Попаданка пропадать не желает

Глава 1

— Время смерти: одиннадцать – одиннадцать.

Это было последнее, что я услышала. Серые глаза над медицинской маской скользнули равнодушным взглядом, а потом мир начал исчезать. Будто сквозь толщу воды я услышала тихий щелчок, и круглые медицинские лампы над моей головой погасли. Картинка расплывалась. Звуки – стук медицинских инструментов, голоса врачей – становились тише и глуше. Свет мерк.

«Как глупо, глупо, глупо», думала я, пока неведомая сила утягивала меня за собой, словно в воронку.

Я не хотела умирать. Только не сейчас, когда все, наконец, пошло по плану. Повышение и должность начальника отдела, досрочное закрытые ипотеки и грядущий отпуск на морском побережье…. А потом, словно насмешка, подножка от судьбы – легкая простуда, обернулась запущенной пневмонией. «Скорая» увезла меня прямиком из офиса.

За этим последовали двое суток в реанимации, а после четыре дня в отделении интенсивной терапии. Казалось, опасность миновала, я чувствовала себя лучше, а потом… Новый приступ, реанимация и… все?

Ткань реальности истончалась, бледнела; ускользала, как вода сквозь пальцы. Гаснущее сознание отчаянно цеплялось за последние капли жизни, но, как бы я ни старалась, не могла удержать их.

Страха не было – только обида. Жгучая, распирающая изнутри. Мне же всего тридцать шесть! И свадьба через месяц. Ну, как свадьба? Мы с Максом решили, что ни к чему устраивать пышное торжество. Росписи в ЗАГСЕ и ужина в хорошем ресторане вполне достаточно.

Максим… Прошлым вечером, уходя из больницы, он обещал заглянуть после обеда, привезти книг и фруктов. А теперь что?... Как же так? Не хочу умирать, не хочу!

Свет погас. Не было ни полета, ни белого сияния в конце тоннеля. Ничего. Я оказалась в темноте и пустоте.

Вот, значит, как? Получается, нет ни ада, ни рая – вообще ничего? От этого осознания сделалось еще горше.

Почему врачи ничего не делают? Адреналин, электрошок – или как там называется эта штука? Я должна вернуться – столько дел еще не сделано, столько слов не сказано. Но никто не возвращал меня обратно: вокруг был лишь густой вакуум. Я зависла в нем, не чувствовала ни рук, ни ног, на даже веса собственного тела.

Чем вообще занимаются эти врачи? Если повезет и стану призраком, буду кошмарить их до конца дней. Ходить по больничным коридорам, завывать и греметь утками из нержавейки.

И тут сознание покинуло меня окончательно.

***

В лицо ударил свет. Яркий и… теплый. Да, я определенно ощущала тепло. И что-то мягкое, обнимающее спину, затылок и ноги. Веки дрогнули. Я открыла глаза, посмотрела наверх и увидела… облака. Перистые, туманные, они не спеша плыли по голубому небу. Ветер щекотал кожу.

Пошевелила пальцами. Что это? Трава? Да, точно она. Густая, с сочным запахом. Совсем как на заливном лугу за бабушкиным домом в деревне. Детское воспоминание вызвало невольную улыбку.

Так, стоп. Я не в деревне, и мне давно не одиннадцать. Я умерла.

Осознание прошило от макушки до кончиков пальцев, и несколько секунд я лежала, боясь пошевелиться. Хотя, теперь, по сути, бояться уже нечего. Худшее, что могло со мной приключиться, уже приключилось.

А, может? Может, я все еще жива, и это небо, трава и облака – лишь реакция мозга на нехватку кислорода, и прямо сейчас доблестная команда врачей тянет меня с того света обратно в наш бренный мир.

Разум ухватился за эту догадку, как пассажир «Титаника» за последний спасательный жилет. Однако, часть меня уже понимала – обратной дороги нет.

Я робко пошевелилась. Чем бы ни было происходящее вокруг – лежать, как коряга, по меньшей мере, глупо. К тому же, у меня начали затекать ноги и руки.

Стоило чуть-чуть повернуть голову, как солнце этим воспользовалось и резануло по глазам. Я зажмурилась и чихнула. Странно, но именно эта «живая» реакция стала доказательством, что все происходит наяву. В конце концов, не думаю, что призраки умеют чихать. И шея у них не болит.

Я села, огляделась. Повсюду, насколько хватало глаз, тянулись зеленые поля, и лишь на горизонте темнели неровные зубцы поросших лесом гор. Красиво.

Воздух был свежим и по-утреннему прохладным. Напитанный запахами травы и цветов. Что же это за место такое?

Теоретически я допускала вероятность загробной жизни. Человеческий разум – слишком тонок и сложен, чтобы исчезнуть без следа. Но всерьез я об этом никогда не задумывалась: мне нравилась жизнь во всех ее проявлениях, я стремилась успеть везде и сразу. Финальной точкой этой гонки стала койка в реанимации. Я до последнего игнорировала опасные симптомы: «булькающий» кашель, ломоту в грудной клетке и не спадающую температуру. Отмахивалась от Максима, когда он настойчиво предлагал обратиться к доктору. Тогда мне казалось, что я держу все под контролем.

Ну, что, Света? Молодец. Доконтролировалась.

Я снова оглядела местность. Красота была такой фантастической, что захватывало дух, а все прочие мысли отступали. Будто картинка с открытки.

Выходит, это и есть загробный мир? Я покрутила головой, но золотых ворот в обозримом пространстве не наблюдалось. Впрочем, я и до этого слабо верила в рай и ад, будучи уверенной, что если мир «по ту сторону» и существует, то устроен он гораздо сложнее.

Глава 2

Я растерялась. С одной стороны люди – это же хорошо, да? Значит, я здесь не одна. А с другой… Откуда мне знать, кто они и каковы их намерения.

В конце концов, я пришла к компромиссу – юркнула за пышный розовый куст, что цвел в нескольких метрах от места, где я очнулась. В ноздри ударил горьковато-медовый запах. Это же вереск!

В прошлом году мы с Максом отдыхали в Ирландии, и наша поездка удачным образом совпала с цветением вереска. Я вспомнила, как восхищалась бескрайними пустошами, что тянулись до самого горизонта, укрытые розовым покрывалом цветущих кустарников.

Сейчас перед моими глазами раскинулся почти такой же пейзаж. Значит ли это, что я каким-то неведомым образом очутилась на британских островах? Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что шансы невелики.

Голоса и стук копыт теперь были совсем близко. Я, как мне самой казалось, понадежнее укрылась среди веток и опасливо выглянула сквозь кружево розовых цветов.

Их было трое. Двое мужчин и одна женщина верхом на лошадях. Но поразили меня не кони, а внешний вид всадников. Они выглядели так, будто удрали со съемочной площадки или исторической реконструкции. Льняные рубахи, отороченные мехом дубленые жилеты и фурнитура из грубой кожи и металла. А еще оружие. На поясах мужчин угрожающе покачивались мечи в ножнах; из-за спины девушки выглядывали лук и колчан со стрелами. Навскидку ей можно было дать лет двадцать- двадцать пять. Темноволосая, с белой кожей и красивым лицом. В отличие от трех ее спутников, выглядевших, как заправские дикари – лохматые, заросшие щетиной, и, судя по грязи на лицах, презирающие личную гигиену.

— Чисто. — Рыжий бородач прикрыл ладонью глаза и обвел взглядом местность. — Ну? — он повернулся к спутникам. В лице читалось неприкрытое торжество. — Что я вам говорил? Эти ублюдки сюда еще долго не сунутся. А ежели у них есть хоть одна извилина, то не сунутся вовсе.

— И, тем не менее, мы должны были проверить, — девушка явно не разделяла его энтузиазма. — Мордейн не из тех, кто забывает обиды.

— Кажись, вы о нем слишком высокого мнения, леди, — усмехнулся другой ее спутник. Черноволосый, с собранными в хвост грязными патлами. — Ума у него не больше, чем у деревенской бабы.

— Лучше недооценить врага, чем переоценить, — ответила девушка.

Мордейн? Я невольно поморщилась. Что за имя такое? Явно не из наших. Так куда меня все-таки занесло?

Растерянность и тревога усилились. Может, выйти из укрытия и спросить? Ну, раз уж я понимаю здешний язык. Но внешний вид и оружие незнакомцев остужали пыл.

Через несколько секунд вопрос решился сам собой: в ноздри набилась пыльца, и я чихнула. Совсем негромко – держалась как могла, зажала нос ладонью, но от чуткого слуха девушки это все равно не укрылось.

— Вы слышали? — она нахмурилась. Карие глаза потемнели, сосредоточились.

— Я ничего не слышал, — ответил рыжий бородач. — Бросьте, леди Лаисса, ветер да и только.

Лаисса прищурилась.

— Не думаю.

Она ловко спешилась и отточенным движением вынула из ножен тонкий блестящий клинок. В узких черных штанах и туго затянутом корсете она напоминала хищную кошку. И эта кошка уверенной походкой направлялась к моему примитивному укрытию.

Я затаила дыхание и, скрючившись, попыталась забраться поглубже в куст.

Лаисса приближалась. Расстояние между ней и вересковым кустом необратимо сокращалось.

Мысль о побеге я отмела сразу. Во-первых, у меня (точнее, у моего нового тела) болели мышцы. А во-вторых, даже на здоровых на ногах лошадей не обогнать, а спрятаться было негде. Оставалось надеяться, что Лаисса меня не заметит.

Увы, надежды не оправдались.

— Выходи. — Она остановилась примерно в метре от куса. — Покажись!

Я не двинулась с места, лелея нежизнеспособную надежду на то, что Лаисса меня не увидела и сказала это наугад.

— Выходи, — в голосе звякнули ледяные нотки. — Или заработаешь стрелу между глаз.

Такой сценарий в мои планы не входил. Не многовато ли смертей для одного дня?

Шикнув, когда острая ветка вонзилась в мягкое место, я выбралась из укрытия.

— Здравствуйте. — Не имея в запасе никакого плана, я обратилась к старому доброму принципу «улыбаемся и машем». Махать, правда, не стала, но улыбнулась. Хотя, со стороны это, вероятно, напоминало оскал – несчастные мышцы разболелись окончательно.

Лаисса прищурилась, ее пытливые карие глаза разглядывали меня недовольно и с подозрением. Я бы и сама дорого дала, чтобы увидеть, как выгляжу.

