Попаданку не ждали, господин ищейка?

ПРОЛОГ

Окрестности Дэви-Ли,
провинция Ван
королевство Ильс

Таррен ди’Вейнмор

Женщина была мертва.

Впервые за свою долгую карьеру Таррен ди’Вейнмор, старший дознаватель по особо важным делам при канцелярии Его Величества, не мог определиться, что делать дальше.

И не сказать, будто раньше преступник, которого он арестовал, не пытался ускользнуть в царство смерти, лишь бы избежать тюрьмы «Шарк». Недобрая слава о подземной башне, которая уходит вглубь на десятки этажей, шла по всему королевству: попади туда, и дневного света ты больше не увидишь. Однако до сих пор никому не удавалось провернуть подобный номер с бдительным ди’Вейнмором. Одаренный менталист, он видел эту братию насквозь. Ни разу не бывало так, чтобы он не довез изобличённого им преступника до тюрьмы и не сдал с рук на руки надзирателям. Это его работа, и он всегда делал ее хорошо.

И тут такой провал. И пусть король грозно хмурит брови — для Таррена главным судьей всегда оставался он сам, и на то у него были основания.

Ничто не предвещало этой беды. Он арестовал женщину посреди ночи, явившись в ее разоренную, разрушенную горожанами лавку. Ливадия Саутпорт не сопротивлялась. Спокойно протянула руку, и вокруг ее запястья защелкнулся антимагический браслет. Девушка попросила его отвернуться, пока надевала дорожное платье. Он уступил — уважая её смирение и стойкость перед лицом удара судьбы. Глупец: вероятно, именно в этот миг она раскусила роковую капсулу с ядом.

Арестантская карета едва выкатилась из города, когда раззява-кучер вдруг наехал на кочку и сломал не только колесо, но и ось. Таррен выбрался из повозки, чтобы оценить ущерб, не выпуская однако задержанную из поля зрения. И тут вдруг тело арестантки резко выгнулось, и она упала на пол кареты.

Дей’Вейнмор быстро понял, что произошло, но было поздно. Он вынес задыхающуюся девушку из повозки и уложил в придорожную траву. Попытался разжать зубы и дать противоядие — только все напрасно. Несколько болезненных конвульсий, и Ливадия ушла за Грань, избегая допросов и вечной неволи. Ее сердце ее перестало биться, он ясно увидел это на пустом дисплее ритмоскопа — портативного артефакта, которым целители измеряют частоту сердечных сокращений.

«Что теперь?»

Кучер отправился обратно в Дэви-Ли за помощью в ремонте и вернется не раньше, чем через час. За это время Таррену предстояло определиться, что делать дальше.

Расследование преступлений международной сети черных артефакторов длилось уже больше пяти лет, но пресечь их деятельность пока не удалось. Негодяи производят бомбы и другие запрещенные артефакты с проклятиями высшего уровня и наносят на свой товар особый знак — равносторонний треугольник, пересечённый ломаной линией — символ разрушения мироздания. Сыщики хватают тех, кто сбывает этот сомнительный товар, но не могут добраться до законспирированных изготовителей орудий массового убийства.

Следствие по делу «Расколотого треугольника» несколько месяцев находилось в тупике — бандиты прекрасно заметали следы, сохраняя внешнюю респектабельность. И тут в небольшом городке — столице провинции Ван — разразился громкий скандал. Ливадия Саутпорт — молодая женщина тридцати трех лет — обвинена горожанами в том, что наслала смертельное проклятие на одну из покупательниц за то, что та посмела обругать ее товар. Местные стражи разводили руками — никаких смертельных заклятий при обыске у скромной артефакторши не обнаружено, а сама она клялась, что это оговор. Но взбудораженных горожан это не остановило — они разгромили лавку и избили бы саму госпожу Саутпорт, если бы не вмешались законники.

Таррен дей’Вейнмор прибыл в город незамедлительно. Из осторожности, он, как обычно, не показывался в городе и первым делом поговорил с командором стражей. Дождавшись ночи, сыщик отправился в лавку артефактов.

Едва увидев Ливадию, он почувствовал: вот он ключик. Девушка, несомненно, что-то знала, вот только признаваться не желала — запиралась, юлила.

Жаль, но вопреки расхожему мнению, менталисты не способны читать мысли — как легко и просто было бы работать дознавателем, если бы это было так! Нет, маги разума считывают токи мозговой активности, точно отделяя правду ото лжи (они, конечно, еще много чего могут, но все это не помогает читать мысли). Впрочем, не все так плохо: в распоряжении столичных следователей имеется мощнейшая установка «Зеркало истины». Она способна отображать не только истинные мотивы и прошлое преступницы, но также позволит увидеть лица ее сообщников. Не теряя времени, Таррен объявил Ливадии Саутпорт, что та арестована и будет препровождена в столицу.

И вот теперь…

«Ее смерть — признание вины».

Солнце поднялось невысоко, но уже начинало безжалостно палить, а он потерянно стоял над телом мертвой преступницы.

Для Таррена ди’Вейнмора это дело было личным, и ему было по-настоящему больно, что близкая возможность добиться справедливости упущена.

Несколько лет назад его прелестная невеста попала под смертельное проклятие, направленное в короля. Лотта стала одной из сотни жертв и погибла мгновенно. Бомбу, начиненную смертельным заклинаниям из арсенала запретной магии крови, помогала готовить Ливадия или другой такой же нечистый на руку артефактор. У могилы возлюбленной, Таррен поклялся, что уничтожит преступную сеть и не успокоится, пока за последним из негодяев не захлопнутся ворота подземной темницы.

Погруженный в эти мрачные размышления сыщик не сразу заметил, что дисплей ритмоскопа на пышной груди мертвой преступницы мигнул — раз, другой. А затем прибор принялся пульсировать, отражая полный и четкий сердечный ритм.

«Очнулась? — Таррен не знал, что и думать. — Как такое возможно?! Ее сердце не билось несколько минут! Или это ловкий трюк, чтобы ввести меня в заблуждение?»

Непонимание породило злость. Чувствуя, как закипают ярость и раздражение, дознаватель склонился и, все еще в неверии вжимая плоскую коробочку артефакта в грудь незнакомки, процедил:

1

— Эй, вставай… раз умирать раздумала! — Голос незнакомца ворвался в сон. Низкий, бархатный, приятный до мурашек — слышала бы такой раньше, наверняка запомнила бы. Однако напрягает, что звучит он недружелюбно.

Нежась в полусне, не спеша, оцениваю необычную слуховую галлюцинацию.

«Откуда у меня в квартире мужик, да еще с таким обалденным голосом?»

Прислушиваюсь. Тишина вокруг. Почему-то пахнет пылью и травой — наверное, форточка открыта.

«Ложная тревога. Спим дальше… Хорошо, что сегодня воскресенье, и у меня законный выходной». — Не открывая глаз, блаженно потягиваюсь — люблю понежиться в постели. Тепло, мягко…

А нет, не мягко! Лежу на чем-то жестком… И под лопатку больно давит нечто вроде камня.

«Нет, это явно не мой замечательный матрас “Экстаз-3000”».

И тут чувствую на груди чью-то руку. Сперва она касается осторожно, а затем нагло лапает. И снова тот же голос:

— Открывай глаза! — Властно так, настойчиво. — Хватит притворяться!

Открываю.

Голубое небо — бездонное и высокое, но мое внимание привлекает не оно, а склонившийся надо мной темноволосый тип, в чем-то вроде наглухо застегнутого френча с воротником-стойкой. Мрачная загорелая физиономия. Плотно, словно в раздражении, сжатые губы. Шрам на виске добавляет его облику шарма и опасности.

«Словно пират!»

Пронзительные бирюзовые глаза глядят испытующие и недоверчиво. Но самое главное — незнакомец, словно бы и не собирается отпускать мою левую грудь!

С трудом отвожу взгляд от его лица и приподнимаю голову, чтобы убедиться в этом. Все верно: огромная лапища беззастенчиво мацает мой не сказать, чтобы скромный бюст.

— Руку убрал! — Голос словно бы и не мой — хрипловатый какой-то.

Убрал. При этом в руке у мужика какой-то странный приборчик. Тип торопливо прячет его в карман, но я все равно замечаю.

«Не, ну видела я наглецов, но что бы такой… И что он делал этой «машинкой»?»

Сонливость как ветром сдувается возмущением, и я прихожу в себя.

Какое воскресенье? Какой «Экстаз-3000»! Память накрывает лавиной…

Ох, лучше бы и не вспоминала! Меня же уволили! Особенно обидно, что сделала это лучшая подруга. Это случилось, едва Альку назначили заведующей. Я, видите ли, не вписываюсь в коллектив по ряду параметров. Ну да, продавец в фирменном магазине «Стройная фигурка», вес которого застрял на отметке «80 кг»… Понятно, какие именно «параметры» имелись в виду.

Мне и самой хотелось бы похудеть, но диеты в моем случае не работают. Вообще. Никак.

