Попаданка в беременную. Случайная жена дракона

1

Голова раскалывается. Как будто кто-то всю ночь долбил по черепу кувалдой, а потом для верности еще и прокатился катком. Каждый удар пульса отдается в висках болью, от которой хочется выть. Я пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом.

Вчера я праздновала. Развод. Конец двадцатилетнего брака с придурком, который решил, что молоденькая инструкторша по фитнесу — это именно то, что нужно для его кризиса среднего возраста. «Марина, я просто больше не чувствую той искры», — сказал он, стоя в дверях с чемоданом. Искры, блять. Двадцать лет совместной жизни, и он ищет искру у двадцатилетней девушки с силиконовой грудью.

Целая бутылка французского коньяка тогда показалась отличной идеей. Дорогого. Того самого, на который мы копили деньги к годовщине свадьбы. Ирония судьбы — отпраздновать им развод.

— Ни хрена себе, как я вчера оторвалась, — хрипло выдыхаю я и замираю.

Это не мой голос. Мой — прокуренный, с хрипотцой от многих лет работы в офисе с кондиционером и бесконечных сигарет на балконе. А этот звенит, как серебряный колокольчик. Чистый, высокий, молодой.

Паника холодной волной ударяет в грудь, но я заставляю себя открыть глаза. Ресницы кажутся невероятно длинными и густыми — точно не мои. Комната утопает в густом полумраке, тяжелые бархатные шторы цвета старого вина плотно задернуты, не пропуская ни лучика света. Воздух прохладный, пахнет странно — озоном после грозы, раскаленным металлом и чем-то еще... мужским. Терпким. Опасным. Сандал, кожа и что-то дикое, необузданное.

Я лежу на чём-то невероятно мягком. Шелковые простыни скользят по коже, как вода. Настоящий шёлк, дорогой, не дешёвка из магазина за углом. Матрас под спиной мягкий, как облако. Это точно не моя убогая кровать из Икеи со скрипучими пружинами.

Я осторожно поворачиваю голову и чуть не задыхаюсь.

Рядом со мной спит мужчина.

Огромный. Спит спиной ко мне, и даже во сне от него исходит какая-то первобытная мощь. Широкие плечи, под смуглой кожей перекатываются рельефные мышцы. Длинные чёрные волосы рассыпались по белой подушке, создавая разительный контраст. Дышит ровно, глубоко, как крупный хищник в своём логове.

Каждый инстинкт самосохранения в моем теле включается на полную мощность. Этот мужчина опасен. Смертельно опасен. Это знание приходит не из памяти, а из какого-то древнего, животного страха.

Господи, что я наделала? С кем я переспала? Я же не из тех, кто подцепляет мужиков по пьяни!

Я медленно, стараясь не пошевелиться, сползаю с кровати. Ноги касаются ледяного каменного пола, отполированного до зеркального блеска, а затем утопают в мягком ворсе какой-то шкуры. Пол каменный? В какой гостинице каменные полы?

На полу разбросана одежда. Его — темные брюки из дорогой ткани, белая рубашка из тонкого шелка. И мое... нет, не мое. Грубое серое платье из жесткого льна, явно униформа прислуги. Мои джинсы и кашемировый свитер исчезли.

Я хватаю это убожество и натягиваю на себя. Ткань царапает кожу, завязки путаются в пальцах. И тут я замечаю свои руки.

— Что за...

Это не мои руки. Длинные изящные пальцы, нежная кожа. Мои руки знали, что такое прополка грядок на даче, бесконечные стопки документов, мытьё посуды. На безымянном пальце даже нет бледной полоски от обручального кольца.

Я запускаю пальцы в волосы и чуть не падаю. Вместо привычного каре до плеч струится тяжелая золотисто-пшеничная волна, доходящая до самой поясницы. Шелковистая, густая, совершенно чужая.

— Что за дерьмо происходит? — шепчу я тем же чужим голосом.

Это не мое тело. Это не моя комната. Это все не мое.

Мужчина на кровати шевелится. Мышцы на его спине напрягаются, он поворачивается и садится. Резко, как пружина, без перехода от сна к бодрствованию. Потирает виски — видимо, у него тоже болит голова.

Я прячусь в тени массивного резного шкафа, надеясь, что он меня не заметит. Но его взгляд, неторопливый и цепкий, обводит комнату. И останавливается на мне.

Янтарные глаза. Цвета старого мёда на солнце. Рассматривают меня холодно, оценивающе. Так смотрят на вещь. На предмет. На досадную помеху.

— Кто такая? — голос низкий, властный, рокочущий. Он спрашивает не из любопытства. Он требует ответа.

Я открываю рот, но не знаю, что сказать. Правду? «Привет, меня зовут Марина, мне сорок пять лет, и, кажется, я умерла от алкогольного отравления и попала в тело вашей подружки»? Меня тут же отправят в психиатрическую лечебницу.

— Я... — начинаю я, но он перебивает меня.

— Что ты делаешь в моих покоях? — его взгляд скользит по моему серому платью, и я вижу, как он меня классифицирует. Служанка. Никто. Пыль под ногами.

— Ничего! — я отступаю к двери, но он встаёт с кровати, и я замираю.

Он полностью обнажён. Огромный, мускулистый, каждая линия его тела говорит о силе и власти. Шрам через левое плечо, ещё один на рёбрах. Татуировка на предплечье — какие-то сложные узоры. Он не стесняется своей наготы, наоборот — использует её как оружие.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — приказывает он.

Я поднимаю взгляд на его лицо. Красив, как смертный грех. Резкие скулы, прямой нос, волевой подбородок с упрямой ямочкой. Губы чувственные, но сейчас сжаты в тонкую линию. Даже обнажённый, он излучает власть и высокомерие.

— Как тебя зовут? — продолжает допрос.

— Мар... — я запинаюсь. Марина? Или у этого тела другое имя?.

Он поворачивается к шкафу, достаёт тёмные брюки и неторопливо их надевает. Каждое его движение выверено, в нём нет ни капли спешки или смущения. Он полностью владеет ситуацией.

— Кто позволил тебе входить в мои покои, пока я сплю? — говорит он, натягивая рубашку. — Уборка начинается после того, как я проснусь, а не во время сна.

Уборка? А, он думает, что я пришла убираться!

— Я... прошу прощения, господин, — лепечу я, пытаясь сыграть роль служанки. — Я не знала, что вы ещё спите.

— Запомни: в мои покои входят только по приказу и только в определённое время. Уборка — после завтрака, когда я ухожу по делам.

2

Я неслась по коридору, не разбирая дороги. Паника, холодная и липкая, подгоняла меня, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. Босые ноги шлепали по ледяным каменным плитам, и каждый шлепок отдавался в гулкой тишине замка. Коридор казался бесконечным. По обеим сторонам — гобелены с изображением каких-то батальных сцен, где драконы сжигали целые армии, и застывшие в нишах статуи суровых воинов, которые, казалось, провожали меня осуждающими взглядами. Тусклый свет факелов в бронзовых держателях отбрасывал на стены пляшущие, уродливые тени, превращая мое бегство в какой-то сюрреалистический кошмар.

В голове царил хаос. Сорокапятилетняя Марина Волкова, бухгалтер с двадцатилетним стажем, в теле юной девушки, в каком-то средневековом замке, только что выскочившая из постели какого–то знатного мужчины. Звучит как завязка дешевого любовного романа, которые я иногда читала, чтобы отвлечься от серой реальности. Вот только теперь эта дикая фантазия стала моей реальностью. И она была совсем не романтичной, а до дрожи пугающей.

Я завернула за угол, надеясь найти лестницу, ведущую к выходу, к спасению. Но вместо этого уперлась в развилку — два одинаковых коридора уходили в разные стороны. Ловушка. Лабиринт.

Я остановилась, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь в коленях. Нужно было успокоиться. Взять себя в руки. Мой жизненный опыт, моя единственная опора в этом безумном мире, кричал, что паника — худший советчик. Нужно было найти укромное место, затаиться, подумать. Собрать информацию. Но где?

В этот момент из-за поворота, откуда я только что прибежала, донеслись быстрые, торопливые шаги. Не тяжелая, размеренная поступь хозяина замка, а легкая, семенящая. Кто-то бежал за мной.

Сердце рухнуло в пятки. Все, попалась. Сейчас меня схватят, притащат обратно к этому холодному мужчине, и он уж точно не ограничится приказом «вон».

Я метнулась к тяжелой портьере, закрывавшей оконную нишу, и замерла за ней, превратившись в слух. Шаги приближались.

– Мэри! Слава Богам, я тебя нашла!

Меня резко схватили за руку и выдернули из укрытия. Я вскрикнула от неожиданности. Передо мной стояла совсем юная девушка, лет восемнадцати на вид, в точно таком же, как у меня, сером платье служанки. Ее можно было бы назвать миловидной, если бы не вечный испуг в огромных голубых глазах. Круглое, щедро усыпанное веснушками лицо сейчас было красным от бега, а светло-русая косичка растрепалась и смешно торчала в сторону.

– Ты где пропадала всю ночь? – затараторила она, не давая мне и слова вставить. Ее хватка на моем запястье была на удивление крепкой. – Госпожа рвет и мечет! Мы уже думали, ты сбежала! Я сказала, что у тебя живот прихватил. Нам срочно нужно ее к свадьбе готовить, иначе нас обеих выпорют и вышвырнут без жалования! Ты хоть понимаешь, что сегодня за день?

Она говорила быстро, сбивчиво, и каждое ее слово било по мне, как удар молота, вбивая гвозди в крышку гроба моей прошлой жизни. Мэри. Меня зовут Мэри. Я — служанка. Моя госпожа сегодня выходит замуж. У меня есть работа, невыполнение которой грозит поркой. Поркой!

– Я… я заблудилась, – выдавила я первое, что пришло в голову. Голос все еще был чужим, но сейчас это была наименьшая из моих проблем.

– Заблудилась? – девушка, кажется, ее звали Анита, если верить внезапно всплывшей в голове подсказке, недоверчиво хмыкнула. – Всю ночь плутала? Ну ты даешь, Мэри. Ладно, потом расскажешь.

Вдруг ее взгляд метнулся вниз, к моим ногам. Глаза девушки расширились от ужаса.

– Ты что, босая?! – прошипела она. – Мэри, ты с ума сошла? Если леди Агнес увидит…

Она не договорила, но по ее лицу было ясно, что наказание за такую оплошность будет страшным. Она огляделась по сторонам, словно ища шпионов, и с новой силой потащила меня в противоположную от нашего первоначального курса сторону, к неприметной маленькой двери в стене.

– Быстро! У нас в комнате есть запасные туфли. Всего минута!

Она втолкнула меня в узкий, темный коридор для прислуги. Здесь не было ни гобеленов, ни статуй — только голые каменные стены и редкие, коптящие факелы. Мы пробежали несколько метров и нырнули в крошечную каморку. В ней едва помещались две узкие койки и небольшой сундук. Пахло сеном и мышами. Комната прислуги. Моя новая реальность.

Анита, не теряя ни секунды, бросилась к сундуку, подняла крышку и начала лихорадочно в нем рыться.

– Вот! – она извлекла на свет пару простых кожаных туфель без каблука, похожих на балетки. – Обувайся скорее! И чтобы я больше такого не видела!

Я молча села на край жесткой койки и быстро натянула туфли. Они были чуть тесноваты, но сейчас это было неважно. Пока я обувалась, Анита продолжала причитать, поправляя свой чепец.

– Бежим скорее! Главная камеристка, леди Элора обещала с нас обеих шкуру спустить, если мы через минуту не будем в покоях!

Она не стала дожидаться моего ответа, а просто потащила меня за собой по одному из коридоров. Я спотыкалась, едва поспевая за ней. Пазл в моей голове начинал складываться в уродливую, пугающую картину. Я, оказалась в теле молодой служанки Мэри, в чужом мире, где порка — обычное дело. И, судя по всему, эта самая Мэри была не самой ответственной особой, раз умудрилась «пропадать всю ночь» перед таким важным событием. А расхлебывать все это придется мне.

Я позволила этой Аните тащить себя. Сейчас это был единственный способ не выделяться, слиться с обстановкой и получить жизненно важную информацию. Выжить. Это слово стало моим главным приоритетом.

– Ты хоть помнишь, что делать? – спросила Анна на бегу, бросив на меня встревоженный взгляд. – Платье готово, его нужно только отпарить. Потом принесут украшения из сокровищницы. Главное, не путайся под ногами у леди Агнес, она и так на взводе.

Я молча кивнула, стараясь запомнить каждое слово. Леди Элора. Леди Агнес. Анита. Мэри. Новые имена, новые лица, новые правила игры.

Мы добежали до массивной двустворчатой двери из светлого дерева, украшенной искусной резьбой. Анна, не сбавляя скорости, толкнула одну из створок, и мы влетели внутрь.

3

Затхлый, душный воздух покоев леди Агнес, пропитанный густым ароматом пудры, страха и дорогих цветочных духов, давил на виски, усиливая тупую головную боль. Я двигалась как заведенная кукла, как бездушный механизм, подавая шпильки, расправляя бесконечный, тяжелый, как мои мысли, шлейф ее свадебного платья.

