Попаданка в тело черной вдовы. Замуж не предлагать!

Глава 1

«Она не ищет приключений — они сами на ней женятся»

Проснуться рядом с мужчиной мечты — прекрасно.
Проснуться рядом с его трупом — уже подозрительно.
А если на его пальце кольцо с гравировкой «до конца времён» — становится совсем тревожно.

Пару секунд я просто лежала, глядя в потолок. Потом осторожно ткнула его в плечо.
— Эй... если ты прикидываешься мёртвым, то слишком убедительно.
Тишина.

Он действительно не дышал.
Я не уверена, как это поняла — просто почувствовала, что воздух вокруг стал гуще, а по спине побежали мурашки.
Проклятие какое-то. Или похмелье. Хотя вроде бы вчера не пила.
Вообще.

Я откинула одеяло и застыла.
Во-первых, на мне было платье. Длинное, тяжёлое, с корсетом и кружевом. Я такое только в сериалах про ведьм видела — и то по скидке на стриминге.
Во-вторых, руки — не мои. Слишком белые, слишком ухоженные.
И ногти... такими удобно либо вскрывать письма, либо людей.

А в-третьих — кольцо. Серебряное, с черным камнем, явно антиквариат. На внутренней стороне выгравировано: «Вэлана Моррейн».
Я повертела его на пальце, чувствуя легкое покалывание, будто металл дышит.

Имя чужое, но пальцу оно... подходит.

— Ну, может, это просто успешное свидание? Только партнёр, похоже, не пережил финал.

Снаружи что-то грохнуло.
Я вздрогнула, бросила взгляд на дверь — массивная, деревянная, с коваными петлями. Слишком театральная для квартиры, но ладно.
Шаги. Голоса.
Я уже потянулась к ручке, чтобы спросить, что вообще происходит, как дверь вдруг распахнулась настежь.

В комнату ворвались трое мужчин в доспехах. Железо звякнуло, воздух запах потом и страхом.
Я едва не вскрикнула от неожиданности, а вот мой сосед по кровати даже не шелохнулся.
Первая мысль: полиция.
Вторая — слишком много металла и мечей для полиции.

— Госпожа Вэлана! — заорал один, увидев тело. — Вы снова убили мужа?!

— Мужа?.. — переспросила я, повернувшись к мужчине на кровати.
Красавчик. Даже слишком. Лицо спокойное, будто просто уснул.
— Если это мой муж, то, по крайней мере, вкус у меня безупречный. Жаль, что… недолговечный.

Стражники переглянулись. Один шепнул другому:
— Шестой уже.
— Шестой чего? — уточнила я. — У меня что, абонемент?
— Муж, госпожа, — ответил старший. — Лорд Мортис. Шестой по счёту. Никто из них не прожил дольше недели после свадьбы.

— Это… звучит не как комплимент, — пробормотала я. — Может, совпадение? Или плохое питание?
Они не ответили.
— Лорд Алрик Мортис, брат покойного, велел поступить по закону рода, — сказал старший. — Без суда.
— Без чего?! — я вскинула руки. — Может, хотя бы объясните, что я вообще нарушила?
— Приказ есть приказ, госпожа. — Он кивнул остальным. — Связать.

Я машинально отступила, наткнулась спиной на колонну.
— Подождите! Вы собрались казнить женщину просто потому, что её муж умер? Вы вообще себя слышите?!
Старший пожал плечами.
— Лорд Алрик считает, что, пока вы дышите, его род под угрозой.

Я закрыла глаза и выдохнула:
— Прекрасно. Очнулась — и уже в криминальной хронике. Может, кто-нибудь, наконец, объяснит, что тут вообще происходит?!

Они шагнули ко мне синхронно, словно репетировали. Один достал из-за пояса странную серебристую ленту — будто верёвку, но тонкую и блестящую.
— Осторожно, — пробормотал второй. — Не трогай голыми руками, неизвестно, останешься ли жив.

— Эй! — я отступила. — Мы вообще собираемся поговорить? Может, вызвать врача? Свидетелей? Психиатра, наконец?!
— Без нужды, госпожа, — отрезал старший. — Приказ ясен.

Я хотела закричать, но меня уже перехватили за локти — аккуратно, будто держали змею, которая вот-вот укусит.
Кольцо с чёрным камнем блеснуло в свете факелов, и они еще сильнее занервничали.
— Не смотри ей в глаза, — прошептал один. — Говорят, взглядом убивает.
— Ага, — процедила я. — Ещё бы словом и налогами — была бы богиня.

Они не засмеялись.
Меня вывели в коридор — длинный, холодный, стены из серого камня. Где-то вдали гулко били колокола.
— И куда вы меня тащите? — спросила я, цепляясь каблуками за пол.
— На внутренний двор, госпожа. Лорд приказал не медлить.

— То есть казнь у вас прямо при доме? Удобно. Экономия на транспорте.

Старший хмуро молчал. Я ещё пыталась что-то сказать, но слова вязли, как в болоте, — меня просто не слушали.
Меня вывели во внутренний двор. Камень скользил, в воздухе чувствовалась сырость. По периметру расположились слуги и пара десятков воинов. Никто не смотрел прямо, только боковым зрением, будто боялись поймать мой взгляд.

И посреди этого ледяного молчания стоял он.
Высокий, в черном плаще, с той же резкой линией скул, что и у мертвого мужа. Только глаза другие — холодные, внимательные, чуть прищуренные, как у охотника, который разглядывает добычу, решая, стоит ли тратить стрелу.
— Лорд Алрик Мортис, — шепнул кто-то за спиной.