Чего я только не перепробовала: спорт, голодание, обливание ледяной водой... Калькулятор для подсчета калорий всегда в сумочке; питаюсь как кролик — одной травкой. И никакого толка.

Причем, Альке все это прекрасно известно, но стерва есть стерва: уволила одним днем. Разумеется, сожалея и уверяя, будто хочет мне добра. Мол, не переживай, Лидок, работу быстро найдешь: специалист ты классный — снег пингвинам продать сумеешь.

Может, и сумею, да только не хочу! Мне нравилось работать в «Фигурке» — тихо и коллектив дружный, а еще интеллигентные, некрикливые клиенты — жертвы рекламы и ЗОЖа.

Зареванная, я выбежала из офиса.

А дальше… Дикий визг тормозов. И провал.

Меня что, машиной сбило?

Ох… как же так? Вроде ничего не болит... Только, похоже, голову напекло, потому что чудится, будто лежу я в поле, возле пыльной дороги. И этот рукораспускающий мужик... Не бомж ведь, нет? Одет чисто, хотя и странно — старомодно, что ли?

Голова немного кружится, в висках неприятно давит. Так и есть — тепловой удар! Во рту пересохло. Эх, за углом возле нашего салона «Копеечка» — там должна быть вода из холодильника.

С надеждой смотрю на мужчину.

— Водички не найдется? — Не удержалась и облизнула пересохшие от жары губы.

Тип хмурится и смотрит все также пристально — теперь уже на мои губы. Немного поколебавшись, сует мне в руку плоскую фляжку.

Вот глюки: показалось, будто она появилась из воздуха.

На матовой серебристой стенке сосуда вытеснен диковинный город, окруженный мифическими монстрами, а в центре сияет крупный красный камень — внутри граней будто огонь играет…. Красивая вещица, стилизованная под старину. Во китайцы дают! С трудом заставляю себя отвлечься от разглядывания произведения ширпотреба из страны Джунго — пить хочется все сильнее.

Вода во фляге пахнет странно… Но жажда сильнее. Делаю глоток… и тут же задыхаюсь от огня в горле.

«Ежки-кошки! Никак не ожидала такой подставы!»

— Тьфу! Это змеиная настойка какая-то?

Резко сажусь, заходясь в кашле… Меня заботливо хлопают по спине.

Спазм прошел, но тут новое открытие: на мне длинное платье из красного в мелкий цветочек шелка. Наряд явно не мой, а вот собственные пышные формы под ним не узнать нельзя.

«Что происходит, а? Откуда платье? Где мои джинсы?!»

Поднимаю голову, чтобы расспросить типа с пиратским шрамом, но застываю с открытым ртом. Неподалеку, на пыльной дороге, переминается парочка тощих динозавров, запряженных в повозку.

— Ой!

«Вот так глюк!» — Тянусь за смартфоном, чтобы запечатлеть эту ерунду на видео, но рука застывает на пол пути к карману отсутствующих джинсов.

И тут до меня вдруг доходит:

«Я сплю — это все сон! Ничего со мной не случилось. И Алька вовсе не думала меня увольнять!»

Ложусь обратно. Проглоченная жидкость согревает желудок, и я решаю, что этот сон не так уж и плох. Мужик симпатичный, хотя и чересчур напряженный. Почему бы не досмотреть сон до финала?

— Эй, тебе плохо? — Кажется, суровый пират встревожился. Необычные бирюзовые глаза соперничают по яркости с цветом летнего неба и травы. На неулыбчивом лице читается нечто вроде растерянности.

«Нет, мне хорошо».

Морщусь — проклятый камень снова больно впивается в спину.

«Да какого?!»

Вскакиваю, упирая руки в бока. Непримиримо смотрю на незнакомца, который возвышается надо мной на целую голову.

2

— Тихо, тихо… — осаживает мужчина строго. — Только что умирала, а теперь — живее всех живых?

Я моргнула.

— Умирала?! С чего это вы взяли? Машина меня сбила, признаю, но я ведь только на минутку отрубилась… А вы меня уже и переодели, и занесли в какую‑то Тмутаракань…

— Ты умирала, твоё сердце не билось, — откликнулся незнакомец, рассматривая меня с раздражающей невозмутимостью.

«Что за бред? Сердце не билось? Но ведь теперь снова бьется, не так ли?»

В панике обхватываю запястье, пытаясь нащупать пульс. Ровная пульсация под пальцами заставляет выдохнуть с облегчением. С подозрением смотрю на собеседника.

— Вы что, доктор?

Мужчина вопросительно приподнимает бровь.

— Ты имеешь в виду — целитель? Нет, целительству я не учился — просто мастер на все руки.

Тут впервые я вижу его улыбку: чуть кривоватая, саркастическая и совсем не добрая, но она сделала его лицо красивым.

Я недовольно кривлюсь. Воспитавшая меня бабуля утверждала, что по улыбке легко определить характер человека: хорошего — улыбка красит. Интересно, оправдается ли примета в этом случае? Пока что мне кажется, что нет.

Кручу головой, осматриваясь: солнце по-прежнему безбожно палит. Вокруг непаханое поле. Дорога выныривает из белоствольной рощи и теряется в лесу на горизонте. И ничто в этой сельской местности не напоминает о близости моего родного города.

«Куда меня завезли?»

Главная составляющая загадки — допотопная карета (нет, это вовсе не шикарный экипаж, а сколоченный из досок небольшой сарай, поставленный на огромные колёса) с упряжкой странных созданий до боли похожих на недокормленных велоцирапторов из голливудского блокбастера. Этот чужеродный элемент мозолит глаза и не дает толком сосредоточиться.

«Я бы еще приняла, что меня зачем-то перевезли и бросили за городом, но ящеры?! Они не лезут ни в какие ворота!»

Тощие твари, кстати, не проявляли агрессии, а спокойно щипали травку на обочине.

«Да, нормально я попала…»

— Что же, по‑вашему, со мной случилось? — спрашиваю у мужика, желая услышать его версию событий. Возможно, найду, за что зацепиться. Потому что из‑за всех этих нестыковок с моей картиной реальности, я сейчас в истерику скачусь!

— Значит, ты… действительно ничего не помнишь? — снова в его голосе звучат нотки недоверия.

Завожу глаза к небу и указываю на очевидное:

— Зачем бы я спрашивала вас, если бы помнила?

Мужик хмыкает и выдает после небольшой паузы:

— Вас сбила карета, госпожа. Вы бросились ей наперерез, а кучер не успел уйти от столкновения. Результат: вы отлетели на обочину, а у кареты от резкого торможения сломалась ось. — И не отводя от моего лица внимательного взгляда, добавляет: — Теперь вы вспомнили?

— Нет! — решительно качаю головой. Радует, что он наконец-то сменил тон на уважительный.

«Меня сбила вовсе не карета, а машина, но хотя бы в этом наши показания сходятся».

— У вас есть телефон? Нужно вызвать полицию! — Требовательно смотрю на пирата.

А тот изумленно таращится на меня.

— Что вам нужно?!

— Полиция, мне нужна полиция!

Новый странный взгляд — словно на сумасшедшую.

Головная боль уже прошла, но лучше не стало: от его объяснений все только еще больше запуталось!

— Почему на мне это платье? — Сама чувствую, что превращаюсь в почемучку, но остановить поток вопросов не в силах. — Где моя сумка? Паспорт, ключи от квартиры, деньги? — шепчу и лихорадочно оглядываюсь, но сумки поблизости нет. Нет и золотого перстенька на пальце — подарка покойной бабушки. В кармане джинсов остался мобильный… смотрю подозрительно и уже не шепчу, а срываюсь на крик: — Где все мои вещи?

Теперь мужчина смотрит с явным интересом, склонив голову набок. Думаю, именно так исследователь смотрит на копошащиеся на предметном стекле микроскопа вирусы.

Тут замечаю на своей руке кое-что странное: это браслет из черного металла. Тяжелый обруч выглядит отталкивающе, по нему пробегают странные красные искры.

«Какая уродливая вещица».

— Что это за штука у меня? — Ищу замочек, чтобы стянуть эту гадость, но его просто нет. В панике пытаюсь стянуть обруч, но металл лишь врезается в запястье.

Мужчина хмурым взглядом следит за моими попытками.

— Значит, вы и этого не помните, госпожа?

Помогать снять это уродство мне явно не собираются. Ладно, потом. Прячу гадский браслет, натягивая манжет рукава.

— Я же говорю, я все помню! — почти ору. И, натолкнувшись на непонимающий взгляд, добавляю шепотом: — Просто вот это все... — Безнадежно машу рукой в сторону своего платья, а затем тыкаю пальцем в парочку странных ящеров.

«А все это действительно правда?» — Такая простая мысль, но по спине сбегает ручеек ледяного пота. Сдавливаю виски, надеясь вернуть спокойствие.

«Ничего, разберемся с этой ерундой, Лидка!»

