Попаданка в стране чудес - 2

Глава 1

Каникулы проходили хорошо, но чертовски медленно. После учебного семестра, полного событий, остановиться было сложно. Вита не могла избавиться от навязчивой идеи, что вот-вот угодит в очередное приключение, но приключения не начинались. Жизнь просто шла своим чередом.

Объединенные общим заточением в институте попаданцы больше общались друг с другом. Вита скучала по Адаму, Рут и Роуз, поэтому радовалась тому, что не осталась совсем уж в одиночестве. Ни с кем больше она не сблизилась так сильно, но не отказывала себе в удовольствии болтать или прогуливаться по территории замка с товарищами по перемещению в мирах. В конце концов каждый из них был вполне себе хорошим и интересным человеком.

Однако по большей части Вита проводила время в гордом одиночестве. К счастью, в институте осталось множество неизведанных попаданкой мест. Она гуляла там, где не гуляла раньше, часто сидела на подоконнике и читала или вглядывалась в горизонт. А как-то раз она решила пройтись по замку и заблудилась в бесконечных коридорах.

Оставшиеся в институте учителя в отдых своих подопечных не вмешивались. Они вели себя приветливо и не говорили об учебе. Каникулы – это каникулы.

Однажды Вита разговорилась с ректором Бонумом, который принял решение подышать свежим воздухом в той же аллее, что и попаданка. Бонум нравился Вите тем, что всегда сохранял спокойствие, ратовал за счастье всех обитателей института, а еще проявлял дружелюбие и добродушие. Находиться с ним рядом было приятно и интересно. Он мог научить мудрости и любви к жизни.

В тот день ректор рассказал Вите несколько забавных историй из своего педагогического опыта. Ему определенно нравилось разговаривать. Он считал, что разговор – это прекрасный способ отлично провести время и стать лучше. Вита не могла с этим не согласиться.

За пару дней до окончания каникул Вита взялась за приведение в порядок своей одежды. Она уселась на кровати, вооружилась иголкой и ниткой и принялась поправлять подол платья, позволивший себе некоторые вольности. Шить попаданка толком не умела, но хотела научиться, а потому строго следила за ровностью швов и крепостью нитки.

Стук в дверь оторвал Виту от процесса. Закопавшись в платье и швейные принадлежности, она не сразу смогла встать и пойти к двери.

– Кто там? – громко спросила Вита и воткнула иголку в катушку ниток, чтобы ненароком не потерять острый предмет в собственном одеяле. Ночью это сыграло бы с ней злую шутку.

– Сюрприз! – раздался из-за двери голос.

Вита тут же улыбнулась. Она с легкостью узнала голос, справилась с иглой, отложила платье в сторону и встала.

– Заходи, сюрприз! – бодро крикнула она, и дверь открылась.

Адам выглядел очень счастливым. Его глаза так и светились.

– А вот и моя красотка! – сказал он, подошел к Вите и обнял ее так крепко, что у Виты не было ни малейшего шанса вырваться из его объятий.

Впрочем, она и не собиралась этого делать. Она уткнулась носом в плечо молодого человека.

– Я скучала… – протянула она и подняла голову вверх.

Адам наклонился к ней и поцеловал так, что Вите сразу стало ясно. Он тоже по ней скучал. Его губы были такими же приятными и обжигающими, какими Вита их помнила. Она уже чувствовала, как в животе у нее начинают порхать бабочки. Вита положила одну руку на плечо Адама, а второй закопалась в его волосы.

– Ты же должен был вернуться послезавтра, – сказала Вита и своим носиком уперлась в нос Адама.

– Значит, ты меня не ждала, – усмехнулся Адам. Он умел разыгрывать сцены, которые выглядели одновременно красиво и шутливо. – Вот, значит, как!

– Конечно! – Вита решила подыграть развернувшейся драме. – Едва успела спрятать другого под кроватью! Смотри, вон его ботинок торчит.