Моя задача, мой единственный способ выжить в этом абсурде, была проста – не отсвечивать. Стать невидимкой. Раствориться. Держаться в тени, подальше от ледяного взгляда госпожи и колючего, как репейник, взгляда ее главной камеристки, стервозной леди Элоры. Каждая минута, проведенная в этой душной, полной затаенной ненависти комнате, казалась пыткой.

Это все не мое. Платья, прически, эти люди, их страхи, их мир… Внутри все кричало, билось в беззвучной истерике: «Я хочу домой! В свою маленькую, захламленную квартиру с видом на серую многоэтажку, к своему дурацкому фикусу на подоконнике, к своей нормальной, понятной, пусть и несчастливой, жизни! Я должна найти способ вернуться!» Но снаружи я была лишь послушной служанкой Мэри, с безразличным, застывшим лицом выполняющей свою работу. Маска. Моя единственная защита.

Леди Агнес была на пределе. Ее холодный гнев, не прорывающийся криком, а застывший в уголках тонких, плотно сжатых губ и острых, как осколки обсидиана, взглядах, был страшнее любой истерики. Она была похожа на натянутую до предела струну, готовую вот-вот лопнуть и полоснуть по всем, кто окажется рядом.

Наконец, пытка сборов закончилась. Леди Агнес, закованная в белоснежный, сияющий шелк и холодный блеск бриллиантов, поднялась. Прекрасная, холодная, недосягаемая. Изваяние из слоновой кости, в котором не было ни капли жизни. Она бросила на свое отражение в огромном зеркале тяжелый, высокомерный взгляд, и, не сказав ни слова, двинулась к выходу. Мы, серая стайка служанок, тенью последовали за ней.

Тронный зал ошеломил. Он обрушился на меня гудящим ульем из сотен голосов, ослепительным блеском тысяч огней, колышущимся морем шелков и драгоценностей. Со стен, с выцветших от времени знамен, на нас взирали драконы. Золотые, черные, серебряные, изумрудные. Их вышитые шелком глаза, казалось, следили за каждым движением, оценивали, судили. «Господи, только не говорите, что они здесь существуют на самом деле», — мелькнула паническая мысль, заставив сердце сжаться от нового, еще более глубинного ужаса.

Нас, прислугу, как безликий скот, загнали в темный угол у стены. Я с облегчением спряталась за широкой спиной какой-то девушки, от которой пахло свежим хлебом и корицей, и уставилась в пол, на носки своих чужих туфель. Лишь бы этот день закончился. Лишь бы выжить и найти способ вернуться. Это стало моей мантрой, моим спасательным кругом. Я прислушивалась к обрывкам разговоров знати, пытаясь собрать хоть какую-то информацию об этом мире, понять его законы, чтобы не оступиться.

– Говорят, его дракон – чистейший черный обсидиан, ни единого пятнышка, – прошелестел один бархатный женский голос совсем рядом, полный придыхания. – Сила невероятная. Вся знать здесь – потомки Древних, но его род – один из первых.
– Неудивительно, что Алтарь сегодня будет особенно капризен, – ответил второй, чуть завистливый голос. – Такая кровь… Перед ней не устоит ни одна магия.

Я замерла, боясь дышать. Дракон? Кровь? Они говорили о нем… о женихе… как о настоящем, живом драконе? Мой страх обрел новую, чудовищную, чешуйчатую форму. Я попала не просто в прошлое. Я попала в мир, где правят монстры в человеческом обличье.

И тут зал стих. Резко, словно кто-то выключил звук. Я подняла глаза.

Он вошел.

Точнее, он уже был здесь, стоял у алтаря из черного, полированного камня, который, казалось, впитывал в себя свет. Но только сейчас, когда воцарилась тишина, вся мощь его присутствия обрушилась на зал, заставляя воздух потрескивать от напряжения.

Лорд Кайден. Парадный мундир иссиня-черного цвета, расшитый серебряной нитью под драконью чешую, сидел на нем как влитой, обрисовывая каждый стальной мускул. Властный. Опасный. Хищник на своей территории. Теперь я понимала, что это не просто метафора. Даже на расстоянии я чувствовала, как по спине побежали мурашки, а в животе завязался ледяной узел. Его лицо – непроницаемая маска. Ни волнения, ни радости, ни интереса. Лишь холодное, презрительное исполнение долга.

Заиграла тихая, торжественная музыка, и по центральному проходу повели леди Агнес. Ее отец, пожилой лорд с седой бородой и гордой осанкой, передал ее руку жениху. Его большая, сильная ладонь накрыла ее тонкую руку в перчатке. Он не удостоил ее даже беглым взглядом. Он смотрел поверх ее головы, на древнего жреца, и в его янтарных глазах плескалась скука.

Древний жрец, похожий на ожившую мумию, преобразился. Он воздел руки, и его гулкий голос ударил под своды:
– Мы собрались здесь, чтобы скрепить союз двух великих родов! Союз, что принесет мир!

Он говорил что-то еще, про Древних Богов и волю Судьбы, но я почти не слушала. Все мое внимание было приковано к ледяной мощи, исходившей от жениха.

Кайден шагнул к алтарю и положил на него руку. Следом, едва заметно вздрогнув, свою ладонь пристроила леди Агнес.

– Да узрят Боги ваш союз! – взвыл жрец и забормотал что-то на гортанном, древнем языке, от которого у меня заложило уши.

Воздух загустел. Пламя свечей вытянулось, заплясало. Черный камень алтаря начал светиться изнутри тусклым, молочным светом. Красиво. Жутко. Все шло по плану.

И вдруг свет дрогнул.

Молочное сияние взорвалось алым. Кровавым. Агрессивным. Свет больше не ласкал, он впивался в их руки, как стая пираний. Леди Агнес вскрикнула, пытаясь отдернуть ладонь, но невидимая сила пригвоздила ее к камню. Жрец запнулся, его глаза вылезли из орбит. Гул в зале сменился испуганным ропотом.

Алая искра сорвалась с алтаря.

Крошечная, разъяренная молния прочертила воздух над головами ошарашенной знати и понеслась прямо ко мне.

Время замедлилось до одного кадра. Я видела перекошенные от изумления лица. Видела разинутый рот Аниты. Видела, как ледяная маска на лице Лорда Кайдена треснула, сменившись выражением чистого, незамутненного шока. В голове билась одна-единственная мысль, отчаянная и бесполезная: «Я хочу домой. В свой мир. Пожалуйста, пусть это закончится, и я проснусь в своей квартире…»

4

Зал замер.Не просто стих, а именно замер. Звуки, запахи, движение — все исчезло, схлопнулось в одну точку, центром которой была я. Тишина звенела в ушах, давила на барабанные перепонки, делая мой собственный сдавленный вздох похожим на раскат грома. Время остановилось, растягиваясь в бесконечную, мучительную секунду.

Сотни глаз, как сотни отравленных кинжалов, вонзились в меня. Взгляды, полные изумления, недоверия, презрения, злорадства и неприкрытого, жадного любопытства. Я, забившаяся в самый темный угол за спинами других слуг, внезапно оказалась на импровизированной сцене, под светом невидимых софитов.

Я опустила взгляд на свое запястье, все еще сжимая его другой рукой. Жжение прошло, сменившись странным, теплым, почти живым покалыванием. На бледной, нежной коже, там, где только что ударила алая искра, теперь расцветал узор. Он не был похож на ожог или рану. Он был похож на изысканную, живую татуировку, словно нанесенную лучшим мастером раскаленным серебром. Сложный, витиеватый орнамент из переплетающихся линий складывался в изображение свернувшегося в тугое кольцо дракона, который, казалось, кусал себя за хвост. Каждая чешуйка, каждый изгиб шипа на хребте, каждый коготь был прорисован с невероятной точностью. И он светился. Мягким, пульсирующим алым светом, в такт биению моего перепуганного сердца. Свет был неярким, но в сумраке зала его было отчетливо видно. Он был как клеймо. Как приговор. Как цепь, только что защелкнувшаяся на моем запястье.

Я рискнула поднять глаза. Лорд Кайден все еще стоял у алтаря. Он больше не рычал от боли. Он смотрел на свою правую руку, лежащую на черном камне, и его лицо превратилось в ледяную, непроницаемую маску. Но я видела, как ходят желваки на его скулах и как побелели костяшки пальцев, сжатых в кулак. И на его руке, на тыльной стороне ладони, пылал точно такой же узор. Такой же дракон, такой же пульсирующий алый свет. Метка. На нем. И на мне. Невидимая цепь связала нас на глазах у сотен свидетелей.

– Невозможно… – прошептал жрец. Его голос, до этого гремевший на весь зал, теперь был едва слышен. Он, пошатываясь, сделал шаг назад от алтаря, словно тот стал ядовитым. Его лицо, сморщенное, как печеное яблоко, было белым, как его ритуальные одежды. Он смотрел то на меня, то на Лорда, и в его глазах плескался первобытный, суеверный ужас, смешанный с благоговением. – Боги… Боги сделали свой выбор!

Он резко обернулся ко мне, и его голос, внезапно окрепнув, наполнился дрожащим, экстатическим трепетом. Он указал на меня своим костлявым пальцем, и мне показалось, что все в зале вздрогнули.

– Избранница! Волею Древних, волею Судьбы! Назови свое имя!

Мир сузился до одной точки. Я, он, жрец и сотни любопытных, шокированных, осуждающих взглядов. Назови имя. Какое?! В голове было совершенно пусто. Я — Марина. Я не Мэри. Я не избранница. Я хочу домой! Я хочу проснуться в своей старой квартире, с головной болью от вчерашнего коньяка, но в своем мире, в своем теле!

Тишину разорвал яростный, полный ненависти и унижения визг.

Леди Агнес.

Она с силой отдернула свою руку от алтаря, словно обжегшись о его все еще тлеющее алым светом сердце. Ее прекрасное лицо, еще мгновение назад бывшее лишь холодной маской, теперь исказилось от злобы. Она развернулась, и ее взгляд, полный яда, впился в меня.

– Мэри Ройс! – прошипела она мое новое, чужое имя, и в нем было столько ненависти, что хватило бы отравить целый город. – Ах ты, дрянь!

С этим криком она, забыв про свое аристократическое достоинство, про свое роскошное платье, про сотни гостей, задрав подолы, бросилась ко мне сквозь ряды ошеломленных аристократов. Прежде чем стража или кто-либо успел среагировать, она подскочила, как дикая кошка, и вцепилась обеими руками в мои волосы, с силой дернув на себя.

В глазах потемнело от острой, унизительной боли. Кожа на голове горела. Я вскрикнула, пытаясь вырваться.

Начался невообразимый хаос. Зал взорвался криками. Гости ахнули и повскакивали со своих мест, как стая вспугнутых птиц. Женщины вскрикивали, мужчины что-то гневно кричали. Анита рядом со мной испуганно взвизгнула и отпрянула к стене, закрыв лицо руками. Двое стражников в начищенных латах, наконец опомнившись от шока, бросились оттаскивать мою разъяренную госпожу. Она рычала, вырывалась, пытаясь снова до меня дотянуться, ее идеальная прическа растрепалась, а бриллиантовая диадема съехала набок.

А он… Лорд Кайден… он просто стоял. Стоял, как изваяние, и смотрел на этот фарс с ледяным, всепоглощающим гневом в янтарных глазах. Он не вмешивался. Он просто смотрел. И этот взгляд был страшнее любого крика, страшнее любой пощечины. В нем читался приговор. Мне. Этому миру. Этим богам, которые посмели так жестоко над ним пошутить.

Друзья, в рамках литмоба хочу познакомить вам с другой историей о попаданке в беременную.

https://litnet.com/shrt/99xs

Я была дизайнером, создающим роскошные наряды, а очнулась в чужом теле, в чужом мире и в браке с ледяным лордом, который ненавидит меня так сильно, что готов сослать на край света. Не сумев избавиться от меня по закону, он отправляет меня в изгнание в уединенное поместье, не подозревая о двух вещах. Первая — я ношу под сердцем его наследника. Вторая — я не та слабая леди, которую он презирает. Раз уж он оставил меня ни с чем, я снова построю свою империю с нуля, стежок за стежком, и докажу, что даже в глуши можно создать бизнес, который заставит считаться с собой весь мир.

Но что от меня нужно мужу? Что значит, я стала истинной женой и должна вернуться? Я этого не планировала! У меня, между прочим, много заказов, и дела мне нет до того, что тебе там по праву принадлежит!

5

Меня не вели. Меня волокли, как мешок с протухшей картошкой. Два ходячих гардероба в плотном, иссиня-черном боевом облачении держали меня за плечи так, что кости, казалось, вот-вот с хрустом вылезут из суставов.

Унизительная, саднящая боль от вырванных Агнес волос, где кожа головы все еще горела огнем, смешивалась с липким, ледяным ужасом, ползущим по позвоночнику. Хаос и визг тронного зала остались где-то позади, сменившись гулкой, мертвой тишиной бесконечных каменных коридоров. Я не сопротивлялась. Какой в этом смысл? В этом мире, в этом хрупком девичьем теле, я была слабее котенка. Весь мой прошлый жизненный опыт учил одному: когда против тебя система, не рыпайся. Затаись и ищи лазейку.