— Девка Мордейна! — с видом знатока рявкнул бородач. — Шпионка.

В других обстоятельствах меня бы возмутило слово «девка», но сейчас здравый смысл подсказывал, что лучше не накалять обстановку.

Лаисса вскинула бровь.

— Кто ты? Назовись. — Слова слетали с ее губ резко, отрывисто.

— Я… эээ…

И что теперь делать? Представиться своим именем? Еще неизвестно, как эти трое отреагируют – я им и так уже не понравилось. Справедливости ради, чувство было взаимным. С той лишь разницей, что суровая компашка не боялась, а у меня под ложечкой скребся нарастающий страх.

Глава 3

Казалось, мы ехали уже полдня, хотя в действительности прошло, наверное, меньше часа. Лошадь шла рысью, и при каждом ее движении меня чуть подкидывало, а потом я плюхалась обратно на круп. Кости болели, а зад, как я смутно подозревала, превратился в сплошной синяк. К горлу подступала тошнота. Повезло еще, что на лошадь меня усадили «по-дамски» - так, что ноги свешивались с одной стороны, иначе, в довесок к отбитым ягодицам я получила бы мышечную боль.

Чтобы отвлечься от физических ощущений и хоть чем-то занять взбудораженный разум, я рассматривала пейзаж.

И он действительно стоил того! Вересковая пустошь осталась позади, и теперь наш путь лежал через луг. Мы пересекли его резвым галопом и подошли к ущелью. По обе стороны тянулась поросшая травой скалистая гряда. В низине, тут и там торчали из-под земли укутанные мхом валуны. Меж ними, извиваясь, прокладывал дорогу глубокий ручей. Вода в нем была такой чистой, что проглядывались мелкие камешки на дне. Справа и слева, от узкой колеи и до подножия скал раскинулось изумрудное море травы, пронизанное всполохами луговых цветов – желтых, белых, розовых и голубых.

Зачарованная этой фантастической красотой я на какое-то время забыла, как именно здесь очутилась и что было со мной «до».

— Эй, цыпа, пить хочешь? — хриплый бас Губерта прозвучал над ухом.

Я вздрогнула, чем сорвала с его губ короткий смешок.

— Экая ты шуганная, — гоготнул он. — Вот, держи.

Перед моим лицом оказался небольшой кожаный мешок, затянутый шнурком. Из отверстия торчала деревянная пробка.

При мысли о воде пересохшее горло заныло еще больше.

Я выхватила флягу из руки Губерта, выдернула пробку и жадно хлебнула. Жидкое пламя прокатилось по горлу, а затем устремилось вниз, к желудку. Я зашлась в кашле.

— Что это? Это… виски?

Никогда не любила крепкий алкоголь. А тот, которым так любезно угостил меня лохматый дикарь, был не просто крепким, а термоядерным, как дедовский самогон.

Губерт расхохотался.

— Что, родители пить не научили? Стыдоба!

Рассудив, что мнение об особенностях здешнего воспитания лучше держать при себе, я исподлобья зыркнула на Губерта и вернула ему флягу.

Но слова о родителях кольнули в самое сердце. Сообщили им уже, или еще нет? В деревне, откуда я в свое время уехала в Питер, до сих пор проблемы со связью. Бедная мама, бедный папа! Они ведь даже не знали о том, что я схватила пневмонию – не хотелось тревожить их понапрасну. Тогда я не сомневалась – болезнь отступит, ведь мне всего-то тридцать шесть, а здоровье как у двадцатилетней. Было.

— Вот. — С нами вновь поравнялась Лаисса. Она протянула мне флягу. — Это вода. — Уточнила девушка, когда увидела выражение моего лица.

Покрепче вцепившись в Губерта (но, не получив от этого ни капли удовольствия), я осторожно вытянула руку и взяла у нее флягу. Три больших глотка свежей воды оказались самыми вкусными на моей памяти.

— Спасибо, — я возвратила ей флягу, улыбнулась, но лицо Лаиссы оставалось таким же холодным и подозрительным.

— Добрались, — сказал догнавший нас Йен.

Я подняла голову. За ущельем, на вершине горы стояла каменная твердыня.

Когда Лаисса произнесла слово «замок» я вообразила нечто вроде большой усадьбы, но как только мы миновали ущелье, нашим глазам предстала самая настоящая крепость. Зубчатые стены из серого камня, круглые сторожевые башни, увенчанные острыми черепичными крышами, арочные галереи и крохотные окошки-бойницы. Это и правда был самый настоящий средневековый замок.

Насколько я могла судить, мы выехали к его боковой стороне – дальше колея убегала вправо, и скрывалась за небольшим пригорком, поросшим мелкой травой.

В свое время я повидала немало замков: будучи студенткой несколько раз ездила на каникулах в лингвистические лагеря в Европе. Помимо занятий английским, программа включала экскурсии, куда, входило ипосещение замков.

Повзрослев, начала путешествовать самостоятельно – благо, доходы позволяли. В одной из таких поездок я познакомилась с Максом – он споткнулся о мой чемодан в аэропорту Антверпена. Содержимое бумажного стакана с капучино оказалось на моей футболке, а Макс на полу – не устоял на ногах. Как позже шутил он сам – чемодан был не при чем, его сбила с ног моя красота.

— Жива там, что ли? — Губерт потряс меня за плечо.

Я не ответила – взгляд был прикован к серой громаде на склоне. Замок казался продолжением скалы: серые камни сливались с ней, как если бы стены и башни выросли прямо из гранитной тверди.

Выходит, это дом Лаиссы? Такой вывод я сделала на основании того, что мужчины обращались к ней «леди», но допускала, что могу ошибаться.

Лаисса тем временем пришпорила лошадь и понеслась вперед. Губерт и Йен последовали за ней.

Теперь мы неслись так быстро, что я едва держалась на крупе, и была вынуждена прильнуть к Губерту. Судя по довольному смешку, он не имел ничего против.

Глава 4

Стук в дверь – тихий, но настойчивый, вырвал его из чуткого сна. Дрейк Сорлайн нехотя открыл глаза. Солнечный свет отыскал щель между закрытыми ставнями и пробрался в кабинет, расчертил пол, письменный стол и лицо самого Дрейка ломаной золотой линией. Лорд Сорлайн мотнул головой.

От свечи, которую он зажег еще прошлым вечером, остался тонкий кружок расплавленного воска. Бумаги валялись в беспорядке, хотя Дрейк помнил, что вчера разложил их по стопкам. Ответ нашелся сразу – на полу, рядом с его креслом спал кверху пузом черно-белый котенок, развалившись на разбросанных листах.

Стук повторился.

— Войдите.

Дрейк протер глаза, размял затекшую шею и машинально ощупал нижнюю часть лица. За ночь короткая щетина превратилась в неуклюжее подобие бороды.

Дверь открылась.

— Вообще-то для этого есть отличное изобретение. Называется – кровать.

Прислонившись к косяку, Лаисса стояла в арочном проеме. Руки сложены на груди, взгляд задумчивый. Вот только, поди разбери, что у нее на уме. Дрейк хорошо разбирался в людях, но мысли названой сестры были ему неподвластны.

— Вообще-то, святые отцы учат, что молчание: одна из главных женских добродетелей, — беззлобно парировал он.

— После покорности. — Лаисса прошла в комнату. Нахмурившись, оглядела беспорядок, мирно спящего кота, а затем вновь посмотрела на Дрейка.

— И у тебя нет ни первого, ни второго.

— Увы, — Лаисса без малейшего намека на сожаление развела руками. — Оно хоть стоило того? — спросила она, намекая не бессонную ночь, и ее взгляд обратился к бумагам на столе.

Дрейк встал с кресла.

— Стоило того, чтобы оценить масштаб… — он осекся прежде, чем сказал «бедствия» и заменил его более оптимистичным словом, — задач.

Лаисса взглянула на него с молчаливым пониманием. Однако, вслух ничего говорить не стала. Она прошла в комнату, остановилась возле стола и посмотрела в раскрытую приходно-расходную книгу. Лаисса была единственной женщиной в замке, которая умела читать и писать, но сейчас предпочла бы не понимать смысла того, что видела. За прошлый месяц расходы на содержание Бриндреона оказались почти вдвое больше доходов.

Старый лорд Сорлайн, будь он жив, поднял бы арендную плату – пять лишних медных львов с каждой лачуги, и можно отремонтировать крышу. Или купить полсотни голов рогатого скота.

Дрейк понимал это не хуже Лаиссы, но рука не поднималась душить и без того оголодавших крестьян.

— На свежую голову решения приходят лучше, — заметила она. — Или хотя бы на сытый живот.

В ответ на ее слова желудок Дрейка тоскливо сжался.

— Тут ты права, — согласился он. — Сама-то ела?

Лаисса мотнула головой.

— Мы выехали на рассвете. Так что идем, Марта уже приготовила завтрак. И, кажется, я слышала запах тушеного ягненка, когда проходила мимо кухни.

Дрейк заметил, что она немного взвинчена и будто бы пребывает в смятении.

— Ты хотела сказать что-то еще? — он подошел к зеркалу, почесал подбородок и взглянул на нее в отражении.

Пару секунд Лаисса молчала.

— Можем обсудить это после еды.

Дрейк развернулся к ней.

— Значит, беседа мне не понравится. А раз так, выкладывай.

— Чем раньше выпьешь горькое снадобье, тем лучше, да? — она улыбнулась и подняла темную бровь.

— Все настолько плохо?

Он начинал ощущать, как под ложечкой копошится недоброе предчувствие. Не волнение, нет – скорее, усталость. Слишком много дурных вестей за последнее время.

— Нет, — успокоила Лаисса, почувствовав его состояние. — Идем. Расскажу по дороге.

В башню, где находился рабочий кабинет, вела узкая винтовая лестница. Каменные ступени затерлись от бесчисленного количества ног, прошедших по ней за четыре века, а стены хранили росчерки царапин, оставленных мечами.

Когда-то его предки отбивали атаки, принимали героическую и болезненную смерть ради того, чтобы сохранить наследие дома Сорлайн. На этой самой лестнице сложил голову его прадед, славный сир Авелин. Вражеский клинок пронзил его тело, но прежде, чем отправиться к праотцам, десятый лорд Сорлайн сразил старейшину клана Нулрид, чем обратил в бегство его войско.