Она кивнула в сторону кровати, из-под которой никакие ботинки не торчали, а потом улыбнулась. Адам тоже. Он не собирался идти проверять наличие конкурентов.

– А чего ты в комнате сидишь? – спросил с недоумением парень. – Пойдем на улицу. Я соскучился по нашим прогулкам.

Вита быстро согласилась. Она тоже соскучилась по времени, которое проводила с Адамом. Не откладывая дело в долгий ящик, они вышли из комнаты и зашагали по замку к парадной двери.

– Так почему ты так рано вернулся? – снова спросила Вита. Она хотела ответов на вопросы, но чуть не забыла об этом, когда Адам безапелляционно взял ее за руку. – Пойми меня правильно, я очень рада, но любопытство есть любопытство.

– Я устал сидеть дома, – просто ответил Адам. – Родители и родственники успели наговориться со мной, расспросить об учебе, удостовериться в том, что я оправдываю их надежды. Я вроде как выполнил свой сыновий долг. Ну и подумал, что можно вернуться в институт пораньше. Никто не возражал. И вот я здесь!

– И здорово! Я очень рада, – честно призналась Вита. – Я уже начинала часы до начала учебы считать. Странно было находиться здесь без тебя и девчонок.

Теперь для счастья Вите не хватало Рут и Роуз. Что касалось последней, то Вита вообще всерьез переживала насчет ее возвращения. Наслушавшись множества рассказов о родных местах Роуз, попаданка не чувствовала полной уверенности в том, что строгие и странные традиции позволят родителям снова отпустить дочь в институт. Порой, в особо бунтарском настроении, Вита представляла себе, как она, Ланс, Адам, Рут и другие люди, симпатизирующие Роуз, едут в ее деревню вызволять бедняжку из цепких рук старейшин. Причем среди вызволяющих могли оказаться даже педагоги, ведь некоторые из них души не чаяли в отличнице и скромнице.

Однако Вита собиралась решать проблемы по мере их поступления, а пока наслаждалась ситуацией.

Всмотревшись в конец коридора, Вита обнаружила, что навстречу ей и Адаму неспешно движутся Монсы. Вита редко видела их вместе, поэтому всякий раз при встрече с ними обоими невольно печалилась. Она по-прежнему считала, что Рихард Монс достоин большего. К тому же попаданка боялась, что однажды жена втянет профессора драконологии в свои странные и недобрые игры.

Глава 2

Теперь время до начала учебного семестра стремительно сокращалось. Студенты возвращались в институт один за другим. Все с большими впечатлениями и с ощущением того, что они отдохнули. Вита не могла за них не радоваться. Да и за себя тоже. Когда она вернулась в комнату и застала там Рут, счастью попаданки не было предела. Все возвращалось в привычное и долгожданное состояние.

После крепких объятий девушки начали обмениваться шутками и воспоминаниями о пережитых каникулах.

– Маму навещала? – почти сразу спросила Вита. Рут рассказывала, что ее мама управляет отелем и очень любит свою работу. Вите всегда хотелось подробностей, и Рут с удовольствием рассказывала про гостиницу, про город и многое другое, но почему-то всегда умалчивала о своих отношениях с мамой, да и вообще о своей личной жизни. Это то и дело ставило Виту в тупик, ведь Рут отличалась привлекательной внешностью и яркой индивидуальностью. Такая девушка не могла остаться без личной жизни.

– Да, я соскучилась по маме, – честно и без колебаний призналась Рут. – Кажется, она по мне тоже.

– Проводили время как мама с дочкой? – Вита мечтательно облокотилась локтем о стол, ожидая милой семейной истории.

– Старались, – неопределенно ответила Рут. – У мамы много работы, она не могла постоянно быть рядом со мной.

– И что ты делала, когда она не была рядом? – Вита не унималась. Ее не радовала роль допрашивающего, но Рут не оставляла ей выбора.

– Какая ты любопытная! – рассмеялась Рут. – Если бы не дурацкое решение учителей оставить попаданцев в институте, я бы все свободное время посвятила тебе.