Коридоры здесь освещались не факелами. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга в бронзовых держателях парили светящиеся сферы, источавшие ровный, холодный, голубовато-белый свет. Он был безжизненным, как в операционной, и делал каменные стены еще более серыми и давящими. Ни теней, ни уюта, ни тепла. Только стерильная, холодная функциональность.

Резкий, безжалостный толчок в спину, и я, споткнувшись о порог, влетела в комнату, едва удержавшись на ногах. За моей спиной с тяжелым, финальным стуком, как крышка гроба, захлопнулась дубовая, окованная металлом дверь. В замке сухо, по-тюремному, щелкнул сложный магический механизм. Всё. Я осталась одна.

Я попала в логово хищника. В самое его сердце.

Комната, или, скорее, кабинет, была полной, абсолютной противоположностью залитых светом, почти воздушных покоев леди Агнес. Здесь царил сумрак, власть и пробирающий до костей холод. Воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахом старой кожи, пергамента, дорогого, чуть горьковатого табака и той самой озоновой ноткой после грозы, которую я уже чувствовала утром. Запахом силы. Стены были от пола до потолка обшиты панелями из темного, почти черного мореного дуба, который, казалось, впитывал свет. Вместо светящихся сфер здесь источником света служили крупные, необработанные кристаллы, вмонтированные прямо в стены, которые пульсировали мягким, золотистым светом, похожим на застывшее пламя.

На одной стене висела огромная, во всю стену, карта на грубой коже, испещренная светящимися значками армий и жирными линиями фронтов. У другой стены, в специальных пазах, стояла стойка с оружием. Не парадным, не для украшения. Настоящим. Боевым. Мечи с широкими лезвиями, на которых плясали магические отсветы, острые, как бритва, кинжалы, массивный боевой топор — все отполировано до зловещего, маслянистого блеска.

Огромный стол был вырезан из цельного куска обсидиана, черного и гладкого, как застывшая лава. Он был завален аккуратными стопками свитков и тяжелыми фолиантами в кожаных переплетах. Все здесь, каждая деталь, кричало о полном отсутствии уюта, тепла и любой человеческой слабости.

Паника, которую я с таким трудом утрамбовала куда-то вглубь, снова подняла свою уродливую голову. «Спокойно, Марина, — жестко приказала я сама себе. — Спокойно. Паника — это худший советчик. Думай. Анализируй. Ты была бухгалтером, ты умеешь находить логику в хаосе. Может, и в этом диком, первобытном безумии есть своя уродливая логика?»

Я на негнущихся ногах подошла к стене напротив двери. Это было окно. О, нет, не окно. Это была цельная, от пола до потолка, стена из прозрачного, идеально гладкого кристалла, открывавшая панорамный вид на простиравшийся внизу мир. Замок стоял на вершине скалы, и с этой высоты были видны не только внутренние дворы, но и город у подножия, и лента реки, и далекие леса. Вид был захватывающий и абсолютно ужасающий. Я была птицей в стеклянной клетке на головокружительной высоте. Прыгать отсюда было бессмысленно.

Дверь за спиной открылась абсолютно бесшумно. Я резко обернулась, и сердце пропустило удар.

На пороге стоял Лорд Кайден. Уже успел сменить свой парадный мундир на простую черную рубашку и темные брюки. Он вошел в кабинет, и его присутствие мгновенно высосало из него остатки воздуха. По крайне мере дышать мне стало, сильно сложнее.

Он не удостоил меня даже беглым взглядом. Его внимание было приковано к двери, в которую следом за ним двое слуг внесли… кресло. Тяжелое, громоздкое, из того же темного дерева, что и стены, с неестественно высокой спинкой и широкими подлокотниками, на которых зловеще поблескивали кожаные ремни с пряжками. Кресло для допросов? Недвусмысленное и откровенное в своей функциональности. Его поставили в центре комнаты, прямо напротив обсидианового стола. Идеальная позиция. Жертва на свету, палач в тени.

— Садись, — его голос был тихим, ровным, безэмоциональным, и от этого по спине пробежал ледяной пот.

Я не двинулась с места. Ноги, казалось, вросли в каменный пол.

Он поднял на меня свои янтарные глаза, и в них не было ничего, кроме холода вечной мерзлоты. — Я не люблю повторять.

Этот взгляд сломал мой паралич. Подчинившись его ледяному приказу, я, спотыкаясь, как марионетка, подошла к креслу и опустилась на его жесткое сиденье. Оно было холодным и неудобным. Созданным специально для того, чтобы ломать волю.

Кайден бесшумно обошел стол и сел напротив, в свое кресло. Он молчал. Просто сидел и изучал меня так, словно я была редким, отвратительным насекомым. Так смотрят на вещь, пытаясь понять ее устройство, перед тем как разобрать на части. Тишина давила, выматывала нервы. Он ждал. Ждал, пока я сломаюсь первой. Я вцепилась пальцами в грубую ткань платья и заставила себя смотреть ему в глаза.

— Мэри Ройс, — он произнес имя так, будто пробовал на вкус какую-то гадость. — Служанка мой невесты, леди Агнес из рода Валериан. Куплена на ярмарке в Южных землях два года назад. Сирота. Все верно?

Он знал. Конечно, он знал.

Я лишь молча кивнула, сглотнув вставший в горле ком.

— Хорошо, — продолжил он тем же ровным, убийственным тоном. — Теперь, когда с формальностями покончено, перейдем к сути. На кого ты работаешь?

Вопрос ударил под дых. Не «что случилось?», не «почему?». А сразу — «на кого?».

6

Тишина, сгустившаяся после его слов, была плотнее камня. Я смотрела на него, оцепенев от ужаса, и понимала — это конец. Это был не просто приговор. Это было расписание моей будущей агонии. Неважно, что я скажу или сделаю. Он уже вынес свой вердикт. Виновна.

И в этот самый момент тишину разорвал шум за дверью. Сначала приглушенный, а затем громкий, яростный, полный праведного гнева мужской крик.

— …откройте немедленно! Именем рода Валериан! Я требую видеть Лорда Кайдена! Я не позволю, чтобы честь моей дочери была так растоптана!

В дверь тяжело ударили кулаком, да так, что она содрогнулась в раме.

На лице Кайдена впервые отразилось что-то, кроме холодного гнева — искренняя, глубокая досада. Словно назойливая муха посмела прервать важный эксперимент. Он медленно поднялся, не сводя с меня своего тяжелого взгляда.

— Где эта тварь?! — ревел голос за дверью. — Эта портовая шлюха! Я вырву ее грязное сердце! Выдайте мне ее!

Лорд Валериан. Отец Агнес. Мой мозг, работающий в турборежиме, мгновенно сложил два и два. Скандал теперь ломился в дверь.

Кайден бросил на меня последний взгляд, тяжелый, как надгробная плита.

— Мы еще не закончили, — пообещал он тихим, полным угрозы голосом.

Он пересек комнату в три широких шага, одним движением деактивировал магический замок и распахнул дверь. На пороге, красный, как перезрелый помидор, тяжело дыша, стоял Лорд Валериан.

— Кайден! Что все это значит?! Ты позволишь какой-то деревенской девке…

— Не здесь, Валериан, — властно и холодно оборвал его Кайден. Он шагнул в коридор, и его широкая спина полностью закрыла меня от гневного взгляда лорда. — Мы обсудим это в малом зале совета. Негоже устраивать сцены.

Он повернул голову к двум стражникам.

— Никого не впускать. И ее, — он мотнул головой в мою сторону, — не выпускать, пока я не вернусь.

Дверь снова закрылась. Замок щелкнул с той же финальной неотвратимостью.

Я осталась одна. В клетке. Но теперь я знала, что за дверью меня ждет не только холодный допрос Кайдена, но и раскаленная ненависть обманутого аристократа. Время пошло.

Я вскочила с кресла. Ноги дрожали, но я заставила их держать меня. Мой взгляд метнулся по комнате, но уже не с паникой жертвы, а с отчаянием загнанного зверя, ищущего лазейку. Стол. Оружие. Кристальная стена.

«Пока я не вернусь».

Эта фраза билась в висках набатом. Она означала, что у меня есть время. Сколько? Пять минут? Десять? Это мой шанс. Единственный.

Бежать.

Это слово взорвалось в моей голове. Нужно бежать. Неважно куда. Просто прочь из этого кабинета. Потому что если я останусь, меня ждет либо быстрая и яростная смерть, либо медленная и мучительная.

Мой отчаявшийся взгляд снова обвел комнату. И замер на камине.

Он был огромным, высеченным из цельного куска черного камня, и в нем не горел огонь. Он был темным и холодным. Но что-то было не так. Я моргнула, тряхнула головой. Мне показалось, или воздух вокруг него… он словно дрожал, подергивался едва заметной серебристой дымкой? Как марево над раскаленным асфальтом в моей прошлой жизни, только это марево было холодным, почти призрачным.

«Галлюцинации от страха», — пронеслось в голове. Я зажмурилась, потерла глаза костяшками пальцев и снова посмотрела.

Дымка не исчезла.

Наоборот, она словно сгущалась, становясь чуть более заметной. Она не была похожа на дым или пар. Она была живой, переливающейся, как перламутр. И концентрировалась она вокруг одной из каменных плит на задней стенке камина, очерчивая ее контур так, что он стал выделяться на фоне остальных.

Мой рациональный ум кричал, что это бред, игра воображения, последствие шока. Но что-то другое, какой-то новый, незнакомый инстинкт, заставил меня подойти ближе. Я, как завороженная, протянула руку к камину.

В тот миг, когда подушечки моих пальцев, пальцев с алым клеймом дракона на запястье, коснулись этого места, серебристая дымка вспыхнула и впиталась в камень. И одновременно я почувствовала легкую вибрацию.

Раздался не щелчок, а тихий, низкий гул, словно заработал какой-то древний механизм. Плита, которую подсвечивала дымка, беззвучно отошла в сторону, открывая за собой узкий, темный проход, из которого пахнуло сыростью и пылью веков.

Секретный ход.

Сердце заколотилось с новой, бешеной силой. На этот раз — не от страха. От шока и дикой, невероятной надежды. Я не знала, что это было. Не понимала, почему я увидела то, что, очевидно, было скрыто от чужих глаз. Но на размышления времени не было.

Я не колебалась ни секунды. Не оглядываясь, я шагнула в темноту. Плита за моей спиной так же бесшумно и плавно встала на место, погружая меня в абсолютный мрак и отрезая от кабинета дракона.

Я стояла в узком, как пенал, коридоре, сердце бешено колотилось в груди. Я не знала, куда он ведет — на свободу или в еще более страшную ловушку. Но одно я знала точно: я только что сбежала. И теперь я была беглянкой в чужом, смертельно опасном мире. И пути назад уже не было.

7

Воздух был спертым, тяжелым, пахнущим вековой пылью, сыростью холодного камня и чем-то еще, едва уловимым — озоном, как от магических разрядов. Я стояла, не смея шелохнуться, прижав ладони к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце. В ушах стоял гул собственной крови. Паника, которую я с таким трудом подавила в кабинете, снова подняла свою уродливую голову, но теперь она была другой — не ледяной и парализующей, а острой, как игла, подстегивающей к действию.

«Думай, Марина, думай», — приказала я себе, мысленно вцепившись в свое настоящее имя, как в спасательный круг. «Ты сорокапятилетняя женщина, а не испуганная девчонка. Ты справилась с разводом, с предательством, ты годами сводила дебет с кредитом в хаосе налоговой отчетности. Неужели ты спасуешь перед обычной темной кладовкой?»

Но это была не кладовка. Это была ловушка. Я сделала крошечный шаг вперед, вытянув руки, и тут же наткнулась на шершавую каменную стену. Шаг в сторону — то же самое. Проход был невероятно узким. Я была замурована. Заживо. От этой мысли по спине пробежал холодок, куда страшнее сквозняка. Я сбежала из клетки, чтобы попасть в гроб.

И тут запястье обожгло знакомым теплым покалыванием, таким же, как у алтаря. Я вскинула руку, и алое клеймо вспыхнуло так ярко, что на миг ослепило меня, залив тесный каменный мешок пульсирующим красным светом. Я видела теперь узкие, покрытые пылью стены, низкий потолок и пол, выложенный неровными плитами. Свет был живым. Он становился все интенсивнее, пока, наконец, не отделился от моей кожи с легким шипением, словно горячий металл окунули в воду.

Сложный узор дракона соскользнул с руки и повис в воздухе передо мной, на глазах увеличиваясь и обретая форму. Это было невероятное, завораживающее зрелище. Светящиеся алые нити сплетались, уплотнялись, формируя полупрозрачное, но вполне осязаемое тело. Вот появились изящная голова с рожками, длинная гибкая шея, крылья, похожие на крылья летучей мыши, но сотканные из чистого света, и длинный хвост с кисточкой. Фигурка была маленькой, не больше моего предплечья, но в ней чувствовалась древняя, непостижимая мощь.