С тех пор многое изменилось. Кланы измельчали, потомки великих лордов больше не хотели воевать, предпочитая уничтожать врагов не железом, а закладными расписками. Земли и крепости отнимались не кровью, а выкупом за бросовую цену, когда погрязший в долгах собственник не мог рассчитаться или содержать вотчину.

Отец Дрейка, к счастью, оказался достаточно умен, чтобы не закладывать имущество, но недостаточно дальновиден и бережлив, чтобы сохранить его процветание.

Прошло уже четыре года с тех пор, как боги призвали старшего Сорлайна, а Дрейк до сих пор разгребал последствия.

Время от времени его охватывало желание избавиться от Бриндреона и начать новую жизнь в другом месте, но каждый раз, когда он уже был готов выставить все на торги, неведомая сила останавливала его.

Глава 5

Голова раскалывалась. Нет, даже не так - распадалась на кусочки. Медленно, нудно. Уши наполнял тихий звон. Тоненький, противный.

Я открыла глаза, вернее, попыталась, что удалось мне не сразу – веки слиплись, как будто их намазали клеем. К мерзкому звону в ушах добавился еще один звук. Стон – хриплый, натужный, а через пару секунд я поняла, что исходил он из моего тела.

На лоб опустилось что-то мокрое и холодное. Капли воды поползли к вискам и затекли в уши. Кто-то осторожно приподнял мою голову.

— Открой рот.

Голос был женский. Я подчинилась – просто потому, что соображать в тот момент не могла. Не говоря уж о том, чтобы сопротивляться.

Мне наконец удалось разлепить веки. Мутный свет резанул по глазам. Я закашлялась.

— Пей, — повторил тот же голос.

К губам поднесли чашку. Точнее, я предполагала, что это была чашка, потому как разглядеть ее по-прежнему не могла – картинка расплывалась.

Прохладная вода прокатилась по иссохшему рту, и клянусь, это было лучшее ощущение за последние несколько часов. Но я все равно закашлялась, и часть воды брызгами вылетела обратно.

— Тише, тише, не торопись, никто не отберет.

Взгляд понемногу фокусировался, а вместе с ним и способность мыслить. Я часто заморгала, потом крепко зажмурилась и резко открыла глаза.

Надо мной был низкий сводчатый потолок. Белую краску расчертила паутина трещин. Чуть правее, в глубокой выемке находилось прямоугольное окно.

Я слабо пошевелилась. Память возвращалась медленно и неохотно – подкидывала обрывочные картинки. Больница; лицо, наполовину скрытое маской, белые хирургические лампы. Макушку пронзила острая боль. Я вспомнила кое-что еще. То, что случилось после. Вересковая пустошь, диковатые незнакомцы, замок… Так, стоп. Я была в реанимации, и, кажется… я умерла. Или, все-таки нет? Обстановка комнаты чем-то напоминала больничную палату. Слава Богу! Меня спасли, откачали. Из груди вырвался вздох облегчения.

— Очнулась, хвала богам. — Кто-то, стоящий сбоку, очевидно, радовался не меньше моего.

Наверное, медсестра.

Я повернула голову. Возле кровати сидела женщина. Полная, с круглым румяным лицом. Навскидку ей можно было дать лет пятьдесят - пятьдесят пять. Из-под накрахмаленного чепца выглядывали завитки светлых волос. Что же касалось одежды… Мне хватило одного взгляда, чтобы понять – я не в больнице, а эта дама не медсестра. Ее наряд очень походил на те, что я успела разглядеть во внутреннем дворе перед тем, как упала в обморок. А это значит, я действительно очутилась в другом месте и другом времени. Но в каком?

Интерьер маленькой комнаты напоминал обстановку века эдак семнадцатого-восемнадцатого. Хотя я допускала, что могу ошибаться – мои знания истории ограничивались школьной программой, да книгами и сериалами.

— Где мы?

— В замке Бриндреон. — Женщина взглянула на меня с ноткой подозрительности. — А вы, стало быть, леди Адельрин?

Само собой, я ею не являлась. Меня зовут Света. Светлана Дмитриевна Волкова. Но признаваться в этом, мягко говоря, неразумно.

— Наверное.

А что мне еще оставалось? Я больше не находилась в своем теле и, судя по всему, угодила на несколько веков назад. Скорее всего, в другую страну. Англия? Ирландия? Шотландия?

У меня вновь закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Будь в моем желудке, хоть что-то меня бы вырвало в ту же секунду. Но, судя по ноющей пустоте, прежняя хозяйка этого тела не ела, как минимум сутки.

Женщина вновь посмотрела на меня и как-то неопределенно хмыкнула.

— Даже имени своего не помнишь?

Кстати, почему я понимаю здешний язык? Особенность «реинкарнации»?

— Как вас зовут?

Она немного помолчала, будто решала, отвечать или нет.

— Батшеба. Экономка. Стало быть, леди, вы вообще ничего не помните?

Я помотала головой. Откровенно говоря, это даже не являлось ложью.

За дверью раздались за шаги, и через несколько секунд в комнату зашел мужчина. В иных обстоятельствах я бы, пожалуй, могла назвать его привлекательным – во всяком случае, выглядел он поприличнее тех двоих, которые привезли меня сюда. Высокий, широкоплечий, голубоглазый. Выгоревшие на солнце волосы небрежно перехвачены в «гульку» на затылке. Черты лица волевые, взгляд цепкий, изучающий. Поверх старомодной рубахи накинут расстегнутый жилет из грубой ткани, брюки заправлены в повидавшие жизнь кожаные сапоги. На ремне угрожающе покачивается клинок в ножнах.

— Здравствуй, Адельрин.— Его голос был спокоен, но в глазах застыли льдинки. — Помнишь меня?

Может, некая Адельрин и помнила его, но я даже близко не представляла, кто этот незнакомец. Судя по тому, как почтительно склонила голову экономка, скорее всего, не последний человек здесь.

— Боюсь, что нет… — я на мгновение задумалась и добавила, — милорд.

Он посмотрел на Батшебу, вскинул бровь, но та лишь пожала плечами.

— Оставь нас.

Глава 6

Как именно здесь поступают с врагами, я не знала, но догадаться было нетрудно. Немного успокаивало то, что незнакомец, кажется, не торопился меня убивать. Во всяком случае, в ближайшее время. И, судя по его словам, в детстве мы хорошо знали друг друга. Точнее, он знал некую Адельрин.

Но все-таки: куда я попала? Имена здешних обитателей очень напоминали европейские. Англия? Шотландия?

Дверь вновь открылась.

— Вам же лучше, миледи? — в комнату вошла экономка.

Я попыталась вспомнить ее имя, но не смогла.

— Кажется, да. Но в голове туман.

— Ну, хоть лорда Сорлайна-то вспомнили? — спросила она с надеждой.

Значит, его имя Сорлайн. Или это фамилия?

— Вспомнила. — Я дождалась, пока она сядет обратно на стул. — Простите, знаю, как глупо это звучит, но… где мы?

Женщина посмотрела на меня и всплеснула руками.

— Ох, Пресветлая Матерь… Неужто, не помните?

Я виновато улыбнулась и покачала головой.

— Увы.

Экономка вздохнула.

— Графство Фолкард, северо-запад Нортума.

Названия ни о чем не говорили. Мои познания в географии ограничивались школьной программой и теми странами, в которых я побывала. Несколько веков назад названия некоторых государств были иными: Пруссия, Галлия, Речь Посполитая… что там еще? Но я не могла вспомнить, что когда-либо слышала про Нортум и Фолкард. Стало быть… От мимолетной догадки по спине пробежал холодок. Я затравленно огляделась в надежде увидеть хоть какое-то опровержение – любую деталь, доказывающую, что хоть меня и забросило на несколько веков назад, я все еще нахожусь в своем мире. Книга знакомого автора, икона, портрет исторической личности – что угодно.

В углу комнаты, на тумбочке стояли деревянные фигурки, а перед ними круглая свеча в деревянной миске. Вместе они напоминали языческий мини-алтарь.

Экономка поймала мой взгляд.

— Хотите помолиться, госпожа?

«Если попрошу неведомых богов воскресить меня и вернуть обратно, они согласятся?»

— Сколько времени я проспала?

— Час небольшим.

Плюс еще столько же с учетом дороги в замок. Итого, два, если не больше. Скорее всего, моя прошлая бренная тушка уже коченеет в холодильнике морга. И, если я в другом мире, не факт, что время здесь течет аналогично нашему. Может, в моей реальности прошло несколько дней, и меня уже кремировали? Эта пугающая мысль, тем не менее, стала «волшебным пенделем», как выражалась моя соседка.

Я здесь. В новом странном мире и новом теле. Как так случилось, разберусь позже (но даже если не получится – не страшно), сейчас главное – освоиться и не дать окружающим понять, что я… Кстати, кто я? Попаданка? Вроде бы так называют тех, кого угораздило рухнуть сквозь пространство и время.

— Миледи? — экономка посмотрела на меня. — Вам плохо?

— Нет. То есть, плохо, конечно, — я улыбнулась, разглядывая исцарапанные и побитые ноги, — но лучше, чем было. Простите, леди, я не знаю вашего имени.

Женщина испытывала ко мне симпатию, и я решила использовать этот шанс. Друзья сейчас очень кстати, учитывая, что хозяин замка и те трое не очень-то обрадовались моему появлению.

— Леди? — экономка рассмеялась. — Боги с вами, госпожа. Я тут всего лишь прислуга, а звать меня Батшебой.

— Спасибо, Батшеба.

Она удивилась еще больше.

— Да, за что, помилуй Матерь?

— За то, что заботитесь обо мне. — Я улыбнулась, чем окончательно смутила ее.

— Кушать хотите?

— Не отказалась бы.

Батшеба засуетилась.

— Это я сейчас мигом организую.

Подобрав юбки, она заспешила к двери.

ДРЕЙК СОРЛАЙН

Он зашел в столовую и отыскал взглядом Лаиссу. Она сидела в дальнем конце, за длинным столом. Рядом стояла тарелка с нетронутой едой, а справа от нее поблескивало на солнце острие клинка. Лаисса так и не избавилась от привычки держать оружие в пределах мгновенной доступности, хотя такой надобности давно уже не было. Кое-кто из обитателей замка считал это демонстрацией власти, но Дрейк знал истинные причины, и потому не заострял внимание. По крайней мере, вслух.

— Ну, что? — спросила Лаисса, когда он сел. — Она очнулась?

— Очнулась, — кивнул Дрейк.