Дышать трудно, я с шумом втягиваю в себя воздух. Гоню страх прочь, и сосредотачиваюсь на лице мужчины, чтобы отвлечься. Красивый, хоть и не мой типаж. Если бы встретила такого на улице, подумала бы: иностранец.

«Глаза прямо нездешние. Не бывает таких ярких бирюзовых глаз у людей… Хотя, может, контактные линзы? Да, скорее всего. Ха, тогда он тот еще павлин!»

Одно из чудовищ, впряжённых в карету, вдруг поднимает узкую морду и издает пронзительный визг. Из-за рощи — топот и облако пыли. Вскоре на дороге появляется кавалькада из нескольких таких же монстров, на спине у каждого по всаднику. Отряд мчится мимо; мужчины едва взглянули на убогий экипаж и стоящих возле него мужчину и женщину.

— А-пчхи! — чихаю от пылищи, поднятой странными «конями», и это, как ни странно, придает мыслям ясность.

«Ладно, черт с ними, с вещами… Паспорт, конечно, жаль — придется побегать с документами…»

Снова подступаю к мужику.

— Это что, съемочная площадка? Кино снимаете? — Говорю, а сама снова кручу головой — теперь в поисках камер, софитов и прочего громоздкого оборудования. Без него ведь не обходятся съемки приличной кинокартины. У нас в районе частенько сериалы снимают.

Визуалы

Дорогие читатели,

Спешу представить вам своих героев. Вы уже немного знакомы с ними по прологу и первым главам, и наверное как-то представляете их? Поделитесь, подходит ли арты под картинку, что сложилась в вашей голове?

Лидия / Ливадия

Наша бойкая пышечка-попаданка. В любой ситуации Лида не теряет чувства юмора, правда оно у нее несколько спецфическое. Местным придется привыкать к "земным словечкам".

А также тот самый "Пират", чья внешность прозвела впечатление на Лидочку, хотя тот и не "в ее вкусе"?

Остальных героев, я представлю по мере их появления. В мире Андор красивых мужиков большое разнообразие)))

3

Таррен ди’Вейнмор

Господин дознаватель отбросил последние сомнения. Миг слабости и отчаяния прошел. Теперь он знал, что делать.

Очнувшись, женщина по большей части несла совершенный бред. Странные словечки вроде «ки-но» или «по-ли-ция» — вызывали оторопь и звучали для говорящего на андорском всеобщем наречии, как набор рун.

Возможно, это последствия яда, но Ливадия Саутпорт демонстрировала совершеннейшее непонимание того, что с ней произошло. Она пыталась стащить с руки лишивший ее магии антимагический наручник, хотя каждый знает, что снять его способен только тот, кто надел. А как таращится на самых обычных ездовых ящеров-наалов — будто на невиданное чудо!

Да и сама Ливадия сейчас выглядела не так как прежде. Взгляд ее карих глаз изменился. Прежде угрюмый и настороженный, сейчас — хотя и выражал испуг и изумление — он казался открытым и даже в чем-то наивным. Да и сама женщина болтает без умолку, чего раньше не было. Сыщик узнавал: Ливадию в городке считали чудачкой и молчуньей.

При этом, как менталист, он улавливал вибрации её страха — незримые волны, бьющие в его сознание. Она не притворялась. Паника была настоящей — в таком состоянии кривить душой сложно.

Нет, женщина не лгала, Таррен мог почти поклясться в том, что она действительно потеряла память или значительную ее часть. Это означало, что «Зеркало Истины» окажется бесполезным: артефакт не способен показать то, чего нет. А ведь именно ради этого он и вёз её в «Шарк» — надеясь через воспоминания выйти на «Расколотый треугольник». Теперь эта возможность потеряна.

Он сжал кулаки, принимая решение. Он вернет Ливадию в ее лавку и установит круглосуточное наблюдение со стороны. Рано или поздно преступники выйдут на свою сообщницу, и уж тогда Таррен ди’Вейнмор не прозевает свой шанс.

Для пользы дела им не следует въезжать в город вместе — не нужно, чтобы госпожу Саутпорт видели в обществе чужака.

***

Лидия

— Вы тут на динозаврах ездите? — вырвалось у меня. Почему бы не поболтать, раз мы посреди поля застряли? Заодно отгоню безумные мысли о собственном попаданстве. — А у нас — давно вымерли…

Ближайшая «скотинка» — тощая, в крупной чешуе, — презрительно фыркнула, будто оскорбилась за сородичей, и нервно дёрнула ушами, между которыми торчал нелепый длинный рог.

Мужчина, до этого глубоко погружённый в свои думы, вдруг резко вскинул голову и взглянул на меня.

— У кого это «у вас»? — Он спросил это так, что я сразу почувствовала себя, словно на допросе у следователя.

И тут меня осенило: «Вот сейчас отвечу «в моём мире» — и Пират мигом поймёт, что перед ним попаданка. А судя по убогой повозке, тут средневековье в самом расцвете. Кто знает, может, и ведьм на кострах ещё жгут? Нет уж, спасибо, инквизиция мне ни к чему!»

— Э‑э‑э… ну… у нас дома, — промямлила я.

Он прищурился — длинные, почти девичьи ресницы прикрыли бирюзовые глаза. Изучал.

— Как вас зовут, госпожа?

«Ладно, имя — не тайна. Наверное». — Я почесала нос.

— Лидия.

Мужчина недоверчиво хмыкнул, но продолжить расспросы не успел: из‑за рощицы послышался противный скрип и на дорогу выкатилась тяжело нагруженная тачка. Ее вел щуплый рыжеволосый парень. Судя по тому, как оживился Пират, это был тот самый кучер, который ходил за подмогой.

Подъехав ближе, Рыжий заметил меня и вдруг переменился в лице.

«Не поняла. Он что, испугался? — Эта мысль напрягла. Никогда себя дурнушкой не считала, даже собственную «фигуристость» воспринимала, скорее, как дар, чем недостатком. А тут… Тайком ощупала свое лицо, но ничего необычного обнаружить не удалось. Нос небольшой, прямой; щеки круглые, все как обычно. — Добраться бы до зеркала».

Вскоре мужчины собрались на консилиум возле заднего колеса, и из-за кареты послышался лязг и скрежет.

А я… Мне страшно было отходить от повозки — вдруг решат уехать без меня? Но и новый для меня мир хотелось разглядывать, щупать, нюхать… Шагнула с дороги на траву. Зелёный ковер — яркий, почти без пыли. Плюхнулась на пятую точку, но тут же подскочила: мимо прожужжало нечто колючее, фиолетово‑шипастое, вроде шмеля, только больше и явно злее.

«Нет уж, знакомство с местной фауной пока отложим!»

Из‑за кареты вышел Пират. Высокая статная фигура. Черные волосы отливали синим, как вороново крыло. Красивый мужик, около сорока, и, судя по всему, тренажеры и зал не пропускает... Впрочем, о чем это я? Привыкла к своим ЗОЖникам-покупателям… Какой в средневековье зал? Здесь только «Меч и магия». Впрочем, меча у мужчины на поясе не наблюдалось. Ладно, не всем же быть воинами.

Я понаблюдала, как затаскивали в карету тачку и сломанную ось. Затем Рыжий взобрался на козлы и развернул повозку к Дэви‑Ли. После этого настал мой черед грузиться на шаткий ящик рядом с кучером — в «сарае» для меня места не оказалось. Я приблизилась к передку повозки — колени заметно подрагивали. Городскому жителю не по себе рядом с гужевыми животными — особенно такими страшненькими, как эти ящеры.

Но Пират подал руку и ловко подсадил меня, ненароком огладив… хм, ну пусть будет бедро. Я стерпела очередное рукораспускание, но только потому, что меня сильно нервировал кучер.

Рыжий всё это время косился так, будто ждал, что я вот‑вот обернусь зомби и потянусь к его мозгу. На парняге буквально лица не было. Некоторое время я гадала, что происходит, а затем вдруг дошло: когда бедолага уезжал за подмогой, они ведь думали, что я мертва. И теперь... Страшно представить, что сейчас творится в этой рыжей голове!

Пират не стал тесниться с нами на облучке — кое-как уместил свои два метра роста в дощатый салон, где из‑за тележки почти не осталось места.

И повозка рванула.

Моё первое путешествие в новом мире. Динозавры неслись огромными прыжками, но ход у кареты оказался на удивление ровным. На ухабах, конечно, трясло, но восторг перекрывал неудобства.

Встречный ветерок бил в лицо, разгоняя пыль из-под когтистых лап динозавров. Мы пронеслись сквозь сине‑зелёную рощу. А когда деревья расступились — перед нами распахнулся вид: поле, речка, а на горизонте — море башенок и шпилей. Город.

4

Солнышко в этом мире припекало так, словно задалось целью прожечь у меня на макушке дыру. Я даже осмотрелась в поисках придорожных лопушков, чтобы соорудить панамку из широких листьев. К сожалению, поля возле города дружно зеленели всходами, которые совершенно не подходили для этих целей. Пришлось терпеть зной и топать вперед, постепенно ускоряя шаг.

