Попаданки

*1* Лив

Дверь таверны «Улыбка висельника» распахнулась, и в гущу из наёмников, немытых орков и вонючего эля вплыло нечто ослепительно-розовое.

Лив изящно поправила белоснежный берет, сидевший на безупречно гладких волосах цвета молочного шоколада с нежно-розовыми кончиками, и, подняв телефон, она адресовала гаджету свою фирменную лучезарную улыбку — ту самую, что приносила ей тысячи лайков. В объективе она выглядела как икона стиля, но в реальности её подташнивало от каждого вдоха в этом сомнительном заведении.

— Ну, котята, вы просто даёте! — промурлыкала она в камеру. — Превзошли себя! Но в следующий раз хоть намекните на дресс-код, а то мой сегодняшний образ немного выбивается из этого... антуража.

Лив кокетливо хихикнула и чуть опустила камеру, демонстрируя подписчикам очередной сногсшибательный лук: глянцевый виниловый блеск экстремально короткой розовой юбки и нежное облако белоснежного кашемирового свитера. На фоне обшарпанных стен и подозрительных пятен она выглядела как экзотическая птица, случайно залетевшая на свалку.

— Мои поздравления! Я ведь даже проверила локацию и фото на картах — место идеально совпадало с тем, что вы скидывали, — Лив брезгливо повела плечиком, стараясь не касаться косяка двери, и прошла внутрь.

Всем своим видом она демонстрировала непоколебимую уверенность, но внутри неё закипал настоящий котел гнева. Купилась на подставу как девчонка! Это было не просто досадно — это было унизительно.

— Есть я тут, разумеется, не буду, — продолжала она, чеканя слова в камеру. — Мой желудок попросту не предназначен для переваривания… этого. Но я искренне надеюсь, что, удовлетворившись своей маленькой победой, вы наконец перестанете дурить мне голову.

Её аудитория целый месяц соревновалась в попытках затащить блогершу, привыкшую к блеску лакшери-ресторанов, в какую-нибудь беспросветную дыру. А всё потому, что в одном из прошлых эфиров Лив имела оплошность ляпнуть: «У людей с тонким вкусом физическая аллергия на заведения без белых скатертей и сомелье», — и уйти из полюбившегося всем заведения.

Подписчики решили лечить «аллергию» шоковой терапией.

И до сегодняшнего дня чутье Лив не давало осечек. Она безошибочно распознавала фейковые отзывы и сгенерированные нейросетями интерьеры, которыми её заваливали в директе. И прежде чем куда-то отправиться, она в обязательном порядке проверяла заведение на картах и в социальных сетях.

Ресторан «Этаж», куда Лив посетила сегодня, успешно прошёл все уровни проверки. И всё же вместо обещанного панорамного вида и изысканной кухни её встретил жуткий притон. Здесь тяжелую вонь пота и гари пытались заглушить лошадиными дозами жареного лука, от которого у Лив уже слезились глаза.

— А что касается моего расставания с Петей, которое вы так активно обсуждаете последнюю неделю, так вот что я вам скажу... — сменила тему Лив, сглаживая углы от досадного проигрыша. — Петя может сколько угодно поливать меня грязью в своих жалких стримах, потешая эго. Но если он думает, что я тут страдаю без него, то он глубоко ошибается. Пф! Да после него моя планка упала настолько низко, что любой встречный покажется мне принцем. Просто потому, что этот «кто-то» — не Петя!

Лив обвела замерший зал оценивающим взглядом в поисках подходящего кандидата. Ей нужен был кто-то помоложе того деда за барной стойкой и кто-то не настолько фанатеющий по фэнтези, как ребята в зелёных костюмах.

«Может, найти нового краша в этой дыре, куда меня сослали фанаты? А что, это гениально! — пронеслось в голове. — Сделаю комбо: и слухи о моих страданиях по Пете обнулю, и покажу этим шутникам, что меня невозможно выбить из колеи. Любая локация — это фон для моего триумфа».

Орки в это время перестали хрустеть костями, а трактирщик так и не донёс грязную тряпку до стойки. В помещении повисла тишина, нарушаемая только треском углей в камине. Глаза Лив зацепились за одинокую фигуру в дальнем углу.

— О! Да вот хоть этот! — она дерзко подмигнула камере и изящным свайпом переключилась на заднюю камеру. — Видите, котята? Даже в таком месте можно найти вариант поинтереснее, чем мой бывший.

Лив слишком привыкла к мужскому вниманию, чтобы её могли смутить чужие взгляды. Вот только блогерша и представить не могла, что в глазах окружающих читается не восторг от её красоты, а глубочайший шок и недоумение. Она напоминала фламинго, случайно приземлившегося посреди гнилого болота, кишащего крокодилами. Птица была прекрасна, но совершенно не понимала, что находится в пасти у смерти.

Узкие розовые очки помогали Лив игнорировать убогость обстановки, оставляя в фокусе только цель — высокого незнакомца с каштановыми волосами по плечи. Тот ещё не подозревал, какая удача в её лице готова на него свалиться, и спокойно сидел, откинув голову назад. Со стороны казалось, что он спал, хотя на самом деле мужчина погрузился в свои мысли, прикрыв глаза от тусклого света.

Не дожидаясь приглашения, Лив нагло уселась на край скрипучей скамьи, обдав мужчину ароматом дорогого парфюма, который в этом месте ощущался как химическая атака.

— Эй, симпатяга! — она уже занесла руку, чтобы бесцеремонно растолкать незнакомца, но тот опередил её, лениво приоткрыв один глаз. — Будь добр, скажи моим котятам, что ты гораздо круче одного самовлюбленного инфлюенсера!

Она наставила на него смартфон, сияя своей самой «дорогой» улыбкой. Мужчина не шелохнулся. Он смотрел на неё — розовую, пахнущую клубникой и неестественно яркую — как на диковинное насекомое, которое внезапно решило заговорить.

— Твои... «котята»? — его голос был сухим и хриплым, будто он не разговаривал несколько дней. — Это вид демонов, которые живут в этой светящейся штуке?

