.

— Какую коммерческую? — я сделала невинные глаза. — Я просто делюсь радостью. А люди мне просто так, из чистого альтруизма, дарят медяки. Это благотворительность.

Кто-то из студентов хихикнул. Кейн сверкнул глазами, но... он не ушёл. Он смотрел на пирожок.

— Съешьте, — сказала я. — Это не яд. Честное слово. Я уже переросла период отравления принцев.

Он медленно откусил. Я затаила дыхание.

Его лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Но он доел пирожок. Весь. До конца.

— Запрещаю, — сказал он, вытирая губы платком. — Торговля прекращается.

— А вы на каком основании? — возмутилась я. — Вы же не ректор.

— На основании того, что я капитан боевого факультета и имею право поддерживать порядок, — он шагнул ко мне, нависая сверху. — Я сказал: запрещаю.

Я посмотрела на него снизу вверх. Близко. Очень близко. Он пах морозом и чем-то древесным, и от этого запаха у меня внутри всё переворачивалось.

— Знаете что, лорд Кейн? — сказала я тихо, чтобы никто больше не слышал. — Если вы хотите меня запретить — запрещайте. Но я буду печь. Потому что это единственное, что у меня получается. И потому что я должна отдать долг в пятьсот золотых. А если вы отнимете у меня этот шанс, я просто умру с голоду. И, возможно, от унижений. Вам же этого хочется? Чтобы Пустышка сдохла где-нибудь в другом месте?

Он замер. Я видела, как что-то мелькнуло в его глазах. Не жалость. Что-то другое. Может быть, удивление. Или даже... уважение?

— Один медяк, — сказал он вдруг. — Не больше. И никакой торговли в столовой. Делай это в другом месте.

Я моргнула. Он что, разрешил?

— И... — он помедлил, оглянулся на свою свиту, которая смотрела на нас с недоумением, и добавил тихо, чтобы слышала только я: — Завтра принеси ещё. С яблоками.

Я вытаращила глаза. Он развернулся и вышел из столовой, не оглядываясь.

— Вы слышали? — спросила я у ошарашенных студентов. — Капитан разрешил! Ну, почти.

С этого дня моя торговля пошла в гору. Я перенесла «точку» в старую оранжерею, где никто не ходил, и клиенты сами меня находили. Заказы росли, медяки копились, и я уже прикидывала, что через полгода смогу отдать долг.

Кейн приходил каждый день. Ровно в одно и то же время. Брал пирожок с яблоками, кидал медяк и уходил, не сказав ни слова.

В первый день я подумала: "Странно".
На третий: "Ладно, пусть".
На пятый: "Он что, приходит ради меня? Нет, глупости. Ради пирожков".

Глава 4. Экзамен на выживание, или Как я подружилась с рептилией (нет)

Знаете, что я поняла за время своего пребывания в магической академии? Здесь есть два типа людей. Первые — те, кто хочет меня уничтожить открыто, с фаерболами и публичными унижениями. Вторые — те, кто делает это тихо, подло и с улыбкой на лице.

Лорена относилась ко вторым.

Всё началось с объявления, которое вывесили на доске в главном зале. Большими золотыми буквами, чтобы все видели.

«Обязательное испытание для всех адептов первого курса: Выживание в Запретном лесу. Продолжительность — одни сутки. Без магии. Оценка — зачёт/незачёт. Отказ — отчисление».

Я прочитала объявление три раза. Потом перечитала ещё раз.

— Без магии? — спросила я у Оливера, который стоял рядом и нервно теребил очки. — Но я и так без магии. Для меня это просто... лес.

— Не просто лес, — голос Оливера дрогнул. — Запретный лес. Там водятся твари, которые... ну... они не очень дружелюбные. Обычно студенты используют магию, чтобы защищаться. А если без магии...

— То что?

— То полагаются только на себя. И на удачу.

Я посмотрела на список участников. Моё имя было вписано в самый низ. Крупным почерком, явно добавленным позже.

— Кто меня туда вписал? — спросила я, хотя ответ знала.

— Лорена, — вздохнул Оливер. — Она староста. Она формирует списки. И она сказала, что Пустышка должна доказать, что достойна учиться в академии. Иначе...

— Иначе?

— Иначе отчисление. Ей нужно только повод.

Я закрыла глаза. Лорена играла по-крупному. В лесу, без магии, меня могли просто... не заметить. Упала с обрыва, заблудилась, стала чьим-то обедом — вариантов масса.