Он посмотрел на меня.
В этом взгляде не было ни ярости, ни жалости — скорее изучение. И что-то едва ощутимое, вроде искры под льдом: интерес или ненависть, чёрт его разберёт.

Меня поставили в центр двора. Плиты под ногами холодили даже сквозь подошвы, дыхание клубилось паром.
Передо мной вышел седой писарь, развернул свиток и начал читать.

Голос у него был ровный, как будто он объявляет прогноз погоды:
— «По обвинению в злонамеренном убийстве супруга, лорда Тарена Мортиса, по закону рода Мортис и воле его главы, лорда Алрика Мортиса, назначается казнь без суда. Исполнение немедленно».

Я подняла голову.
Слуги притихли, стражники насторожились, палач лениво проверял лезвие топора, как повар нож перед обедом.
Всё выглядело слишком спокойно, и от этого стало ещё страшнее.

Глава 2

Сначала был холод.
Потом — звук.
Глухой, металлический, будто кто-то спорил под водой.

— Вы убили её?! — голос резкий, возмущенный, как удар.
— Она сама… — другой, низкий, раздраженный.
— Это не оправдание, лорд Алрик! Его Величество приказал — живой!

Я дёрнулась. Воздух ворвался в грудь, словно впервые за век. Глаза открылись сами собой — и мир хлынул обратно.

Я лежала на холодных плитах. Надо мной факелы, клубы дыма, чьи-то сапоги и кусочек ночного неба.
Плечо болело, в горле — пыль.
Похоже, казнь прошла… не совсем по плану.

Я медленно повернула голову.
Передо мной стоял мужчина в плаще с серебряной вышивкой и гербом на груди — посланец, не иначе. Он держал в руке свиток, а лицо у него было такое, будто он только что прошёл через ад и теперь собирается устроить его здесь.

Рядом, на шаг ближе, — лорд Алрик Мортис.
Живой символ раздражения и контроля.
Он смотрел на меня сверху вниз, холодно, без тени удивления.

— Притворщица, — процедил он тихо, но отчётливо. — Решила со смертью поиграть.

Я моргнула. Горло пересохло. Хотела сказать, что вообще-то не собиралась играть — просто умереть спокойно, как положено, — но язык не слушался.

Посланец резко повернулся к нему:
— Её нельзя было трогать! Приказ короля был ясен — живой!
Алрик приподнял бровь:
— Полагаю, вы видите, что она, к сожалению, жива.

Посланец сжал губы, будто проглотил ругательство, и развернул свиток.
Голос у него был громкий, натренированный, он перекрыл даже потрескивание факелов:

— «По личному приказу Его Величества, немедленно остановить исполнение приговора вдове лорда Тарена Мортиса, госпоже Вэлане Мортис.
Названную доставить во дворец живой и невредимой для допроса и осмотра. Ответственным за исполнение назначается лорд Алрик Мортис.»

Во дворе повисла тишина.
Кто-то нервно кашлянул, кто-то выронил копьё.
Палач, побелев, уронил топор, и звук удара эхом прокатился по камню.

А я, все еще лежа на холодных плитах, подумала:

«Вот это да. Только что была покойницей — и вдруг стала королевской собственностью. Карьерный рост, так сказать.»

— Королевский приказ, — повторил посланец, будто Алрик мог быть глухим. — За невыполнение — кара без права оправдания.
Алрик медленно выпрямился. Плечи широкие, плащ с гербом рода тёмно-красный, лицо — маска.
— Передайте Его Величеству, — сказал он ровно, — что его интересы приняты к сведению. Но вдова должна отвечать за свои поступки.
— Отвечать она будет перед королем, не перед вами, — отрезал посланец.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В воздухе будто похолодало.
Потом Алрик коротко кивнул.
— Хорошо. Я сам отвезу её во дворец. И прослежу, чтобы доехала живой. Хотя, если честно, не уверен, что это в её интересах.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как камень подо мной влажный и ледяной.
— Не утруждайтесь, — прохрипела я. — Если всё это ради моего комфорта, можно было просто не поднимать топор.

Ни один из мужчин не ответил, но я уловила, как у Алрика дрогнул уголок губ — то ли от злости, то ли от едва заметной усмешки.

Алрик повернулся к стражникам:
— Подготовить карету. Мы выезжаем немедленно.

Те коротко кивнули, двое поспешили к воротам. Посланец свернул свиток, убрал его в тубус и отошёл в сторону, давая пройти.

Я попыталась подняться. Голова гудела, ноги дрожали, но я упрямо выпрямилась.
— Прекрасно, — сказала я сипло. — Только дайте знать, когда начнётся приём у короля. Я бы выбрала что-нибудь менее… кровавое.

Алрик посмотрел на меня спокойно, почти равнодушно, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку.
— В дороге у тебя будет время привести себя в порядок, госпожа Мортис, — произнес он холодно. — И вспомнить, как разговаривать с теми, кто тебя ещё не казнил.

Он развернулся и направился к воротам.
Я проводила его взглядом и подумала:

“Кажется, у этого мужчины отличное чувство такта. Просто его кто-то похоронил вместе с братом.”

Факелы мерцали на ветру, освещая двор, где еще недавно собирались смотреть казнь.
Теперь всё стихло. Только шорох шагов, приглушённые приказы и запах мокрого камня.