*2* Лив

Лив небрежно облокотилась на шаткий стол, но тут же испуганно отпрянула, будто коснулась раскаленной плиты. Она принялась осматривать локти своей белоснежной кофты, проверяя, не оставила ли эта сомнительная поверхность на нежнейшем кашемире пятно.

В это время незнакомец, наконец, удостоил её вниманием и второго глаза. Теперь он смотрел на неё в оба. Нахмурился. Окинул взглядом таверну.

Шок в глазах собравшихся орков и разбойников начал сменяться хищным оскалом. Кое-кто уже многозначительно придерживал топоры, а кто-то медленно поднимался со скамьи, осознавая, что эта розовая «галлюцинация» — вполне реальная и, судя по всему, очень дорогая добыча.

— Флэт-уайт? — он выговорил это слово так, будто пробовал на вкус какой-то древний и подозрительный заговор. — Я не знаю, из какого безумного королевства ты прибыла, женщина, но здесь пьют эль или кровь врагов. Уходила бы ты отсюда, пока жива.

Мужчина медленно убрал ноги со стола и перехватил опёршийся о стену посох, верхушку которого венчали три крупных бирюзовых кристалла. Камни внутри набалдашника едва заметно запульсировали холодным светом.

— Что? — Лив замерла.

И было неясно, что её шокировало больше: прямая угроза незнакомца или тот факт, что чат в её телефоне, где обычно сообщения неслись бесконечным потоком, молчал.

Странно. Шалость подписчиков удалась: она в самой гуще событий, а экран словно онемел. Ни одного «лайка», ни одного ехидного комментария за весь эфир.

— Серьёзно? Связи нет?! — Лив встряхнула смартфон, игнорируя посох и тяжёлые взгляды посетителей. — И для кого я тут сейчас распиналась? Весь контент коту под хвост!

— Слушай, ты, в розовом! — один из наёмников, сидевший у камина, резко поднялся. Его лицо перерезал старый шрам, а в руках он вертел метательный нож. — Твоя светящаяся побрякушка слишком сильно действует мне на нервы. Отдай её по-хорошему.

Лив даже не обернулась. Она была слишком занята тем, что поднимала телефон над головой, пытаясь поймать мифический сигнал ближе к потолку.

— Мужчина, не мешайте! У меня эфир не грузит, а это проблема, потому что…

Договорить она не успела. Воздух свистнул прямо над её головой. Нож, пущенный с ювелирной точностью, вырвал смартфон из её пальцев и намертво пригвоздил гаджет к стене, глубоко вогнав лезвие прямо в середину экрана. Раздался сочный «хруст», короткое мигание, и этот венец инженерной мысли стоимостью в три средних зарплаты окончательно погас.

В таверне повисла мёртвая тишина.

Лив секунды две рассматривала свои пустые ладони, которые всё ещё держали отсутствующий телефон, а затем перевела взгляд на его труп, пригвождённый к стене.

— Мой... ультра-макс... — прошептала она, пытаясь упорядочить в голове то, что только что произошло.

Нет. Этого просто не могло быть. В неё запустили нож! Настоящий, мать его, нож! Что за дикость? Что за средневековое варварство?!

Мозг Лив со скрипом, но всё же начал выходить из «эфира». Она обернулась, и её глаза, расширенные от запредельного ужаса, столкнулись с десятками других — налитых кровью, полных первобытной злобы и хищного азарта. Лив невольно вжала шею в плечи, внезапно почувствовав себя очень маленькой, очень хрупкой и совершенно беззащитной в своём белоснежном кашемире.

— Смотрите! — взревел орк, тыча кривым когтем в сторону стены. — Духи выходят! Она выпускает их на волю! Всех, кого эта тварь сожрала и заперла в своей странной коробке!

Из разбитого смартфона и правда успела выстрелить парочка искр вместе с коротким дымком. В полумраке таверны это выглядело как самое настоящее злое колдовство.

— Что за глупости? — растерянно выдавила Лив, вскакивая со скамьи.

Но ноги сделались ватными, а логические аргументы отказались рождаться в голове. Да и какая, к чёрту, логика, когда в тебя только что швырнули ножом?! Лив без остановки повторяла это возмущение в голове, стараясь придать ему форму.

— Смерть губительнице душ! — разом гаркнули посетители.

Толпа в таверне пришла в движение. Огромный разбойник со шрамом шагнул вперёд, вынимая из-за пояса второй нож. Лив в ужасе прижала руки к груди. Её розовый мир, состоящий из фильтров, лайков и белых скатертей, лопнул, как мыльный пузырь. Вокруг была лишь вонючая темнота и люди — или не люди — которые всерьёз собирались её убить.

— Мамочки... — выдохнула она, плюхаясь обратно на скамью и инстинктивно пытаясь прикрыться руками. — Пожалуйста, не надо, давайте разберёмся...

Незнакомец, к которому она подсела, устало вздохнул и наконец встал в полный рост. Он оказался ещё выше, чем Лив представляла. Бирюзовые кристаллы в посохе и тот, что висел в его ухе вместо серьги, — больше не пульсировали. Они источали ровный свет.

Сделав шаг вперёд, мужчина заслонил Лив своей спиной в кожаной длинной куртке и выставил оружие перед собой, готовясь к удару.

— Не лезь, колдун! — прорычал кто-то из глубины зала, и в этом рыке уже слышалась неуверенность.

— Нехорошо обижать слабых, — голос незнакомца прозвучал едва слышно. — Особенно женщин. Даже таких... странных.

Затем он вполоборота обернулся к ней. На его лице не было ни тени страха. Он смотрел на Лив совершенно спокойно, будто над головой не свистели ножи, а саму её не собирались принести в жертву за «убийство демонов».

— Закрой глаза.

— Что?.. — пискнула Лив, но подчинилась инстинктивно, плотно зажмурившись.

Мир за закрытыми веками вспыхнул ядовито-бирюзовым светом. В груди болезненно ухнуло, словно лифт, в котором она поднималась вверх, внезапно оборвал тросы и рухнул в бездонную шахту. Лив попыталась вдохнуть, но лёгкие сковало судорогой страха.

*3* Лив

Воздух словно превратился в густой, застывший кисель, но сама Лив не была скована замедлением. Разбойник, замахнувшийся ножом, завис в нелепой позе, а капля эля, выплеснувшаяся из кружки соседа, зависла в воздухе.