— Я могу отказаться? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Можешь, — Оливер посмотрел на меня с сочувствием. — Но тогда отчисление. А после отчисления... ты же знаешь, что будет.

Я знала. Долг в пятьсот золотых никуда не денется. А без защиты академии Лорена и её друзья сделают со мной всё, что захотят.

— Когда выходим? — спросила я.

— Завтра на рассвете.

Ночь я не спала. Лежала на своей жёсткой кушетке, смотрела в потолок и перебирала варианты. У меня не было ни оружия, ни магии, ни нормальной одежды. Только мантия, которая после стирки всё ещё слабо светилась зелёным (эффект оказался стойким), и пирожок, припрятанный на всякий случай.

Под утро я услышала шаги за дверью. Тихо, почти неслышно. Я замерла.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука и положила на пол что-то маленькое. Потом шаги удалились.

Я подождала минуту, подошла и подняла предмет. Это был нож. Небольшой, но острый, с рукоятью, покрытой странными символами. К нему прилагалась записка:

«Не помри. Ты мне должна два пирожка».

Почерк был аккуратным, угловатым, с резкими линиями. Я прижала записку к груди и почему-то улыбнулась.

— Не помру, — прошептала я в пустоту. — Не дождётесь.

Утром у входа в Запретный лес собралось около двадцати адептов. Все в походной форме, с рюкзаками, флягами и амулетами защиты. Я стояла в стороне, в своей драной мантии, с ножом за пазухой и пирожком в кармане.

Лорена подошла ко мне с сияющей улыбкой.

— Ариана, как я рада, что ты решила участвовать! — проворковала она. — Это так... храбро. Для Пустышки.

— Я не Пустышка, — ответила я спокойно. — У меня есть имя.

— Какая разница? — она наклонилась к самому уху. — Через сутки у тебя не будет даже его. Лес очень любит таких, как ты. Слабых.

Она отошла, и я увидела, как она переглянулась с Бим и Бом. Те кивнули и куда-то убежали.

Преподаватель, здоровенный мужик с топором вместо жезла, объяснил правила: зайти в лес с разных точек, продержаться сутки, к утру следующего дня выйти к Северным воротам. Запрещено использовать магию (контролируется артефактами), запрещено помогать друг другу, запрещено возвращаться раньше времени.

— Вопросы? — рявкнул он.

— А если кто-то не выйдет? — спросил кто-то из студентов.

— Значит, не выдержал испытание. — Он пожал плечами. — Лес есть лес.

Я сглотнула.

Нас развели по разным точкам. Меня отвели к самой дальней, почти у самого обрыва. Провожающий — какой-то хмурый мужик — бросил на меня сочувственный взгляд и ушёл.

Я осталась одна.

— Ну, Даша, — сказала я себе, — ты хотела приключений? Получи.

Лес встретил меня тишиной. Не той спокойной, лесной тишиной, когда слышно пение птиц и шелест листьев, а мёртвой. Давящей. Так тихо бывает только тогда, когда все живое спряталось, потому что рядом хищник.

Я двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно. Нож я держала наготове, хотя понимала, что против местных монстров он вряд ли поможет.

Первый час прошёл спокойно. Я шла по едва заметной тропе, обходила коряги и старалась не думать о том, что Лорена что-то задумала.

На втором часу я поняла, что заблудилась. Тропа исчезла, деревья стояли слишком плотно, и солнце не пробивалось сквозь густую крону. Я достала пирожок, откусила кусочек и заставила себя успокоиться.

— Главное — не паниковать, — бормотала я. — В конце концов, это просто лес. Даже если он запретный. Я ходила в походы с классом. Я выживала в палатке с комарами. Я...

Я не договорила.

Сзади послышался треск. Я обернулась и увидела глаза. Два жёлтых глаза на высоте моего роста.

Существо вышло из-за деревьев медленно, словно наслаждаясь моим ужасом. Это была ящерица. Только размером с автобус. Чешуя тёмно-зелёная, покрытая шипами, лапы с когтями, способными распороть сталь, и пасть, из которой капала слюна.

Я замерла. В голове пронеслась мысль: "Это конец".

Ящерица наклонила голову, рассматривая меня, как котёнок, который решил поиграть с мышкой. Играть, а не есть сразу.

— Хорошая девочка, — прошептала я, делая шаг назад. — Хорошая, умная девочка. Я не вкусная. Вообще. Кожа да кости. Пирожок хочешь?

Я достала из кармана надкусанный пирожок и кинула в сторону. Ящерица даже не посмотрела на него. Её интересовала только я.