– Рада это слышать, – вежливо и благодарно заметила Вита. – Но ты не ответила на мой вопрос. Черт возьми, Рут… Почему ты всегда избегаешь разговоров о своей личной жизни? Ты не доверяешь мне? Это некрасиво и оскорбительно!

– Извини, – Рут поджала губы. – Просто я не могу о ней говорить пока что… Но, когда у меня появится такая возможность, ты не сможешь меня заткнуть. Обещаю. Ты будешь молить о том, чтобы я перестала говорить о себе!

Вита усмехнулась.

– Ладно… – попаданка прекратила допрос. – Храни свои секреты.

– Спасибо.

А через час свершилось еще одно важное событие. В институт возвратилась Роуз. Увидев ее, Вита почувствовала себя окончательно и бесповоротно счастливой. Ведь Роуз могла и не вернуться, но она вернулась. Все такая же скромная и стеснительная.

– Если я сегодня умру от счастья, – сказала Вита после того, как еще одна соседка по комнате вернулась в эту самую комнату. – Не удивляйтесь. Как же я рада… Значит, тебя все-таки выпустили на свободу?

– Да… – Роуз улыбнулась, но как-то неуверенно.

– Родители сопротивлялись? – спросила Рут. Она тоже заметила неуверенность.

– Немного…

Вита и Рут, не сговариваясь, переглянулись. Роуз вела себя странно, если не сказать подозрительно. Она казалась еще тише, нежели обычно. Девушка всего лишь распаковывала вещи, но руки ее почему-то тряслись. Это уже ни в какие ворота не лезло.

– Ты сама не своя, – Вита подошла ближе к подруге и оглядела ее с головы до ног. – Похоже, не все прошло так гладко, как хотелось бы…

Роуз ничего не ответила. Она достала из сумки платье, и Вита вдруг заметила на запястье девушки темные пятна. Попаданка присмотрелась к ним и, к своему удивлению, поняла, что это синяки.

– А это откуда?

Роуз попыталась спрятать руку, но у нее ничего не вышло. К процессу подключилась Рут. Она удержала руку Роуз на месте, а Вита закатала рукав. Рука Роуз была сплошь и рядом усеяна синяками и царапинами. На ее подруг это произвело большое впечатление.

– Тебя били?! – воскликнула Рут и уставилась на Роуз.

– У нас это называется «воспитанием», – тихо ответила та.

– А во всем остальном мире это называется «садизм»! – Рут осторожно отпустила руку Роуз.

– И в соседнем мире тоже! – подтвердила Вита.

Роуз вздохнула очень громко и тяжело. Она понимала, что от разговора ей не сбежать. Девушки устроились рядом друг с другом. Все внимание сосредоточилось на той, что позволила кому-то плохо с собой обращаться. Роуз такое внимание по душе не пришлось, но все же она заговорила.

– Я знаю, что со стороны это выглядит ужасно, – сквозь ком в горле сказала она. – Но это лучше, чем ничего. Я считаю, что легко отделалась. Если синяки и царапины – это плата за возможность учиться, то пусть будет так.

– Но это ненормально! – возмутилась Рут.

– Когда я только вернулась домой, – продолжила говорить Роуз. – Родители сразу же сказали, что жалеют о своем разрешении на мою учебу. Меня хотели запереть под замок и не выпускать вплоть до какого-нибудь сомнительного замужества. Я сопротивлялась изо всех сил… Иногда успешно, иногда – не очень… У нас с родителями были долгие разговоры, которые порой заканчивались побоями. Но все-таки они отпустили меня обратно. Скрепя зубами и с напоминанием о том, что призвание девушки – это не учеба, а ее дальнейшая семейная жизнь.

Подискутировав еще немного на эту тему, соседки по комнате решили больше не мучить Роуз вопросами и переключиться на другую тему, более позитивную. Им всегда было, о чем поговорить, но Вита мысленно пообещала себе, что однажды съездит на родину Роуз и скажет ее родителям все, что она о них думает.