Встреча с Адель сбила его с толку. Он с неохотой признавал, что не знает, как быть с ней дальше.

— Имя свое не вспомнила? — Лаисса, наконец, принялась за еду.

— Его вспомнил я.

Она замерла, не донеся вилку до рта.

— В смысле?

— В прямом. Я знаю ее. Точнее, знал раньше.

Глава 7

В отражении на меня смотрела юная девушка лет восемнадцати-двадцати. Грязная, исцарапанная, со спутанными волосами цвета спелой пшеницы. У нее были высокие скулы, голубые глаза и темные брови вразлет. Рот большеват, но это, скорее, особенность, чем недостаток.

Многие наверное, сочли бы ее приятной, но я могла думать лишь о том, что понятия не имею, как жить дальше в чужом теле и чужом мире. Я разглядывала худые белые руки, трогала волосы, нос и подбородок как будто эти действия помогли бы яснее осознать реальность происходящего.

— Миледи?

Я вздрогнула и повернулась. В дверях стояла Батшеба.

— Лучше бы вам, конечно, после купания в зеркала-то смотреться, — сказала она. — Хотя лицом да фигурой боги вас не обидели.

Я пожала плечами: внешность как внешность. Приятная глазу, но не более того.

— Идемте, — Батшеба взяла меня за руку.

***

Мы вышли из комнаты и оказались в цокольном помещении – судя по всему, кухне. С одной стороны выстроились аж две печи, жаровня и некое подобие плиты, но сделанной из камня и железа. С другой тянулись ряды шкафов и полок, а в центре – длинный исцарапанный стол и лавки по обе стороны от него.

— За мной, — Батшеба протискивалась между шкафами и лавкой.

Я, покачиваясь, шлепала за ней.

Из кухни она привела меня в небольшой темный коридор, а оттуда в комнату, еще более маленькую, чем спальня, где я очнулась.

В тесном помещении было душно и жарко, а единственное окошко под потолком запотело от пара. В центре стояла большая деревянная бадья. Судя по всему, местная ванна.

— Батшеба?

Она стояла возле стены и чего-то ждала.

— Да? — экономка, в свою очередь удивленно посмотрела на меня. — Что-то не так, миледи?

И тут до меня дошло. Благородным дамам не пристало мыться самостоятельно, но я держалась иного мнения.

— Можешь идти. Справлюсь сама. — И, видя, что она сомневается, заговорщицки приложила палец к губам. — Я никому не скажу.

Батшеба с неохотой вышла из комнаты, а я запоздало подумала, не обидела ли ее своим заявлением. Если так, то потом извинюсь.

Оставшись одна, я еще пару минут переминалась в нерешительности. Хотя, тут было бы уместнее слово «растерянность». И дело, конечно, не в ванной – я все еще отчаянно пыталась уложить в голове все происходящее.

Ладно. Будем разбираться по ходу событий. Я сняла башмаки и с удивлением обнаружила, что каменный пол был теплым. Интересно, каким образом его здесь обогревают? Трубы с горячей водой? Эти размышления, как ни странно, привели меня в чувство: рассуждая о нюансах местного отопления я отвлеклась от ненужных переживаний.

Следом за башмаками пришла очередь платья. Под ним обнаружилась нижняя юбка и сорочка – сшитые из натурального шелка, но бессовестно грязные, рваные и однозначно не подлежащие восстановлению.

Впрочем одежда меня не волновала. Оставшись в чем мать родила, я увидела то, что до этого момента только чувствовала. Ноги и бока покрывала россыпь разной давности синяков и кровоподтеков: одни были совсем свежие, другие почти выцвели. На боку, с правой стороны тянулась глубокая царапина.

Часть всего этого, конечно, могла быть следствием бега по пустоши, но как насчет подживающих синяков и белых полосок шрамов?

Возле кадушки стояла низенькая деревянная подставка, судя по всему, выполняющая роль ступеньки – борта у кадушки были высокими.

Прежде, чем сесть в воду, я осторожно пощупала ее кончиком ступни. В меру горячая.

Измученное тело отозвалось истомой, когда я опустилась в кадушку. Ссадины и царапины тотчас защипало, но то были мелочи, по сравнению с тем, как расслабились мышцы. Я чувствовала себя так, словно выбралась из железного кокона.

И все-таки… что же случилось с бедняжкой Адель? Ответ напрашивался сам собой, хоть я и предпочла бы ошибиться в догадках.

В данный момент мне вроде бы ничего не грозило, но кто знает, что взбредет в голову Дрейку Как-Его-Там? Он может вернуть меня туда, откуда так стремилась вырваться Адель. Или сочтет шпионкой, а там…

Я закрыла глаза. Так не пойдет. Пока ничего еще не случилось. Но мысли продолжали атаковать, налетали одна на другую и метались, как растревоженные муравьи.

Если меня станут допрашивать – точнее, когда меня станут допрашивать, что я скажу? Буду ссылаться на потерю памяти – другого выхода в сложившихся обстоятельствах нет. А еще можно попытаться разговорить Батшебу – вдруг ей что-то известно что-то из прошлого Адель? Еще я понимала, что в идеале должна завоевать симпатию лорда Сорлайна, но пока не представляла, как это сделать. Он, мягко говоря, не обрадовался моему появлению.

***

Через какое-то время в дверь постучали.

— Миледи? — с той стороны донесся голос Батшебы. — Все хорошо?

Моя рука, оттирающая плечо жесткой губкой, остановилась.

— Да.

Глава 8

Я вернулась в комнату Батшебы. Формально никто за мной не следил и не выставлял караул у дверей, я понимала, что хозяин едва ли обрадуется, если я начну шастать по замку.

Хотя, эта мысль казалась заманчивой. Теперь, когда первый шок немного отпустил, меня охватило любопытство. Да и освоиться не помешает. Чем раньше, тем лучше.

Батшеба, как бы сильно ей этого ни хотелось, не могла остаться со мной – должность экономки требовала личного участия во всем, что касалось жизнеобеспечения замка.

— Так вы управляете Бриндреоном? — спросила я.

Название замка, кстати, тоже узнала от экономки.

— Этим занимается леди Лаисса. А я ее первая помощница.

Я вновь вспомнила красавицу-брюнетку с дерзким взглядом.

— Она родственница лорда Сорлайна?

Внешне они не были похожи, но, кто знает, может, Лаисса его супруга?

— И да, и нет. Она живет здесь уже десять лет. Милорд считает ее сестрой, хоть их и не связывает кровь.

— И как так вышло?

Раз уж делать мне все равно нечего, почему бы не расспросить Батшебу. Кроме того, чтобы освоиться, надо выяснить как можно больше об обитателях замка.

— Не уверена, что я та, кто должен об этом рассказывать, — женщина немного смутилась. — Но вы можете поговорить об этом с ней самой или милордом Сорлайном.

Вот этого мне как раз и не хотелось. Во всяком случае, пока.

— Может быть через пару дней, — улыбнулась я. — Если случай представится. Не хочу лезть в чужие тайны.

Я ждала, что Батшеба ответит нечто в духе «да нет тут никаких секретов», но экономка лишь коротко улыбнулась. Значит, и впрямь не мое дело. Ладно, отложим до лучших времен.

— Я бы и рада с вами посидеть, миледи, но работа сама себя не сделает. — Батшеба окинула меня беглым взглядом, коснулась ладонью лба и удовлетворенно выдохнула. — Ну, хоть жар спал, хвала богам. — Она приложила кончики пальцев к своему лбу, а затем к груди.

Наверное, здесь, этот жест означал нечто вроде крестного знамения. Надо запомнить.

— Мне уже лучше.

Я не лгала: боль в мышцах поутихла, голова прояснилась. По десятибалльной шкале мое состояние находилось где-то на уровне «пятерки». Не хорошо, но и не плохо.

— Развлечений у меня тут немного, но кое-что есть, — Батшеба открыла верхний ящик прикроватной тумбочки и вытащила на свет потрепанную книгу. — Вот. — Она протянула ее мне.

Переплет, некогда ярко-зеленый, совсем истерся, ровно как и выгравированное черной краской название «История любви доблестного сэра Инхольда и прекрасной Амелии». Экономка зачитывается любовными романами? Губы сами собой растянулись в улыбке, но миг спустя стало не до смеха. Выходит, я не только понимаю здешний язык, но могу читать на нем? Неплохо. Очень даже неплохо. Пригодится. Было бы странно, если бы выяснилось, что знатная леди не умеет читать.

— Спасибо, Батшеба. — Я улыбнулась и взяла у нее книгу. — Теперь точно не заскучаю.

Перед уходом Батшеба провела для меня небольшой инструктаж: привела на кухню и показала где взять еду, если проголодаюсь.

— Вот, госпожа, — она откинула заслонку духовой печи. Внутри стоял почерневший от копоти чугунок, накрытый крышкой. — Мясо с картошкой и овощами. А вот здесь, — Батшеба закрыла печь и остановилась возле навесной полки. — Тарелочки чистые. Здесь, — открыла выдвижной ящик под разделочным столом. — Приборы. А здесь, — она похлопала по боку пузатого заварника, — настой травяной. Захотите чайком освежиться или перекусить: не стесняйтесь. А лучше, — Батшеба подошла к дощечке с веревками, — зовите служанку. Как-никак вам по чину положено. Вот за эту дерните, — она указала на крайний из шнуров. — Молли тотчас прибежит.

— Спасибо. Но, думаю, с этим я справлюсь и без посторонней помощи. Да и лорду Сорлайну вряд ли понравится, если я буду отвлекать слуг по таким пустякам. У них наверняка полно работы.

— Воля ваша, миледи, — ответила Батшеба, но по ее взгляду я поняла, что ответ ей понравился. Она завертелась, оправила юбки. — Мне пора бежать, уж простите ради Создателей.

— Конечно, — улыбнулась я, но вдруг опомнилась. — Только один вопрос: где здесь дамская комната?

Из лекций и экскурсий я кое-что знала об особенностях быта минувших веков, а потому готовилась к худшему. Но местная уборная приятно удивила: само собой, не чета современным, но и не так плохо, как я ожидала. Она представляла собой малюсенькую комнату с небольшим возвышением, на котором располагалось деревянное сиденье. Даже бумага имелась – квадратные листки нанизанные на ржавый гвоздь торчащий из стены. Под потолком было крохотное отверстие для вентиляции.

— На верхних этажах есть хозяйские уборные, — Батшеба смутилась. — Они поприличнее будут.