— Посадите госпожу Мортис в карету, — произнёс Алрик ровно. — Сопровождение — одна служанка.
Посланец кивнул, не глядя на меня.

Двое стражников подхватили меня под локти — аккуратно, будто опасались, что я рассыплюсь, если приложить силу.
Карета стояла у ворот — черная, лакированная, с гербом рода на дверце.
Она распахнулась, и на свет выглянула молодая женщина в сером платье — простое лицо, испуганные глаза. Служанка.

Я споткнулась о подол, но она быстро подхватила меня за руку и помогла забраться внутрь.
В карете пахло кожей, воском и чем-то пряным — может, лавандой, может, страхом.

— Осторожнее, миледи, — шепнула она.

Снаружи раздалось короткое:
— Трогаемся.

Колеса заскрипели по гравию.
Я опустилась на мягкое сиденье, чувствуя, как мир за окном медленно отступает.

Только теперь я поняла: жива.
И, кажется, это не облегчение.

Дорога быстро стала мягким, ритмичным гулом под колёсами.
Снаружи слышались редкие окрики, но внутри кареты было тихо, будто звук туда просто не доходил.

Служанка сидела напротив, не поднимая глаз. Пальцы нервно теребили подол, и от этого в тишине слышалось только легкое шуршание ткани.
Потом она осторожно заговорила:
— Миледи... может, хотите привести себя в порядок?

Я машинально взглянула на неё — и она поспешно протянула небольшое овальное зеркальце в серебряной оправе.

Я взяла его, больше чтобы отвлечься, чем из интереса.
Но когда подняла — всё внутри похолодело.

На меня смотрела чужая женщина.
Не просто незнакомка — отражение, в котором не было меня.
Высокие скулы, бледная кожа, глаза слишком темные, будто под слоем стекла, и губы, тонкие, но правильные, без привычной асимметрии.
Совершенство, вылепленное холодом.

Глава 3

…если бы не ворон.
Он сидел на моём подоконнике и смотрел прямо на меня. Огромный, чернее ночи, с блеском крыльев, похожих на мокрый шёлк. Не по-птичьи. Слишком долго. Слишком осознанно. Как человек, который ждет, когда ты, наконец, поймёшь.

Клюв ударил по стеклу.

Тук.
Пауза.
Тук.

Будто проверял, на месте ли я.

Рядом стоял кофе — горячий, ароматный, единственное, ради чего вообще стоило вставать по утрам.
Я потянулась рукой, чтобы отмахнуться от ворона — движение на автомате.

Локоть задел кружку.
Кофе выплеснулся на кожу — резко, больно, очень по-настоящему.
Я отпрянула, пятка соскользнула по мокрой плитке.
Мир перевернулся.

Удар — глухой, короткий, будто звук выключили.
И в ту долю секунды, когда сознание проваливалось, я честно подумала:

«Ну супер. Умереть от кофе. Даже здесь я не блистаю».

Темнота приняла меня бережно. Почти по-родному.

Карета дернулась.
Я резко вдохнула — как человек, которого вытащили из глубины.

Служанка напротив вжалась в сиденье, глядя на меня как на незнакомое животное.

— Миледи… вы… вы в порядке?

Я провела пальцами по кольцу. Чужая рука. Чужое тело. Но мысль — моя.

— Я умерла, — сказала ровно. — От кофе. Да. Это звучит так же нелепо, как было.

Служанка резко вдохнула и отодвинулась дальше.
Хорошо.
Хотя бы честно.

Я снова посмотрела в зеркало.
Лицо — другое.
Но в глазах уже было понимание:

Я теперь Вэлана.
Женщина, рядом с которой умирают мужчины.

Логика ясна. Значит: не прикасаться. Не привязываться. Не любить.
С этим я всегда справлялась.

Карета замедлилась и остановилась.
Снаружи — голоса, команда.
Дверь распахнулась. Холодный воздух ворвался внутрь, за ним — Алрик.

— Выходи, — сказал он.

Служанка тут же опустила взгляд, превращаясь в предмет интерьера.
Прекрасно. Поддержка уровня «пыль под ковром».

Я вышла.

Поле тянулось до горизонта — ровное, пустое. Идеальное место, чтобы что-то закончить.

Кучер и стражники смотрели мимо.
Как будто все уже знали, что будет дальше.

— Следуй за мной, — произнес Алрик.

Не резко. Не грубо.
Но так, что я пошла.

Мы отошли от дороги, в сторону.
Ветер шумел сухой травой.
Тишина была правильной — такой, где врать невозможно.

Он остановился. Я — тоже. Расстояние — два шага.

— Он был хорошим, — сказала я, пробуя тянуть время. — Твой брат.

Алрик моргнул медленно.
— Да. И ты была его женой.

— Я не знала, что он умрёт, — выдохнула я.

— Никто не знает. Пока не поздно.

— Ты правда веришь, что я хотела этого?

Он отвернулся на полвздоха.
— Я верю в последствия. Желания — ничего не стоят.

Это было больно. И честно.

Он сделал шаг ближе.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось — маленький зверёк под рёбрами, который не хотел умирать снова.

— Если ты умрешь сейчас, всё закончится.
Ни один мужчина. Ни один дом. Ни один род — больше не пострадают.

Он говорил не о себе. О мире.
И это было страшнее ненависти.

— И ты сможешь жить с этим? — спросила я.

— Нет. — Он смотрел прямо. — Но я смогу жить, зная, что сделал правильно.

Я шагнула назад — инстинкт.
Он — вперёд. Решение.