— Негодник! — раздался в моей голове скрипучий, старческий голос. — Просто подлец! Я ему истинную пару на блюдечке с золотой каемочкой принес, а он! Он посмел ее в кресло для допросов усадить! Варвар!

Дракончик сердито фыркнул, выпустив облачко алых искр.

— Кто… кто ты? — наконец выдавила я, ошарашенно глядя на светящееся чудо.

— Я — дух его рода! Хранитель крови! — сварливо ответил дух, подлетая ближе. — Алтарь не ошибается! И он выбрал тебя!

— Выбрал? Ошибка! Это все какая-то чудовищная ошибка! — воскликнула я.

— Ошибки нет, избранница, — в голосе духа прозвучал металл. — Я твою душу выдернул из другого мира!

Эта фраза ударила по мне, как кувалда. Весь страх и растерянность мгновенно сменились яростью. — Как ты посмел?! — закричала я, и мой чужой, высокий голос сорвался от гнева. — Ты куда меня выдернул?! У меня была своя жизнь! Да, не самая счастливая, но моя! Квартира, работа, развод с придурком, бутылка коньяка! Это был МОЙ выбор, МОЯ жизнь! Кто дал тебе право ее отнимать?!

— Тише ты, — голос духа стал неожиданно печальным, вся его ворчливость испарилась. Он подлетел еще ближе, и его алый свет стал мягче. — Думаешь, я сделал это из прихоти? Твоя жизнь… Нить твоей жизни в том мире почти истончилась. Твое сердце было слабым. Ты бы прожила еще неделю, не больше. И твоя душа просто бы угасла.

Я замерла, не в силах вымолвить и слова.

— Я спас твою душу от забвения, — тихо продолжил он. — А это тело… оно как раз опустело. Душа, что жила в нем до тебя, душа девушки Мэри, сотворила страшную подлость. Ты не просто так очнулась в постели с моим наследником. Это было частью ее плана. За это она лишилась права на перерождение и отправилась в Бездну Забвения, откуда нет возврата.

Я смотрела на него, и гнев уступал место ледяному, всепоглощающему шоку. Я должна была умереть. А девушка, чье тело я заняла, была настолько злой, что ее душу уничтожили.

— Какую… подлость? — прошептала я.

— Не сейчас, — отрезал дух. — Сейчас тебе нужно выжить. Я выдернул тебя, потому что ты все равно умирала, и потому что твоя душа — единственная, что подходит моему непутевому потомку. Ты его истинная. А теперь хватит разговоров! Следуй за мной! Хватит тут сырость разводить и пылью дышать.

Не дожидаясь ответа, дух дракона развернулся и уверенно полетел вглубь узкого коридора. Я, оглушенная его откровениями, последовала за ним на автомате.

Мы шли по бесконечным, пыльным проходам. Они были настолько узкими, что я постоянно касалась плечами холодных каменных стен, и грубая ткань платья неприятно терла кожу. Коридоры то уходили круто вверх, превращаясь в стертые, высеченные в камне ступени, то резко ныряли вниз, петляя, как змеиное гнездо. Несколько раз проход расширялся, образуя небольшие площадки, от которых в разные стороны расходились другие туннели, темные и безмолвные. Мой проводник ни разу не заколебался, уверенно выбирая нужный путь.

— Раньше за этими ходами следили, — не унимался он, покачиваясь в воздухе, как алый маятник. — А теперь, гляди-ка, паутина! Пыль! Стыд и срам! До чего Кайден замок довел! Все на свои войны тратит!

Мы прошли мимо узкой решетки, вделанной в стену. Из-за нее доносился гул голосов и лязг посуды. Пахнуло жареным мясом и свежим хлебом. Кухня. Желудок свело от голодного спазма. Я ведь с самого пробуждения ничего не ела.

Дальше коридор пошел резко вниз. Это была длинная винтовая лестница, такая крутая и узкая, что я боялась оступиться и кубарем покатиться в темноту. Ступени были стерты тысячами ног, а воздух стал влажным и холодным, запахло плесенью и стоячей водой.

— А это еще что за новодел? — проворчал дух, когда мы оказались перед глухой стеной. Он подлетел к одному из камней и неодобрительно ткнулся в него носом. — Заложили проход! Архитекторы недоделанные! Придется в обход.

8

Сон был спасением. Вязкий, тяжелый, но на этот раз не пустой. Он утащил меня домой, в мою старую, заставленную книгами квартиру. Мне снился мой бывший муж, еще молодой, без седины в волосах и усталости в глазах. Он обнимал меня и говорил то, что я так давно хотела услышать: «Мариночка, я люблю тебя. Мы всегда будем вместе, ты мое все». Этот сладкий обман был настолько реальным, что я плакала во сне от счастья, вдыхая его давно забытый запах.

Пробуждение было резким и безжалостным, как удар под дых. Не от толчка на ухабе и не от холода. Оно вырвало меня из теплой лжи и швырнуло обратно в реальность. Я проснулась от назойливого, почти физически ощутимого чувства, что на меня кто-то пялится.

Я разлепила веки, и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Вместо потолка моей спальни — грязный, пахнущий пылью брезент. Вместо мужа — светящееся алое нечто, зависшее прямо перед моим носом. Воспоминания обрушились лавиной: развод, коньяк, чужое тело, побег из замка… и эта повозка. Горечь от сна смешалась с ледяным ужасом реальности.

— Наконец-то! — проскрипел в моей голове знакомый старческий голос. — Я уж думал, ты решила проспать все на свете!

Ворчун. Мой персональный светлячок-истеричка. Он раздраженно хлестнул по воздуху хвостом из алых искр.

Я села, отчего голова тут же отозвалась тупой болью.

— Какого черта... — просипела я, пытаясь проморгаться и окончательно вынырнуть из остатков сна.

— Какого черта мы до сих пор едем! — передразнил дух, подлетая к щели в брезенте. — Глянь! Солнце уже почти село за лесом! Мы должны были прибыть в город еще в обед! Этот смертный нас обманывает!

Я подползла к краю и осторожно выглянула наружу. И правда. Вечерний багрянец уже заливал верхушки деревьев, а повозка все так же монотонно тащилась по глухой лесной дороге. Никакого города и в помине не было. Холодная змейка тревоги, подстегнутая зловещим предчувствием Ворчуна, зашевелилась в животе.

— Иди, спроси у этого торгаша, куда мы едем, — властно скомандовал Ворчун.

Я посмотрела на светящуюся фигурку с плохо скрываемым раздражением. Усталость, боль от разбитых иллюзий из сна и вечный страх делали меня злой.

— А что, сам спросить не можешь? Ты же у нас дух великого рода, вот и покажи свою спесь.

Дракончик замер, а потом медленно развернулся ко мне. Его алый свет на мгновение вспыхнул ярче, и в голосе прозвучал металл, смешанный с высокомерным снисхождением.

— Дура, — отчеканил он. — Меня, кроме тебя, никто не видит и не слышит.

— Это еще почему? — опешила я.

— Потому что я — часть наследия рода Кайден! — Он горделиво выпятил свою светящуюся грудь. — Я проявлюсь в этом мире для всех, но только после того, как мой непутевый потомок, Лорд Тэрон Кайден, признает и примет тебя. Полностью. Как свою истинную. Когда его сердце и душа признают в тебе свою половину, тогда и родовой дух станет зримым для мира, скрепляя ваш союз. А до тех пор, — он смерил меня уничижительным взглядом, — для всех остальных ты просто девка, говорящая сама с собой. Так что поднимай свое тело и иди задай вопрос. Живо!

Аргумент был железный. И пугающий. Моя судьба в этом мире, оказывается, напрямую зависела от чувств мужчины, который мечтал меня прикончить. Веселенькая перспектива.

Делать нечего. Собрав всю свою волю в кулак, я отодвинула край вонючего брезента и, стараясь не шуметь, выбралась из своего укрытия на трясущиеся ноги. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, принося с собой запах сырой земли и хвои.

— Эм, господин... — мой новый, чужой голос прозвучал слабо и неуверенно.

Фигура торговца на козлах не шелохнулась. Он даже не повернул головы.

Я сделала еще пару шагов, цепляясь за борт повозки.

— Господин! Я спрашиваю, куда мы е...

Он повернулся. Резко, беззвучно, как хищник. И в его руке была не вожжа. В тусклом свете заката я увидела тяжелую, сучковатую дубину, которую он сжимал побелевшими пальцами. В его глазах-бусинках не было ни капли тепла — только холодная, деловитая жадность.

В этот момент я поняла все. И про долгую дорогу, и про глухой лес, и про его молчание. Дура. Какая же я дура.

Я открыла рот, чтобы закричать, отшатнуться, но не успела. Дубина со свистом прочертила воздух. Мир взорвался ослепительной болью прямо за ухом, и последнее, что я почувствовала, — это как земля уходит из-под ног, увлекая меня в темную, липкую пустоту.

Возвращение было медленным и мучительным, как всплытие из-под толщи ледяной воды. Первым вернулся звук — назойливый, гудящий, он сверлил мозг изнутри. Затем пришла боль. Тупая, пульсирующая, она гнездилась где-то за правым ухом и волнами расходилась по всему черепу при каждом толчке повозки. Я попыталась застонать, но из горла вырвался лишь хриплый, едва слышный сип. Во рту был мерзкий привкус запекшейся крови.

— Эй! Ты! Прекрати немедленно!

Голос. Резкий, паникующий, но при этом не злой. Он пробился сквозь пелену боли, становясь все громче и отчетливее.

— Ты что, умереть надумала?! В этой грязной телеге?! Если твое хрупкое тело сейчас откажет, мой потомок тоже богам представиться, я такого позора не переживу, дух рода, угробил собственный род! Очнись, я кому говорю!

Я заставила себя разлепить свинцовые веки. Все тот же полумрак под вонючим брезентом, все та же тряска. Только теперь рядом со мной, почти касаясь моего лица своей светящейся мордой, висел взволнованный до предела дух-дракон. Его алое сияние было каким-то тусклым и прерывистым, словно разрядившаяся батарейка.

— Слава Древним, ты очнулась! — выдохнул он с таким облегчением, что его фигурка перестала дрожать. — Я уж думал, твоя душа решила покинуть это хрупкое тело!

«Я и сама почти на это надеялась», — мрачно подумала я, но вслух смогла лишь снова сипло кашлянуть.

— Боюсь, радоваться рано, — его голос снова приобрел привычные ворчливые нотки. — Похоже, мы сменили одну незавидную участь на другую, куда более плачевную. По крайней мере, в замке тебя бы просто казнили. Быстро и, возможно, даже милосердно. Куда нас везет этот предатель — боюсь даже предположить.

9

Некоторое время я просто лежала на холодном полу, вслушиваясь в гул собственной крови.

— Ну и дыра! — прошипел дух. — Какой позор… Избранница великого рода валяется в грязном подвале!

Я не ответила. Я пыталась заставить тело подчиняться. Пальцы слабо дрогнули. Еще усилие. Я смогла согнуть их в кулак. Медленно, превозмогая боль, я села, прислонившись к влажной стене. Тьма была абсолютной. Она обволакивала, давила.

Именно тогда, в этой черной тишине, я услышала его. Тихий всхлип из дальнего угла. Я не одна.

— Эй? — голос прозвучал как чужой, надтреснутый хрип.

Всхлип оборвался. Шуршание. Кто-то испуганно замер. — Кто здесь? — повторила я.

— Такие же, как ты, — донесся из темноты дрожащий ответ.

Еще шуршание. Они подползли ближе. Теперь я чувствовала их присутствие рядом. Две тени во мраке.

— Ты… впорядке? — спросила одна из них. Голос молодой, но уже надломленный.

— Да, — ответила я. — Где мы?

— В подвале. Под лесной корчмой, — ответила та же девушка.

— Я Элара.

— Лиз, — прошептала вторая. И снова всхлипнула. — Мне страшно…

— Нас похитили, — продолжила Элара, пытаясь успокоить Лиз. — Меня с поля. Ее из деревни.

— И что теперь будет? — спросила я.

— Теперь… — Элара замолчала, подбирая слова. — Я слышала, как они говорили. Снаружи. Ждут еще двоих. А потом — через границу.

— Куда?

— В Южные Королевства. Там… покупают.

Слово «покупают» повисло в затхлом воздухе. Оно было страшнее слова «убьют».

— Служанками? — с надеждой спросила Я.

— Иногда, — глухо ответила Элара. — Если повезет. Если господин попадется хороший. — А если… не повезет? — выдохнула Я.

Элара долго молчала. Я слышала, как она нервно теребит край своего платья.

— Есть дома… в портовых городах. Куда мужчины приходят… платить за женщин.

Даже в темноте я почувствовала, как Лиз замерла. У меня у самой по спине пробежал лед. Не нужно было больше никаких объяснений.

— Не бойся! — взвился дух в моей голове, его ярость была почти осязаемой. — Не слушай ее! Никаких портовых домов! Ты — Избранница Алтаря! Судьба моего наследника связана с тобой! Я не допущу такого унижения! Это исключено!