— Все в порядке, — успокоила я.

***

После ее ухода я вернулась в комнату. Прихватила с кухни заварник, чашку и устроилась на кровати. От нечего делать раскрыла книгу, но сосредоточиться на сюжете не могла. Еще бы! Оставшись одна, я оказалась погребенной под ворохом собственных мыслей – встревоженных, растрепанных.

Глава 9

Он поднялся по ступеням и, преклонил колено, а затем приложил ладонь ко лбу и груди. Да и то сделал это лишь потому, что у входа стоял молодой помощник епископа.

— Пресветлые да хранят вас, милорд, — поприветствовал тот.

— И вас, — кивнул Дрейк.

Он уже собрался зайти внутрь, когда обратил внимание на золотую тарелку в руках парнишки. Помощник улыбался и выжидательно смотрел на Дрейка. Вздохнув, лорд Сорлайн полез во внутренний карман за кошельком. Чтобы получить информацию ему требовалось задобрить епископа.

— Благослови Вас Пресветлый Отец, господин, — юноша склонил голову, как только монеты звякнули о дно тарелки.

— Мне надо поговорить с епископом.

— Святой Отец сейчас занят, пишет проповедь.

— Скажи ему, что лорд Сорлайн из замка Бриндреон хочет сделать Храму щедрое пожертвование.

Юноша молча кивнул, быстрым шагом пересек зал и скрылся за маленькой дверью, расписанной так, что она сливалась со стеной.

Дрейк остался в одиночестве. В ожидании он, от нечего делать, занял себя разглядыванием фресок на стенах и сводчатом потолке. Знакомые с детства сюжеты, обличенные в картинки: сотворение Отцом мира, жития святых, сады Вечной Радости, ожидающие праведников, и черная бездна, куда боги низвергают грешников. Последняя была изображена с особой старательностью – очевидно за тем, чтобы как следует напугать визитеров, дабы те усерднее молились. И, конечно, не забывали о взносах.

Сонную тишину зала нарушил тихий скрип. Дрейк повернулся.

— Лорд Сорлайн.

Столкнувшись с необходимостью выбора между написанием проповеди (если он вообще писал ее сам) и возможностью обогатить храмовую казну, епископ выбрал последнее. И раздумья не заняли у него много времени.

— Ваше Преосвященство. — Дрейк поприветствовал его сдержанным кивком. — Прошу извинить за то, что оторвал вас от работы. — Как бы сильно ни хотелось ему вложить в голос нотку сарказма, он сдержал этот порыв.

— Работа, работа… — вздохнул епископ. — Служение – это великая радость, но и великое бремя. Впрочем, я не жалуюсь. Моя паства – моя сила. Вся тяготы становится незначительными, стоит мне увидеть их лица.

«И услышать звон монет о дно тарелки», подумал Дрейк.

— Давно вы не появлялись у нас, лорд Сорлайн.

Дрейк развел руками.

— Каюсь, виноват. И хотя мое бремя не столь тяжело, как ваше, от него никуда не деться.

Епископ похлопал его по плечу.

— Главное, что вы здесь, сын мой. Никогда не поздно обратиться к Создателям за помощью и искуплением.

— Боюсь, сегодня у меня нет времени на исповедь, но до конца месяца я постараюсь навестить вас еще раз. А сегодня хотел бы сделать пожертвование. Надеюсь, вы не сочтете это за грубость.

Епископ почти отечески улыбнулся.

— Что есть искупление, сын мой? Оно заключено не в наших словах, а здесь, — он приложил руку к груди, — в сердцах. Боги услышат вас, даже если вы обратитесь к ним мысленно.

Дрейк подавил мрачную усмешку. В иные дни епископ не уставал повторять, что служители храмов – посредники между богами и людьми, и лишь через них молитвы доходят до «адресатов».

Дрейк вынул из внутреннего кармана мешочек с монетами.

— Идемте, — епископ направился к двери, из которой вышел несколько минут назад. — Побеседуем в моем кабинете.

Дрейк последовал за ним, и оказался в богато убранной комнате. Возле витражного окна стоял стол из красного дерева, а сбоку шкаф из того же материала. Стены украшали золоченые подсвечники, на креслах лежали волчьи шкуры.

Епископ убрал мешочек в верхний ящик стола и запер его на ключ.

— Вина, милорд?

Дрейк покачал головой.

— Лучше просто воды. Меня ждет долгий путь.

Пока епископ возился с графином и стаканами, он думал, как лучше начать разговор.

— Могу я обратиться к вам с просьбой?

Епископ поставил перед ним стакан.

— Если это в моих силах, милорд.

— Я бы хотел взглянуть на приходскую книгу.

Сановник удивленно поднял брови.

— Что-то не так? — уточнил Дрейк, прикидывая, как лучше поступить в случае отказа.

— Нет, просто… Это немного неожиданно. Позволите узнать причину?

Дрейк мысленно выдохнул. Здесь у него имелся готовый ответ.

— Нужна выписка о браке моих родителей, их смертях, а также смерти моего брата.

— Для Банка Короны? — епископ сочувствующе посмотрел на него.

Дрейк кивнул.

— Да. У них в хранилище случился пожар, и часть записей была уничтожена. Теперь нужны новые выписки.

— Ох, уж эта бюрократия… — епископ покачал головой. — Подождите здесь, а я отправлю мальчишку в архив. Он сделает все необходимое.

Глава 10

Проснулась я от холода. Ни печки, ни тем более камина здесь не имелось, и за ночь спаленка-коробок остыла. Холодный воздух забрался под тонкое одеяло, обнял ступни, а затем пополз выше. Я открыла глаза.

Низкий полукруглый потолок, крохотное окно и мутный свет, падающий сквозь пыльное стекло. В первые секунды я не поняла, где нахожусь: содрогнувшись, подскочила на жесткой постели и замотала головой, озираясь. Почему я здесь? Что это за место?

Память возвратилась быстро: события минувшего дня вихрем пронеслись в еще полусонной голове. Я вспомнила, как «отключилась» в реанимации, очнулась на лугу, повстречала недружелюбную троицу.

Черт. Значит, все наяву.

Видимо, не зря говорят «в любой непонятной ситуации ложись спать» - после короткого отдыха голова стала соображать чуточку лучше. А еще пришло осознание. На сей раз окончательное. С удивительной для самой себя ясностью, я поняла, что раз уж судьба даровала мне второй шанс, я должна им воспользоваться. Хочу выжить – надо осваиваться.

Тело по-прежнему болело – теперь даже еще сильнее – после сна мышцы затекли. Пару минут, я лежала, глядя в потолок, а потом откинула одеяло и, стуча зубами, села. Кое-как размяла руки и плечи. Огляделась, нашла оставленные возле кровати ботинки и сунула в них ноги.

Подошла к окну, встала на цыпочки, выглянула наружу. Ориентироваться без часов было сложно, но по мутному полусвету я предположила, что сейчас раннее утро.

По ту сторону, из коридора уже доносились звуки просыпающегося дома: шарканье ног по полу, стук посуды и голоса.

Выходить из «коробочки», ставшей моим кратковременным убежищем, очень не хотелось, но делать было нечего. Да и в туалет хотелось.

Приоткрыв дверь, я опасливо выглянула в темный коридор.

— Ой!

Проходящая мимо девушка вскрикнула и выронила из рук поднос. Графин и чашки полетели на пол, а их содержимое оказалось на фартуке испуганной девицы.

— Молли! — тотчас рявкнули откуда-то из глубины. — Что у тебя там стряслось?

Раздались приближающиеся шаги, и в коридор, вышла сухопарая женщина в черном платье с глухим воротником под самое горло. Скудное освещение не позволяло определить ее возраст, но выглядела ровесницей Батшебы: лет пятьдесят пять-шестьдесят.

— Падший тебя раздери, растяпа эдакая, — прошипела незнакомка. — Хозяйскую посуду бить вздумала?

Молли открыла рот, чтобы ответить, но женщина не дала ей возможности оправдаться.

— Вот скажу лорду, мигом из жалованья твоего вычет, дуреха безрукая. — Ее глубоко посаженные глазки злобно блеснули из-под нависших век.

— Я… там…

—Живо собери тут все.

Мне стало жаль девчонку.

— Боюсь, это моя вина. Я ее напугала.

Женщина повернулась и только сейчас заметила мое присутствие.

— Миледи? — она вздрогнула. — Простите, ради Пресветлой Матери.

Как по мне, так просить прощения ей следовало у Молли. Бить посуду, конечно, нехорошо, но зачем оскорблять и кидаться угрозами?

— Еще очень рано, миледи. У вас что-то болит?

— Нет, просто выспалась.

Откровенничать с ней я не хотела – ее вмиг переменившееся настроение и заискивающий голос вызвали отторжение.

— Тогда вам нужна вода для умывания. Я обо всем позабочусь. А ты, — женщина отвесила Молли подзатыльник, — убери тут все, да поживее.

Молли покорно опустилась на корточки и принялась собирать с пола осколки.

— Кто она? — спросила я, когда женщина удалилась.

Молли собрала в передник последние осколки.

— Камилла. Старшая горничная. — Девушка распрямилась, но так и не осмеливалась посмотреть мне в глаза.

— Не переживай. Я поговорю с лордом Сорлайном и все объясню.

— Не стоит, госпожа. Я сама виновата.

— Ступай.

Вскоре вернулась Камилла. Принесла фарфоровый кувшин, миску и чистое льняное полотенце.

— Садитесь, госпожа.

— Не нужно. Я справлюсь и сама. А ты можешь идти.

Несколько секунд она стояла неподвижно, молча глядела на меня, но, в конце концов, легонько поклонилась.

— Госпожа.

Она вышла из комнаты, оставив за собой шлейф учтивого холодка, сдобренного нотками презрения. Я однозначно пришлась ей не по нраву.

С умыванием проблем не возникло, а вот с одеждой пришлось повозиться. Ловкие пальцы Батшебы за пару минут управлялись со шнуровкой на платье, я же, ругаясь сквозь зубы, затянула ее лишь с четвертой попытки – а все потому, что располагалась она на спине. Волосы заплела в косу «дракончик». Какие прически были здесь в ходу, я не знала, но эта показалась мне самой оптимальной: просто и опрятно.

Закончив с приготовлениями, остановилась возле зеркала. В отражении на меня смотрело чужое лицо, с которым теперь предстояло свыкнуться. Новая жизнь, новое тело. Новая личность.