— Что это… — сорвалось с её губ беззвучным эхом. — Какое-то представление? Не очень смешное, если честно.

Незнакомец не ответил. Вместо этого его пальцы сомкнулись на её предплечье. В любовных романах такие жесты обычно описываются «властными и притягательным», но в суровой реальности больше тянуло на риск получить вывих.

Он потянул её за собой, мастерски лавируя между искажёнными яростью лицами орков, которых незнакомец переключил на скорость 0.1х. Чья-то челюсть зависла в бесконечном крике, обнажая гнилые клыки, а капли пота в воздухе превратились в статичные мутные стразы. Кто-то давился элем, пуская дорожки по грязной бороде. А парочка уже успела на чём-то поскользнуться и левитировала в воздухе, падая.

Это было за гранью любого понимания — словно реальность внезапно поймала жуткий баг, а у этого типа оказался админский доступ к серверу. Как, чёрт возьми, он это провернул? Лив видела каждую пору на лицах посетителей и каждую застрявшую в бородах крошку. Жуткое зрелище!

— Эй! Полегче на поворотах! — возмущённо пискнула она, но её протест тут же утонул в акустическом кошмаре.

Падающий за спиной табурет, который в нормальных условиях издал бы короткий и понятный «бряк», сейчас решил устроить затяжной сеанс акустических пыток. Звук растянулся в бесконечное утробное «уууууууууууууууух» — предсказуемый итог того, что вместе с замедлением скорости распространения звуковой волны неизбежно изменилась и её частота.

А если учесть, что в «Улыбке висельника» гремело всё и всегда — от кружек до чьих-то челюстей, — то весь этот суммарный фоновый шум превратился в нечто невообразимое. Лив чувствовала себя так, словно её голову засунули внутрь огромного сабвуфера, работающего глубоко под водой.

Как только порог таверны был пересечён, бирюзовое марево с хлопком лопнуло. Звуки потасовки вновь стали нормальными и доходили до Лив из-за спины: яростный, лишенный всякой цензуры рёв, звон разбитого стекла, хруст дерева и… отсутствие гула машин.

Где асфальт? Где неоновые вывески? Где, в конце концов, припаркованное такси? Вместо этого перед ней раскинулась дряхлая деревня, выглядевшая так, будто Лив занесло на фестиваль исторической реконструкции с крайне скудным бюджетом.

— ААААААА! — взвизгнула она, впадая в истерику и топая ногами, отчего грязь полетела во все стороны. Побольше воздуха в лёгкие и новое: — АААААААА!

Лив обернулась на триста шестьдесят градусов. Ни дорог. Ни вышек сотовой связи. Ни одной кофейни в радиусе видимости. Мир вокруг отказывался соответствовать стандартам цивилизации.

— Какого, мать его, фикуса?! — И ей было плевать, что на неё оборачивались. — Что за глупая шутка? Где скрытые камеры? Это ведь какое-то шоу, да? Петя, признавайся, это твоих рук дело?! — прокричала она в небо и резко замолчала. — Ты тоже это видишь?

Лив подёргала за рукав незнакомца, пялясь на солнце.

Упс.

На ТРИ солнца: огромное белое, палящее не хуже софита в студии, маленькое карминовое и совсем крошечное синее, напоминающее каплю лазурита. По лиловому небу — лиловому, прикиньте? — проплывали подозрительно обычные облака, а вдали высились хребты гор, как спина спящего дракона.

— Счастливо оставаться, — мужчина отцепил её руку и зашагал прочь по пыльной — стыдно даже произнести это слово вслух — дороге, ведущей в сторону леса. Лив ошарашенно посмотрела ему в спину, переводя взгляд с его невозмутимого затылка на дверной проём таверны.

Оттуда, словно из переполненного мусорного бака, начали медленно вываливаться разбойники. Они уже пришли в себя и теперь были готовы в полной мере отомстить похитительнице душ.

— Эй! Ты что, серьезно?! — Лив нагнала его, едва не вывихнув лодыжку. — Ты не можешь меня просто так бросить! Сначала устроил этот спецэффект с замедлением, натравил на меня этих немытых забулдыг, а теперь просто уходишь в закат?

— Благодарность принимается, — прикрыл глаза незнакомец и ускорился.

— «Благодарность»?! — Лив едва не поперхнулась воздухом, который на вкус был подозрительно... вонючим. Навозом. — Да ты издеваешься! Меня чуть не убили! Где здесь ближайшее отделение? Я на всех заявление напишу!

Мужчина не реагировал, продолжая идти с таким видом, будто за его спиной не истерила икона стиля, а просто шумел некстати разыгравшийся ветерок. Его походка была ленивой, расслабленной и абсолютно, бесяче пофигистичной.

— Послушай, мистер, — Лив забежала вперёд, преграждая ему путь и выставляя ладони, надеясь остановить его. — Давай притормозим! Что вообще происходит? ТЫ кто? Эти косплееры-переростки в таверне — ОНИ кто? И вообще, вы все тут КТО такие?

И он остановился. Медленно, словно это требовало от него колоссальных усилий, опустил взгляд на Лив. По его зелёной радужке пробежал бенгальский огонёк.

— Котёнок, — выдохнул он. — Я вывел тебя живой, и это был предел моей добродетели в этом году. А теперь иди к своему Пете. Или как там его. В общем, возвращайся домой.

Он так лениво махнул рукой «пока-пока», что, казалось, даже мухи в этой глуши двигались энергичнее. После чего непринуждённо обошёл её и двинулся дальше.

Лив резко обернулась, готовая к худшему. Но, вопреки её ожиданиям, разбойники решили, что коллективная дегустация эля — задача куда более приоритетная, чем погоня за ней. Потасовка внутри таверны затихала, сменяясь привычным гулом.

Вот только Лив такой расклад не устраивал. Ей были нужны ответы. Причем немедленно.

— Эй! Я с тобой разговариваю! — выкрикнула она в спину удаляющейся кожаной куртке и бросилась следом. — Послушай, я с огромным удовольствием прямо сейчас отправлюсь домой и забуду этот трэш, как страшный сон, если ты хотя бы соизволишь объяснить, где я?!