Его высокомерие, его оторванность от нашей реальности, от этого холодного подвала и запаха страха, взорвали мое терпение.

— О, ты не допустишь? — произнесла я вслух, и мой голос, полный ледяной, ядовитой иронии, прорезал темноту. — А что ты сделаешь, позволь спросить? Зашипишь по громче в моей голове? Или, может, ослепишь их своим негодованием?

Мертвая тишина. Даже дух ошарашенно замолчал. А потом из угла донеслось испуганное шуршание. Две тени отшатнулись от меня, вжимаясь в стену.

— С кем… с кем ты говоришь? — пролепетала Элара. Ее голос дрожал от суеверного ужаса.

Я поняла свою ошибку слишком поздно. Для них я сидела в темноте и спорила с пустотой.

— Она… она сумасшедшая, — прошептал голос Лиз, полный ужаса. — От удара… видимо умом тронулась.

— Тише ты, — шикнула Элара. — Не зли ее.

Я закрыла глаза, и горькая усмешка скривила губы. Великолепно, Марина.

— Вот видишь? — подал виноватый голос дух. — Теперь они боятся тебя. Мы должны держаться вместе, а ты…

— Это ты довел меня!— прошипела я уже шепотом, сквозь зубы. — Я здесь по твоей воле!

Ответом было обиженное молчание. Ядовитые слова повисли в спертом воздухе подвала, смешиваясь с запахом плесени и страха. В своем углу, прижавшись друг к другу, дрожали две девушки. Они больше не плакали, их слезы иссякли, сменившись тихим, животным ужасом. Ужасом не только перед похитителями, но и передо мной.

Я откинула голову назад, прижавшись затылком к холодным, влажным камням. Боль в голове немного утихла, уступив место всепоглощающей усталости. Хотелось просто закрыть глаза и не просыпаться. Никогда. Вернуться в ту сладкую пустоту, из которой меня так бесцеремонно выдернули.

— Ладно, хватит киснуть, — нарушил тишину голос духа. В нем слышались примирительные нотки. — Нужно думать. Паника — плохой советчик, сама знаешь.

Я горько усмехнулась. «Думать. Отличный план. А главное — свежий».

— Эта метка на твоей руке, — продолжил он, словно не заметив моего сарказма. — Это не просто клеймо. Это источник силы. Кайден уже должен был почувствовать, что с тобой беда. Он ищет тебя.

Эта мысль была настолько дикой, что я чуть не рассмеялась вслух.

— Ищет, чтобы свернуть мне шею, когда найдет, — пробормотала я.

— Глупая! — в голосе духа снова зазвучал металл. — Ты до сих пор ничего не поняла! Если умрешь ты, умрет и он! Таков закон метки! Связь абсолютна. Он ищет тебя не из благородства. Он ищет тебя, чтобы спасти собственную шкуру!

Я замерла. Воздух вдруг перестал поступать в легкие. «Что?..»

— Думаешь, наш Алтарь — это просто брачный регистратор? Он связывает души. Одну жизнь на двоих, одна судьба. Он не может причинить тебе вред, а если с тобой что-то сделают другие — он почувствует твою боль, как свою. А твоя смерть станет его смертью. Поэтому он перевернет все королевство, но найдет тебя. Живой.

Информация обрушилась на меня, как тонна кирпичей. Это меняло все. Абсолютно все. Я больше не была беспомощной жертвой. Я была… заложницей, от жизни которой зависела жизнь самого могущественного и опасного мужчины в этом мире. Я была его ахиллесовой пятой.

Внезапно в темноте раздался новый звук, заставивший всех нас вздрогнуть. Скрежет металла о камень. Снаружи отодвигали тяжелый засов.

Лиз испуганно взвизгнула и вцепилась в Элару. Я выпрямилась, сердце бешено заколотилось.

10

Дверь распахнулась, и в проём ввалился мужик. Факел в его руке вырвал из темноты подвала грубые черты, небритые щеки, маленькие свиные глазки. От него ударило таким перегаром, что я аж поморщилась.

— Ну что, красавицы, скучаете? — Его голос был сальным, от него мутило.

Он швырнул на пол кувшин с водой и ломоть черствого хлеба. Я сморщилась от отвращения, глядя на эти крошки.

— И это всё? — Слова вырвались раньше, чем я успела прикусить язык. — Собак и то лучше кормят!

Дух в моей голове заворчал: "Умница. Давай-давай, распускай язык. Это именно то, что нам сейчас нужно."

Я почувствовала, как воздух в подвале сгустился, стал вязким. Элара замерла, Лиз прикрыла рот ладонью, подавляя всхлип. Мужик медленно повернулся. Уголки его рта поползли вверх, в глазах зажглись огоньки.

— А у нас тут бунтарка.

Он сделал шаг ко мне. Я попыталась отползти, но стена уже была за спиной. Его рука метнулась вперёд, пальцы вцепились в мои волосы, прямо у корней, и дёрнули. Боль полоснула по коже головы, из горла вырвался крик. Он притянул меня к себе.

— Вот что я тебе скажу, дерзкая. — Его вонючее дыхание опалило мне лицо. — Таких, как ты, в Красном квартале особенно ценят. Мужики любят ломать гордячек.

Он дёрнул волосы снова, наматывая их на кулак. Слезы выступили на глазах.

— Готовься ублажать по десять клиентов за ночь, пока тебе кости не переломают.

"Я-то думал, худший сценарий — это мой идиот-потомок тебя зарубит мечом. Оказывается, человеческая фантазия куда богаче," — ехидно съязвил дракоша, и я чуть не застонала от бессильной ярости.

Его свободная рука скользнула по моей щеке. Я содрогнулась.

— Мне как раз велели присмотреть строптивую, для особенного клиента. Он любит...

Внезапно наверху что-то взорвалось. Грохот ломающегося дерева, крики, лязг стали.

"А, наконец-то! Мой бездарный наследник соизволил припереться. Впрочем, учитывая его обычную скорость, это почти рекорд!" — хмыкнул дух.

Похититель отпустил мои волосы и развернулся к лестнице, хватаясь за нож у пояса.

— Что за...

Звуки битвы нарастали. Низкий, властный голос выкрикивал приказы. Предсмертный вопль, ещё один... И тишина.

"Ну что ж, видимо, Кайден всё-таки чему-то научился. А то я уже начал сомневаться," — самодовольно проворчал дракон.

Тяжёлые шаги. Медленные, размеренные, как у победителя. Похититель побледнел, выхватил нож и прижался спиной к стене. В этот момент алое клеймо на моём запястье обожгло кожу.

"Эх, зрелище предстоит что надо! Мой горячий мальчик сейчас устроит тут настоящий спектакль. Правда, боюсь, концовка тебе не очень понравится..." — предупредил дух с плохо скрываемым предвкушением.

Я знала эти шаги.

В дверном проёме появилась фигура. Лорд Кайден. Он заполнил собой всё пространство. Чёрная одежда сливалась с тенями. Лицо — каменная маска. Но глаза горели холодным янтарным пламенем. Его взгляд скользнул по подвалу, остановился на похитителе.

— Лорд... лорд Кайден?! — Похититель рухнул на колени, нож выпал из пальцев. — Я не знал! Клянусь, не знал, что тут кто-то из ваших!

Кайден шагнул в подвал. Воздух сгустился, стало трудно дышать.

— Где остальные? — Голос тише шёпота, но каждое слово резало.

— Все здесь! Кянусь! — Похититель бился лбом о каменный пол. — Пощадите! У меня жена, дети!

— Теперь у них будет больше еды. — Кайден даже не дрогнул.

"Ох, какой циничный! Прямо в меня пошёл!" — довольно заметил дух.

Кайден даже не коснулся меча. Просто взмахнул ладонью. Похититель вспыхнул. Алое пламя поглотило его за секунды. Не осталось даже пепла.

"Эффектно! И главное — без лишних телодвижений. Вот это я понимаю — экономия энергии!" — одобрительно хмыкнул дракоша.

Лиз завизжала и осела на пол. Элара закрыла лицо руками. Кайден подошёл ко мне. Желваки ходили на его скулах, кулаки сжались. На тыльной стороне его руки алое клеймо пульсировало в такт моему сердцу.

— Встань.

"А теперь самое интересное! Он будет сражаться сам с собой — спасать тебя и ненавидеть за это. Развлечение высшего сорта!" — ликовал дух.

Я поднялась на дрожащих ногах.

— Ну ты и идиот, — сказала я тихо, обращаясь к дракону. Но поняла, что Кайден услышал это и принял на свой счёт, когда он уставился на меня так, будто хотел сжечь тем же пламенем.

Он резко развернулся к выходу.

— Идём.

— А они? — Я кивнула на Элару и потерявшую сознание Лиз.

— Не моё дело.

"Какой сентиментальный! Прямо слезы на глаза наворачиваются..." — съязвил дракон.

Я осталась стоять.

— Их заберёт отряд, — раздражённо бросил он, уже поднимаясь по лестнице.

Элара подняла на меня заплаканные глаза.

— Иди, — прошептала она.

Наверху была бойня. Тела похитителей валялись повсюду. Одни изрублены мечом, другие обуглены алым огнём. Кайден прошёл между ними, не удостоив их взглядом.

"Мм, профессиональная работа! Я горжусь своим потомком! Хотя мог бы и пощадить парочку для допроса. Ну да что с него взять, молодость..." — поучительно заметил дух.

У входа ждали всадники в чёрных плащах. Капюшоны скрывали лица, но я чувствовала на себе их недружелюбные взгляды. Кайден подошёл к своему коню — огромному чёрному жеребцу. Резким движением забросил меня на седло перед собой. Его руки легли на поводья по обеим сторонам от меня.

— Если попытаешься сбежать, — его дыхание обожгло ухо, — я верну тебя в тот подвал. И оставлю гнить.

"Ай-ай-ай, какие страсти! А метка-то как пульсирует! Он и сам не понимает, что с ним творится. Хочет тебя убить, а руки сами нежничают..." — хихикал дракоша.

Мы поскакали в ночь. Он прижимал меня к себе крепче, чем требовалось. Его тело горело за моей спиной, но в этих объятиях была только принуждение.

На рассвете показался замок. Мрачный. Неприступный. Кайден спешился, грубо стащил меня с лошади. Поволок через дворы и коридоры, не обращая внимания на изумлённые взгляды слуг.

11

Я осталась одна. Тишина давила так, что заложило уши. Я прислонилась спиной к стене, потому что ноги перестали держать. Холодный камень сквозь тонкое платье немного приводил в чувство. Я сползла на пол и обхватила колени. В комнате пахло пылью и холодным камнем.

Один короткий всхлип сорвался с губ.

«–– Так, без истерик! — рявкнул в голове знакомый голос. — Слезами делу не поможешь. Встала!»

— Замолчи, — прошептала я в колени.

« –– Сейчас же! Мы на вражеской территории, а она рассиживается! Враг может вернуться в любую секунду!»

Его светящийся алый силуэт возник передо мной. Он больше не казался облачком, а оформился в небольшого дракона, сотканного из света.

–– Первое правило выживания, — деловито заявил он, облетая комнату. — Осмотри свою тюрьму.

Его тон подействовал. Я с трудом поднялась, отряхивая платье.

Комната была просторной и пустой. Я подошла к окну. Три узких проема, наглухо забранных железными прутьями. Я подергала один — он даже не шелохнулся. Внизу виднелся двор, крошечные фигурки стражи. Высоко. Смертельно высоко.

Камин был еле теплым. На кровати, застеленной серым одеялом, лежала стопка одежды. Я подошла и потрогала ткань. Темно-синяя шерсть, простое, но добротное платье. Рядом рубашка, чулки, туфли. Переодеться. Он хотел, чтобы я выглядела прилично. Даже здесь, в клетке.

— Слабое место здесь я, — пробормотала я.

–– Неверно! — фыркнул Ворчун. — Ты — ЕГО слабое место! И он это знает, потому и бесится. Он не может тебя контролировать, и это сводит его с ума. Мы этим воспользуемся!

В этот момент в замке звякнул ключ. Я отскочила от кровати, напрягаясь.

Дверь приоткрылась, и внутрь бочком проскользнула Анита с подносом. Она не смотрела на меня, ее руки дрожали.

— Лорд велел, миледи, — прошептала она, ставя поднос на стол.

Миледи. Слово царапнуло слух.

Запах жареной курицы ударил в нос, и желудок свело от голода. На подносе была еда, вода в кувшине, таз и полотенце.

— Спасибо, Анита, — тихо сказала я.

Она вздрогнула и наконец подняла на меня испуганные глаза. — Я пойду.

— Подожди. Леди Агнес здесь?

Анита судорожно кивнула. — Да, миледи. И ее отец. Они… ждут. Пока лорд найдет способ… разорвать связь.

Она выпалила это и выскользнула за дверь. Замок снова щелкнул.

–– Наивные дураки, — прокомментировал Ворчун.

