Попаданка против Наполеона

Глава 1

Как там говориться? «Ничего не предвещало, был обычный погожий денек»? Вот и у меня все случилось в такой вот «обычный и погожий».

- Ну, где ты там?

- Да иду я, иду.

Я бросила в ведро последнюю горсть вишни, аккуратно спустилась с лесенки и подхватив его, потащилась к дому, на зов подруги Таньки. Ох, моя спина! Еще и жарко сегодня, не продохнуть.

У Машки дача самая лучшая была, даже с банькой. Красиво там, а место прям какое-то особенное. Душой отдыхаешь.

Мужик ее, пока жив был, построил, сад насадил. И не попользовался считай, все мечтал о пенсии. А домик, сад, огород вот остались. Куда только девать все это теперь не понятно. Дети их разъехались, им без надобности. Машка по полгода уже жила тут, без отрыва от своих грядок. Иногда мы с Танькой приезжали. Помогали собирать урожай и с собой сумки увозили, конечно.

Мы две вдовы. Танька замуж так и не вышла, сына родила вот только. И он давно уехал. Овдовела я еще раньше Машки, больше замуж никто не звал, а я и не стремилась. Не красавица, что уж поделать. В последние года только и задумалась – и зачем вообще замуж шла? Ну, как-то казалось надо, чтоб как у всех - семья. Так и жили, вроде как все, а вспомнить теперь и нечего.

Ушел он как-то быстро. На работе сердце прихватило, а вроде и не жаловался никогда. В суете похорон, я и понять ничего не успела, как сижу одна в квартире, на рубашки его недоглаженные, стопкой, на гладильной доске сложенные, смотрю. Был человек и не стало – дошло как-то резко. Одни тряпки никому ненужные остались. Отнесла все его вещи в церковь, и вовсе вроде как ничего не осталось. Разве плохой он был? Да нет. Только… Хоть и в одной квартире, семьей звались, а как-то все сами по себе вроде. Только за столом и в одной кровати и встречались, чтоб заснуть зад к заду.

Ну их, этих мужиков. Одной спокойней.

Дочку вот родила и за то - спасибо.

Мы с ней пусть и не богато, но нормально жили. Отучила я ее, замуж выдала. Жить да радоваться, внуков ждать. Но как-то не срослось и тут. Может и правда все беды от мужиков? Не сошлись мы характерами с зятем.

Я не теща из анекдота, но вот все как-то не так и поперек. Никогда к ним не лезла, советами не донимала, помочь не отказывалась, не скандалили мы – а все не то будто делаю и не пойми в чем виновата. Так и отдалились мы. Дочь своим домом, я у себя. Навещала меня, созванивались, только все как-то на бегу, на бегу. Будто повинность отбывает какую-то, а сама вся там, в новой своей жизни. Ну что ж. Главное, что ей хорошо? А я уж как-нибудь доскриплю.

Из подруг моих, я последняя кто работал еще, остальные уже на «заслуженную пенсию» шиковали. Работала я вахтершей, за копейки и те тратить особо некуда, пенсия опять-таки. Никому не должна, на бесполезные таблетки хватает. Но все лучше, чем дома одной сидеть. Пусть хоть для дочери копятся.

1.1

- Давайте к столу, - крикнула Машка из сада.

Беседка там у нее – самое красивое место. Ну как «беседка»? Настил, да навес. Девичий виноград сам вырос и оплел ее. Зато в конце огорода, прямо над обрывчиком. Внизу речечка журчит, невдалеке церквушка и поля, поля, да перелески, до самого горизонта.

- Ну, ты чего мать? – возмутилась я, увидев изобилие на столе. – Борща еще наварила. Жарко, так у плиты и брякнешься. Что мы, полегче ничего бы не поели? Салатику бы настругала и ладно.

- Не ворчи и садись. В жару горячего поесть полезно. Температура изнутри и снаружи сравняется, легче будет.

- Правильно, - подхватила и Танька. – Почему думаешь на востоке они все чаи гоняют, а не прохладительные напитки?

- Давай без уроков, - взмолилась я. – Не в школе ты, успокойся уже.

Борщ был знатный, все ж со своего огорода, не магазинная ботва. И салатик на второе и пюрешечка с котлетками. Ну и компот конечно.

- Никак реставрировать собрались? – подслеповато сощурилась Танька.

Вокруг церквушки и правда какие-то леса появились.

- Да кто их знает? Батюшку еще пять лет туда назад назначили. Молодой, может и нашел каких-нибудь спонсоров.

- За какие это грехи его сюда назначили, интересно? – мы с Машкой захихикали.

- Может он сам, - вступилась Танька. – Активист. Ценность историческую спасти хочет.

- Активистов отменили вместе с комсомолом.

- Да и какая там ценность?

- А такая. Она постройки шестнадцатого века между прочим. Там вон, вокруг церкви, деревенька была и большая. Мы даже на раскопки сюда ездили, когда я в пединституте училась. Французы сожгли, поздней осенью, когда отступали, во время войны восемьсот двенадцатого года. Вроде бы и церковь пытались. Только не вышло ничего. Она после этого «Неопалимой» стала зваться.

- Камень жечь, вот уж чудо было бы если бы она загорелась, - фыркнула Машка и я была с ней согласна.

- Ну, что вы как дурочки? Там же не сплошной камень. А перекрытия, перегородки?

- А чего ж деревня? Так и сгинула? – прихлебыыая компотик, спросила я, просто чтобы скуку разогнать. Объелась я что-то. – Место вроде хорошее.

- Как сгинула? А это что?

Танька махнула за спину. Мы лицом к обрыву все сидели, церквушка левее, а позади нас вообще-то окраина городка. Дачный поселок к нему впритык почти располагался.

- То есть это из той сожжённой деревни все выросло?

- Так лет сколько прошло? Ты там дом на площади видела?

- Где администрация?

- Ну да. Это ж остатки усадьбы тогдашних владельцев этих земель - Семивратовых. Флигели еще были, постройки. Только их уже немцы сожгли. А главный дом целехонек остался. Там же и табличка висит. Раньше музей был, только потом не до них стало и администрация его под свои нужды отжала, оставили им комнатенку одну для экспонатов. А новая деревня вокруг усадьбы расположилась, потом и в городок переросла.

- Ну и фамилия.

- Самой до сих пор интересно, откуда такая взялась, но как-то затерялось.

Посидели, поболтали еще ни о чем.

- Подремать бы, эксплуататорша.

- Так дремайте. Вы и так уже мне ведер натащили, мне три дня над ними пыхтеть. Вечером на речку сходим.

- Жарко, я в дом тогда пойду, - сказала Танька.

- А я тут на качалке, - решила я.