Глава 11

Лорд Сорлайн посмотрел на меня так, словно ждал, моего решения – соглашусь я говорить, или нет. Этакая иллюзия выбора, которого, в сущности, не оставил.

— Что именно вам угодно знать? — уточнила я и, вспомнив, здешние обращения, добавила, — милорд.

Если допроса не избежать, выход один – самой задавать наводящие вопросы. Глядишь, что-нибудь да прояснится. Учитывая, что о жизни Адельрин я не знала ничего, любая мелочь могла оказаться полезной.

— Оргут Хиск был выбран твоим братом?

Ну и имечко! Зато теперь я хотя бы в курсе, как зовут моего благоверного.

— Именно, — кивнула я.

Раз он заговорил о «моем» брате, можно предположить, что прочих родственников мужского пола у Адельрин нет. В противном случае замуж ее наверняка выдал бы отец.

— Но он ведь наверняка знал о репутации этого человека и о том, какая слава идет за ним по пятам.

— Полагаю, это не слишком его беспокоило.

Еще один ответ пальцем в небо. Но что оставалось делать? Я старалась не говорить ничего конкретного, отвечать общими фразами, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Во всяком случае, прямо сейчас.

— А что тогда его беспокоило? — это спросила уже Лаисса.

Я повернулась к ней. Названая сестра хозяина, прищурившись, глядела на меня. В карих глазах застыла неприязнь, щедро сдобренная недоверием.

— Думаю, об этом вам лучше поговорить с ним самим. Леди, — ответила я.

Инстинктивное желание отвести взгляд было таким сильным, что у моих сцепленных в замòк пальцев побелели костяшки. Но я сдержалась. Наш молчаливый поединок длился несколько секунд, пока Дрейк не прервал его.

— Мы так и сделаем, когда он или ваш муж явится за тобой. Но сейчас ты здесь, и я говорю с тобой.

— Тогда извольте уточнить, в каком статусе я нахожусь: пленницы или гостьи?

Дрейк подпер кулаком щеку.

— Это будет зависеть от твоих ответов. Кстати, как поживает твоя память? — он откинулся на спинку стула. — Прояснилась?

— Частично.

Дрейк и Лаисса посмотрели друг на друга, а затем одновременно хмыкнули.

— Что ж… — он подкинул столовый нож и поймал его на лету. — Это, определенно воодушевляет. Поделишься вновь обретенными воспоминаниями?

— Какие именно вас интересуют, лорд Сорлайн?

Он посмотрел на меня с уважением. Или мне лишь показалось, но как бы то ни было, он явно оценил то, как я «отбивала мячи».

— Расскажи, как ты оказалась на пустоши и куда направлялась.

— Вы сами ответили на первый вопрос, когда упомянули моего супруга.

— Я спросил, чем руководствовался твой брат, когда устраивал ваш брак с Хиском. Но это едва ли объясняет твое появление на пустоши.

— Мое появление на пустоши объясняет его репутация.

— Так, значит, ты все-таки сбежала.

— Полагаю, такой умный человек, как вы, понял это еще с самого начала.

— Или ты умнее, чем кажешься, — Лаисса сложила руки на груди.

С каждой минутой эта девица раздражала меня все больше.

— У вас очень красивое лицо, леди. Не стоит портить его гримасой презрения. Попробуйте чаще улыбаться – вам это больше идет.

Дрейк тихо засмеялся, а вот Лаисса посмотрела на меня так, словно хотела задушить. Если бы взгляды могли убивать, мое бездыханное тело, уже лежало бы под столом.

— Не будем проливать кровь за завтраком, — он поднял руки в примиряющем жесте и, Лаисса, вскочившая из-за стола, опустила обратно на скамью, — в конце концов, это невежливо. Ну а ты, — он посмотрел на меня. — Что насчет второго вопроса? Если ты, как утверждаешь, сбежала от мужа, у тебя должен был быть план.

— И очень простой. Удрать как можно дальше.

— Без денег?

— Жизнь дороже. А деньги всегда можно заработать.

— Да ты в жизни не держала ничего тяжелее расчески, — Лаисса все не унималась. — Впрочем, в борделе для тебя бы нашлась работенка.

Да что это такое в самом-то деле? Что я ей сделала?

— Не знаю, в чем причина такой неприязни, но в любом случае у тебя нет права оскорблять меня.

Наши взгляды встретились. Пухлые губы Лаиссы сжались в тонкую полоску, желваки напряженно подрагивали а пальцы так крепко сжимали столовый нож, что в какой-то момент я поверила, что он может оказаться в моем глазу.

— У меня больше прав убить любого из клана Мордейн, чем ты можешь себе вообразить, — тихо сказала она.

Мне захотелось отстраниться, но я удержала себя от этого порыва.

— Назови хотя бы одну, по которой ты можешь убить лично меня.

— Довольно! — рявкнул Дрейк прежде, чем Лаисса исторгла из себя достойный по ее мнению ответ. — Мы здесь не за этим — Его взгляд вновь обратился на меня. — Ты так и не ответила, куда держала путь.

Глава 12

Выделенная мне комната располагалась там же, на втором этаже в самом конце коридора.

Лаисса открыла дверь и посторонилась.

— Ваши покои, миледи, — с наигранным почтением сказала она.

Я не ответила, уже убедившись, что мое равнодушие злит ее больше, чем попытки конфронтации.

Не знаю, какой эта комната считалась по здешним меркам, но мне она показалась огромной – раза в три больше гостиной, в нашей с Максом квартире. Слева, у стены стояла деревянная кровать с балдахином из тяжелого красного бархата. Сквозь панорамные окна лился утренний свет, но из-за грязных мутных стекол казалось, что в воздухе клубится дымок. Пахло пылью, деревом и старой тканью.

Впрочем, жаловаться я не собиралась. Во-первых: это банально невежливо, а во-вторых, комната была совсем неплоха.

Когда Лаисса ушла, я осмотрелась.

Мебель добротная, сделана на совесть, но явно не меньше полувека назад. А, может, и больше. Напротив стояли гардероб и трюмо из того же дерева. Заглянув внутрь, я обнаружила три платья – они висели на деревянных штуках, отдаленно напоминавших привычные мне вешалки. В отсеке с выдвижными ящиками нашлось четыре комплекта белья – судя по едва уловимому шлейфу лаванды, его выстирали и положили сюда совсем недавно.

Ящики трюмо оказались пусты, но в открытой коробке перед зеркалом лежали две расчески, а в шкатулке я нашла простой деревянный гребень и несколько цветных лент.

Следующие несколько минут я ходила по комнате, разглядывала каменные стены, щербатые плитки пола; камин, высотой в мой рост; резные ножки кровати и узоры на пыльном балдахине.

Я – обитательница замка. В прошлой жизни, на экскурсиях мне нравилось воображать себя дамой из прежних эпох. Вместе с тем, слушая рассказ гида и рассматривая примитивные на взгляд современного человека вещи, я радовалась, что родилась в свое время. Водопровод, электричество, центральное отопление. Не говоря уже о доступной медицине и индустрии красоты.

А здесь что? Я опустилась на широкий подоконник. Кстати, правда – что? Как тут обстоят дела с бытовым удобствами и медициной? Кое-что я уже знала, но многое предстояло выяснить.

Окна выходили на внутренний двор, в котором кипела жизнь: слуги стирали и полоскали белье, кололи дрова, возили что-то туда-сюда на двухколесных тележках…

В дверь постучали.

— Войдите, — крикнула я, надеясь, что это не Дрейк и не Лаисса.

Но на пороге оказалась Камилла.

— Леди Адельрин, — она поприветствовала меня кивком. — Лорд Сорлайн приставил меня к вам в качестве горничной.

Я нехотя пропустила ее в комнату. Может, в действительности Камилла и не была плохим человеком, но меня до сих пор коробило от того, как она ударила бедняжку Молли.

Кроме того, смущал и сбивал с толку сам факт наличия собственной прислуги. Я родилась в простой семье и, даже когда появилась возможность делегировать кому-то бытовые дела, так и не сделала этого.

И что, интересно, она будет делать? Одевать меня? Как показала практика, я вполне могу справиться с этим сама. Мыть? Нет уж, увольте.

— Госпожа? — отточенным голосом поинтересовалась Камилла. — У вас все хорошо?

Я кивнула.

— Да. Порядок.

Камилла тем временем продолжала изучать меня, словно чрезвычайно любопытный экспонат. В конце концов, я не выдержала.

— Что не так?

— Простите, миледи.

— Не извиняйся. Я лишь спросила, в чем дело.

Теперь горничная выглядела немного растерянной.

— Я жду указаний.

Ах, это. И что, скажите на милость, надо ответить? Растерянность грозила новыми подозрениями, а мне пока и старых хватало.

— Здесь немного пыльно, — я огляделась.

Камилла кивнула.

— Да, комнату еще не успели приготовить. В замке нечасто бывают гости, а вы и подавно явились как зима посреди лета. — На ее губах появилась улыбка.

Надо же! Она умеет улыбаться. Солнечный свет немного скрасил ее хмурое лицо, но вместе с тем обнажил следы, оставленные прожитыми годами: сетку глубоких морщин на лице, опущенные уголки рта и сухую, как старая бумага, кожу.

И все-таки она не была старухой: собранные в пучок волосы еще хранили остатки настоящего цвета: темно-каштанового, почти черного.

— Сейчас позову девушек и велю навести здесь порядок.

Камилла ушла, но вскоре вернулась, приведя с собой шумную стайку молоденьких служанок. Наполненные водой огромные ведра, которые они несли в худеньких ручках, ни сколько не умаляли их веселого настроя. Они угомонились лишь тогда, когда Камилла пригрозила срезать им часть жалованья.

— Старшая горничная все равно что родитель для младших, — пояснила Камилла, когда увидела выражение моего лица. Затем подошла ближе и сказала доверительным шепотом. — Разумеется, я не стану отбирать у них деньги, но припугнуть лишним не будет.

Глава 13

Следующие шесть дней прошли спокойно, если счесть это слово уместным, когда речь идет о попадании в другой мир. И, тем не менее, я успокоилась, а заодно начала потихоньку свыкаться с положением вещей, хоть и не сказать, что процесс оказался безболезненным.

Вечером третьего дня меня прорвало. Я долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, сон не шел, а мыслей, как водится в таких случаях, была полная голова. Я думала о родителях, Максе и всех, кто остался там, в прошлой жизни. У меня была семья, жених и друзья, а здесь – ничего. И никого.