Я смотрела на еду. Руки дрожали. Я схватила куриную ножку и впилась в нее зубами. Плевать на манеры. Я была голодна, как волк. Я ела быстро, жадно, отрывая куски руками. Когда с курицей было покончено, я набросилась на хлеб и сыр.

Только насытившись, я смогла откинуться на спинку стула и выдохнуть. Я жива.

–– Так, — нарушил тишину Ворчун. — План. Умываешься, переодеваешься, спишь. Набираешься сил. А потом мы начинаем операцию “Вынос мозга дракону”. Он еще пожалеет, что запер тебя здесь. Поверь, я знаю, на какие кнопки давить.

Я посмотрела на его алый, азартный силуэт, потом на остатки еды. И впервые за эти сутки на моих губах появилась кривая усмешка.

— Что ж. Посмотрим, кто кого.

— Вот это другой разговор! — с энтузиазмом воскликнул Ворчун, подлетая ко мне. — Боевой настрой — половина победы! С чего начнем нашу маленькую войну?

— С разведки, — твердо сказала я. — И с личной гигиены. Я не могу думать, когда чувствую себя грязной пленницей.

Я подошла к подносу, взяла таз, кувшин с водой, мыло и полотенце и ушла в самый темный угол комнаты, отгороженный тенью от камина. Вода была ледяной, но мне было все равно. Смывая с себя грязь последних суток, я словно смывала и часть страха, часть унижения. Каждый раз, когда грубое полотенце терло кожу, я чувствовала, как возвращаюсь к себе. К Марине Волковой, сорокапятилетней женщине, которая не привыкла сдаваться.

Переодевшись в чистое синее платье, я почувствовала себя почти человеком. Ткань была простой, но добротной, и сидела на удивление хорошо.

— Неплохо, — оценил Ворчун, облетев меня кругом. — Уже больше похоже на леди, а не на замарашку из подвала. Теперь — экскурсия.

Я снова подошла к окну. Он подлетел и сел на один из прутьев решетки.

— Смотри, — деловито сказал он, махнув крылом. — Прямо под нами — тренировочный плац. Видишь, копошатся муравьи в железе? Это личная гвардия Кайдена, «Обсидиановые клинки». Верные ему до последнего вздоха. Все прошли с ним войну с горными кланами.

Мой взгляд проследил за его жестом. Внизу, на утоптанной земле, действительно двигались десятки фигурок. Лязг металла и отрывистые команды доносились даже сюда.

— Вон та башня, повыше нашей, — продолжил он, — это покои лорда. Он сейчас там. Чувствую его, кипит, как котел со смолой. Левее — крыло для гостей. Там сейчас шипит твоя бывшая госпожа Агнес со своим папашей. А самая дальняя, с флагом, — это сокровищница и библиотека. Туда тебе надо попасть.

— Зачем?

— Знания — сила! — пафосно изрек он. — Там вся история его рода, все договоры, все слабости его врагов.

Информация обрушилась на меня лавиной. Гвардия, горные кланы, Агнес, библиотека… Голова закружилась, и я пошатнулась, схватившись рукой за холодный камень стены. Адреналин окончательно отпустил, и тело вдруг вспомнило все, через что прошло: удар по голове, холод подвала, часы страха и напряжения. Ноги подкосились.

— Мне нужно поспать, — выдохнула я, с трудом добираясь до кровати. — Мой мозг отказывается работать.

Ворчун тут же подлетел ко мне, в его светящихся глазах-угольках промелькнуло беспокойство. — Правильное решение. Тебе нужны силы. Спи. Я постерегу. В этой башне к тебе никто не сунется, но так будет спокойнее.

Я рухнула на кровать, даже не сняв платья. Матрас был жестким, а одеяло — колючим, но в тот момент это казалось раем. Я закрыла глаза, и Ворчун, свернувшись светящимся клубком в изножье кровати, приглушил свое сияние до мягкого, багрового свечения ночника.

12

Шаги замерли прямо за дверью. Это была не суетливая поступь служанок, а размеренная, тяжелая поступь хозяина этого замка.

«Кайден», — мелькнула мысль, и сердце подпрыгнуло к горлу, застучав частыми, паническими ударами. Я замерла, вцепившись в край одеяла .

Но дверь не открылась. Шаги, помедлив мгновение, двинулись дальше и стихли в глубине коридора. Я шумно выдохнула, не заметив, что все это время не дышала. Ворчун, свернувшийся алым клубком у изножья кровати, приоткрыл один светящийся глаз.

–– Передумал, — сонно проворчал он.

Через несколько минут послышались другие шаги — легкие, быстрые. В замке повернулся ключ, и в щель просунули поднос.

— Завтрак, — прошептала Анита, не поднимая головы. Я видела только ее макушку под белым чепчиком.

— Анита, подожди.

Она замерла, сжимая в руках салфетку.

— Спасибо за еду, — тихо сказала я. Плечи девушки дрогнули. Она быстро кивнула и исчезла.

–– Боится, — констатировал Ворчун, наблюдая за моим завтраком.

К полудню пришли другие. Трое служанок вошли с видом приговоренных и встали у двери.

— Нам велено убрать комнату, — проговорила старшая, женщина лет сорока с мозолистыми руками прачки.

Они работали молча, но я чувствовала на себе их взгляды — украдкой, через плечо, полные жгучего любопытства. Рыжеволосая веснушчатая девушка, Тесса, дважды чуть не уронила таз, уставившись на мое запястье. Алое клеймо.

— Правда, что ты … вы из Северных земель? — вдруг выпалила рыжая, не выдержав. — Молчи, Тесса! — шикнула на нее старшая. Но Тессу было уже не остановить: — А правда, что алтарь сам вас выбрал? А как это было? Больно?

— Заткнись, дура! — Старшая схватила девчонку за локоть так, что та вскрикнула. — Еще слово — и я доложу леди Элоре!

–– Любопытство — это хорошо, — заметил Ворчун. — Любопытные болтливы. А болтливые — источник информации.

Я улыбнулась Тессе — мягко, обезоруживающе.

— К сожалению, не помню. Меня сильно ударили по голове. Рыжая открыла рот, чтобы спросить что-то еще, но тут в дверях появилась новая фигура.

— Что за беседы?

Все трое мгновенно втянули головы в плечи. В комнату вошла леди Элора.

— Миледи, — пролепетала старшая прачка, кланяясь.

Элора окинула меня взглядом, полным ледяного презрения. В ее глазах я была ничтожеством.

— Весело тебе, паршивка ? — медленно спросила она. — Леди Агнес до сих пор не может прийти в себя от позора. — А лорд Валериан требует заточить тебя в подземелье.

–– Агнес истерит, папаша рвет и мечет. Ничего нового, — отстраненно прокомментировал Ворчун.

— Жаль только, что лорд Кайден не спешит с наказанием, — Элора сделала паузу. — Хотя, думаю, это ненадолго. Рано или поздно он найдет способ избавиться от… проблемы. Марш отсюда! Все!

Женщины исчезли. Элора задержалась на пороге. — Наслаждайся комфортом, пока можешь, — прошипела она. — Скоро все изменится.

Второй день начался с боли в шее. Я проснулась с ощущением, будто спала на мешке с камнями. Каждый поворот головы отзывался тупой, ноющей ломотой.

— Замашки, как у принцессы. Для пленницы ты живешь в роскошных условиях, — съязвил Ворчун, наблюдая, как я осторожно пытаюсь размять мышцы.

— Заткнись, — пробормотала я, шипя от боли. — Если бы не твои гениальные идеи, я бы сейчас пила кофе в своей квартире, а не корчилась на этом… ложе для пыток.

— Неблагодарная, — фыркнул дух. — В своей квартире твое сердце остановилось бы через неделю. Я тебе жизнь подарил!

— Подарил… — горько усмехнулась я, но договорить не успела.

В коридоре послышались торопливые шаги. Завтрак.

Дверь приоткрылась, и внутрь, опустив глаза в пол, проскользнула молоденькая служанка с пухлыми щечками. Она поставила поднос на стол так быстро, словно он обжигал ей руки, и тут же бросилась к выходу.

— Подожди, — окликнула я ее.

Девушка замерла у самой двери, вцепившись в ручку. — Как тебя зовут? — Э… Энни, миледи.

Я видела, как дрожат ее плечи.

— Не бойся, Энни. Я не кусаюсь.

На ее лице промелькнула тень неуверенной улыбки.

— Скажи, как дела в замке? — спросила я, делая вид, что все мое внимание сосредоточено на куске хлеба. — Все ли спокойно?

Энни оглянулась на дверь, затем наклонилась ближе. — Леди Агнес… очень расстроена. Плачет. А лорд Валериан кричит, что честь его дочери запятнана.

— А что думают люди?

Энни покраснела: — Официально все, конечно, поддерживают леди Агнес. Но… повариха Марта… она сказала, что боги знают, что делают. И что алтарь никогда не ошибается.

— А вот это уже интересно! — оживился дух.

В коридоре раздались тяжелые, знакомые шаги. Энни побледнела как полотно.

— Лорд идет! — прошептала она и исчезла за дверью.

Я поспешно встала. Сердце учащенно забилось.

— Готовься к допросу, — предупредил Ворчун и на всякий случай втянулся обратно в метку.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Кайден. Его янтарные глаза потемнели, превратившись в два холодных камня. Он вошел и запер дверь изнутри. Воздух в комнате вдруг стал плотным, дышать стало трудно.

— Садись, — приказал он.

Я опустилась на стул, держа спину идеально прямо. Он остался стоять, нависая надо мной.

— Горные кланы, — бросил он. — Что ты о них знаешь?

— Я… ничего. — Не ври, — его голос стал тише. — Ты появилась здесь не случайно. Именно сейчас, когда у меня проблемы с северными границами.

Его слова были ловушкой. Любой ответ мог стать ошибкой. Оставалось только одно… Я сжала виски, морщась.

— Я правда не знаю! Все как в тумане!

— Удобно, — процедил он. —Завтра привезут принести Камень Истины. Он не оставляет места для лжи.

По спине пробежал холодок.

— Я не лгу, — тихо, но твердо сказала я.

— Посмотрим.

Он шагнул к двери.

В тот же миг я потерла занывшую шею. И замерла, встретившись с ним взглядом.

13

Солнце уже садилось, заливая комнату багровым светом. Я стояла у окна, глядя, как длинные тени поглощают внутренний двор, когда в замке снова повернулся ключ. Я резко обернулась.

В дверях стояла леди Элора. Ее обычно безупречный пучок седых волос был слегка растрепан, одна прядь выбилась и прилипла к влажному виску. Дышала она тяжело, словно бежала по лестницам, а губы поджала так, что они почти исчезли, превратившись в тонкую белую нить.

— Собирайся, — процедила она, и в ее голосе звенела сталь, смешанная с плохо скрываемым бешенством. — Господин велел перевести тебя.

Я не двинулась с места, лишь медленно выпрямилась, пытаясь угадать, что скрывается за этим приказом. Новая пытка? Или просто камера поглубже и потемнее?

— Куда? — мой голос прозвучал на удивление ровно.

Взгляд Элоры метнул в меня молнии. — Увидишь, — отрезала она. — Живо!

— Интересно, — раздался в голове голос Ворчуна. — Что-то ее сильно взбесило.

Я подчинилась. Мы вышли из башни. Коридор, который вел из моей тюрьмы, был узким, холодным и пах сыростью. Наши шаги гулко отдавались от голых каменных стен. Но затем мы поднялись по винтовой лестнице на два пролета и свернули в другое крыло замка.

И мир изменился.

Здесь было светло и просторно. Вдоль стен висели гобелены, под ногами лежал мягкий ковер, глушащий шаги, а в воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат воска, сушеных трав и… богатства. Так пахнет старое, ухоженное дерево и человеческое достоинство.

Элора остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной искусной резьбой в виде переплетенных ветвей, и с силой толкнула створку. — Входи.

Я шагнула через порог и замерла, неверяще оглядываясь. Слово «комната» не подходило этому месту. Покои. Апартаменты. Здесь можно было бы разместить всю мою старую двухкомнатную квартиру, и еще осталось бы место для танцев. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке. Огромные стрельчатые окна были без решеток, лишь прикрыты тяжелыми бархатными шторами.

В центре возвышалась кровать под таким же бархатным балдахином цвета ночного неба. У стены — массивный письменный стол из темного дерева и книжный шкаф, за стеклянными дверцами которого виднелись кожаные корешки фолиантов. В углу, в камине из белого, почти светящегося мрамора, весело потрескивал огонь. От него исходило живое, уютное тепло, которое тут же коснулось моей озябшей кожи.

Но больше всего меня поразила неприметная дверь в дальнем углу. Я сделала к ней несколько шагов, как завороженная.

— Это… ванная комната? — выдохнула я, боясь поверить.

Элора, наблюдавшая за мной с выражением крайнего отвращения, скривилась, будто я спросила о чем-то неприличном. — Да.

Я толкнула дверь и заглянула внутрь. Сердце подпрыгнуло от дикого, почти детского восторга. Настоящая ванна из цельного куска полированного серого камня, большой медный умывальник с зеркалом в серебряной раме и даже нечто, отдаленно напоминающее фаянсового белого брата. Цивилизация. Слава богам, больше никаких ночных горшков.