Незнакомец продолжал идти.

*4* Рита

— О боги! Трава — сапфировая! Капец полнейший! А это что? О-о-о-о, листочек с позолотой? Слушайте, а золото настоящее? Можно мне парочку с собой на память... и на ипотеку?

Не дожидаясь ответа (который, судя по вытянувшемуся лицу повелителя лесных эльфов, обещал быть долгим и сложным), Рита перешла к делу. Хрусть! — и первый драгоценный лист исчез в её руках. Хрусть! — второй. Через мгновение она уже увлеченно собирала «гербарий», запихивая золотую листву в карманы и поясную сумку с такой скоростью, будто за ней гналась налоговая инспекция.

Закончив с карманами, Рита оценочным взглядом окинула свой велосипед, который гордо прозвала Анатолием. Туристическая сумка на багажнике, пережившая немало дорог, сейчас казалась ей до обидного маленькой. Она задумчиво прикусила губу, прикидывая, что из снаряжения менее ценно: запасные кроссовки, консервы или аптечка? Нет, аптечку лучше оставить.

Однако, наткнувшись на тяжёлый, немигающий взгляд эльфа, восседающего на троне из живой лозы и переплетенных веток, Рита решила, что грабить лес прямо на глазах у его владельца — идея спорная.

— Ой, — она виновато улыбнулась, энергично приглаживая топорщащиеся карманы, из которых поблескивало золото. — Простите. Просто у вас такие... любопытные веточки. Я одурманена восхищением вашими владениями. Это всё эстетический шок, он лишает воли! Кхм, да.

Пытаясь исправить пошатнувшуюся репутацию и сойти за приличную гостью, Рита пошла в атаку вежливостью. Сначала она попыталась продемонстрировать шаткий поклон, но на полпути вспомнила, что девушкам положен реверанс. Надеясь изобразить нечто изящно-придворное, она в итоге просто запуталась в собственных ногах, издав коленями такой смачный хруст, что эльфы на мгновение заподозрили в ней родство с сухим деревом.

Сдавшись, Рита махнула рукой. А какой смысл? Попытка быть леди в ярко-фиолетовой спортивной жилетке, обтягивающих велошортах и со свежими синяками на исцарапанных икрах выглядела даже нелепее, чем вытянувшееся лицо самой Риты в тот момент, когда она не справилась с управлением на серпантине и кубарем скатилась с горы, приземлившись в этом странном лесу.

— Знаете, — Рита предприняла попытку заполнить неловкую тишину, — у нас в городе тоже есть парки. Но там из золота только цена на кофе в бумажных стаканчиках. А у вас тут... прямо-таки… вау!

Повелитель, чьи волосы напоминали струи золотистого водопада, медленно поднялся. Каждый его жест был настолько грациозным, что Рита почувствовала себя не просто нелепой, а прямо-таки антропоморфным недоразумением. Эльф обвёл взглядом поляну, где застыли стражи с луками из белого дерева, и наконец остановил взор на её велосипеде.

— Это... существо, — его голос прозвучал как перебор струн арфы, — чем оно питается?

Рита замерла, переводя взгляд с сияющего монарха на свой обшарпанный велик. Она схватилась за руль, зачем-то приподняла переднее колесо и крутанула его. Бодрое «вж-ж-ж» разнеслось по округе, и эльфы-стражники дружно отшатнулись, вскидывая луки.

— Толик, что ли? О-о, это чудовище крайне прожорливо! — Рита театрально закатила глаза к сводам из кроны деревьев. — Оно питается моим потом, хрустом коленей и нервными клетками. На завтрак предпочитает крутой подъём, на обед — мои проклятия.

По тронной поляне пронесся коллективный вздох ужаса. Эльфийки прикрыли рты ладонями, а повелитель нахмурился, прикидывая, не является ли эта двухколёсная тварь каким-нибудь демоном из нижних миров, пожирающим жизненную силу.

Увидев, что обстановка накаляется, Рита испуганно замахала руками:

— Да шучу я! Ребята, вы чего? — она нервно хихикнула, похлопав железного товарища по сиденью. — Это велосипед. В нём из живого только пара дохлых мух на раме да я сверху. Это просто... ну, транспорт. Как конь, только из железа и кормить не надо. Не живой.

Идеальные брови лесных жителей поползли вверх.

— Ты... некромант? — Король с опаской сглотнул. — Тебя возит на себе дух умершего существа, закованный в холодный металл?

Рита на секунду зависла, пытаясь переварить услышанное. Образ велосипеда как восставшего из ада жеребца ей даже льстил, но перспектива быть сожжённой на костре за тёмную магию в первый же час пребывания в сказке её не прельщала. Ну или как это у них тут делается?

— Ваше Величество, — она слегка нахмурилась, надеясь, что правильно вспомнила, как к нему обращались другие эльфы. Вроде так. — Давайте вернёмся к делу. Кони-зомби, ипотечные листья — это всё, конечно, замечательно. Но нам вроде как лес спасать нужно. Я могу уже идти выполнять наиважнейшую миссию всех веков и народов?

Не дожидаясь официального разрешения (эти ребята явно были тугодумами), Рита лихо перекинула ногу через раму, устраиваясь в седле. Пятая точка отозвалась привычной ноющей болью. Сжав руль пальцами в потёртых перчатках, она уже воображала, что её ждало впереди. А происхождение этого загадочного мира её волновало меньше всего.

Волшебная реальность? Отлично! Круто! Погнали!

Галлюцинация от удара головой? Ещё лучше! Весёлая будет отключка! Прямо-таки кино с ней в главной роли!

В конце концов, не в первый раз она оказывалась в странном месте. Судьба у неё такая — путешествовать без границ и правил.

— Не торопись, Странница, — теперь голос эльфа звучал с явным сомнением, словно он прямо сейчас пересчитывал в уме шансы на выживание своего мира и приходил к крайне неутешительным выводам.

— Ой, для вас просто Рита. И для вас тоже, мальчики, — она кокетливо (как ей казалось) кивнула двум другим эльфам, стоявшим поодаль. Те были под стать королю: длинноволосые, золотоглазые, разве что уши чуть короче, да и на головах вместо пафосных венцов из золота и листьев — скромные обручи.