Он поднял руку.
Не резко — медленно. С уверенностью человека, который уже прожил последствия.

На поясе блеснул металл.

Кинжал.
Короткий. Близкий.

Он взял его без колебаний. И потянулся ко мне.

Лезвие поднялось.

Воздух стал плотным.

И я поняла:

Сейчас.

Глава 4

Холод металла я почувствовала еще до того, как он коснулся воздуха у горла.
Страх накрыл не волной — а тонкой пленкой под кожей.
Спокойной.
Ужасающе ясной.

Я слышала своё дыхание. Слишком громкое.

Алрик глядел прямо — не жестоко и не с ненавистью.

Так смотрят на дверь, которую нужно закрыть, потому что иначе в дом проникнет холод.

Он правда собирался это сделать.

Я тихо сказала:
— Знаешь… умереть дважды за одни сутки, это, пожалуй, перебор даже для моего везения.

Он моргнул.
Его рука дрогнула — едва.
Движение, которое замечают только те, кому очень хочется жить.

И в этот момент воздух стал… другим.
Густым, тягучим, как будто время вошло в воду и забыло, как течь.

Я не делала ничего.
Ни слова.
Ни мысли о защите.
Просто старалась дышать.

Но его рука не смогла двинуться дальше.

Кинжал завис на расстоянии одного вдоха, обдавая кожу леденящим холодом.

Мышцы на его предплечье напряглись, словно кто-то держал их изнутри, крепко и уверенно.
Алрик вдохнул резко — как человек, который внезапно понял, что не контролирует собственное тело.

— Это ты, — процедил он злобно. — Что-то сделала со мной?

Я дернулась.
Страх сидел в горле остро, как кость, которую не проглотить и не выплюнуть.

— Да, — ответила я медленно, словно понимала, что происходит.

Алрик попробовал изменить хват. Не рывком, а отточенным движением.
Как человек, который знает, что сила должна слушаться.

Не послушалась.

Короткая, почти незаметная пауза.
Так бывает, когда механизм дает сбой.

— Ты не можешь, — произнесла я тихо.
Это не было торжеством, хотя в груди уже поднялась жадная, хриплая жажда жить.
Алрик смотрел не на меня — на расстояние между лезвием и моей кожей.
Словно именно там был спрятан ответ.

— Этого не может быть, — произнес он растерянно.

— Мне тоже неизвестно, что это. Но оно… есть, — прошептала я со смешанным чувством страха и восторга.

— Если ты продолжишь давить, — произнесла я, и голос сорвался в почти смешной выдох, — пострадаю не я. Мне бы очень не хотелось повторять статистику.

Он перевёл взгляд на меня.
Спокойно. Впервые действительно видя.

Я выдохнула:

— Я не хочу твоей смерти.

Между нами оставался только кинжал и гнетущая пауза.
Алрик не шевельнулся.
Я тоже.

Тишину разбил звук приближающегося отряда.

Посланник ехал впереди: тёмный плащ, прямая спина, лицо спокойное, как у человека, которого не нужно представлять.

Он остановил коня рядом, посмотрел на нас — на кинжал у моего горла, на расстояние между нами — и сказал ровно:

— Лорд Алрик Моррейн. Вы задержали мою свиту и попытались исполнить приговор, отменённый королём.

Стражники позади него спешились.
Не угрожающе.
Просто — окружили.
Так делают те, кто привык выполнять приказы, а не обсуждать их.

Алрик молчал.
Рука с кинжалом не дрогнула

— Король приказал доставить ее живой, — продолжил посланник. — И вы знаете, что означает неповиновение.

Он не усиливал слова.
Не давил.
Это как раз и делало их тяжелее.

Кинжал медленно опустился.
Алрик всё ещё смотрел на меня.

Стражники шагнули ближе.

Я сказала тихо:

— Стойте.

Все остановились.
Не потому, что я приказывала.
Потому что посланник слушал, и они ждали его решения.

Я повернулась к нему.

— Лорд Моррейн не враг короне, — сказала я. — Он сделал то, что считал правильным.

Посланник посмотрел на меня чуть внимательнее — как на шахматную фигуру, которая неожиданно оказалась другой.

— Тогда он даст слово, — произнёс он. — До прибытия во дворец — не поднимать на вас руку.

И только теперь посмотрел на Алрика.

Молчание длилось ровно столько, чтобы стало ясно — это не уступка.

— Даю слово Моррейнов, — процедил Алрик сквозь зубы.

Посланник коротко кивнул, принимая клятву.
Но уходить не спешил.

Он оглядел нас — спокойно, расчетливо.
Как человек, который уже решил, что будет дальше.

— Раз вы ручаетесь за его жизнь, — сказал он, обращаясь ко мне, — вы и будете за нее отвечать.

Я замерла на вдохе.
Алрик — на выдохе.

Посланник продолжил, словно объявлял расписание:

— Лорд Моррейн едет с вами в одной карете.

Алрик поднял взгляд. Медленно.

— Карета для нее, — сказал он ровно, без нажима.

Посланник даже не моргнул.

— Приказ короля звучал так: доставить ее живой.
Я не вижу причин оставлять возможность… недоразумений.

Слово «недоразумений» повисло в воздухе, как нож — не брошенный, но уже выбранный.

Стражники начали действовать мгновенно: открыли дверцу, сдвинули сиденья, уложили багаж так, чтобы внутри осталось ровно столько места, чтобы не прикоснуться, но не разойтись.

Служанка побледнела так, будто её сейчас и казнят.

Я выдохнула.