Я приближалась к рынку, и чем ближе подходила, тем острее понимала, что мне там делать нечего. Кому в здравом уме придет в голову в жаркий день нырять в плотную толпу, собравшуюся возле палаток? Над площадью висело серое облако пыли, поднятое сотнями ног.

Но смотреть на торжище издалека было прикольно. Мужчины были одеты так же старомодно, как и сбежавший от меня Пират, но многие щеголяли в мешковатых жилетах поверх рубахи. В толпе то и дело мелькали женские фигуры, и я с жадностью изучала местные моды, не забывая, впрочем, активно работать ногами.

Что сказать? Да, я попала в средневековье: женщины здесь метут пыль длинными юбками, но одежда на большинстве не выглядит грязной.

Я опустила глаза на подол собственного платья. Вездесущая белесая пыль клубилась под ногами, столбом неслась из-под копыт обгоняющих меня экипажей, но вся эта грязь чудесным образом скользила по ткани и не задерживалась. Вот это я понимаю, антистатик!

В город я входила через ворота, которые, судя по высеченной на грубом камне витиеватой надписи, называются «Рыночными». Я далеко не сразу сообразила, что свободно читаю странные буквы, похожие на скандинавские руны. Открытие, конечно, поразило, но остановиться не заставило — под мощной аркой в башенных воротах народ и повозки сновали в обе стороны — здесь тормозить себе дороже: затопчут. Я тихо порадовалась, что те силы, что забросили меня в другой мир, не забыли вложить в мою голову элементарные навыки, без которых пришлось бы туго.

На извилистые улочки Дэви-Ли я вступила, чувствуя себя настоящей авантюристкой. Конечно, входила я не со стороны деревни Чмаровки, как Великий Комбинатор, но была такой же нищей и свободной от обязательств, как и незабвенный Остап.

А что? В кармане — ни копейки местной валюты и ноль знаний о законах и обычаях. У меня все шансы либо очутиться в кутузке, либо однажды стать миллионершей. Впрочем, первая возможность светила с гораздо большей вероятностью, а вторая — казалась чем-то несбыточным. Но я не из тех, кто унывает. Пробьёмся!

Мой план был прост: нужно хорошенько осмотреться в городе, поговорить с местными: разведать, кто из купцов преуспевает, и попробовать наняться к нему продавцом или хотя бы помощником. Лишь бы зацепиться, а там — покажу себя.

Все было бы проще, если бы со мной был кто-то из местных, но не судьба. Я не осуждала Пирата за то, что тот слинял. Его можно понять — кому охота полдня нянчиться с девицей, предположительно потерявшей память? Убедился, что не засужу за наезд — и был таков. Хотя бы не в чистом поле бросил, и на том спасибо.

Улочка, начавшаяся прямо за воротами, поражала теснотой. Тротуаров здесь не было, и пешеходы жались к обочинам.

Двух- и трехэтажные дома вплотную примыкали друг к другу. Над мостовой нависли деревянные галереи и балконы, увитые плющом и яркими цветами. Окна — узкие, с крашеными резными ставнями. Островерхие крыши из рыжей черепицы кое-где поросли мхом. Я не могла сдержать улыбки — здания радовали глаз и сердце. Похоже, здесь живет добрый и любящий красоту народ.

Душу согрело надеждой.

По дороге встречались и лавки: над дверями зачастую качались забавные вывески в форме кренделя или туфельки; в конце улицы солидно покачивался вырезанный из фанеры зеленый дракон — там что, серьезно драконами торгуют? Разбогатею, куплю себе парочку, а пока что войти я не решилась — как-то жутко.

Всё было незнакомым: запахи, звуки, даже вещи — только успевай крутить головой по сторонам.

Я полностью ушла в новые ощущения. И зря — послышался частый перестук, и из-за угла вылетел всадник. Я шарахнулась к ближайшей стене, чувствуя, что вновь оказалась на волосок от смерти. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Глупо, погибнув под колесами в своем мире, отправиться на тот свет через несколько часов, проведенных в иномирье.

Дальше я шла с оглядкой, осторожно ступая по выщербленным плитам мостовой. Добравшись до перекрестка, осмотрелась. Узкую улочку пересекала улица пошире. На углу настиг и закружил голову знакомый запах — свежая выпечка с корицей. Желудок мигом скрутило голодной судорогой. Почти загипнотизированная любимым с детства ароматом, как сомнамбула, я вошла в гостеприимно распахнутую дверь.

Внутри меня встретил полумрак. У большого витринного стекла стояли круглые столики, но посетителей не было. Худосочный малый за прилавком до этого мирно клевавший носом за кассой, резко вскочил и суетливо обмахнул прилавок полотенцем. На стеклянной горке витрины томились облитые глазурью булочки.

У кое-кого потекли слюнки.

Продавец окинул взглядом мою фигуру, и душа его взыграла: он безошибочно распознал любительницу сдобы. И не ошибся — опытный шельмец! Вот только не знал он, что выпечку я позволяла себе по большим праздникам. И не потому, что боялась лишних килограммов — вес не двигался даже после торта, а просто из солидарности с моими клиентами-ЗОЖниками.

— Что прикажете, госпожа? — Парень схватил щипцы, готовясь захватывать ими выбранную мною сдобу.

— Мне нужен хозяин этого заведения, — проговорила я тихо, изобразив на лице милую улыбку.

— Э-э… — Продавец явно не ожидал такой просьбы. Он уставился на меня, словно не верил своим ушам, но я отвечала прямым и выжидательным взглядом. Юнец сломался и крикнул в проем открытой во внутренние помещения двери: — Матушка, подойдите, тут вас спрашивают!

Потекли минуты ожидания. Все это время я ела булочки вприглядку, жадно вдыхая сладкий от ароматов воздух. Надеюсь, за это с меня платы не возьмут?

Но вот на пороге появилась женщина лет пятидесяти в белой тужурке. Разрумяненное от жара лицо и убранные под косынку волосы. Вероятно, она не только владеет заведением, но и сама готовит.

5

От нагретых солнцем каменных плит поднимался удушливый жар, воздух подрагивал от зноя. Я устало плелась в этом мареве и пыталась сообразить, что делать дальше.

Владелица кондитерской выкрикнула имя «Ливадия Саутпорт». Произнесла его чётко и с такой злобой, будто это ругательство. Плохо, но, похоже, теперь это мое имя. Убери один слог и получится «Лидия». Ливадия погибла под колёсами кареты, и на её место попала я. Может, это связано с тем, что в тот же миг я умерла в своём мире? Странная мистика.

Уютный чистенький городок больше не казался таким уж привлекательным. После скандала у кондитерши навалилась безнадега.

Переулок был безлюдным, потому я его и выбрала. Но вот одна из дверей впереди открылась. Пожилая женщина с корзинкой, в которой сидела диковинная серая птица — нечто вроде курицы с длинной шеей — устремилась мне навстречу. Она шла по середине дороги, но приблизившись и, судя по изменившемуся лицу, узнав меня, эта матрона резко свернула к противоположной обочине, да еще и подол юбки брезгливо подобрала. Двинулась дальше, бормоча что-то под нос.

«Словно я прокаженная». Мне стало не по себе. И это не фигура речи — на душе так скверно не было с тех пор, как меня травили в школе из-за веса. Да, я была высокая и полная, и большинству моих сверстников казалась слоноподобной тушей. Ничего, ту ненависть я пережила, научилась любить себя. Переживу и отношение горожан. Тут, похоже, тоже любят все на одного… Будет трудно поначалу.

И тут меня осенило:

«А ведь при входе в город никто вроде бы не смотрел на меня косо... Никто не пытался задеть. Если меня знают именно в этом районе, можно сделать вывод, что мой дом где‑то поблизости, так? Похоже, что так. Возможно, Ливадия не в чести лишь у соседей. Если перебраться в другой район или даже в другой город, жизнь наладится. Да! Это станет новым планом. Нужно только отыскать дом Ливадии и посмотреть, чем она владела. Вдруг найдётся что‑то полезное — ей ведь уже не нужно, а мне пригодится».

Вот только как отыскать дом, если со мной никто не желает разговаривать — только ругаются и грозят обломать метлу о спину?

Вопрос повис в вакууме.

Нос вдруг учуял медовую сладость, разлитую в воздухе, и испугавшийся метлы голод вернулся и скрутил желудок с новой силой. Запах шел из раскрытого окошка в лавке, над входом в которую висело стилизованное изображение пчелиных сот. Пока я, замедлив шаг, жадно втягивала ноздрями этот аромат, дверь открылась.

Я заранее напряглась, готовясь встретиться с еще одной порцией ненависти, обращенной к хозяйке прежнего тела. Но на низкое крылечко, кряхтя, выбралась ветхая старушка. Таких божьими одуванчиками называют. Тёмное платье, большой белый платок, заколотый булавкой под подбородком, — этим она напоминала монашенку. На спине — грубый полотняный мешок, в каждой из трясущихся рук — по клюке. Сгорбившись, старушка пыталась спуститься с крылечка, но палки этому мало способствовали.