Подоконник стал для Виты особенно излюбленным местом. Это странно, ведь в своем мире она не отличалась большой любовью к сидению возле окна. Сейчас же попаданка заняла свое место на подоконнике не только ради удовольствия, но и для того, чтобы не путаться под ногами, пока прибывшие подруги разбирают вещи. Вита с любопытством наблюдала за тем, как бережно раскладывает по шкафам свою одежду Рут, и с каким трепетом укладывает на полки свои книги Роуз.

– Научишь меня вышивать? – спросила у Роуз Рут. Она вешала свою блузку рядом с платьем подруги и взглядом зацепилась за то, как Роуз украсила свой изначально скромный наряд. – Это ведь ты за каникулы сотворила такую красоту? Невероятно… У тебя золотые руки…

Глава 3

Синоус располагался в небольшой комнате и представлял из себя нечто среднее между церковным органом и средневековой катапультой. Причудливый и сложный он приковывал к себе взгляд. Даже если человек не знал, что перед ним нечто важное и великое, он мог это почувствовать.

Посреди прибора было что-то большое, стеклянное и куполообразное. Внутри происходило движение. Словно облака, оказавшиеся на темно-фиолетовом небе, не находили в себе сил замереть на одном месте. Они менялись местами, опускались вниз и вновь поднимались. Некоторые растворялись в воздухе, а на их месте образовывались новые.

Чуть поодаль из деревянной части машины выступала пишущая машинка. Буквы на ней никто не прорисовал, а клавиши выглядели настолько старыми, что, казалось, могли рассыпаться от первого неосторожного прикосновения. А левее от машинки то и дело поворачивалась острая черная стрелка, вокруг которой располагался белый циферблат, но вместо привычных цифр стрелку окружали руны. У Виты не хватало знаний, чтобы прочесть их.

Попаданка встала у двери и с удивлением и изумлением всмотрелась в аппарат. В нем было столько деталей, что на рассмотрение каждой ушло бы немало времени, а девушка не знала, есть ли у нее это время. Может, профессор перестанет быть таким добрым и вскоре выгонит ее из помещения.

Правда пока ничего намекающего на скорый выход из комнаты от Монса не исходило. Он вел себя спокойно, как и обычно. На синоус учитель не смотрел. Наверное, видел его уже много раз, знал каждый сантиметр этой машины. Взгляд учителя был обращен на Виту. Вита заметила это боковым зрением.

– Этот аппарат сконструировал человек по имени Валдас Син, – заговорил Монс. Вите не пришлось просить его рассказать о синоусе побольше. Профессор понял все без слов. – Это было почти 700 лет назад. Он был выдающимся изобретателем и первым, кто объединил механику и магию воедино. Говорят, он работал над своим изобретением больше пятидесяти лет, однако результат определенно стоил всех усилий…

– Пятьдесят лет… – повторила Вита и тряхнула головой. Она пыталась представить себе, как человек удерживал веру в себя и свою работу так долго. – Ничего себе… Сколько терпения… А как аппарат находит попаданцев?

– Сложно рассказать в двух словах… – профессор был не на уроке, поэтому тон его не напоминал привычную речь в классе. Это делало Монса более человечным. – Его возможности уникальны. Он способен пробиться сквозь границы миров и распознать людей с магическим даром даже при условии, что человек не применяет свой дар и сам не знает о нем… К примеру, у тебя есть дар, а у большинства людей из мира, где ты родилась, этого дара нет. В магию никто не верит, и у твоего дара нет шанса показать себя миру. Это неправильно. Волшебник не может не колдовать. Без колдовства он будет чувствовать себя неполноценным. К тому же… человек должен находиться среди себе подобных. Поэтому мы и работаем над перемещением волшебников в наш мир. Здесь они почувствуют себя как дома, найдут близких по духу, смогут раскрыться. Синоус работает над обнаружением магического таланта и записывает координаты человека, а дальше… Дальше специальные люди направляются на поиски.