— Конечно, умирать вдвоём, как выясняется, проверенная семейная традиция.

Алрик не ответил.
Да и не нужно было.

Посланник посмотрел на нас с насмешкой.

— В дорогу, — скомандовал он, отворачиваясь к солдатам.

Я поднялась в карету первой.
Служанка — за мной, как тень, пытающаяся быть незаметной.

Алрик забрался следом.
Не касаясь меня.
Но пространство стало меньше.
Воздух — плотнее.

Дверь закрылась с глухим щелчком.

Карета тронулись.

Глава 5

Карета плавно покачивалась, но внутри было слишком тесно — как будто воздух решил поучаствовать в разговоре и расположился между пассажирами.

Служанка сидела в дальнем углу, превратившись в тень с глазами.
Тень боялась дышать.
Я — тоже, но делала вид, что это часть образа.

Сидела напротив Алрика и не смотрела. Пыталась не смотреть. Не получалось.

Ну да. Конечно.
Он ещё и красив.

Сильные руки, широкие плечи, линия челюсти, которой можно, наверное, резать стекло.
Плюс этот вечный хмурый взгляд «я ответственен за всё и всех» — любимое выражение трагических героев, которых обычно показывают под дождем и со скрипкой на фоне.

Отлично.
Я заперта в карете с экспонатом из музея. Скульптура «страдающий гордый мужик».
Моё везение стабильно.

Я вздохнула:

— Ну… выходит, мы оба всё ещё живы. Что, признаюсь, уже приятно.

Он не повернул головы. Только угол ресниц дрогнул.

— Пока, — сказал он.

Тон — ровный. Не ледяной. Скорее… усталый.

Я поправила юбку на коленях, решив, что если уж попала в легенду о Черной вдове, то могу хотя бы сидеть красиво.

— Если что, — добавила я почти шепотом, — я не кусаюсь.

Пауза.

Он всё-таки посмотрел.
Прямо. Пронзительно.

— Я знаю.

Мне почему-то стало трудно дышать.

Карета тихо скрипнула на очередной выбоине.
Мы качнулись — и наши колени почти коснулись.

Почти.
И именно «почти» оказалось куда громче, чем любые слова.

Алрик всё ещё смотрел в окно, но теперь не «чтобы не видеть меня».
А так, будто собирал мысли, которыми не желал делиться.

— Вэлана, — позвал он тихо.

Не обвиняя. Не приказывая. Просто произнес мое новое имя.

Я подняла взгляд.

Он медленно повернулся ко мне.
Его глаза были не холодными — нет.
Скорее, внимательными.
Как будто я — книга, которую он должен прочитать, даже если боится последней страницы.

— Ты не испугалась, когда я поднял кинжал, — сказал он.

Это не было вопросом. Но ему был нужен ответ.

Я слегка повела плечами.

— Я испугалась, — честно. — Просто решила, что если уж умирать, то хотя бы красиво. Без истерики. Чтобы потом никто не рассказывал, что я визжала.

Служанка издала странный хрип. Возможно, это была попытка не рассмеяться и не заплакать одновременно.

Алрик смотрел на меня ещё секунду.
Дольше, чем было уместно.

— Ты удивляешь, — выдавил он.

— Радуйся, — вздохнула я в ответ. — Скучать со мной, судя по статистике, никто не успевает.

Его губы едва дрогнули.
Не улыбка. Но ее тень, осторожная, будто он проверял, можно ли.

И почему-то это было… опаснее, чем кинжал.

Карета остановилась у колодца — короткая пауза, пока меняли лошадей.
Служанка выскочила первой, будто ей воздух был нужен больше, чем остальным.
Я выдохнула, но оставаться внутри не собиралась.

Алрик и посланник отошли чуть в сторону.
Недалеко. Ровно настолько, что, если бы я была приличной женщиной, не услышала бы ни слова.

К счастью, приличной я не была.

Вышла внешне без цели, как будто решила размять ноги, поправить юбку, вдохнуть освежающего ветерка. А потом просто сделала два шага вправо — за карету.
Тень, дерево, тишина — всё сошлось и стало естественным укрытием.

Посланник говорил ровно:

— Король намерен объявить помолвку.

Алрик резко повернул голову.

— С кем.

— С принцем Рейланом.

Пауза не была долгой — просто тяжёлой.

— Он считает, — продолжил посланник спокойно, — что если Вэлана действительно хранит силу, брак укрепит трон и продлит линию наследников.

Алрик:
— А если нет?

Посланник:
— Тогда принц умрет. Как и остальные.

Алрик не выругался. Не дернулся.
Только челюсть медленно сжалась.

— Король знает об этом? — спросил он тихо.

Посланник:
— Король знает ставку. Он готов рискнуть принцем. А принц готов рискнуть собой.

Слова посланника звенели в воздухе, как лезвие после удара.

Брак. С принцем. Конечно. Конечно.

Ни тебе «поговорить».
Ни «поухаживать».
Ни «быть осторожнее».

Сразу — замуж.

Шестой муж ещё не остыл, а они уже подбирают седьмого.

Как будто я не человек, а редкая лошадь для разведения магических пород.

Чудесно. Ещё немного, и я начну ржать на рассвете.

Я развернулась, чтобы вернуться в карету — если уж меня собираются продавать, то хотя бы сидеть буду с достоинством — и врезалась в грудь Алрика.

Тёплую. Твердую.
Закрывающую собой всё пространство передо мной.