— Давайте, я вам помогу! — вырвалось прежде, чем я подумала, что помощь Ливадии Саутпорт могут с презрением отвергнуть.

К счастью, всё обошлось. Старушка мельком глянула на меня и рассыпалась в благодарностях. Я подхватила её под локоть для подстраховки.

— Благодарю тебя, дитятко… — проскрипела она. — Не вижу ничего… Трудно стало спускаться… Дед мой медок любит, вот и хожу иногда… Спасибо, милая. — Бабулька обратила ко мне покрытое морщинами лицо. Ее глаза затягивала белёсая пелена.

«Слепая! Ежки-кошки, как она вообще ходит?»

— Позвольте, я провожу вас до дома.

— Шандор вознаградит тебя за доброе сердце!.. Проводи, я недалеко живу — туточки, за углом.

Мы поползли по залитой солнцем улочке. Старушка ворчала, жалуясь на немощь, и время от времени простукивала палкой дорогу. Я слушала ее вполуха.

— А ты откуда будешь, детка? — прошамкала она вдруг. — Я всех соседей с улицы по голосам различаю...

— Да я только сегодня приехала в ваш город… Ищу работу. Не подскажете, нужен ли кому продавец или подсобник?

— Гм… Приезжая?.. Работу нынче сложно найти, дитятко. Внучок наш уж второй год ищет – не найдет. Не знаем, куда его и пристроить. Помогал он в лавке артефакторше этой… Ливадии Саутпорт. Да она порчу наслала на жену москательщика, и парень наш снова без работы. Лавка-то теперь в разорении…

«Час от часу не легче!»

Ноги подкосились, я едва не упала. Мне бы сейчас пара палок тоже не помешала — земля из-под ног уходит!

— Вы сказали «порча»? Что это значит? — спросила я. На Земле это сглаз. Но что, если на Андоре у него иной смысл?

— Откуда ты, коли не знаешь?.. Это проклятие смертельное… Жена москательщика вернулась домой из лавки Ливадии — почернела вся да слегла. Через день её не стало.

«Ого! Обвинение серьёзное. — В голове — пустота, а в груди плотно засел холодок страха. — Что теперь делать? Бежать? Но куда? Ливадию ведь обвиняют в убийстве!»

— И за что же она так с бедной женщиной? — спросила я упавшим голосом.

— От злобы, не иначе… — хрипло прокаркала собеседница.

Мне стало совсем нехорошо.

Мы дошли до угла. Старушка радостно ткнула палкой в сторону давно некрашеной калитке возле одного из домов.

— Вот она, моя хибарка. Спасибо тебе, детка. Помоги тебе Шандор! — Она заковыляла к дому.

Я смотрела ей вслед.

«Шандор — это какой-то местный бог? Тогда прошу его как-нибудь разобраться с неприятностями, свалившимися на голову несчастной попаданке. На Земле меня всего лишь уволили, а здесь — вот-вот посадят или казнят! Нельзя ли вернуться обратно? А, Шандор?»

Однако божество молчало и, наверное, злорадно ухмылялось в густую красивую бороду.

Я оказалась на углу довольно широкой людной улицы. Вдалеке громыхали колёсами повозки. Небольшая группа людей собралась неподалеку от перекрёстка перед симпатичным двухэтажным домом.

Имея веское основание избегать здешних обитателей, я направилась в противоположную сторону, но вдруг услышала за спиной:

6

Таррен ди’Вейнмор

Господин дознаватель многое повидал в жизни и заметно очерствел душой, но терпеть не мог двух вещей: лжи и насилия над слабым.

Здоровенный мужик налетел на Ливадию и замахнулся кулаком. Его жертва растянулась на пыльной дороге, пытаясь заслониться рукой. Их окружали выкрикивающие оскорбления обыватели. Неважно, виновата ли Ливадия, потеряла ли она память, или притворяется — ничто не может оправдать расправу толпы над слабым.

Так не должно быть!

Мужчина сжал кулак, призывая магию разума. Лёгкая, едва заметная золотистая дымка зависла над толпой. Те, кто попал в область ее действия, замерли. Агрессивный здоровяк — главный зачинщик — ошарашенно огляделся, словно проснулся. Их ярость по всем правилам менталистики была замещена чувством другого рода, и тревога завладела всеми этими людьми разом. Как и следовало ожидать, наступила полная растерянность. Мозг не способен так быстро переключаться и просто не знал, что чувствовать. Зеваки, которые только подбегали к месту свалки, останавливались в недоумении, не понимая, отчего ещё недавно кипящие ненавистью соседи застыли.

— Зачем вы это сделали, мой лорд? — прошептал, выглядывая из‑за плеча Таррена, его рыжеволосый помощник. — Она убийца, пусть бы получала по заслугам.

— Ты ведь законник, Вольг, а рассуждаешь, как обыватель, — сквозь зубы пробормотал следователь, посылая новый лёгкий импульс толпе. — Если Ливадия виновата, мы это докажем, и она получит наказание по закону. Это будет правильно.

Парень с сомнением хмыкнул, но Таррен уже принял решение.

***

Лидия

Глядя, как стремительно расходятся и исчезают в переулке мои недавние обидчики, я не верила, что это происходит на самом деле. Мне показалось, или ярость на их лицах действительно сменилась страхом? Если так, то чего они вдруг испугались? Они ведь так славно пинали меня своими грубыми башмаками… Может, полиция приехала?»

Любопытствующие с улицы никуда не делись и по‑прежнему осуждающе глазели на меня с безопасного расстояния, но десяток самых боевых мужчин и женщин исчез, растворился в пыльном мареве городских улочек.

Я покрутила головой в поисках прибывших стражей порядка, но тут же охнула от боли. Морщась, потерла саднящее правое плечо. Попыталась подняться — вышло плохо. Неловко завозилась на мостовой, пытаясь сообразить, как встать, чтобы не потревожить больное плечо и ушибленные рёбра.

Позади послышались чьи‑то шаги. Я напряглась, втянула голову в плечи, ожидая, что вернулся один из обидчиков, но меня подхватили под руки, резко потянули вверх и удивительно легко поставили на ноги.

Я крутанулась на пятках, ожидая, что снова узрею багровую физиономию безутешного москательщика.

Но передо мной стоял тот самый Пират. Суровый — брови нахмурены, бирюзовые глаза нехорошо так сверкают. Впрочем, на меня мужчина не смотрел — лишь озирался по сторонам… И, о чудо, зеваки, которые, кажется, готовы были хоть полдня любоваться, как я валяюсь в пыли, внезапно обнаружили, что у них имеются неотложные дела где-то в другом месте.

— Как вы нашли меня? — выпалила я. Но тут же спохватилась: — Я хочу сказать, большое спасибо, что помогли подняться…

— Я вас не искал, госпожа. Случайно увидел толпу, а затем узнал ваш… — он неопределенно махнул рукой на подол моего платья, — … яркий наряд.

— Понятно.

Я, кстати, осмотрела ткань: антистатик и сейчас сработал как надо — словно и не валялась посреди дороги. А вот руки серые — в пыли. На правой ладони в районе большого пальца красовалась ссадина. Рукавом вытерла испарину на лбу. «Подозреваю, что физиономия у меня чистотой не отличается».

Неподалёку нарисовалась невысокая худенькая женщина в сером платье. На серьёзном лице с приятными чертами застыло недовольное выражение. Она заговорила негромко, но с выразительными осуждающими нотками:

— Ливадия, я предупреждала, что люди будут недовольны. Сидела бы ты дома…

«О, я бы с удовольствием сидела дома! Мне сейчас просто необходим мой милый матрасик «Экстаз‑3000»! Вот только все это осталось в другом мире. Я понятия не имею, где теперь мой дом!»

— Не могли бы вы проводить госпожу Ливадию к её дому? — вдруг подал голос незнакомец.

Женщина покосилась на него почти враждебно, но, рассмотрев, смягчилась. По себе знаю, как трудно отказать красивому мужчине.

— Это будет добрым поступком, — продолжал уговаривать Пират и неожиданно одарил ее обаятельной белозубой улыбкой, от которой на его щеке появилась милая ямочка. — Ей ведь крепко досталось.

Вы не поверите: эта клуша покраснела. Правда‑правда — на желтоватой коже проступили некрасивые красные пятна. Даже колючий взгляд заметно смягчился. Вот, что мужские чары делают с нами, с женщинами!

— Что же, провожу, пожалуй, — неохотно буркнула эта особа. Она взяла меня под руку, и мы потихоньку повернули туда, откуда прибежали мои обидчики.

Мальчишка, который всё это время сидел на высоком заборе и наблюдал весь спектакль, так сказать, с галерки, неожиданно спрыгнул на дорогу. Подобрал с обочины камень и швырнул в меня.

