Попаданка по вызову. Развод подписан - ад открыт.

1. Цена свободы.

Звук штампа на бумаге прозвучал как выстрел. Глухой, окончательный удар, от которого шатнулся стол и замерло сердце.

— Брак расторгнут, — сказала судья, даже не подняв глаз. Для неё это была сотая пара за месяц. Рутина. Для Клары — конец пяти лет жизни.

Она сидела прямо, сцепив руки на коленях, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Рядом сидел Марк. Его профиль был каменным, но она знала эти скулы. Знала, как они напрягаются, когда он злится. Он не смотрел на неё. Его взгляд был обращён в окно, на дождь, размывающий серый город за стеклом.

— Всё, — прошептала она, когда они вышли в коридор суда. — Всё кончено, Марк.

Он наконец повернулся. В его глазах не было боли. Только холод. Такой ледяной, что Кларе стало не по себе.

— Ты так этого хотела, Лара. Ты хотела свободы.

— Я хотела жить, — поправила она, натягивая пальто. — А с тобой я просто существовала.

Марк усмехнулся. Уголок его губ дрогнул в странной, кривой гримасе.

— Жить… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Посмотрим, как у тебя это получится.

Он не стал предлагать подвезти её. Не стал спрашивать, где она будет жить. Просто развернулся и пошёл прочь, его шаги гулко отдавали на кафельном полу. Клара смотрела ему вслед и чувствовала… облегчение? С привкусом вины, тяжёлое, но настоящее. Она вырвалась. Она выжила.

Вечером они с девчонками пошли в бар. «Последний аккорд» – ироничное название для места, где начиналась новая жизнь. Шум, гам, запах жареного мяса и дешёвого алкоголя. Ленка уже была пьяна, она размахивала бокалом и кричала тосты.

— За Лару! — визжала она. — За женщину, которая послала этого мудака куда подальше!

Клара смеялась. Шампанское пузырилось в бокале, щекоча нос. Она сделала глоток, на языке разлился кисловатый привкус то ли брюта, то ли свободы. Он был терпким, немного горьким, но совершенно точно – опьяняющим.

— Он не мудак, — слабо возразила она, больше для порядка. — Просто… мы разные.

— Он был тряпкой и одновременно тираном! — отрезала Ленка. — Помнишь, как он запрещал тебе работать? Как ревновал к каждому столбу? Свобода, детка! Теперь ты сама по себе!

Клара закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Да, она была сама по себе. Никаких отчётов. Никаких вопросов «Где ты была?», заданных таким голосом, что вместо ответа хотелось запустить ему в голову туфлю. Никакого контроля.

Она пришла домой поздно, когда город уже спал, укутанный в вязкий туман. Съёмная квартира встречала оглушающей тишиной, от которой Клара невольно поёжилась – ей предстояло заново привыкать к этому. Вещи Марка исчезли – он забрал их днём, пока она была на работе. Осталось только пустые полки в шкафу и запах его одеколона, который никак не выветривался.

Она разделась, бросила одежду на пуфик. Усталость навалилась мгновенно, словно кто-то вытащил её внутреннюю батарейку.

«Завтра начнется новая жизнь», — подумала она, проваливаясь в сон.

Ей не приснилось ничего. Только черная, плотная темнота.

***

В это же время, в другом конце города, в кабинете, заставленном книгами по истории оккультизма, Марк зажигал свечи.

Он не спал. Не мог спать.

На столе лежало свидетельство о разводе. Его экземпляр. Он смотрел на её подпись. Красивый, ровный почерк. «Клара».

— Почему ты не могла просто остаться? — прошептал он в тишину. Голос звучал чуждо, хрипло. — Я же всё для тебя делал.

Он не был религиозным. Он был бухгалтером. Но отчаяние делает людей странными. Когда она сказала, что уходит, что-то щелкнуло в его голове. Не боль утраты любимой – потеря чувства обладания. Если не моя, то ничья.

На полу круг, начерченный мелом. Внутри – странные символы, скопированные из старой книги, купленной на блошином рынке три года назад. Тогда это было хобби. Сегодня – единственный шанс.

— Я не хочу её смерти, — сказал он в пустоту. Его руки дрожали, когда он зажигал последнюю свечу. Пламя было не желтым, а синим. — Я хочу, чтобы она исчезла. Чтобы я не видел её. Чтобы она не была счастлива без меня.

Воздух в комнате сгустился. Свечи зашипели, плавя воск быстрее, чем должны – реальность менялась, неохотно впуская в мир нечто инородное, не принадлежащее ему. Тени в углах начали шевелиться, отделяясь от стен.

— Ты предлагаешь цену? — голос не прозвучал в ушах. Он возник прямо в голове Марка. Сухой, скрипучий, как камень о камень.

Марк сглотнул. Страх холодил спину, но обида жгла внутренности сильнее.

— Что вы хотите?

— Доступ, — ответил голос. — Она имеет потенциал. Редкий. Но нам нужен ключ, чтобы заполучить её душу.

Марк замер. Ключ…

— Наши жизни были связаны, — сказал он тихо. — Брак. Пять лет вместе. Этого достаточно?

В темноте кто-то усмехнулся.

— Связанная кровь — идеальный мост. Ты можешь дать нам доступ через эту связь.

— Доступ? — переспросил Марк. — И всё?

— Мы заберем её в Пустоту. Ты больше никогда её не увидишь. Она станет… ресурсом.

Марк смотрел на подпись на бумаге. Он мог всё отменить прямо сейчас. Залить свечи водой, выбежать из комнаты, позвонить ей. Но он вспомнил её глаза. Холодные. Решительные. Она уже ушла от него. Она уже вычеркнула его.

— Да, — сказал он. — Даю вам доступ. Забирайте её.

— Договор заключён, — прошептал голос, и пространство пошло рябью.

— Подождите! — крикнул Марк в темноту. — А какова цена для меня? Что вы возьмёте взамен?

Но свечи погасли одновременно, погружая комнату в абсолютную тьму. Демон исчез, не оставив времени на вопросы.

— Эй! — Марк зажёг зажигалку, дрожащими руками пытаясь найти свечи. — Ответьте! Какова моя цена?!

Тишина.

Резкий приступ кашля, заставил его согнуться. Ощущение, что он выплевывает собственные лёгкие не покидало несколько долгих секунд, вынуждая рухнуть на колени, покрывая тело испариной. Когда он наконец смог вдохнуть, хрипло хватая ртом воздух, бросился к рабочему столу, спешно нащупывая выключатель светильника. На его ладонях были капли вязкой чёрной жижи – так теперь выглядит его кровь. Он смотрел на неё, не в силах пошевелиться.