Король величественно поправил свое зелёно-золотое платье, стараясь вернуть моменту хотя бы крохи утраченного уважения и величия.

*5* Рита

— Эй! Ты на что это намекаешь, остроухий? — Рита упёрла руки в бока. — Я, между прочим, в своей жизни и не такое видела! Ты вот когда-нибудь от медведя убегал?

Стражник озадаченно моргнул, не понимая, при чём тут лесные хищники.

— Вот и я не убегала! — Рита победно вздёрнула носик, покрепче цепляясь в руль. — А всё почему? Потому что я женщина запасливая. У меня с собой пищалка-отпугиватель и пара петард. Исключительно для самообороны, знаете ли. В наших горах и не такое встретишь, там грибники страшнее медведей бывают. Короче, любого зверя до инфаркта доведу, а уж вашу Смерть из тюрьмы выкурю на раз-два!

— Это всё не имеет значения, — тяжело вздохнул король эльфов, прижимая ладонь к соболиной брови. — Артефакт был у тебя в руках в тот самый миг, когда заклинание, удерживающее его в твоём мире, окончательно ослабло. Магия сама выбрала проводника и втянула тебя сюда. А значит, именно тебе суждено спасать наш лес. И мир. Хочешь ты того или нет.

— Да я-то не против, это вы тут засомневались в своих пророчествах, — Рита закатила глаза, поправляя лямку рюкзака. — Но на всякий случай предупреждаю: я просто подобрала симпатичный камень, который торчал из земли рядом с трассой. Так что все эти ваши магические «бла-бла-бла» — это всё ваши слова. Не мои. И если что, я готова вернуть эту штуку вам прямо сейчас.

— Артефакт твой, — отрезал эльф. — И судьба твоя.

— Ну, как хотите. Моё дело — предложить, ваше — потом не жаловаться, — Рита пожала плечами, прикидывая в уме цепочку предстоящих квестов. — Ну что ж, спасибо за всё хорошее. Теперь я могу ехать?

Король кивнул.

— Леонтала найдёшь у Излучины Шёпота. Это по пути к выходу из леса, — произнёс он, широким жестом указывая на тропинку, мерцающую серебристой пыльцой. — И помни, Странница: время работает против нас. Каждую секунду умирают...

Договорить он не успел.

Рита, решив, что высокопарных речей на сегодня достаточно, с силой налегла на педали. Велосипед отозвался бодрым щелчком переключателя скоростей. С пробуксовкой по драгоценному мху, поднимая в воздух облако сапфировой пыли и золотых искр, Рита рванула вперёд.

— Адьос, ушастые! Ещё увидимся! — крикнула она через плечо, несясь прямиком в гущу светящихся зарослей.

Ветер засвистел в ушах, шлем чуть сполз на глаза, но адреналин перекрывал всё. Лес вокруг мелькал безумным калейдоскопом: лиловые папоротники, деревья с корой из перламутра, какие-то мелкие пушистые твари, разлетающиеся из-под колес с возмущенным писком. Рита чувствовала себя королевой бездорожья. Даже начала напевать под нос бессмысленную, но навязчивую попсу.

«Так, — думала она, покрепче цепляясь за руль и маневрируя между светящимися корягами, — план-капкан: найти трёх чуваков с камнями, выпустить Смерть из кутузки и — по тапкам домой. Вот это приключение! Вернусь — накатаю автобиографию о путешествии в мир... стоп. А как он хоть называется? Вот же ж зараза, надо было у ушастых уточнить для истории».

Излучина Шёпота оказалась местом на редкость живописным, хоть и глубоко ненормальным: река здесь текла вспять. Объяснить это научно или логически было невозможно, но в голове сама собой всплывала уверенность, что вода течёт именно в обратную сторону, стоило на неё взглянуть. Прибрежные камни под колёсами велосипеда тихонько ворчали, обсуждая вероятность осадков к вечеру, а у кромки воды нашлась фигура в зелёной плотной рубашке, жилете, штанах и сапогах — в общем, нормальном походном прикиде. Только средневековом, по меркам Риты.

Он стоял к ней спиной и сосредоточенно пускал «блинчики» по воде, используя вместо камней весело квакающих лягушек. Можно было бы назвать это живодёрством, если бы те не возвращались и не просили ещё.

— Леонтал, я полагаю? — крикнула Рита, пытаясь затормозить, но эльф не среагировал. Влажная трава превратилась в каток. Тормоза взвизгнули, как стадо недорезанных мандрагор. Велосипед занесло.

— Эй, Леголас местного разлива, берегись! — взвыла Рита, понимая, что законы физики в этом мире работают так же паршиво, как и в её родном.

Принц начал медленно, по-эльфийски грациозно оборачиваться, приподняв бровь в готовности что-то изречь. Но судьба в лице несущегося на всех парах велосипеда имела свои планы. В последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, Леонтал проявил сверхъестественную реакцию: мягким, почти кошачьим движением он отскочил на прибрежный валун, пропуская Риту мимо себя.

Мир вокруг неё превратился в смазанное пятно. Переднее колесо наткнулось на корень, велосипед исполнил элегантное сальто, и Рита, издав короткий, но очень выразительный вопль, ласточкой ушла в ярко-синюю гладь реки.

Плюх!

Вода оказалась неожиданно тёплой и на вкус напоминала мятный чай. Вынырнув и отплёвываясь от мелких кувшинок, Рита обнаружила, что её шлем съехал на затылок, а на руле, торчащем из воды, сидела перепуганная лягушка.

— Чудненько, — буркнула она, сердито стряхивая воду с коротких тёмных волос. — Высший пилотаж. Теперь придется всё сушить.

Леонтал сверху вниз посмотрел на прилетевшее «чудо», пытаясь разобраться в гамме чувств — от растерянности до культурного шока. А затем, не выдержав, он схватился за живот и расхохотался так громко, что из кустов разлетелись перепуганные птицы.