– Значит, синоус когда-то выдал мои координаты… – Вите стало немного не по себе от того, что ее нашла какая-то машина, да еще и магическая. Она, конечно, была признательна синоусу за это, но странно думать о том, что тебя сквозь пространство поймал некий аппарат.

– Да, – меланхолично подтвердил Монс. – Потом за тобой некоторое время наблюдали…

– Наблюдали?! – перебила его попаданка. Этого она никак не ожидала.

– Я бы не стал расценивать это как попытку вторгнуться в твое личное пространство, – заметил профессор. – У всего есть своя цена. За тобой, как и за другими потенциальными волшебниками, должны были проследить. Нужно было убедиться в том, что у тебя есть шанс прижиться в нашем мире. Иначе твое перемещение было бы опасно для тебя и для мира.

Облака внутри стеклянного купола потемнели. Между ними промелькнула молния. Яркая, быстрая, заметная.

– А там внутри погода не очень радужная… – усмехнулась Вита, заметив молнию.

– Как раз очень даже радужная, – профессор улыбнулся и прислонился спиной к стене. Он казался спокойным. – Как раз после такой погоды больше всего шансов увидеть радугу. Разве нет? Впрочем… Правда состоит в том, что синоус просто живет своей жизнью, и мы никогда не знаем, что у него на уме.

– Вы хотите сказать, что он… – пришлось серьезно потрудиться над тем, чтобы подобрать нужное слово. – Что он разумен?

– Конечно, разумен, – прозвучало так, словно сомневаться в наличии разума у машины было странно и неприлично. – Это ведь магический прибор. В него вложено столько волшебства, что разум не мог не сформироваться. Синоус разумен и самостоятелен. Уже один тот факт, что мы полагаемся на него при нахождении будущих волшебников, говорит о том, что синоус – это не просто набор деталей и шестеренок.

– А от чего он работает? – спросила Вита. Она подошла поближе. – От топлива? От солнечных лучей? От каких-нибудь батарей?

– От того же, от чего и все остальное волшебное в нашем мире, – Монс подмигнул Вите.

– От энергии, которая исходит от драконов? – тут же догадалась Вита.

– Конечно.

Виту радовало то, что эта странная штука, столь бесцеремонно вмешивающаяся в жизни людей из других миров, тоже зависела от драконов. Некоторые мифы на ее родине повествовали о том, что мир держится на спинах слонов, но здесь речь определенно шла о других существах. Да и слово «миф» не подходило для того, чтобы описывать самую настоящую реальность.

Да, драконы держали мир. Только не на своих плечах, а на чем-то менее осязаемом и вообще менее физическом. Из этого можно было построить целое философское направление, но настроение у попаданки было совсем не философским. Сейчас у нее появился замечательный шанс получить практические знания.

Она хотела дотронуться до синоуса и уже занесла руку, но остановилась и замерла в нерешительности. Можно ли его трогать? Не сломает ли она что? Не убьет ли ее такое прикосновение?

Глава 4

Рука профессора скользнула от щеки Виты под ее волосы, пальцы Монса коснулись ее шеи. Сначала совсем ненавязчиво, но потом все же увереннее.

Вита знала – учитель не пытается посмотреть в глаза страху. Все дело в любопытстве. И татуировке. С тех пор, как попаданка показала ее прямо во время занятия по драконологии, вопросы от однокурсников о нарисованном драконе не заканчивались. А после поездки в долину интерес возрос еще больше. Многие спрашивали, как Вита решилась на тату, почему выбрала именно дракона, было ли ей больно, когда наносился рисунок. Некоторые заходили дальше и выясняли, не случалось ли у попаданки видений перед тем, как она решила украсить свою шею драконом. Видения могли бы многое объяснить, но ничего такого Вита не помнила, и это слегка разочаровывало людей.

Сейчас же профессор Монс определенно не собирался ограничиваться одними только вопросами. Он мог не просто спросить, он мог прикоснуться к тому, что будоражило умы и фантазии многих. Вита не стала возражать. Она не отрывала взгляда от учителя. А он, улыбнувшись тому, как попаданка повторила его же собственный совет, продолжал искать пальцами татуировку.