Дрейк смотрел как на шпионку, Лаисса демонстративно игнорировала; слуги перешептывались, когда думали, что я их не слышу – я стала для всех чужой и нежеланной гостьей. Одна только Батшеба относилась ко мне с симпатией и старалась поддержать, когда выпадала свободная минутка. Но потом прекратилось и это – лорду Сорлайну наша дружба пришлась не по душе.

— Я буду благодарен, если впредь ты не станешь отвлекать Батшебу от ее обязанностей, — сказал он, когда увидел нас разговаривающими во внутреннем дворе замка.

Я могла бы ослушаться, но не хотела, чтобы новая приятельница пострадала из-за моего упрямства.

Вечером того же дня, когда замок погрузился в темноту и тишину, а на меня напала бессонница, я дала волю накопившимся чувствам и разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. Когда от слез начала болеть голова, а сил на плач не осталось, я перекатилась на спину. Дождалась, пока выровняется дыхание и придет в норму пульс. Умылась водой из кувшина, выпила остатки травяного взвара, а затем подошла к зеркалу. Полная луна глядела в незашторенное панорамное окно, и ее свет падал на отражение в большом напольном зеркале.

Светловолосая девушка в мятой сорочке глядела на меня. Я подошла ближе, коснулась ладонями щек. Возврата к прошлому нет, старая жизнь позади, а эта новая – дар, преподнесенный силами, в которые я, честно говоря, никогда особо не верила. Но факты неоспоримы: я здесь, в этом мире и в этом теле. И я хочу жить.

***

После той ночи стало легче. Я разрешила себе короткую слабость, выпустила боль и чувствовала, что сил двигаться дальше немного прибавилось. Чтобы не дать лишним мыслям забраться в голову, я заняла себя изучением места, в которое угодила.

Слава Богу, в комнате меня никто не запирал, и следующие три дня я провела, гуляя по замку и прилежащей к нему территории – само собой той, что находилась внутри каменных стен – наружу вход был заказан. Да я и не рвалась: мало ли, кого там встретишь? К тому же всему свое время – сперва надо освоиться в Бриндреоне и изучить его обитателей.

За неделю я выяснила хоть и немного, но вполне достаточно, чтобы не казаться местным свалившейся с луны иномирянкой.

Хотя мой интерес к быту: кухне, уборке, стирке, дворовым делам и прочему, из чего в общей массе состояла жизнь замка, все равно казался чудачеством. Но, к счастью, слуги списывали это обычную блажь светской дамы, которая, не зная, чем себя занять, сует нос, куда ни попадя.

Я же собрала неплохой материал. Узнала, как и из чего тут готовят еду, чем моют полы и стирают одежду.

Здешний рацион на изыски не претендовал. Основу меню составляли корнеплоды: картофель, морковь, репа. Весной и летом к ним добавлялись сезонные овощи – огурцы, помидоры и кабачки. Бòльшую часть собирали с крестьян-арендаторов из деревни, у подножия холма, но и на территории самого замка имелся небольшой надел с грядками.

Был здесь и скотный двор, что, как я позже узнала, считалось редкостью – большинство лордов не держали собственного хозяйства, предпочитая брать дань с вассальных деревень, но Дрейк поступил по-своему. И я, как бы ни относилась к нему, считала это разумным – дань данью, но «подушка безопасности» лишней не будет.

В целом, замок мог обеспечить себя базовым набором продуктов, но все прочее: ткани, утварь и сельскохозяйственные инструменты приходилось закупать в Карнаротте.

Почти все слуги были из местных: родители часто отправляли в замок детей, которых не могли или не хотели кормить. Тяжелую работу малышне не давали: в основном они помогали на кухне или во дворе. Молодые девушки нанимались прачками, кухарками и поломойками. Горничных, как правило, набирали из женщин среднего сословия – такая работа считалась «чистой», а у слуг была своя иерархия.

Штат замка насчитывал двадцать девять человек – более, чем скромно по здешним меркам, но, как я очень скоро поняла, Бриндреон переживал не лучшие времена. И, тем не менее, хозяин справлялся, хоть и с переменным успехом.

Бумажных денег тут не знали. Расплачивались «львами» - медными, серебряными и золотыми монетами с печатью герба правящей семьи. Золотом платили редко – в основном за большие покупки и крупные сделки. В ценах я толком не разобралась, но, украдкой заглянув в записную книжку Батшебы, поняла, что пары серебряных «львов» достаточно, чтобы обеспечить замок месячным запасом продуктов.

Сам лорд Сорлайн, как я вскоре узнала, был холост, и живых родственников у него не осталось. Хитрая Батшеба, не нарушая запрет общаться со мной, сумела расположить ко мне остальных слуг, чем здорово помогла: молоденькие служанки охотно сплетничали о хозяине. Справедливости ради, дурного о нем не говорили, из чего следовало, что человеком он был неплохим.

— Угрюмый только, что волк-одиночка, — сказала Молли, когда я словно бы невзначай перевела беседу в нужное мне русло.

Глава 14

Как выяснилось через пару дней, лишена я была еще очень многого. Проще перечислить права: дышать воздухом, ходить по земле, говорить (но только не то, что думаю, разумеется) и рожать детей.

Шутки шутками, но картина получалась тревожная: в здешнем мире женщина по сути не считалась самостоятельной личностью. От рождения она принадлежала отцу или опекуну мужского пола, а после свадьбы переходила в собственность мужа. Да-да, именно в собственность, ибо, вступив в брак, женщина теряла собственное имя. В буквальном смысле. Так, например, я формально звалась «леди Оргут Хиск» - по имени мужа, от которого сбежала несчастная Адельрин. И с каждым днем я понимала ее все больше.

Особенности местного законодательства я узнала из книг – расспрашивать не решилась, боялась навлечь подозрения. К тому же библиотека была одним из немногих мест где за мной не шпионили, и я могла побыть наедине с собой. Впрочем, из поля зрения меня все равно не выпускали.

— Ищешь способ, как бы повыгоднее обстряпать развод? — поинтересовалась Лаисса, когда застала меня в библиотеке.

Я сидела поперек широкого кресла, свесив ноги с подлокотника. Солнечные лучи грели затылок и спину. В руках у меня была «Хартия о правах граждан Нортума» - последние несколько дней я изучала ее с особой тщательностью.

— А еще про наказания для особо приставучих, — не отрываясь от текста, ответила я. — Например, вот это, — я показала ей книгу. — Уздечка для ругани. Слышали о таком, миледи?

На странице был черно-белый рисунок: женщина, чью голову украшала конструкция из железа и кожи, удерживающая губы и язык в неподвижном состоянии. Особый шик «маске» придавали торчащие уши и кожаный «пятачок». Вещица использовалась для наказания сплетников и сверкнословов.

— Если вас так интересует законодательство, — Лаисса вальяжно прислонилась к дверному косяку, — рекомендую открыть четвертый раздел «Супружеского Кодекса», — посоветовала она.

Когда Лаисса ушла я, сняла с полки книгу. В четвертом разделе перечислялись наказания для непослушных и неверных жен. «Ежели случится, что жена покинет супруга без дозволения на то власти (светской и религиозной), такой жене надлежит понести наказание в виде сорока плетей».

Я захлопнула кодекс. Отлично. Если некий Хиск явится по мою душу (а он, скорее всего явится), и Дрейк отдаст меня, как этого требует закон, меня ожидает публичная порка? Или нечто еще хуже? Кстати, о наказаниях для сбежавших мужей в кодексе не упоминалось.

Помимо изучения тонкостей местного законодательства я пыталась узнать что-то о жизни Адельрин, но, увы, безуспешно. Да и где бы взять информацию? Все записи о ней; люди, что окружали ее, находились в другом месте. А я даже не знала дату ее рождения, не говоря об остальном.

Зато выяснила, какой на дворе год: одна тысяча семьсот сорок первый. Третья Эра. Одна «Эра» здесь равнялась двум тысячелетиям а само летоисчисление велось от года, когда некий Реин Благословенный высадился с войском на неизвестных берегах и основал Западный Мир, где, собственно, я сейчас и находилась.

Интересно, женоненавистнические законы – тоже его рук дело?

***

— Что вы намерены делать, если объявится мой супруг?

Дрейк поднял взгляд от приходно-расходной книги. Он сидел за массивным столом, и лучи солнца, падающие сквозь пыльное стрельчатое окно, путались в его светлых волосах.

Я же стояла в дверях – запыхавшаяся и растрепанная. Марафонский подъем по винтовой лестнице сбил дыхание. Впрочем, пухлому мальчишке-слуге, который бросился вдогонку, когда я оттолкнула его после фразы «К милорду нельзя, он никого не принимает», было, наверное, еще хуже. Бедняга застрял где-то посередине и даже отсюда, сверху, я слышала его недовольное пыхтение.

— Надеюсь, ты не убила бедолагу Джека, — лорд Сорлайн отложил перо.

Он выглядел спокойным, как гора, и все же по его лицу я видела, что в недрах этой горы уже начинал просыпаться вулкан.

— Что вы намерены делать, если объявится мой супруг? — повторила я и вздрогнула, когда что-то коснулось моей лодыжки, а опустив взгляд, увидела черно-белого котенка.

Пушистый малыш посмотрел на меня черными глазами-бусинками, коротко мяукнул, а затем вновь потерся о ногу.

— Да, видно дела совсем плохи, если тебя напугала кошка. Присядь, — Дрейк указал на кресло напротив его стола.

Я села. Котенок посеменил за мной, а как только я устроилась, запрыгнул на колени. Дрейк, наблюдавший за всем этим, как-то неопределенно поднял бровь, но ничего не сказал.

— Я пришла поговорить не о кошке.

— Тогда о твоем супруге? — он все еще злился, что я оторвала его от работы.

Волосы были растрепаны, под глазами залегли тени, на щеках и челюсти пробивалась короткая щетина. И все же он оставался привлекателен – жаль только, что это ограничивалось внешностью. Я с самого начала не заискивала перед ним, но честно старалась быть любезной и дружелюбной. Увы, старания мои пошли прахом.

— По большей части о вас, лорд Сорлайн. Ведь моя судьба зависит от ваших действий.

— Твоя судьба зависит от твоего выбора, — он взял перо и вернулся к записям. — И ты его сделала, когда сбежала от мужа.