Рита, всё ещё отплёвываясь от воды, невольно подхватила этот порыв. Смех у принца был заразительным, совсем не «царственным». Рассматривая его сквозь слипшуюся чёлку, она отметила, что парень выбивался из общей эльфийской картинки. Уши — да, те же «локаторы», как и у его отца, но вместо золотого водопада на голове красовались короткие волны, а по носу и щекам рассыпались веснушки.

— Ну, зато помылась! — фыркнула Рита, пытаясь выжать край жилетки.

Эльф спрыгнул с валуна и, не заботясь о сохранности сапог, зашёл в воду по щиколотку. Он протянул ей руку, с нескрываемым любопытством косясь на её железного коня, наполовину торчащего из воды.

*6* Хлоя

— Погоди! Пожалуйста, постой! — голос Хлои прозвенел чище и радостнее, чем колокольчик над дверью кофейни, из которой она выбежала, едва не зацепившись за дверную ручку рукавом вязаной кофты.

Она протянула незнакомцу крафтовый пакет. На бумаге уже расплылось масляное пятно — верный признак того, что внутри томилось маленькое углеводное счастье.

Всю последнюю неделю молодой человек с волосами цвета позднего заката возникал у витрины ближе к закрытию. Он замирал у стекла и рассматривал пухлые круассаны с таким благоговейным трепетом, будто это были не булки, а магические артефакты древней цивилизации, способные даровать бессмертие.

У несчастной выпечки от его затуманенного взгляда начинали плавиться шоколадные сердца. Но стоило Хлое подойти ближе к витрине с попыткой пригласить внутрь, как незнакомец тут же прятал взгляд, словно боялся, что его поймали за чем-то постыдным. А затем уходил.

— Это тебе, — выдохнула она, переводя взгляд с крафтового пакета на него.

— Мне?

Хватило всего одного слова, чтобы внутри у Хлои что-то сладко ёкнуло, игнорируя протестующие вопли рассудка. Тот, в свою очередь, пытался вывесить на внутренний экран список из десяти причин, почему нельзя влюбляться в голос незнакомца, чьё лицо спрятано за маской.

Ах да, причина номер один — у неё есть парень. И не просто парень, а очень милый молодой человек, который прямо сейчас варганил ужин на кухне в общаге к её приходу. Но, с другой стороны, разве в брачной клятве или правилах приличия есть пункт, запрещающий наслаждаться чужим тембром, пока человек просто... говорит?

— А ты видишь здесь кого-то ещё? — Хлоя доброжелательно улыбнулась, позволяя очаровательным ямочкам на щеках сделать всю дипломатическую работу за неё. — Классный костюм!

Она пробежалась глазами по его облику: от маски, надежно охраняющей тайну нижней половины лица, по кожаной куртке до потрёпанных штанов.

— А шрам у глаза и вовсе как настоящий! — Поддавшись порыву, Хлоя сократила дистанцию. Она приподнялась на цыпочки, вторгаясь в облако странного морозного холода вокруг него, и в упор уставилась на левый глаз незнакомца. — Это образ какой-то?

— Образ?..

Ему определённо должны запретить говорить!

Мужчины с такими голосами обычно записывают рилсы с пением под гитару, заставляя миллионы фанаток по ту сторону экрана превращаться в лужицу неконтролируемого обожания. Это было похоже на дегустацию элитного тёмного шоколада — терпкого, тягучего — и вызывало мгновенное привыкание.

Что ж, Хлоя всегда была вежливой девушкой. И если уж мироздание потратило столько сил, чтобы создать такой бархатный резонанс, было бы вопиющей грубостью с её стороны не оценить его по достоинству.

— Ты разве не из театрального за углом? — она сочувственно закатила глаза, вспоминая шумные обсуждения клиентов о том, как им дали задание изобразить коробок спичек или стиральную машину. — В последнее время к нам зачастили студенты в костюмах. Кого я только не видела: и рыцарей, и принцесс в кринолинах, и даже мелких дьяволят. Но у тебя самый загадочный костюм. Так что вы ставите? Какую-нибудь мрачную классику?

— Классику? Да, наверное, — он на мгновение отвел взгляд, но Хлоя успела рассмотреть радужку цвета густой арахисовой пасты. Даже грустно, что у неё аллергия на арахисы. — Представление про тайное общество убийц, живущих в горах.

— Никогда не слышала ни о чём подобном, — Хлоя забавно дунула на прядь волос, которая решила исследовать её правый глаз. — Хотя чего я удивляюсь? Театральные режиссеры, наверное, те ещё затейники... Ладно. В общем, бери, не стесняйся! Считай это комплиментом от заведения.

Она кокетливо склонила голову, и её пушистый, слегка растрёпанный пучок светло-русых кудрявых волос, который держался на честном слове и одной-единственной заколке, смешно перекатился на другую сторону. В этот момент она выглядела настолько искренней, что даже суровый горный убийца наверняка почувствовал бы острую необходимость записаться на курсы вязания.

— Ты так смотришь на них каждый вечер, — продолжила она, — что у бедных круассанов уже начал развиваться комплекс неполноценности. Не доводи выпечку до депрессии, угощайся.

Уши незнакомца вспыхнули ярким пунцовым цветом, который маска скрыть была не в силах. И тем не менее он медленно вернул взгляд к Хлое и принял пакет.

— Спасибо.

Хлоя снова всмотрелась в его лицо и снова задержалась на шраме. Хороший грим. Даже слишком. Захотелось коснуться его кончиками пальцев и убедиться, что это просто искусная работа гримёра.

Испугавшись собственного порыва, Хлоя перевела внимание на старый уличный фонарь поблизости.

Отчего-то стало неловко. Время вдруг утратило свою привычную текучесть и начало растягиваться, как жевательная резинка. Хлоя словно оказалась в дораме (*), где в каждой секунде молчания можно рассмотреть танцующие пылинки в свете фонаря.

Дзинь-дзинь-дзинь!

Разумеется. Конечно. Обязательно! Согласно фундаментальным законам любой уважающей себя дорамы, магический момент просто обязан был разбиться вдребезги о настойчивую мелодию вызова. Закон!

———————————————————————————
*дорама — так называют телесериалы, выпускаемые в странах Восточной Азии. Для них специфичны чувственные замедления, акцентирующие внимание на атмосферных деталях (и уж очень-очень долгих)

*7* Хлоя

Хлоя быстро нашарила в кармашке передника телефон и прижала его к уху.