____________________________________

Дорогие читатели, позвольте мне представить книгу коллеги по литмобу "Пышные попаданки":

"Недостойная дракона. Развод с Темным властелином" 16+

Анна Рейнер, Дарья Урусова

Попала в тело пышки, но ее муж-дракон заявил, что нашел другую, а я и вовсе его недостойна. С Темным властелином обычно не спорят – для жизни опасно. И, наверное, бывшая обладательница пышных форм не стала бы перечить, спокойно уйдя в монастырь, но не я. И для этого есть причина – маленькая девочка, которой угрожает опасность...
Смогу ли я ее защитить? И чем обернется для меня эта попытка?

7

В себя приходила очень медленно, словно нехотя. Вспоминался какой‑то бред: словно бы тащилась я по пыльной улице, а потом — толпа, крики, проклятия… Боль от ушибов и свист камня, взорвавшаяся болью голова и… провал.

Привидится же! Лёжа с закрытыми глазами, я испытывала неприятное чувство дежавю — словно всё это уже было. Вот сейчас я открою глаза и увижу голубое небо и склонившегося надо мной мужика…

Неужто я в фильм «День сурка» попала?

С опаской приоткрыла глаза — надо мной потолок, отчаянно нуждающийся в побелке.

На лбу ощущался приятный холод. Нащупала компресс. Мокрый.

— Лежи, не двигайся, Ливадия. Травам нужно подействовать.

Голос женский, чуть ворчливый. Вроде бы знакомый.

Я приподняла тяжёлую, как гиря, голову и наткнулась взглядом на ту самую женщину в сером. Она стояла чуть поодаль и, вооружившись какой‑то склянкой, отмеряла по капле лекарство в стакан.

— Дам тебе настойку нигеллы, и боль как рукой снимет, да и сил прибавится. Только шишка останется, но уже завтра сойдет на нет… — Она хмурилась, продолжая беззвучно отсчитывать капли. — Соседи, конечно, осудят меня за то, что я тебе помогаю… Но в школе знахарей мы приносили клятву помогать всем, независимо от того, что они совершили. Таков удел всех целителей: пройдешь мимо страждущего, дар может исчезнуть.

Голова гудела. Мыслей было много, но ни одну из них я не могла додумать до конца. От этого казалось, что котелок вот-вот взорвется.

«Ох, и знатно меня контузил тот постреленок! Попадись он мне только — надеру задницу крапивой! — Я снова дотронулась до головы, поправляя съехавший на глаз компресс. — Стоп, о чём там она бормочет? Что у нее исчезнет?»

— Дар? — повторила, удивляясь как сипло звучит мой голос. Аккуратно укладываюсь обратно, продолжая разглядывать затейливые трещины на потолке. — Какой еще дар?

— Магический, — усмехнулась женщина. — Целительская магия.

Зазвенело стекло, она принялась размешивать жидкость в стакане.

Я снова приподняла голову и взглянула на неё — теперь уже более внимательно, чтобы понять, серьезно она или прикалывается.

— М‑магия? — переспросила для верности. — Тут есть магия?

Эта новая информация оглушает. Никак не предполагала, что здесь может быть какое-то волшебство. Может, это просто перевод неправильный, и женщина имела в виду знания по целительству? Новый для меня мир вовсе не похож на удивительные творения земных фантастов с их летучими островами, драконами, замками принцесс, домами‑грибами и диковинными расами. Нет, он походил на Землю — какой та была лет триста назад. Люди здесь ездят верхом и в экипажах — неважно, что вместо лошадей у них динозавры. Не видела я и ковров‑самолётов.

Но знахарку мой простой вопрос почему-то потряс не на шутку.

— Чего?! — Под ее ногами затрещали какие-то черепки. Женщина глянула на меня с искренней тревогой. — Ты, Ливадия, похоже, пострадала сильнее, чем я думала… Надо бы позвать целителя из госпиталя...

— Не нужно, — послышался уверенный мужской голос. — У госпожи Ливадии кратковременная потеря памяти. Этим утром она попала в дорожную катастрофу.

Я удивлённо дёрнулась: «А Пират что тут делает?»

В поле моего зрения возник небольшой стаканчик с непонятной мутной жидкостью. Знахарка ощупала компресс, а затем, демонстрируя навыки опытной сиделки, ловко приподняла мою больную голову и поднесла стакан к губам.

— Давай, подруга, залпом! — приказала она не терпящим возражений тоном.

У меня, конечно, имелись сомнения по поводу этого пойла, но ослушаться авторитетного тона лечащего врача я не осмелилась. Змеиную настойку из фляжки Пирата ведь выпила и не умерла, авось и от этой гадости не окочурюсь. Жидкость не обожгла горло и не отозвалась горечью во рту. Какая‑то травка, судя по всему. Лекарство приятным теплом разлилось по желудку, на некоторое время даже усмирив муки голода.

Минут пять я лежала, прикрыв веки, а затем вдруг поняла, что мне гораздо лучше. Противная тяжесть в голове исчезла.

«Целительская магия, говорите? Хорошая штука! На порядок лучше земных таблеток».

Я осторожно села и обнаружила, что лежала на грубой деревянной скамье. Скользнула взглядом по мрачноватому помещению.

Да здесь словно ураган похозяйничал!

Неуклюжий прилавок в форме буквы «Г» занимал почти всю комнату из‑за чего она казалась тесной. Вандалы очень старались, но не смогли сломать этот монументальный предмет, лишь несколько свежих сколов и царапин обезобразили широкую столешницу. На белёной стене над ним углём выведены уродливые руны, сложившиеся в слово «Убийца». По стенам ещё цеплялись остатки полок — кривые, покосившиеся, некоторые были вырваны с кусками штукатурки. Всё, что на них хранилось, теперь валялось на полу: осколки стеклянных колб, обломки деревянных шкатулок, глиняные черепки, рассыпанные кристаллы, обрывки пергаментов с какими-то формулами…

В солнечном свете, струящимся через большое окно, кружились пылинки и сверкали осколки стекла. В воздухе витал запах пыли, старой древесины и чего‑то едкого — возможно, разлитых зелий.

Я стащила со лба травяной компресс и взглянула на мужчину, расположившегося неподалеку на перевёрнутом ящике.

— Это и есть мой дом?

— Да, госпожа Ливадия, вы дома. — Он выразительно взмахнул рукой, показывая, какими хоромами я владею.

8

Вскоре целительница убегает, пообещав заглянуть ко мне вечером.

Мы с Пиратом остаёмся в лавке. Очень странно, но мужчина вроде бы не торопится уходить. И чего душой кривить — мне нравится его компания. Оказаться одной в разгромленной лавке с выбитыми окнами, зловещей надписью на стене и вдребезги разбитым товаром, не имея даже представления о том, чем занималась эта несчастная Ливадия, было бы грустно.

Некоторое время мы молчим. Я по‑прежнему сижу на скамье и разглядываю пёстрый мусор под ногами, пытаясь обнаружить хоть что‑то целое или ценное. Вот битая склянка из синего стекла, а тут — вроде бы игрушка — механический человечек с оторванными конечностями. Рядом валяется чудной прибор с разбитой шкалой и выломанной стрелкой, а чуть дальше из груды расколотого пластика торчит пружина непонятного назначения.

— Почему всё выглядит так, словно собрано с помойки?

Вопрос риторический, но мужчина выныривает из тяжелой задумчивости и переспрашивает:

— Откуда собрано?

Здесь не знают, что такое «помойка»? Не поверю, что в таком чистеньком городке нет особых мест, куда складывают мусор. Объясняю, и мужик понятливо кивает.

— А, тюремное измерение, — произносит, что-то для себя уяснив.

И теперь уже я смотрю, ожидая объяснений. Но темноволосый красавчик, кажется, снова впал в глубокую задумчивость и не замечает моих поднятых бровей. Ладно, выясню позже, а сейчас попробую допытаться о насущном:

— Как думаете, чем я торговала?

— Это лавка артефактов, госпожа, — отвечает он без колебаний.

— Артефактов?!

У меня настоящий разрыв шаблона. Вот этот мусор, который язык не повернулся бы назвать товаром, даже если бы он целым и невредимым стоял на полке? Это — артефакты? Ежки-кошки! А как же сверкающие хрустальные сферы, драгоценные кольца в золотой резной оправе, волшебные посохи и прочий фэнтезийный реквизит?

«Ладно. Может, про драгоценности — это все выдумка. Пора вспомнить основы маркетинга: кто мой клиент? Бедняки? Богатеи? Домоседы или путешественники? Может, тут все поголовно коллекционируют разбитые флаконы или есть спрос на ржавую проволоку?»

— И кто же мои покупатели? — И тут же не могу удержаться и делаю смелое предположение: — Бомжи?.. Ой… ну в смысле, нищие?

— Странные вы слова употребляете, госпожа, — мрачно тянет мужчина. — Но суть я уловил. Такие простенькие артефакты в ходу у тех, кому не повезло родиться без магии. Большинство из ваших соседей не могут, скажем, щелчком пальцев зажечь свечу или погладить одежду. Артефакторы вашего уровня создают простенькие бытовые приборы на основе магии, чтобы облегчить жизнь немагам. Такие вещи покупают, чтобы облегчить жизнь.