Глава 15

Как бы ни хотелось мне поскорее убраться из замка, я понимала, что рубить с плеча – идея не из лучших. Как и сам побег в принципе, но перспектива оказаться во власти человека, о котором ходили такие слухи, пугала еще больше.

Мне был нужен план. И, для начала разобраться с кое-какими вопросами. Первое –выбраться из замка. Бриндреон круглосуточно охранялся: на стенах дежурила стража. Их было немного – пять человек, но Дрейк расставил их таким образом, что весь периметр находился под круглосуточным наблюдением. Они не стояли на месте: передвигались по закрепленной территории в течение двенадцати часов, а после их сменяла следующая пятерка.

На ночь все двери запирались, а ключи были только у хозяина и Лаиссы, так что идею выкрасть их я отмела сразу. Кроме того, даже если бы мне каким-то чудом удалось завладеть ими, уходить пришлось бы ночью, а идти одной по темноте я не собиралась.

Единственный вариант – выбраться за ворота на «законных основаниях» при свете дня и, улучив момент, улизнуть.

Из первой задачи, вытекала вторая – я совершенно не знала местности. Бежать неизвестно куда еще опаснее, чем оставаться в замке. Но ведь куда-то же Адельрин направлялась? Возможно, ее кто-то где-то ждал. Вот только кто и где? Увы, заглянуть в воспоминания девушки я не могла. Так что и этот вариант отпадал.

Не знаю, догадывались ли обитатели замка о моих мыслях или, напротив, подозревали, что я хочу остаться и шпионить за ними, но одну меня не оставляли. То ли из вежливости, то ли, не желая привлекать внимания, но «конвой» этот был незаметным. Во всяком случае, они так считали. За мной не ходили в открытую, но, где бы я ни находилась, рядом всегда оказывались люди. Если я выходила в сад, кто-то неизменно вызывался составить мне компанию: Молли, Камилла, а временами и Батшеба, когда ей выпадала свободная минутка. Поднимаясь к себе в спальню, я замечала, что у подножия лестницы или за поворотом оказывается служанка. Во время прогулок, я видела, как дозорные провожают меня взглядами и кивками посылают друг другу сигналы. Нет, удрать незамеченной точно не выйдет.

Минуло еще несколько дней. Все это время я просыпалась с единственной мыслью – что будет, если сегодня за мной придут? В течение дня это мучительное ожидание, отступало – его вытесняли дела, которые я выдумывала, чтобы отвлечься. Читала книги (в основном по географии и истории), помогала служанкам ухаживать за грядками, а пару раз даже садилась за вышивание - слава Богу, я это умела, пусть и не слишком хорошо. Как удалось выяснить, рукоделие считалось здесь обычным занятием для леди благородного происхождения.

Но вечерами тревога вновь забиралась в голову.

— Как думаешь, лорд Сорлайн выдаст меня, если супруг придет за мной? — спросила я у Камиллы, когда перед сном она по обыкновению расчесывала мне волосы перед зеркалом.

Горничная пожала плечами.

— Не могу точно знать, миледи. Но этого требует закон. — И, заметив испуг на моем лице, поспешила неуклюже успокоить. — Милорд человек чести.

Так себе облегчение. Честь – понятие растяжимое, и большинство людей трактуют его в соответствии с собственными убеждениями. В чем заключались принципы лорда Сорлайна? Этого я не знала.

И все же, после нескольких дней затишья, я уже не была уверена в том, что побег – единственно правильное решение.

На пятнадцатый день моего пребывания в замке я почти успокоилась, и немалую роль в этом сыграло утреннее происшествие.

За завтраком, впервые за минувшую неделю, мы с Дрейком спустились к столу в одно и то же время. Он пребывал в хорошем настроении (что, как я заметила, тоже нечастое явление) и завел со мной почти дружескую беседу.

— Вижу, тебе нравится работать в саду.

Я улыбнулась.

— Это дается мне лучше, чем вышивание.

— Не удивлен, — Дрейк усмехнулся. — Ты и в детстве брыкалась, когда тебя усаживали за пяльцы.

— Надо же. Ты это помнишь, — я продолжала улыбаться, в надежде разговорить его и вытащить что-то еще.

И Дрейк захватил наживку.

— О! — он расслаблен откинулся на спинку стула. — Я много что помню. Например, — в глазах блеснул хитроватый огонек, — как ты ухнула с лошади и приземлилась в грязную лужу.

— А я помню, как гоняла тебя деревянным мечом.

Не одни лишь служанки умеют подслушивать: я тоже узнала пару деталей из прошлого Адельрин, когда девушки обсуждали меня на кухне.

— Только потому, что я поддавался. — В его глазах на мгновение скользнула грусть. — Славные были деньки. — Он немного помолчал. — Жаль, что твой отец покинул тебя так рано. — Дрейк на несколько секунд задумался, как будто решал, сказать, или нет. — Ты ведь знаешь, что, если бы не закон, то замок отошел бы тебе, а не бастарду Дженопу.

— Увы, но законы пишут мужчины, — я пожала плечами.

Вот кое-что и прояснилось. Выходит, некий Дженоп – мой незаконнорожденный сводный брат. И ему досталось все имущество.

Сбоку раздались шаги.

— Кстати, о Дженопе.

Мы повернулись. К столу подошла Лаисса.

— Губерт только что вернулся из деревни, — девушка села за стол, и, скорее всего, принципиально заняла место рядом с Дрейком. — Люди судачат, что он в ярости. Говорят, даже выслал своих ищеек.

Глава 16

Я замерла и прислушалась. Кровь стучала в висках, ладони вспотели.

— Если она сбежала, у нее были на то причины. — Это сказал уже Дрейк.

Последовало короткое молчание. Я слышала тихое монотонное завывание ветра в щелях и постукивание расшатанной створки в одном из окон коридора.

— Не думай, что мне ее не жаль. Но она не может здесь оставаться.

Лаисса. Кто бы сомневался.

— Предлагаешь послать ворона ее муженьку? Или брату?

Она фыркнула.

— Не утрируй. Ты знаешь, о чем я. Уверен, что хочешь развязать войну кланов? — спросила Лаисса. — Хотя звучит заманчиво. Я бы не прочь увидеть голову Мордейна на крепостной стене.

— Если до этого дойдет, на стене, вероятнее всего, окажутся наши головы. — Дрейк усмехнулся, но смешок вышел мрачным. — У меня нет ни людей, ни оружия. — Он вздохнул. — Я не стану никому писать, но, если за ней явятся…

— У тебя не будет выбора, — договорила за него Лаисса.

Я вернулась в комнату. Если до этого у меня и оставались сомнения, то после услышанного, они развеялись окончательно. Отчасти я понимала Дрейка: он не хотел рисковать жизнями тех, за кого нес ответственность, но я в их число не входила. А раз так – придется самой о себе позаботиться.

***

Следующим утром мы снова пересеклись за завтраком. Правда, к тому моменту, когда я спустилась в столовую, Дрейк и Лаисса уже уходили.

— Доброе утро, Адель, — сухо поздоровался он.

Лаисса в свою очередь удостоила меня коротким кивком.

— Доброе утро, милорд. Доброе утро, миледи, — ответила я и с почтением улыбнулась. — Вы едете в деревню?

— Сегодня последняя пятница месяца. Надо взять плату с арендаторов.

От слуг я уже знала, что Дрейк всегда занимался этим лично: объезжал дома, собирал деньги и решал проблемы, если они возникали. Как правило, такое мероприятия занимало весь день, и в замок он возвращался затемно.

Но главное – сегодня в Карнаротте устраивали ярмарку. Лаисса распорядилась отправить туда Молли и Губерта: дала им список покупок и выделила необходимую сумму денег.

— У тебя все хорошо? — он опустил ладонь мне на плечо. Я вздрогнула. — Выглядишь… странно.

— Просто не выспалась. Но все в порядке.

Его ладонь все еще лежала на моем плече. Чувство оказалось неожиданно приятным, но я тотчас прогнала опасную мысль.

— Ладно. — Дрейк улыбнулся и сделал это искренне. Во всяком случае, мне так показалось. — Просто не хочу, чтобы ты ощущала себя здесь пленницей.

Прежде, чем я успела ответить, Лаисса окликнула его.

— Ты идешь? — Она стояла в коридоре, сложив руки на груди.

— Иду, — не поворачиваясь, ответил он. — Мне пора, — это было адресовано уже мне. — Увидимся за ужином, Адель.

— Угу, — кивнула я. — Хорошего дня.

Лаисса к тому времени уже была во внутреннем дворе, и Дрейк направился вслед за ней. Я вышла в коридор, и остановилась у арочного проема, наблюдая, как они седлают лошадей.

Какая-то часть меня испытывала вину за то, что я собиралась сделать, но с другой стороны… возможно, так будет лучше для всех.

Дрейк ловко запрыгнул в седло. В предвкушении скорой прогулки, вороной жеребец фыркал и нетерпеливо бил копытом. Лорд Сорлайн наклонился к нему, ласково почесал гриву, а затем прошептал что-то на ухо. Конь тотчас успокоился, а я невольно улыбнулась. Это, конечно, субъективное мнение, но мне всегда казалось, что тот, кто умеет найти подход к животным, и ласков с ними, обладает доброй душой. В большинстве случаев.

Дрейк повернулся и посмотрел на меня.

— До вечера!

Он махнул рукой, развернул поводья и направил коня к распахнутым воротам.

***

— Если это правда, то почему милорд не сказал мне? — Губерт подозрительно сощурился.

— Спроси у него, когда вернется.

Я мысленно скрестила пальцы на удачу. Собственно, на ней одной мой план и строился, но Губерт умом не отличался, так что шансы, теоретически, были неплохими.

— А вам-то зачем в Карнаротт понадобилось?

— Устала сидеть в четырех стенах.

Губерт, однако, не собирался сдаваться.

— Вас ищут, сами знаете. А, ну, как, ежели узнает кто?

— Не узнают, — успокоила я. — Попрошу у Камиллы одежду служанки.

Губерту моя затея не нравилась. Оно и понятно.

— Чует мое сердце, недоброе это дело, миледи, — покачал он головой.

С тех пор, как ему стало известно, кто я и откуда, бородач обращался ко мне не иначе как «леди», «госпожа» или «Ваша Милость». Делал он это по распоряжению Дрейка или соблюдал иерархию – неизвестно, но такая субординация играла мне на руку, хотя злоупотреблять своим положением я не собиралась. Если только совсем чуть-чуть. И, конечно, без грубости.