— Да, милый, — ответила она, невольно косясь на незнакомца, у которого в этот момент заходили жевалки. — Я немного занята, — прошептала она в трубку, зачем-то прикрывая динамик ладонью. — Принёс конспекты? Ох, спасибо, это очень мило с твоей стороны. Увидимся, целую.

— Парень?

— А? Да... у меня завтра контрольная по типам швов, — заметив, как изумлённо взлетела вверх бровь молодого человека, Хлоя поспешила уточнить: — Я на втором курсе медицинского. Здание как раз рядом с вашим театральным. А Дэн на третьем, и если бы не его помощь с конспектами, я бы, наверное, уже сошла с ума.

Она устало вздохнула, вернула телефон в передник и потёрла глаза.

— Я знала, что на медицинском не забалуешь. Постоянная зубрёжка и всё такое. Но мне приходится ещё и работать, чтобы просто выжить в столице. Это выматывает, и, признаться, я ничего не успеваю. А мне кровь из носу нужен нормальный балл. Мечтаю после пятого курса распределиться на хирургию. Так что Дэн и его конспекты — моё спасение.

Да уж, жизнь студентки второго курса меда — это особый вид добровольного мазохизма. Несмотря на то, что Хлоя умудрилась поступить на бюджет и даже выбила место в общежитии, стипендии едва хватало на проезд и бесконечные распечатки лекций. Именно поэтому она оказалась за стойкой кофейни, превращая свои вечера в бесконечный марафон между капучино и конспектами, когда нет потока клиентов.

— Сложно? Распределиться на хирургию.

— Даже не знаю, что сказать. Для девушки — пожалуй, вдвойне, — Хлоя горько усмехнулась. — Мест катастрофически мало, распределение жёсткое, а конкуренция среди нас просто сумасшедшая. Но знаешь, меня злит даже не статистика. Бесит скорее негласное убеждение, что лучшие хирурги — всегда мужчины, просто потому что они сильнее физически. У нас что, скальпель весит как топор? А я ведь знаю, что могу быть отличным врачом. Не просто «хорошим для женщины», а лучшим.

— У тебя всё получится, — его голос прозвучал негромко. — Но позволь спросить: ты хочешь быть врачом или хочешь доказать, что можешь им быть?

Вопрос полоснул острее любого скальпеля. Улыбка с лица Хлои медленно сползла, как тающее мороженое. Она оперлась спиной о шершавую стену кофейни, натянула рукава свитера на озябшие кисти и уставилась на мыски своих кед.

— Хороший вопрос…

Снова повисло неловкое молчание. Внутри Хлои всё сжалось от сомнений, которые она уже два с половиной года старательно хоронила под горами учебников и латинских терминов.

На самом деле, этот «могильник» был куда старше. И незнакомец своим вопросом очень метко вскопал там всё.

Готовясь к бесконечным тестам, Хлоя порой ловила себя на мысли: а не является ли её мечта всего лишь делом принципа? Желанием доказать всему миру (и паре-тройке скептиков из прошлого), что она способна на невозможное? В её окружении считалось аксиомой, что «лучшие» неизбежно идут в медицину, а Хлоя слишком привыкла быть хорошей девочкой, чтобы позволить себе оказаться в другом списке.

Она действительно хотела спасать жизни или просто боялась не соответствовать статусу «элиты», который сама себе навязала?

— Прости, не хотела грузить тебя своими драмами, — она смущенно тряхнула головой. — Тебя как хоть зовут, «горный убийца»?

Но когда Хлоя подняла голову, незнакомца и след простыл. Он исчез так внезапно и бесшумно, словно обладал навыками скрытного перемещения. Хлоя испуганно отпрянула от стены и завертела головой: посмотрела направо, затем налево, зачем-то заглянула за столб фонаря, словно он мог спрятать высокого мужчину. Никого.

— Что ж… приятного аппетита! — выдавила Хлоя в пустоту, прикладывая тыльные стороны кистей к горящим щекам. Ощущение было, словно она только что пробежала марафон.

И только она собиралась вернуться в уютное тёплое кафе, как на асфальте, у самого края бордюра, заметила странный предмет. Это был небольшой камень, из которого, словно заноза, прорастал острый обломок зелёного кристалла. Вещица выглядела красиво и явно не походила на обычный городской мусор.

Хлоя осторожно подняла находку. Кристалл в её ладони на мгновение потеплел, отозвавшись едва заметной пульсацией — словно внутри камня билось крохотное, пойманное в ловушку сердце.

— Потерял реквизит, что ли? — она снова осмотрелась, надеясь выхватить взглядом знакомую фигуру в тени домов. Затем покрутила находку в руках. — Где здесь кнопка «выключить»? Батарейка ведь сядет.

Но ничего подобного не нашла. Что ж, ладно.

«Верну, когда завтра придёт. Если придет...»

И от этой мысли стало неожиданно грустно. Хлоя любила людей и любила искренние разговоры, особенно за чашечкой латте. И этот молодой человек показался ей милым. Хлоя была не против поболтать с ним ещё — желательно не о своих проблемах и переживаниях, а то как-то невежливо получилось.

Она закинула камень к телефону в передник, чувствуя его странное тепло даже сквозь ткань, и поспешила скрыться в кофейне от промозглого ветра.

Толкнула тяжелую дверь. Знакомый колокольчик над головой привычно звякнул… и внезапно превратился в затяжной, потусторонний вой, от которого зубы свело холодом.

Ледяной удар ветра толкнул её и выбил кислород из лёгких. Хлоя не успела осознать перемену, как подошвы кед скользнули по заледенелой корке снега. Она пошатнулась и упала, кожей ощущая, что холод реален. Вокруг — бесконечные пики гор. Над головой — серые облака и три солнца, застывшие в лиловой вышине вопреки всем учебникам астрономии.

Хлоя резко обернулась, но двери кофейни не было и в помине. Ни знакомой улицы с гулом машин, ни дразнящего аромата свежего помола — только беснующаяся стена снега. Хлоя трясущимися руками выудила телефон из кармана, но экран лишь на миг осветил её побелевшие пальцы и бессильно погас: мороз прикончил батарею за секунды.