«Вот это да! То, как он всё это обрисовывал, открывает потрясающие перспективы!»

— А много ли здесь, в городе, людей… э-э-э… без магии? — уточняю, затаив дыхание.

— Не ошибусь, если предположу, что две трети горожан не одарены магией.

«Ого! Круто! Целевая аудитория, оказывается, гораздо больше, чем я думала!».

В голове тут же замелькали примерные проекты будущих рекламных акций, слоганы, графики воронки продаж, варианты буклетов и то, как можно будет изменить дизайн мрачного интерьера лавки.

— У вас глаза загорелись, госпожа! — подмечает Пират, внимательно разглядывая меня.

— Ещё бы!

Поднимаюсь — не скажу, что это дается легко. Ощупываю правое плечо, левый бок, но боли почти нет даже при нажатии. Ничего не сломала, и это уже хорошо! Целительская магия — это что‑то невероятное!

Нет, далеко не всё в моей новой жизни ужасно. Судьба‑злодейка все же подкинула медовый пряник к куче неприятностей. С этими мыслями я прохаживаюсь по лавке, стараясь не наступать на разбитые вещи — что довольно трудно.

За прилавком в небольшой нише, оказывается, прятался проход в смежные помещения, но открыть дверь не получается — заперто на замок. А ключ — где? Ничего, разберусь пока хотя бы с лавкой.

С сожалением осматриваю расколоченное окно — стекло было витринным, и поменять такое даже в моём мире стоило бы недёшево. Насколько мне помнилось, в земном Средневековье стёкла были по карману лишь богачам. Надеюсь, в этом мире всё обстоит иначе.

Однако Пират тут же развеивает мои радужные мечты:

— Такое стекло вам явно не по средствам, госпожа... Думаю, на первое время лучше заколотить его фанерой.

— Что же, фанерой, значит, фанерой, — соглашаюсь и делаю себе мысленную пометку, купить лист фанеры и известку, чтобы закрасить мерзкую надпись на стене.

Под прилавком обнаружился пустой мешок. В него я складываю вещи, которые, возможно, ещё на что‑нибудь пригодятся — хотя бы на запчасти. Все винтики, колёсики, шестерёнки, проволочки отправляются туда — после решу, как с ними быть.

Мужчина тоже включается в дело, и я рада такому помощнику, ведь он подсказывает, что прибор, который я посчитала почти целым, на самом деле никуда не годится, а вот тот обломок чего-то малопонятного — ценный и дорогостоящий материал для создания артефактов. Киваю — спорить с ним бессмысленно, он тут явно разбирается лучше меня.

Когда на полу остаётся один лишь мусор, мешок с «добром» уже наполовину полон. В уголке обнаружились самые обычные веник и совок — подметаю осколки и битое стекло; в качестве ведра служит измятая картонная коробка.

Только закончила с уборкой, звенит стекло — в единственную уцелевшую форточку влетает булыжник. Просвистев в паре сантиметров над головой у мужчины, он грохает о прилавок, оставляя неприятную глубокую царапину.

Устало, с кряхтением — ушибленное плечо от нагрузки онемело и снова противно ноет — выпрямляюсь, уперев руки в бока.

— Ежки-кошки! Им еще не надоело?

— Вашей лавке нужна охрана, госпожа, — флегматично басит Пират. — Я, кстати, свободен и ищу работу в городе. Хотел наняться к какому‑нибудь богатому купцу или меняле, но выяснил, что с работой в Дэви‑Ли туго. Готов пока поработать у вас… Если захотите нанять, конечно.

9

Таррен дей’Вейнмор

Идея наняться в лавку пришла спонтанно. Это был странный безотчётный порыв, которого Таррен и сам от себя не ожидал. Что‑то в лучистых, необычного цвета глазах этой женщины пробуждало непривычное желание защитить её от проблем.

Защитить подозреваемую? Это действительно что-то новенькое!

Возможно, главную роль тут сыграло бедственное положение Ливадии, но вероятнее всего, рыцарственные чувства зародились, когда он наблюдал, как её травит толпа. Он с удовлетворением увидит, как за преступницей захлопываются тюремные решетки, но не допустит самосуда обезумевших мстителей.

Он воспользовался её забытием, чтобы хорошенько покопаться в её разуме. Была одна вещь, которая его поразила: у женщины не оказалось никакой ментальной защиты — вообще ни от чего. Ни следа ментального вмешательства. Это тем более удивительно, что на Андоре каждый ребёнок, достигший девяти лет, проходит магическое освидетельствование — независимо от наличия дара. Одновременно с этим маг‑менталист ставит стандартную ментальную защиту, предохраняющую от элементарных внушений, доступных ярмарочным жуликам, а также от проклятий первого уровня. Конечно, такого легкого щита может не оказаться у какого‑нибудь крестьянина с отдаленных окраин, но Ливадия родилась в Дэви‑Ли: он знал это из материалов, собранных местным следователем.

Незаметно для сердобольной знахарки он накинул на разум девушки усиленную ментальную защиту. Теперь Ливадия была надёжно защищена от внушений высших порядков. Пожалуй, приказывать ей смог бы только маг одного с Тарреном уровня или выше — но таких, слава Шандору, очень немного. Он сделал это для того, чтобы быть уверенным, что Ливадия действует самостоятельно, а не под чужим воздействием. И в то же время щит позволял ему лучше контролировать ее.

Затем он избавил её от антимагического браслета. Не то чтобы доверял… Но ему не терпелось посмотреть, что артефакторша станет делать. Попытается связаться с сообщниками? Вспомнит магию, или капсула с ядом начисто стёрла её личность, превратив в совсем другого человека?

Пока он размышлял над загадкой Ливадии Саутпорт, его посетило необычное чувство. Впервые за последние несколько лет ему хотелось жить не только для того, чтобы отомстить.

***
Лидия

Как мы искали ключ — это отдельная песня. Обычно, если какую‑то дверь привыкли запирать, ключ кидают в ящик, кладут на притолоку или вешают на крючок. Но мы всё обыскали — всю лавку вверх дном перевернули. А затем мой новый работник, чуть смущаясь, посоветовал поискать в карманах моего платья или в… Он не договорил, но я и без слов поняла: не секрет, что дамы с пышным бюстом обычно используют бюстгальтер в качестве дополнительного кармашка для особенно ценных вещей. У меня там целый кошелёк помещается без ущерба для внешнего вида.

Я отошла в сторонку и, отвернувшись от мужчины, хорошенько пошарила за низким вырезом платья — и, о чудо, действительно нашла искомое: причем не один несчастный ключ, а целую связку! Не скажу, что это была огромная связка, как у какой-нибудь ключницы. Нет, на изящном колечке звенели всего три тонкие металлические палочки с едва заметными бороздками.

Один из этой троицы подошёл к двери, и вскоре мы очутились в довольно тесной каморке с единственным окошком. Стекло здесь тоже было разбито, но замок не подвёл, и помещение сохранилось в том виде, в каком его оставила Ливадия.

Всё аккуратно, нигде ни пылинки — и этот контраст по сравнению с разгромленной лавкой поразил меня. Никаких украшений и безделушек. Даже занавески нет. Все строго, сухо, стерильно. Это многое говорило о бывшей хозяйке тела. Я вроде как понимала, что не следует пытаться узнать о ней больше — а то недолго и рехнуться, но все же… Поддерживать порядок, как в этой мастерской, совсем не просто.

У стены располагался рабочий стол, напоминавший верстак. На нём были расставлены многочисленные странные приспособления — я могла только гадать, для чего они нужны. Среди них — штативы с линзами. Над верстаком крепилась специальная полка для инструментов.

— Что это за проволочки? — Я провела рукой вдоль аккуратного ряда крючочков разного размера и формы.

Таррен, который зачем‑то внимательно изучал доски пола, поднял темноволосую голову.

— Это инструменты артефактора, в просторечии зовутся отвёртками. При помощи этих стеков удобно распределять магические потоки.

«Очень интересно. Но ничего не понятно».

Но я пока не стала выпытывать подробности. Не до того было. Я впервые задумалась, насколько сложно будет разобраться со всем этим наследством. Придумывать маркетинговые ходы — это мне хорошо знакомо. Но делать что‑то ручками, особенно если с детства они растут не оттуда, откуда нужно… Короче, с товарами, вернее с артефактами, могут возникнуть проблемы. К тому же, разве для этой работы не нужна магия?

Я озадаченно посмотрела на кисти своих рук. Покрутила так и эдак перед глазами.

— А как узнать, есть ли у меня магия?

Мужчина выпрямился и посмотрел на меня с интересом:

— Нужно просто взять и применить какое‑нибудь заклинание.

Обернулась, и взглянула на Таррена, как на идиота. Неужели забыл, что у меня память отшибло?

Таррен понял мой взгляд правильно.

— Вероятно, следует начать с простого: «Люксус гордио».