— Ну надо же! Определенно, он заботится о твоем комфорте. Или о своем — хмыкнул дух.

— Ужин подадут через час, — ледяным тоном бросила Элора, вырывая меня из ступора..

Она развернулась и вышла. Дверь за ней закрылась с глухим, окончательным стуком. Замок не щелкнул. Меня больше не запирали.

Я опустилась в мягкое кресло у камина. Роскошь давила, тревога росла. Завтра меня ждет проверка на камне, а сегодня он переселяет меня новые покои, в качестве кого?

— Как свою истинную, — тихо сказал Ворчун. — Хочет он того или нет, но инстинкты берут своё. Дракон не может держать свою половину в камере для преступников. Это против его природы.

В коридоре послышались шаги. Но не размеренные и тяжёлые, как у Кайдена, а быстрые, семенящие. И голоса. Несколько женских голосов, один из которых звучал особенно громко, срываясь на визг.

— Где она?! Я спрашиваю, где эта… эта тварь?!

Сердце пропустило удар, а потом рухнуло куда-то в пятки. Я знала этот голос. Леди Агнес.

Шаги замерли прямо у моей двери. Наступила звенящая тишина, а затем раздался оглушительный грохот — кто-то со всей силы ударил по дереву кулаком.

— Открыть! Немедленно! Я приказываю, именем рода Валериан!

Дверь содрогнулась, но выдержала. Затем раздался еще один удар, и она с треском распахнулась, едва не слетев с петель.

14

На пороге, тяжело дыша, стояла леди Агнес. Ее роскошное платье из синего бархата, было слегка помято. Идеальная, сложная прическа, растрепалась, темные пряди прилипли к влажному от пота виску. Но страшнее всего было ее лицо. Фарфоровая маска аристократки треснула, и из-под нее проступило нечто уродливое, первобытное. Прекрасные, цвета фиалки, глаза горели такой лютой, неприкрытой ненавистью, что на миг она стала похожа на ведьму из детских сказок, готовую проклясть весь мир.

За ее спиной, как испуганные тени, маячили две служанки и, конечно, леди Элора. Главная камеристка не выглядела испуганной. На ее поджатых губах застыло мрачное выражение.

— Так вот ты где спряталась, дрянь! — прошипела Агнес.

Она шагнула в комнату, и я инстинктивно поднялась из кресла. Не из страха. Из упрямства. Я выпрямила спину, чувствуя, как напряглись мышцы.

–– Ну что, цирк приехал, — прокомментировал Ворчун, лениво потягиваясь в моей голове. — Сейчас начнется представление с визгами и выдиранием волос. Мой совет: целься в глаза. И не стесняйся использовать ногти.

— Я не пряталась, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я встретила ее пылающий взгляд и не отвела глаз. В конце концов, я тоже не в восторге от происходящего. Вся разница в статусе, в дорогих платьях и титулах этого мира, вдруг показались мне смехотворной. — Я нахожусь в покоях, которые мне выделил лорд Кайден.

Мое спокойствие, и сам факт того, что я стою здесь, в этих апартаментах, а не в камере, подействовали на нее как искра на порох.

— Ты! Ничтожество! Служанка! — выплевывала она слова, наступая на меня, ее пальцы сжимались в кулаки. — Ты украла мое место! Мою жизнь! Моего мужа!

— Вообще-то, технически, мужем он тебе так и не стал, а вот мне… — заметила я тихо, почти беззвучно. Не для нее. Для себя. Констатация факта.

Но она услышала. Визг, который издала Агнес, был таким пронзительным, что, казалось, мог бы разбить стекло.

— Ах ты… Да я!..

Она бросилась на меня. Я успела отступить на шаг, но ее рука все равно достала до моего лица. Резкая, обжигающая боль полоснула по щеке. Голову мотнуло в сторону, в глазах на миг потемнело, и я почувствовала на языке соленый привкус крови.

–– Идиотка! — рявкнул Ворчун. — хватит играть в благородную и подставлять щеки, гаси ее, пока Кайден не пришел. Он же сейчас почувствует!

И в ту же секунду дверь, все еще стоявшая распахнутой, отворилась до конца. Беззвучно.

На пороге стоял лорд Кайден. Он не ворвался, не закричал. Он просто вошел. Но от его тихого шага, казалось, воздух в комнате застыл и стал тяжелым, как ртуть. Огонь в камине, до этого весело потрескивавший, вдруг съежился и стал гореть ниже, тише. Тепло, исходящее от него, сменилось могильным холодом, ползущим от дверного проема. Его лицо было абсолютно спокойным, превратившись в непроницаемую маску из камня. Только глаза… они потемнели, и в их янтарной глубине вспыхнуло и погасло что-то древнее, страшное и совершенно нечеловеческое.

Агнес замерла. Ее рука, занесенная для второго удара, застыла в воздухе. Краска медленно отхлынула от ее лица, оставляя его мертвенно-бледным. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, обвинить.

— Что здесь происходит? — его голос был тихим, почти безразличным.

— Она… эта тварь… она смеялась надо мной! — выпалила Агнес, указывая на меня дрожащим пальцем. Ее голос сорвался, превратившись в жалкий писк.

Кайден даже не посмотрел в мою сторону. Его холодный, тяжелый взгляд был прикован к лицу его бывшей невесты. Он медленно, всего на один шаг, двинулся в ее сторону. Агнес невольно отступила назад, вжимаясь в дверной косяк, словно ища в нем защиту.

— Хватит, — произнес он все тем же тихим голосом.

Это было не предложение и не просьба. Это был приказ. Окончательный. Не подлежащий обсуждению.

— Но Кайден! Я… она посмела…

— Я сказал, хватит. — Он сделал еще один шаг. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Иди к себе.

В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Лишь абсолютная, непререкаемая власть. Власть хищника, который не тратит силы на рычание, когда может убить одним движением. Агнес сглотнула, слезы высохли на ее щеках, она бросила на меня последний взгляд, в котором ненависть смешалась с бессилием, и, не сказав больше ни слова, развернулась и почти бегом скрылась в коридоре. Леди Элора и перепуганные служанки испарились вслед за ней, как дым.

Кайден не смотрел им вслед. Он молча закрыл за ней дверь, затем он повернулся ко мне.

Он стоял у двери, я — у камина. Нас разделяло все пространство огромной комнаты, но я чувствовала его присутствие так, словно он сжимал пальцы на моем горле. Он смотрел на красное пятно на моей щеке, и его губы сжались в тонкую, жестокую линию. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Леди Агнес — дочь великого рода, а ты — пыль у нее под ногами, — его голос был тихим, но каждое слово резало, как стекло. — Своим существованием ты навлекла на нее позор, который такие, как ты, не в силах даже осознать. Ее унижение — на твоей совести. И если ты посмеешь еще хоть раз причинить ей боль или проявить неуважение, я лично заставлю тебя об этом пожалеть. Поверь, я могу доставить боль, не прибегая к физическим наказаниям.

Он не сказал больше ни слова. Просто развернулся и вышел, оставив меня одну в звенящей тишине.

Я медленно опустилась в кресло, потому что ноги больше меня не держали. Щека все еще горела, но теперь я почти не чувствовала этой боли. Она утонула в ледяном холоде, который оставил после себя его взгляд.

–– Вот, — раздался в голове тихий, на этот раз почти уважительный голос Ворчуна. — Вот это — Лорд Драконов. Не рычит, не угрожает. Он просто констатирует факт. И ты знаешь, что он исполнит свое слово.

Я смотрела в огонь. Дрова тихо потрескивали. И тут в голове мелькнула шальная, ядовитая мысль.

–– Интересно... а эта ваша хваленая связь работает в обе стороны? —обратилась я к затихшему Ворчуну. — Если с ним что-то случится… если я, скажем так, случайно овдовею, по мне это ударит? Или это билет в один конец?

15

Очередная ночь прошла беспокойно. Стоило мне только провалиться в сон, как матрас подо мной исчезал, и я снова летела в липкую, холодную темноту подвала. Снова и снова я переживала тот момент, когда грубые руки зашвырнули меня в мрак, а тяжелый засов отрезал от мира. А потом приходил он. Не Кайден. Тот, другой. Похититель с сальными свиными глазками и вонью перегара. Он тянул ко мне свои грязные руки, его дубина со свистом рассекала воздух, и я просыпалась с беззвучным криком на губах, вся в холодном поту, вцепившись в одеяло.

Я просто лежала, глядя в потолок, и ждала рассвета, который казался бесконечно далеким.

Утром я чувствовала себя так, словно меня всю ночь били. Тело ломило, голова была тяжелой, как чугунный котелок, а под глазами залегли такие темные тени, что никакой консилер из моей прошлой жизни с ними бы не справился. В дверь робко постучали.

Вошла Анита с ароматным завтрком на подносе. Она тоже выглядела неважно: бледная, с покрасневшими глазами. Поставила на стол поднос водой и, не удержавшись, бросила на меня быстрый, полный сочувствия и любопытства взгляд.

— Тяжелая ночь, миледи? — прошептала она, убирая вчерашнюю посуду.

Я лишь устало кивнула. Сил на светскую беседу не было.

— У всех сегодня тяжелая, — вздохнула она, осмелев и понизив голос до заговорщицкого шепота. — Весь замок на ушах. Лорд… вот тоже не спал, ходил всю ночь, то в библиотеку, то в кабинет, а когда господин не спит, то и мы на страже, нельзя нам, вдруг ему что понадобится.

Она торопливо договорила и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с этой информацией. Так вот оно что. Интересно, я из-за него не сплю, или он из-за меня. От этой мысли по телу пробежала, злая дрожь.

После обеда за мной пришли. Два гвардейца из «Обсидиановых клинков». Молчаливые, в черной броне. Настоящие ходячие шкафы. Они не сказали ни слова, просто распахнули дверь и жестом указали мне выходить.

Мы шли в молчании, остановились перед н дверью из черного железа, без замков и ручек. Один из стражников приложил ладонь к металлу, и тот беззвучно отъехал в сторону.

Я вошла в круглую комнату без окон. Стены, пол и потолок были выложены из одного и того же серого, гладкого камня, который, казалось, поглощал звук. Мои шаги стали глухими, почти неслышными. Единственным источником света служили руны, вырезанные по периметру зала. Они светились ровным, холодным белым светом, отчего все вокруг казалось стерильным, как в операционной. В центре комнаты на невысоком постаменте лежал камень. Видимо тот самый, камень истины.

Он был не черным. Темно-серый, с молочно-белыми и серебристыми прожилками, которые, казалось, медленно двигались в его глубине. От камня исходило едва ощутимое гудение и холод.

Кайден уже был здесь. Он стоял в самой дальней тени, прислонившись плечом к стене, и его темная фигура почти сливалась с серым камнем. Когда я вошла, он не двинулся с места, лишь его глаза блеснули в полумраке. Наконец, он медленно оттолкнулся от стены и вышел на свет рун.

Он тоже выглядел уставшим. Под глазами тени, что и у меня, а в чертах его лица прорезалась жесткость. Словно кожа натянулась на скулах туже, а губы превратились в одну сплошную презрительную линию.

— Подойди, — его голос был ровным, почти безжизненным, но в нем слышалась скрытая усталость и раздражение.

Я сделала несколько шагов, останавливаясь у постамента. Холод, исходящий от Камня, тут же коснулся моей кожи, заставляя покрыться мурашками.

— Положи на него правую руку.

Я протянула руку, но замерла в сантиметре от ледяной поверхности. Что-то внутри меня противилось этому. Словно я собиралась добровольно засунуть руку в пасть какому-то древнему чудовищу.

–– Не бойся, — раздался в голове голос Ворчуна. — Он не причинит вреда. Он лишь покажет то, что и так есть. Твою правду.

Кайден, видя мое замешательство, нетерпеливо шагнул ближе. Его рука накрыла мою, чтобы силой прижать ее к камню. Я вздрогнула. Его пальцы были холодными, как лед, но в месте соприкосновения, вспыхнул обжигающий жар. Словно между нами проскочил электрический разряд, заставив воздух затрещать. Я ахнула, он резко отдернул руку, словно обжегшись. Мы уставились друг на друга, и я увидела в его янтарных глазах отражение собственного шока, смешанного с яростью. Связь. Она проявлялась не только в кошмарах. Она была физической. Осязаемой. И ему это нравилось еще меньше, чем мне.

— Кла-ди, — раздельно, с нажимом произнес он, и в его голосе прозвучал металл.

Я, подчиняясь, опустила ладонь на ледяную поверхность Камня. В тот же миг серебристые прожилки внутри него вспыхнули ярким белым светом, а гудение усилилось, проникая, казалось, прямо в кости.

— Что тебе известно о горных кланах? — начал он допрос, возвращаясь в тень.

— Только то, что с ними была война, — ответила я. Камень под моей рукой остался спокоен. Свет не изменился.

— Почему Алтарь выбрал тебя?

— Я не знаю, — выдохнула я. Это была чистая правда. Камень снова молчал, лишь ровно светился.