Взгляд резкий, прямой, без тени растерянности.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то колкое, вроде «я понимаю, что у меня талант, но давай не все сразу», как он схватил меня за локоть.

— Отойдем, — произнес тихо.

Он тянул меня в сторону густых кустов, ничего не поясняя и не спрашивая. И это было пугающе.

Глава 6

Трава шуршала под ногами, как будто тоже старалась не шуметь.
Алрик притормозил только тогда, когда дороги уже не было видно.

Я остановилась.

Мы стояли слишком близко.
Слишком.
Достаточно, чтобы чувствовать тепло друг друга, но не прикасаться.

Он всё ещё держал меня за локоть.
Легко.
Без силы.
Как будто даже не замечал.

Я медленно высвободила руку.
Он не удерживал. Но и не отстранился.

— Если ты собираешься нарушить клятву, — сказала я тихо, — предупреждай заранее. Я хотя бы упаду красиво.

Он выдохнул.
Как человек, которого только что выдернули из мысли.

— Не за этим.

Я кивнула.
Хотя ничего не понимала.

Несколько секунд мы просто молчали.
Но это было не то молчание, которое пустое, а то, в котором слишком много.

Я чувствовала его взгляд.
Не на лице.
Чуть ниже.
Там, где сердце делает неловкие вещи без спроса.

— Ты слышала разговор, — произнес он. Не вопрос. Утверждение.

— Да, — ответила я. — Я вообще хороший слушатель, когда надо спасать собственную шею.

Угол его губ едва дрогнул.
Не улыбка. Признание факта.

— Не думай, что это удача, — сказал он тихо. — Быть выбранной королём.

Ветер шевельнул сухие ветви.
Запах полыни был резкий, колющий.

— Удача? — я усмехнулась. — Я, кажется, и слово такое забыла.

Он чуть склонил голову.
Голос стал ниже. Спокойнее. Интимнее.

— Король не делает ничего просто так. Если он спас тебя, значит ты — чья-то ставка или чья-то смерть.

Я молчала.

Он смотрел на меня так, будто ищет ответ на моей коже, а не в словах.

— Я не знаю, что ты такое, Вэлана, — произнес он медленно. — Но ты не просто женщина, рядом с которой умирают.

И вот тут что-то едва уловимое прошло по воздуху.

Не магия. Не вспышка.
Просто мир будто стал на один градус тише.

Алрик чуть напрягся.
Он не понял.
Я — тоже.

Но тело запомнило.

Я вдохнула осторожно.

— Мне даже нравится, что ты не называешь меня чудовищем, — призналась я. — Это… освежает.

Он смотрел прямо.
Без паники.
Без отвращения.

— Чудовище — это тот, кто знает, что делает, и делает дальше, — произнес он.

Пауза.

— Я не уверен, что ты знаешь.

И по какой-то странной, необъяснимой причине эти слова оказались теплее прикосновения.

Я фыркнула.
Не резко, не в защиту — просто чтобы не дать тишине стать признанием.

— Так значит, я не чудовище, а… что? — я подняла бровь. — Дорогая коллекционная проблема? Эксклюзивное издание в одном экземпляре?

Он не улыбнулся.
Но взгляд изменился.
Теплее не стал.
Просто стал ближе.

— Проблемы обычно не смотрят прямо в глаза, — сказал он.

А я смотрела.
Слишком долго.
Слишком откровенно.

Поняла — и отвела взгляд первой.

Победа сомнительная, да. Но иногда выживают те, кто вовремя моргнул.

Я почесала запястье — жест нервный только для тех, кто внимательно наблюдает.
Он был из таких.

— Ну, — сказала я, возвращая себе ровный тон. — Благодарю за предупреждение о короле. Я ценю попытку… не то чтобы защитить меня… скорее, предотвратить всеобщее безумие.

— Не льсти себе, — ответил он сразу.
Без укола.
Просто факт.

Я кивнула:

— Конечно. Ты же не для меня. Ты ради королевства, чести, долга, фамильной гордости и других очень внушительных слов.

— Именно, — сказал он.
Но прозвучало, как «не совсем».

Мы оба это услышали и сделали вид, что нет.

К дороге выходили молча.
Служанка дёрнулась, увидев нас вместе — взгляд «они точно что-то сделали и я не хочу знать, что».

Посланник не повернул головы.
Но я чувствовала: он заметил.

— Хорошо, — произнесла я с наигранной легкостью. — Продолжаем экскурсию в мою новую жизнь.

Никто не ответил.
Карета снова тронулась.
Дорога стала ровнее, каменистее.
Скоро мы выехали из леса, и вид открылся сам — без фанфар, без «та-дам».

Небольшая крепость.
Ровные стены цвета старого камня.
Высокие ели вокруг, как стража, которая не задает вопросов.
Не столица.
Место для решений, которые не любят свидетелей.

Я наклонилась ближе к окну, просто чтобы убедиться, что это правда.

— Летняя резиденция, — заметил Алрик, не глядя на меня.
Так, будто это объясняло всё.

В каком-то смысле — объясняло.

На воротах не было флагов.
Не было гербов.
Только замок и стража, которая не моргает.

Карета остановилась.
Посланник даже не предложил выйти — просто сказал ровно:

— Прошу. Его Величество ожидает.

Я медленно выдохнула.

Без страха. Без отчаяния.
Просто мысль:

«Ну вот. Сейчас начнётся следующая часть того, что я вообще не заказывала.»

Я поправила платье — не чтобы понравиться, а чтобы выглядеть как человек, а не событие.