– Чуть ниже, – сказала Вита, поняв, что поиск идет не там, где ему следовало бы идти.

Пальцы профессора послушно опустились ниже. Вита прочувствовала это движение.

– Здесь? – спросил Монс и очертил пальцем круг на коже девушки.

– Здесь…

Кажется, профессор ждал чего-то особенного от этого прикосновения. Он водил рукой вверх и вниз, глядя то на шею девушки, то в ее глаза.

– Ты не чувствуешь боли от прикосновений? – обеспокоенно спросил Монс. Он мог бы спросить об этом и раньше.

– Нет, – сказала Вита, едва не добавив, что этот момент скорее доставляет ей невероятное удовольствие.

– И у тебя нет никаких необычных ощущений? – профессор не сдавался. – Сейчас или в какое-то другое время…

– Некоторое время мне казалось, что мой дракон как бы… двигается, когда мы были в долине драконов, – призналась Вита. Те ощущения она никогда не смогла бы забыть. Ничего похожего в ее жизни до этого не случалось. – Но до и после все было как обычно. Ничего особенного не происходило. Конечно, когда мне делали татуировку, было больно, да и потом некоторое время пришлось терпеть неприятные ощущения, но я знала, что так будет, так что… Все было вполне обыденно.

Интересно, что сказал бы мастер, сделавший Вите татуировку, если бы узнал, какая судьба ждала обычную, на первый взгляд, девушку. Вита смутно помнила его лицо, но позабыла имя. Впрочем, он тоже имел полное право ее забыть, ведь поток его клиентов никогда не прекращался.

А пока Вита пыталась вспомнить мастера по татуажу, ее шеи неожиданно коснулось что-то холодное. Что это? Рука Монса была теплой, возможно, даже горячей. Так откуда мог внезапно взяться холод?

Кольцо… Вита поняла это почти сразу. Монс преданно носил на безымянном пальце обручальное кольцо, и теперь оно слишком навязчиво напоминало о том, что профессор скреплен узами брака. Попаданка усмехнулась.

– Что-то не так? – спросил Монс. От его внимания ничто не могло укрыться.

– Да, – зачем-то подтвердила девушка.

– Что?

– Да так… – Вита спрятала усмешку и вздохнула. – Просто неожиданное воспоминание. Не обращайте внимания.

Она подвинулась чуть ближе, чтобы учителю не пришлось тянуться к ее татуировке. Вита была почти так же близко к Монсу, как тогда, в учительской, когда она чуть было не упала на него. Только сейчас она не боялась наказания, ведь в башню учитель привел ее сам. Да что там в башню... Вита оказалась на столе стараниями профессора. Нет, в этот раз смущаться ей было не из-за чего.

– Ты про мое кольцо? – догадался Монс.

Вита ничего не ответила.

Монс опустил руку и чуть склонил голову в бок. Он все никак не переставал думать о татуировке, но все же взгляд его переключился с шеи Виты на ее лицо. И взгляд этот стал пристальным. Вита нахмурилась, а всего через несколько мгновений в выражении лица профессора появилась та строгость, которую он обычно проявлял к недобросовестным студентам или Адаму, если тот в очередной раз вступал в бессмысленную дискуссию.

– Значит, про него, – не дождавшись ответа, заговорил Монс. Проницательности он, наверное, научился у Бонума, но истоки этого явления Виту не успели заинтересовать. Монс продолжил говорить. – Да, у меня кольцо. И жена. А еще я твой учитель.

– Профессор, я… – Вите не нравилась перемена в настроении Монса. Он буквально на глазах становился все более холодным и непробиваемым. От того человека, который привел ее к окну, чтобы увидеть дракона, а потом без намека на недовольство показал синоус, не осталось и следа.

– Не забывай об этом, – Монс не дал ей продолжить ее мысль.