— Ты замышляла зло против моего рода?

— Нет.

— Ты замышляла зло против рода Валериан?

— Нет.

— Ты хотела сорвать мою свадьбу с леди Агнес?

— Нет! — на этом вопросе мой голос сорвался. — Я вообще желала бы никогда вас не знать!

Камень под моей рукой оставался холоден и светел. Все, что я говорила, было правдой. Кайден молчал, изучая мое лицо.

— Что ты чувствуешь ко мне?

Вопрос был неожиданным, как удар под дых. Он выбил меня из колеи. Он не имел отношения ни к кланам, ни к свадьбе. Он был… личным. Все, что я пережила за эти дни — страх, унижение, злость, бессилие — все это всколыхнулось внутри, концентрируясь на его темной, властной фигуре.

— Ненависть! — выкрикнула я, и это слово было таким искренним, таким выстраданным, что я сама в него поверила.

И в этот миг Камень Истины вспыхнул. Ярко. Ослепительно. Но не ровным белым, а мутно-красным, тревожным светом. Он загудел низко, почти зарычал, и от него по руке пошла неприятная, обжигающая вибрация.

16

Слова «моя проблема» эхом отдавались в голове. Не женщина, не избранница, не личность. Проблема. Унизительно? Да. Но в то же время… доходчиво.

Остаток дня прошел в тумане.

— Не раскисай, — проворчал Ворчун, вылетая из метки и устраиваясь на каминной полке. — Сегодня ты не служанка. Ты — его загадка. Его проклятие. И пусть они все подавятся своим любопытством.

— Я и не была служанкой никогда, это ты меня засунул в это тело! — прошипела я в ответ на его светящийся силуэт.

За час до ужина в дверь постучали. На пороге стояла леди Элора с лицом, кислым, как лимон. За ее спиной жалась Анита. — По приказу лорда, эта девчонка отныне твоя личная служанка, — процедила Элора, подталкивая Аниту вперед. — Она поможет тебе собраться. Не опаздывай. Анита испуганно влетела в комнату, неся в руках охапку ткани. Элора бросила на меня последний презрительный взгляд и исчезла.

— Миледи… — пролепетала Анита, глядя в пол. — Просто Мэри, — вздохнула я. — Показывай, во что меня велели обрядить.

Это было платье. И оно было произведением искусства и пытки одновременно. Тяжелый, иссиня-черный бархат, почти такого же цвета, как парадный мундир Кайдена, глухо поглощал свет. Никаких украшений, никакой вышивки. Только идеальный крой. Длинные, узкие рукава, полностью закрывающие руки до самых костяшек пальцев. Высокий, стоячий воротник, который будет упираться в подбородок, заставляя держать голову прямо. И юбка, спадающая тяжелыми, строгими складками до самого пола.

Пока Анита, дрожа от страха и благоговения, помогала мне облачаться в это великолепие, я смотрела на свое отражение. Из зеркала на меня глядела незнакомая молодая женщина. Стройная, бледная, с огромными испуганными глазами. Черный цвет платья делал ее кожу почти прозрачной, а волосы казались расплавленным золотом. Чувствую себя экспонатом для выставки «Странности нашего лорда».

— Недурно, — одобрительно хмыкнул Ворчун у меня в голове. — Очень неплохо.

— Больше похоже на на траурный наряд , — огрызнулась я.

—Нет, что вы миледи, вам очень идет этот крой и цвет.

Залепетала Анита, думая, что я обращаюсь к ней

— Не хнычь. Это не траур. Это — броня. Ты идешь не на ужин, ты идешь на войну. А на войне нужно выглядеть так, чтобы враги не догадались, что ты боишься. — назидательно ответил дух.

Когда пришло время, меня провожала только Анита.

— Лорд велел проводить вас, миледи.

Мы шли по гулким коридорам. Шум голосов, смех и тихая музыка становились все громче. Я чувствовала себя как гладиатор, идущий на арену. Мои ладони вспотели. У огромных дверей в зал Анита остановилась. — Мне дальше нельзя, миледи. Вас проводят.

Дворецкий в ливрее с алыми драконами распахнул передо мной створки. И я вошла. Одна.

Зал приема ошеломил. Сотни свечей в огромных люстрах из черного железа заливали пространство золотым светом. Воздух гудел от сотен голосов, звенел от смеха и стука бокалов. И все эти люди… Мужчины в строгих камзолах, женщины в шелках и бриллиантах. Они были красивы, породисты и опасны. Я чувствовала их силу, их высокомерие.

Когда я вошла, гул на мгновение стих. Сотни пар глаз уставились на меня. Взгляды, полные любопытства.

Во главе огромного стола, на высоком резном кресле, сидел Кайден. По левую руку от него — лорд Валериан, а рядом с отцом — леди Агнес.

Она была ослепительна. На ней было платье цвета весеннего неба, в цветах ее рода. Светлая шелковая ткань струилась по ее фигуре, а глубокое декольте открывало изящные ключицы и высокую грудь. Она была похожа на нежный, прекрасный цветок. Я, в своем черном, закрытом платье, была ее тенью. Ее уродливым отражением. Она заметила меня, и на ее губах появилась торжествующая, ядовитая улыбка.

Ко мне подошел распорядитель. — Леди Мэри, — он произнес имя с едва заметной издевкой, — ваше место. И указал. В самый конец стола. Так далеко, что оттуда лица сидящих во главе превращались в размытые пятна.

Я шла к своему месту целую вечность. Под сотнями взглядов. Каждый шаг отдавался гулким стуком в ушах. Я села на указанный стул, спина прямая, как струна. Приказ Кайдена «молчи» не означал «прячься».

Начался ужин. Слуги бесшумными тенями скользили между столами, расставляя блюда. Запахи были головокружительными: жареный до хрустящей корочки гусь, фаршированный яблоками и травами, какая-то дичь в густом винном соусе, паштеты, украшенные россыпью ягод, и гарниры таких цветов, каких я в жизни не видела. Я осторожно положила себе на тарелку немного всего, стараясь повторять движения соседей и не выдать своего полного незнания местного этикета.

Шум в зале снова набрал силу. До моего конца стола долетали обрывки разговоров. Две дамы справа от меня перешептывались.

— …простолюдинка! Ты только представь, какая пощечина роду Валериан! Агнес, бедняжка, держится с таким достоинством…

— Достоинством? Дорогуша, я слышала, она разнесла свои покои в щепки. А ее отец уже третий день пытается добиться от Кайдена аудиенции.

Я сделала вид, что увлечена гусем, который на вкус оказался божественным. Напротив меня двое мужчин постарше вели беседу о политике. — …горные кланы снова поднимают голову. Этот брак с домом Валериан должен был укрепить границы, а теперь… — А теперь у Кайдена на руках непонятная девчонка с меткой. Это не просто скандал, это проблема. Он показал слабость. — Кайден? Слабость? — хмыкнул второй. — Не смеши меня. Он скорее сожжет дотла весь замок, чем покажет слабость. Это какой-то его план. Холодный и жестокий, как всегда.

Я отпила немного терпкого напитка. План? Так и есть, только не его, а одного вредного духа дракона.

Именно в этот момент тишину за столом нарушил пожилой лорд с седой бородой и глазами-буравчиками, сидевший где-то в середине стола. Он поднял свой бокал.

— Что ж, лорд Кайден! — его голос был громким, скрипучим, намеренно привлекающим внимание. — Должен признать, ты умеешь удивлять! Я слышал, боги в последнее время стали благосклонны к простому люду, но чтобы настолько… — он повернулся и демонстративно посмотрел в мою сторону, — связать кровь Древних со служанкой, даже с такой привлекательной … Это поистине неслыханная щедрость для девочки!

17б

Мужчина исчез, растворился в толпе, а его слова остались. Они висели в воздухе, тяжелые, как кандалы. «Сделать дело и испариться». «Я люблю тебя». «Карета у задних ворот».

Мой мозг лихорадочно пытался понять. Кто он? Какое дело? И при чем здесь любовь?

И тут запястье обожгло. Алый свет вырвался из-под узкого рукава, и прямо передо мной, сотканный из чистого негодования, материализовался Ворчун. Он не парил, он метался по воздуху, как разъяренный светлячок-переросток.

— Ты слышала?! Слышала, что он сказал?! — его голос был похож на визг в моей голове. — Даже не думай! Не смей никуда идти! Это ловушка!

— Ловушка? — прошептала я, поворачиваясь к нему. — А то, где я нахожусь сейчас, по-твоэму, что? Курорт? Это мой шанс!

— Ты не понимаешь! Мэри… та, что была до тебя… она совершила страшное! Очень страшное! Если ты пойдешь с ним, тебя ждет та же участь!

Я вцепилась в эту фразу. Наконец-то. — Тогда расскажи. Расскажи мне, что такого сделала Мэри, за что ее душу уничтожили без права на перерождение? Я имею право знать, в чьем теле я застряла и в какие игры меня втянули!

Дракончик замер. Его алое сияние на миг потускнело. — Ты пока не готова это узнать, — его голос стал тише, но не менее упрямым. — Правда… она т тебе скорее всего очень сильно не понравится, но потом ты будешь счастлива. Сейчас тебе нужно просто довериться мне. Оставайся в замке! Мы почти сломили этого засранца! Он уже чувствует связь, он ищет ответы! Еще немного, и он будет твоим!

— Моим?! — выкрикнула я шепотом, чтобы не привлекать внимания. — А я? Я снова буду твоей пешкой? Фигурой на твоей личной шахматной доске? Я не хочу, чтобы он был моим! Я хочу свободы! А этот… красавчик… он предлагает мне выход! И я должна хотя бы попытаться!

— Нет! Ты не понимаешь всей опасности! — снова взвился Ворчун. — Это чешуйчатый предатель —он не тот, за кого себя выдает! Он…

— Хватит! — мое терпение лопнуло. Я больше не буду тебя слушать! Твои советы уже один раз привели меня в подвал работорговцев! Если не хочешь говорить мне правду, то просто… ЗАТКНИСЬ!

Слово вырвалось само собой. Громкое, злое, полное отчаяния. И мир изменился.

В тот миг, когда я это крикнула, по телу прошла странная, горячая волна. Она зародилась где-то в груди и хлынула по венам, концентрируясь на правой руке.

Ворчун замер. Он удивленно уставился на меня, его светящаяся фигурка перестала метаться. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. Словно невидимый кляп заткнул ему рот. А потом его алый силуэт задрожал, начал таять, втягиваясь обратно в мою руку, как дым в бутылку. Быстро, неотвратимо.

Я осталась одна. В голове было непривычно пусто.

— Эй? — позвала я шепотом. — Ты где? Молчишь?

Тишина.

— Ну и пошел ты, — пробормотала я, потирая запястье, которое все еще горело. — Сама решу, что делать.

Я бросила последний взгляд на залитый светом зал, где знать продолжала свой скучный маскарад. На Кайдена, стоявшего в кругу лордов, — холодного, властного, чужого. И на Агнес, которая смеялась, кокетничая с каким-то молодым драконом.

Что выбрать? Тюрьму, или… шанс на свободу?

Не раздумывая больше ни секунды, я скользнула к неприметной двери, ведущей на террасу. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я сделала шаг в темноту сада, навстречу неизвестности.

Темнота была густой, пахнущей влажной землей, увядающими розами и ночной прохладой. Я шла быстро, почти на ощупь. Шелк юбки цеплялся за колючие кусты, но я не обращала внимания. В ушах все еще звучал шум бала, но с каждым шагом он становился все тише, уступая место ночным звукам: шелесту листьев, стрекоту сверчков, гулкому стуку моего собственного сердца.

Сад был огромным . Лабиринт из темных аллей и стриженых изгородей. Я почти бежала, ориентируясь на высокую каменную стену, смутно видневшуюся впереди. Стена, за которой была свобода.

Дверь нашлась именно там, где и должна была быть. Маленькая, неприметная калитка в самом дальнем углу сада, скрытая зарослями дикого плюща. Она была приоткрыта. Сердце заколотилось с новой силой. Охраны не было. Путь был свободен. Я осторожно выглянула наружу. Вдалеке, на дороге, темнел силуэт кареты. Ждут.

Я сделала глубокий вдох. Шаг. Всего один шаг, и я окажусь за пределами этой золотой клетки. Я уже перенесла ногу через порог…

И в этот миг меня схватили.

Железные пальцы сомкнулись на моей шее сзади, слегка сдавливая, властно пресекая любое движение. Я замерла, не успев даже вскрикнуть. Второй рукой меня схватили за плечо. От прикосновения по всему телу, от затылка до кончиков пальцев, прошла обжигающая, невыносимо горячая волна. Я не видела его, но я знала. В тот же миг, как его кожа коснулась моей, меня захлестнуло чужое. Ярость. Холодная, первобытная, собственническая ярость, которая не была моей. Она хлынула в меня, смешиваясь с моим собственным страхом, превращая все внутри в бурлящий котел.

— Куда спешишь, мышка? — голос был низким, тихим, но в нем клокотала такая мощь, что, казалось, камни вокруг начали вибрировать.