Алрик шагнул вперёд.
Я — за ним.

Ворота открывались медленно, будто проверяли, точно ли мы должны войти.

И когда мы пересекли границу тени, я поймала себя на странном ощущении:

Словно я не вошла в новый мир.
А вернулась туда, где меня уже ждали.

Глава 7

Внутренний двор был идеален до неприличия: ровные плитки, кусты под линеечку, воздух, пахнущий не цветами, а порядком. Тем самым, что начинается с поклона и заканчивается плахой.

Посланник что-то тихо сказал стражникам.
Те синхронно перегородили путь Алрику.

Я сделала шаг — чисто по инерции — и замерла.
Он тоже.
Мгновение — и взгляд, короткий, без слов.
Ни злости, ни вины.
Просто оба поняли: все, дороги разошлись.

— Леди Вэлана, — произнёс посланник, оборачиваясь ко мне, — Его Величество примет вас, когда посчитает нужным. До тех пор — покои во втором крыле.

Слово «покои» прозвучало как «камера с видом на сад».

Я кивнула, потому что вариантов всё равно не предлагалось.
Стражники молча развернулись — и я пошла за ними, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не выдать дрожь в коленях.
А за спиной тихо щелкнули ворота.

Коридоры оказались длинными, как будто их строили специально, чтобы человек успел трижды пожалеть, что идёт.
Тишина звенела, а стены были такими чистыми, что отражали лица — и, к сожалению, моё тоже.

Я поймала отражение в позолоченной раме и подумала:
«Если это роскошь, то я скучаю по своему ноутбуку и кофе.»

Стражники остановились у двери из темного дерева.
Передо мной открылась просторная комната — идеально убранная, слишком правильная, как картинка из каталога «Дворцовый стиль без души».

— Ваши покои, миледи, — произнес стражник.
Никаких поклонов. Только короткий взгляд: изучающий, настороженный.

Я вошла, обернулась — дверь закрылась с глухим щелчком.

Прекрасно. Теперь у меня личная тюрьма с гобеленами.

Прошло, может, минут десять. Или час.
Во дворце время, похоже, шло на выдохах.

Когда дверь приоткрылась, я чуть не подпрыгнула.
Вошла девушка — юная, с руками, которые дрожали так, будто она несла не поднос, а взрывчатку.

— Ваш ужин, миледи, — прошептала она.
Голос — тихий, но цеплялся за воздух.

Я села за стол, а служанка поставила поднос: горячий суп, мясо, хлеб, даже фрукты.
Запах был настолько домашним, что захотелось спросить, не ошиблась ли она дверью.

— Спасибо, — сказала я сдержанно, чтобы не пугать еще сильнее, и девушка, кивнув, поспешила на выход.

Еда выглядела подозрительно вкусной. Слишком щедро, как для потенциальной приговоренной. Хотя, для невесты принца очень даже. Тут с какой стороны посмотреть.

Дверь тихо скрипнула.
Я вздрогнула и вцепилась в ложку, как в оружие.

Вошёл мужчина.
Высокий, в черном, уверенный в каждом шаге.
Улыбка мягкая, голос еще мягче — опасное сочетание.

— Леди Вэлана, — произнес он с легким поклоном. — Простите за внезапность. Я лорд Кайр, из Совета магов.
Вежливость из него лилась, как хороший соус — ровно, гладко, с подозрительным ароматом.

— Конечно, — отозвалась я. — У меня как раз свободное место за столом и дефицит случайных гостей.

Он улыбнулся чуть шире.
— Тогда мы оба спасём вечер от одиночества.

Он сел напротив. Не спрашивая — просто так, будто это естественно.
Смотрел не в глаза, а на руки, на мелочи — жесты, дыхание, кольцо на пальце.
Изучал, как будто собирал по кускам.

— Вам здесь удобно? — спросил он. — Обычно гости чувствуют себя… потерянными.
— Я пока не поняла, как здесь чувствовать безопасно, — ответила я.
— Осторожность вам идет, — заметил он почти одобрительно. — Она делает вас ещё живее.

Я хмыкнула.
— Это редкий комплимент — особенно от человека, у которого «совет магов» в должности.
— Поверьте, — улыбнулся он, — я предпочитаю женщин живыми. Мёртвые скучны, даже в беседе.

Я фыркнула, хотя внутри всё сжалось.
Он говорил без тени угрозы, но воздух будто стал плотнее.

Я решила разрядить обстановку:
— Если вы пришли поговорить о погоде, то, боюсь, у меня плохие новости: я не местная.

Он тихо рассмеялся.
— Да, я уже заметил. По тому, как вы смотрите на этот мир — будто ищете кнопку «назад».

Я застыла.
Он говорил легко, без намека на подвох.
Можно было принять за шутку. А можно — насторожиться, но я выбрала первое.

Кайр чуть склонил голову:
— Простите, если позволил себе лишнее. Старая привычка — замечать чужаков. А у нас их, знаете ли, не любят.

Я улыбнулась, хотя внутри холодно щелкнуло.
— Ничего, — выдавила я сдержано. — Вы самый любезный из всех, с кем мне довелось пообщаться сегодня.

Он мягко улыбнулся.
— Тогда пусть этот вечер останется… просто ужином. Без допросов и пророчеств.

Он поднялся, кивнул на поднос.
— Ешьте, пока тёплое. В этом месте мало что остаётся тёплым надолго.

И вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Только потом я поняла, что не помню, дышала ли всё это время.