– Хорошо…

Вите показалось, что ее только что окатили из бочки с холодной водой. Она быстро пришла в себя, быстро заморгала и огляделась по сторонам. Ей хотелось бы верить в то, что ее поведение во многом обусловлено нахождением в башне. Это место всегда отличалось особенной атмосферой, способной возыметь неожиданный эффект.

Попаданка мигом опустила ноги на пол, подобрала свои туфли, но надевать их не стала. Она пошла к выходу прямо босиком. Пошла без промедлений. Прохлада пола ее не смущала. Вита чувствовала злость на профессора. Или на себя. Определиться ей было сложно, однако эмоции переполняли ее.

Перед самой дверью она остановилась и оглянулась. Монс с места не двинулся.

– Профессор, – тихо обратилась к нему Вита.

– Да?

– Вы тоже…

– Что я тоже?

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Вы тоже не забывайте, что Вы – учитель.

Монс одарил ее взглядом, который мог выражать все, что угодно – от удивления до презрения.

– Ты права, – несмотря ни на что, ответил он. – Я тоже не должен об этом забывать. Спасибо, что напомнила.

Вита развернулась, гордо проследовала к лестнице и плотно закрыла за собой дверь. Она больше не оборачивалась. И не только потому, что боялась услышать что-нибудь еще. На лице Виты появились слезы. Она смахивала их, но новые тут же приходили на место старым. Попаданка бежала по лестнице вниз очень быстро, ступеньки одна за другой мелькали перед ее глазами. Пару раз девушка едва не оступилась, но и это не останавливало ее.

Глава 5

Все шло своим чередом. После застывших во времени каникул учебные дни казались стремительными, проносящимися вдаль словно стайка напуганных кроликов. Однако студентам это было по душе.

Занятия проходили быстро и увлекательно, а вечера становились все приятнее и насыщеннее. После некоторой разлуки общение с близкими людьми радовало, как никогда раньше. Вита умудрилась соскучиться даже по тем, с кем общалась мало. Только вот Адам продолжал ее расстраивать и удивлять. Он ходил мрачным, отвечал на вопросы вежливо, но коротко, будто совсем не хотел говорить. От совместных прогулок Адам отказывался, ссылался на желание больше заниматься в начале семестра. Вроде бы желание было похвальным, но каким-то уж надуманным.

– Не понимаю, что с ним происходит, – сказала как-то вечером Вита. Она, Рут и Роуз сидели на лавочке в саду и наслаждались хорошей погодой. – У нас была такая теплая встреча, когда он только вернулся… А теперь он отдаляется от меня. Скоро, наверное, и вовсе перестанет разговаривать.

– Парни такие непонятные… – вздохнула Роуз. Она увлеченно рассматривала сорванный ею листок. Похоже, его строение интересовало ее больше, чем парни, но Виту она все-таки слушала с присущим ей вниманием.

– А ты не думала о том, чем могла его расстроить? – спросила Рут. Она любопытства в вопросах ботаники вне уроков не проявляла, поэтому все ее внимание принадлежало попаданке. – Я вспоминаю его предыдущие расставания с девушками и не могу найти в них ничего похожего на то, как он ведет себя сейчас. Обычно он сразу говорит, что все кончено, а потом с поразительной скоростью находит себе новую пассию. Без всяких этих таинственных молчаливых моментов… Так чего такого ты натворила? Есть идеи?

Вита еще не рассказывала подругам о своей внеучебной встрече с профессором Монсом. И Адаму не рассказывала. Однако держать это в себе Вита больше не могла. Эта тайна мучила ее постоянно. Особенно сильно это проявлялось в тот момент, когда следовало бы закрыть глаза и уснуть. Виту то и дело одолевала бессонница. К тому же девушки могли взглянуть на произошедшее со стороны. Взгляд со стороны полезен и необходим, хотя иногда болезнен, но у всего есть своя цена.