*8* Саманта

— Что за… — Саманта осеклась.

Вместо привычной секретарши с чашкой горячего американо, которая всегда преданно дожидалась окончания её рабочего дня, перед ней возвышался двухметровый детина. Обветренное лицо незнакомца, испещрённое шрамами, явно никогда не знало ни крема для бритья, ни Уголовного кодекса, а в ухе вызывающе поблескивала массивная серьга.

— О, гляди-ка, парни! Гроза морей прислала нам бабу в мужских портках! — пророкотал верзила, размахивая зазубренной саблей прямо у неё перед носом.

Но выдержке Саманты можно было позавидовать. Не зря она считалась лучшим адвокатом города, а возможно, и всей страны. Столкнувшись с безумием, она первым делом попыталась выпрямиться, чтобы вернуть себе привычный доминирующий вид. Однако резкое движение отозвалось тугим натяжением в районе живота. Руки были неудобно заломлены назад, а запястья стягивали жёсткие путы. Несложно было догадаться: она связана. Ну что за грубость?

— Статья сто двадцать шестая, пункт второй (*), — лишённым страха голосом произнесла она, чувствуя вкус соли на губах. — Похищение человека, совершенное группой лиц с применением оружия. До двенадцати лет лишения свободы, если вы прямо сейчас не развяжете эти узлы.

И всё же её мозг, перегруженный тремя высшими образованиями и знанием пяти языков (включая латынь, которая сейчас казалась особенно уместной, учитывая близость смерти), наотрез отказывался обрабатывать поступающую информацию. Логические цепочки, обычно выстраивающиеся в безупречные стратегии, сейчас рассыпались, как карточный домик. Похоже, приложили Саманту по голове на совесть.

«Так, соберись. Я вышла из офиса. Взяла папку с делом об убийстве, чтобы ещё раз просмотреть дома. Помню парковку... А дальше?»

Дальше была лишь пустота, из которой Саманта вынырнула уже привязанная... к мачте?
Затылок отозвался вспышкой боли.

«Меня вырубили и притащили... куда? Где я вообще нахожусь?» — судорожно соображала Саманта.
Она огляделась. Деревянная палуба, мачты, чёрные паруса и запах, который заставил бы любого санитарного инспектора застрелиться на месте.

— Во-первых, это брючный костюм из итальянской шерсти, — строго отчеканила Саманта, давая своему разуму время собраться в кучу. — Во-вторых, согласно регламенту делового общения, вы обязаны были представиться. А в-третьих, почему мы в открытом море и каков пункт назначения?
Боялась ли она? До тошноты. Или всему виной качка? В любом случае: её похитили, связали и вывезли в неизвестном направлении.

В море!

Перед ней здоровенные уголовники, а вокруг только вода!

Но показать страх? Нет, это непозволительная роскошь для адвоката, который за всю карьеру не проиграл ни одного дела. Саманта была лучшей в своём деле, акулой правосудия, которую нанимали в самых безвыходных ситуациях.

«Странно. И крайне нелогично, — лихорадочно соображала она. — Если бы хотели убить — сделали бы это ещё на парковке. Если бы хотели изолировать до конца процесса — заперли бы в подвале за городом. Зачем тащить меня на корабль? Да ещё и такой старый?»

Саманта проглотила рвотный позыв. Тело пробрало-таки дрожью. Но тут больше виноватой была промокшая одежда. Бордовая водолазка с высоким горлом неприятно липла к телу, подчёркивая каждый изгиб пышной фигуры. Свой чёрный пиджак она обнаружила валяющимся неподалёку прямо в луже сомнительного происхождения, а на бедре широких брюк красовалась дыра.

«И когда я успела искупаться?»

— Вас нанял директор Атом Групп? Решили вывести меня из игры, пока я веду дело против его сына? — Саманта перешла в атаку. Ей нужно было вытянуть из этих преступников хоть каплю информации, чтобы понять их настрой и выстроить план действий. Молчание — худший из вариантов развития событий.

Пираты, числом около двадцати, переглянулись. В их мире люди обычно либо молили о пощаде, заливая палубу слезами, либо прыгали за борт, предпочитая акул общению с командой. Никто и никогда не начинал качать права и задавать вопросы раньше, чем это начнёт делать капитан.

В их просоленных головах просто не укладывалась мысль, что кто-то в здравом уме может не знать их корабль. Что кто-то может не дрожать при виде их оранжевого флага и не понимать, что именно имя имя их капитана заставляет содрогаться все портовые кабаки.

— Во диво дивное, — пролепетал один из пиратов, разглядывая её так, словно Саманта была экзотическим зверем, заговорившим на человеческом языке.

— Диво не диво, а баба на корабле — к беде! — раздался бодрый голос высоко над палубой.

Саманта не рискнула пока поднимать голову, но всех остальных одарила таким взглядом, которым обычно пригвождала к месту зарвавшихся свидетелей.

— Послушайте, если вы меня отпустите прямо сейчас, я готова выступить в вашу защиту в суде, — перешла Саманта к стратегии «договориться». Выявить бы только, с кем нужно договариваться. — Вы наверняка слышали, что я не проиграла ни одного дела. С моим участием вы отделаетесь половиной срока с правом на условно-досрочное. Так и быть, я даже скажу, что не держу зла. Это гораздо выгоднее, чем двенадцать лет за похищение. И я сделаю всё...

— Я что-то не понял... — снова раздалось откуда-то сверху.

Молодой голос — по меркам Саманты, почти детский — произнёс слова чуть ли не по слогам.

— На каком языке ты говоришь?

— На языке закона! — огрызнулась Саманта, резко задрав голову.

Она попыталась рассмотреть наглеца, притаившегося в переплетении вантов и реев, но солнце слепило так нещадно, что ей пришлось прищуриться и опустить голову обратно. Все, что ей удалось рассмотреть — это тёмный гибкий силуэт, раскачивающийся на высоте птичьего полета.

«Кошмар, у меня уже в глазах троится. Искренне надеюсь, что моя страховка покроет расходы на психиатра и окулиста. У меня явно сотрясение мозга».