Глава 8

Дверь закрылась за Кайром мягко, почти заботливо — и тут же щелкнула замком так, будто ставила точку.
Я моргнула, подошла, взялась за ручку и потянула.

Ни с места.

Еще раз. С усилием.
Результат тот же: «вы не авторизованы для выхода из комнаты».

— Прекрасно, — пробормотала я. — Меня, значит, нельзя убивать, нельзя выпускать и нельзя тревожить. Я как редкий экспонат. Красиво смотрюсь, но трогать запрещено.

Я постучала. Вежливо.

— Эй? Я жива! Сюрприз!

Шаги за дверью… отдалились.
— Отлично, — сказала я. — Значит, всё же боятся. Логично. Я бы себя тоже боялась, если бы не была собой.

Я оглядела покои. Симметрично аккуратные, тихие — слишком тихие.
Мебель будто шептала: «Сиди. Жди. Не дергайся».

Окно.

Высокое, двухстворчатое, чистое — с небольшим декоративным балкончиком, скорее для красоты, но я была не в настроении любоваться видом.
И главное — без решёток.

— Ну здравствуй, потенциальная свобода.

Я открыла створку — медленно, чтобы не звякнуло.
В лицо ударил запах ночи: влажная трава, свежие листья, что-то сладкое, что мешало думать рационально.

Я выглянула.

Внизу — аккуратный сад. Метра три высоты.
Не смертельно. При хорошем везении — даже без синяков.
Сбоку — выступ каменной кладки. Узкий, но… я видела и хуже. В сериалах.

— Выбор, — сказала я вслух. — Сидеть смирно или рискнуть ради воздуха. Легко. Я за воздух.

Повернулась боком, перехватила юбку, чтобы не навернуться из-за собственного же декора, и поставила ногу на выступ.
Камень был шершавым, хватким.

— Спасибо, природа, — прошептала я. — Ценю поддержку.

Я встала на уступ, прижалась к стене и начала двигаться.
Медленно. Вдох — полшага. Выдох — полшага.

И уже когда подумала, что это, возможно, худшая идея сегодняшнего дня, а день у меня был насыщенным, между прочим, снизу раздался голос:

— Вы гуляете или сбегаете?

Я вздрогнула и чуть не шлепнулась обратно в покои.

Осторожно посмотрела вниз.

На ограждении сада сидел мужчина.
Просто сидел, как будто это нормальное занятие — наблюдать за ночными акробатическими упражнениями неопознанных женщин.
Свет фонарей мягко подчеркивал его профиль: четкие скулы, спокойные глаза, идеально уложенные волосы, которые каким-то чудом не испортила влажная ночь.
В руках он крутил яблоко, словно выбирал, откусить или подбросить.

— Прогуливаюсь, — сказала я сквозь зубы. — Полезно для… дыхания.

Он хмыкнул — коротко, без злобы.

— На втором этаже? В платье? Да, дыхание у вас действительно тренированное.

Я закатила глаза.

— А вы… кто? И давно тут сидите?

Он слегка откинул голову, будто задумался.

— Хм. Я бы сказал, минут пять. Но в вашу защиту — вид у вас занятный.

— Спасибо, — прошипела я. — Мечтала именно о таком комплименте.

Камень под ногой осыпался. Я вздрогнула.
Он поднялся — быстро, но не двинувшись, словно движение было частью дыхания.

Но ближе не подошел.

— Не двигайтесь резко, — предупредил он мягко. — Тут ветер коварный.

— Не подходите, — предупредила я его. — Тут я коварная.

— О, это я уже вижу.

Уголки его губ дрогнули. Легко, красиво.
Такая улыбка обычно возникает у людей, которые не сталкивались с отказами. Или очень тепло их вспоминают.

— Ладно, — сказала я, продвигаясь чуть вниз. — Давайте так: вы делаете вид, что меня здесь не было. Я — что вы ничего не видели.

— Но я видел, — заметил он.
— Вот именно, — парировала я. — Нехороший у вас вечер.

Он тихо рассмеялся.

— Если ищете выход… — сказал он, — то он внизу. Не вверх. На стенах свободы мало.

Он протянул руку.

Пальцы длинные, уверенные, как у музыканта или человека, привыкшего держать власть.

Я посмотрела на его руку, потом на склон.

— Вы… местный? — осторожно спросила я.

— Иногда, — ответил он тоном человека, который сам выбирает, где быть местным.
— Когда здесь тихо. Сегодня тут… шумно.

Он поднял глаза — прямо на меня.
Взгляд был слишком внимательным.
Слишком понимающим.

— И я подумал, — добавил он мягко, — вдруг вам нужна компания. Или помощь. Или просто собеседник, который не собирается вас ни казнить, ни женить.

Я открыла рот. Потом закрыла.

— А вы точно друг? — прошептала я.

Он чуть наклонил голову.

— Всё зависит от того, чего вы хотите, леди Вэлана.

У меня внутри что-то сорвалось в свободное падение.

Он знал моё имя.

Я даже не могла придумать, откуда.

Прежде чем я успела спросить — вдалеке ударил высокий, протяжный колокол.
Мужчина поднял взгляд к башне и усмехнулся.

— Кажется, время вышло.
Но ничего.
Мы ещё увидимся.

И он шагнул в тень сада — словно растворился в воздухе.

Я осталась на карнизе, сжав раму побелевшими пальцами.

— Великолепно, — прошептала я. — Теперь у меня ночные знакомства через окно. Ещё чуть-чуть — и начну записывать в очередь на собеседования.