– Кое-что случилось, – тихо ответила Вита и наморщила носик. Признаваться было тяжелее, чем ей представлялось. – Мне кажется, это и привело к странностям в поведении Адама. Но я ума не приложу, как он узнал…

– Рассказывай, – Рут уселась поудобнее и приготовилась слушать. Кажется, она подсознательно догадывалась, что рассказ Виты будет полон неожиданностей.

– А вы обещаете, что никому больше ничего не скажете? – спросила Вита.

– Обижаешь! – возмутилась рыжая. – Ты же не первый день нас знаешь. Мы умеем хранить секреты!

Роуз кивнула в знак солидарности с Рут. Она и вовсе не отличалась болтливостью, так что наговорить кому-то чего-то лишнего по определению не могла.

– Я чуть не поцеловала профессора Монса, – Вита сказала это с почти закрытыми глазами. Она с ужасом думала, что подруги примут ее за слишком уж распутную девицу.

– Что, прости? – опешила Рут, а Роуз, наконец, оторвалась от листка.

– Звучит ужасно, не могу не согласиться… – Вита закрыла лицо руками.

– Что значит «чуть»? – уточнила Рут. Ей было сложно сдерживать поток образовавшихся вопросов к попаданке. – Как это вообще получилось? Когда? И что было дальше? Так… Давай все с самого начала…

Предложение прозвучало логично. Вита немного подумала и начала с того момента, как она выбежала из комнаты, чтобы найти обзорную точку и узнать, не пролетел ли дракон над территорией института на самом деле. Тот момент девушки помнили прекрасно. Когда дело дошло до повествования о борьбе со страхом перед столом и о том, как неприлично близко девушка оказалась к учителю, Вита с трудом подбирала слова, сбивалась и вновь начинала говорить очень обрывочно и неуверенно. Совершенно непохоже на саму себя.

– И затем… Он… Он напомнил мне о том, что женат… – закончила свой нелегкий рассказ попаданка. – А потом еще и о том, что он – учитель.

– Вот мерзавец! – воскликнула Рут. Пока она слушала, она еще держала себя в руках, но сейчас ее эмоции выплеснулись наружу.

– Почему мерзавец? – усмехнулась Вита. Теперь, когда она все рассказала, она и сама словно взглянула на произошедшее со стороны. – Если хорошенько подумать, он все сделал правильно. Глупо спорить с тем, что он – женатый учитель, а я – просто студентка. Да еще и с молодым человеком. О чем я только думала?!

– А он о чем думал, когда усаживал тебя на стол? – вопросом на вопрос ответила Рут.

Роуз испуганно огляделась по сторонам.

– Давайте потише… – предложила она. – Еще не хватало того, чтобы нас кто-нибудь подслушал.

– А он о чем думал, когда усаживал тебя на стол? – на порядок тише, но не менее эмоционально повторила свои же слова Рут. – Вряд ли о своей жене или педагогической деятельности. У него к тебе явно какое-то особенное отношение, и он справляется с этим отношением только наполовину.

– Это все из-за моей татуировки… – махнула рукой Вита. – Монс любит драконов, интересуется всем, что с ними связано. А тут девушка с драконом на шее, да еще и постоявшая рядом с настоящим драконом. Вот его и мучает любопытство…

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – иронично спросила Рут. – Ясное дело, что любопытство здесь тоже имеет место быть, но то, что ты описываешь, это ни что иное, как химия.

– Химия? – не поняла Роуз.

– Та, которая между двумя людьми, – пояснила Рут. – Когда ты находишься рядом с человеком, и тебе буквально крышу сносит от того, что он существует. Тебя тянет к нему, и ты ничего не можешь с собой поделать. А все потому, что он испытывает тоже самое. И вас притягивает друг к другу. Как магнитом.

– А ты такое испытывала? – на этот раз интерес проявила Вита.

– Не обо мне сейчас, – напомнила подруга. Она не желала переводить стрелки на себя. – Так ты считаешь, что Адам каким-то образом узнал про твои похождения с Монсом? Думаешь, он из-за этого ведет себя так странно?