— Люксỳс гордиó! — тут же воскликнула я.

Пират поморщился и потёр ухо.

— Я слишком громко, да?

— Ударение нужно делать на первый слог.

— Люксус гордио! — Я заглянула ему в глаза с ожиданием. — Хорошо?

— Хорошо… Но только ничего не получилось, потому что нужно ещё и магию призвать одновременно с заклинанием.

— Ежки-кошки!.. А как её призвать?

Кажется, мне удалось в очередной раз загнать мужика в тупик. В такие моменты он смотрит как-то по-особенному внимательно и серьёзно, словно хочет забраться мне в голову. Эта его манера немного напрягает. Впрочем, может быть, здесь принято буквально есть собеседника глазами?

10

Моя предшественница явно любила поесть — к счастью для нас. В холодильном шкафу лежал разделённый на несколько порций окорок, похожий на нежирную свинину, кусок ветчины и нечто совершенно белое, что я приняла за сало, но Таррен идентифицировал, как сыр. В банках, как я и надеялась, хранились мука и крупы. А еще меня очень порадовало наличие двух видов овощей. Правда, их необычный вид поначалу смутил: круглые корнеплоды с тонкой синей кожурой и длинные огурцы, покрытые серой колючей чешуёй, словно ёжики.

Мой работник посмотрел на меня, как на чокнутую, когда я ойкнула, уколовшись, и принялась перебрасывать с руки на руку покрытый колючками плод. Мужчина, конечно, сообщил его название, но я тут же переиначила по‑своему:

— Это будет ёжик, а это — синяя картошка.

Пират, видимо, уже устал удивляться, так что только головой покачал.

«Черт, я себя выдаю!»

Я подозрительно покосилась на охранника, но мужик вроде бы не пытался бежать «куда надо», докладывая о сумасшедшей попаданке, а спокойно сидел у стола, положив ногу, обутую в сапог, на колено, и наблюдал за тем, как я, сидя на дощатом полу, разбираюсь с продуктами.

Кроме перечисленного, нашлась большая бутыль с желтоватым содержимым, которое видом и запахом напоминало оливковое масло. Последней находкой стала завёрнутая в чистую тряпицу почти целая буханка хлеба.

В общем, с голоду не умрём, по крайней мере, в первые дни.

Есть к тому времени хотелось уже до кругов перед глазами, так что чуть дрожащими руками я приготовила нам сэндвичи с ветчиной и сыром.

«Ежки-кошки, как хорошо!» С жадным хрумканьем впилась зубами в свою порцию.

На вкус мясо оказалось чуть солоноватым, но так даже вкуснее… А сыр… Он напомнил тот, что я ела всего один раз в жизни. Почему‑то этот вкус запомнился с детства — мы с бабушкой поехали в деревню к одной из родственниц, и там нас угощали домашним сыром — сливочным. Именно такой вкус был и у этого сыра.

«Кайф! И замечательно, что не нужно выходить на улицу, чтобы позаботиться о куске хлеба! Если не показываться на глаза соседям пару дней, этого хватит, чтобы они одумались и признали свою неправоту?»

Но когда я поделилась этой мыслью с Пиратом (ну, не могу я мужика с такой шикарной внешностью и шрамом на виске называть просто Таррен — это как-то неправильно), он не разделил моего оптимизма.

— Они не успокоятся так быстро. Вам не следует выходить одной, госпожа Ливадия, пока не выяснятся истинные причины гибели жены москательщика. Это опасно.

Я едва не поперхнулась бутербродом, а, прожевав, спросила:

— А насколько часто в этом мир… кхе-кхе… происходят смерти от проклятий?

«Может быть, здесь это обычное дело? Тогда я вообще на улицу не выйду! Ну его к лешему!»

Но нет, оказалось, что смертельное проклятие — очень редкое и запрещённое знание, применение которого карается пожизненным заключением.

— Если вы, госпожа, всё ещё не в тюрьме, значит, власти не имеют к вам претензий. Вероятно, показания мужа жертвы проверялись… и не подтвердились. Так? — Он вопросительно глянул на меня, но я могла лишь пожать плечами. Не знаю, удовлетворил ли мой жест Таррена, но он продолжил: — Легче всего обвинить артефактора, особенно, если супруга торговца действительно заходила к вам в то утро. Но факт посещения лавки не является доказательством вашей вины.

Я устало потерла виски. «Ох, попала так попала! Прямо в центр преступления, все следы которого вроде бы ведут ко мне, а я ни сном ни духом».

Думать об этом было страшно и неприятно. В таких случаях, я предпочитаю переключаться на что-то другое. Потому я взяла овощи и мясо, отправившись готовить обед.

В небольшом закутке в углу комнаты находилось нечто вроде крохотной кухоньки. Разделочный стол был совмещен с мойкой, а с края высилось очень странное приспособление, похожее на микроволновку или жарочный шкаф. Таррен подтвердил это мое предположение, заметив, что такими устройствами оснащают только современные кухни. Большинство горожан готовят на дровяных плитах, но это я уже и сама поняла по многочисленным дымкам над городом.

Ещё он упомянул, что в такой печи никогда ничего не пригорит. Что ж, проверим! Иногда мне приходилось, отвлекшись на ленту в смартфоне, сжигать то, что вроде бы обугливанию не подвержено… А уж сколько раз отдраивала плиту от сбежавшего кофе или каши… Эх, где теперь мой смартфон?

Чистка новых для меня овощей заняла довольно много времени. Под синей кожуркой картошки обнажалась белоснежная крепкая мякоть, которая быстро темнела на воздухе, совсем как у привычной мне картошки. Колючки огурца снимались как скорлупки, а под ними — что-то среднее между морковкой и тыквой. Пойдет для жаркого!

Тем временем Пират налил в большой глиняный чайник воды из‑под крана и поставил его в жарочный шкаф. Больше ничего не делал — никаких кнопок не нажимал — я следила, но через пару минут достал прихваткой пышущий паром чайник и насыпал горсть душистых травок из жестянки, найденной в буфете. По комнате поплыли сладкие ароматы лета. Я вдохнула полной грудью, уже предвкушая терпкую свежесть отвара… Жаль, конечно что это не кофе, но, понимаю, не стоит требовать всего и сразу.

Однако почаевничать нам не дали: снизу послышался адский шум. Причем, кажется, ломились сразу и в окно, и в дверь.

Я подскочила, едва не резанув себя ножом по пальцу. Таррен моментально напрягся и выскочил из комнаты. По металлической лестнице прогрохотали его шаги.

«Бум! Бум!» — глухо тарабанили в дверь лавки, запертую на большой крюк. С улицы доносился нестройный гомон. Я бросила нож и метнулась к окну.

Я осторожно выглянула и тут же спряталась. Так и есть: снова толпа.

Мне стало и страшно, и противно. «Вот люди… Ничего же неизвестно еще, идёт расследование. Если у артефактора ничего не нашли, значит, это не его проклятие. Нет, конечно, они лучше законников знают, кто убийца и, главное, как её наказать. И чего нам ждать ночью? Суда Линча?»

11

«О, как! Мне предлагают задавать вопросы «за жизнь»? Ладненько!»

— Мне и в самом деле интересно, откуда вы сюда прибыли. Потому что… э-э… как бы сказать… вы выглядите… хм… иначе, чем те люди на улице.

— Очень надеюсь, что это так, — заметил мужчина, нахмурившись. — Москательщик привел местное отребье, не хотел бы я выглядеть так же!

Я хихикнула, представив своего работника в простецком наряде и в лохматой шапке на нечесаных волосах. Однако образ получился скорее брутальным, нежели нелепым. Но Пират все же немного не понял: я не о том говорила — не об одежде или о профессии. Нет, нечто неуловимое чувствовалось не только в его лице, но в фигуре, в манере речи… Порода — вот, пожалуй, верное слово.

— Так откуда вы прибыли, Таррен?

— В последние годы я колесил по приграничью. Много чем занимался… Долго жил во Фроне, путешествовал по Объединенным провинциям Севера. Теперь решил податься в Дэви-Ли, думаю здесь осесть.

Снова едва не порезалась.

«Приграничье, север… Ежки-кошки!»

Вдруг нахлынуло осознание, что я попала не просто в некую местность, а в большой мир, со своими странами и континентами. Да, до меня доходит как до жирафа. Мысль о другом мире укладывалась в сознании по частям — она была слишком масштабной, чтобы разом уместиться в мозгу землянки.

Придавленная величием новой информации, я надолго примолкла.

Нарезав, сложила овощи и мясо в кастрюльку. Добавила немного воды и масла, а также крупную розоватую соль с приятными на вкус специями. Под руководством Таррена отправила все эту красоту томиться в жарочный шкаф, после чего мы вновь спустились в мастерскую.

Мне не терпелось испытать, есть ли у меня магия. Усевшись за стол, я еще раз осмотрела замысловатые приборы, выставленные на столешнице. На многих — потертости, видно, что их использовали ежедневно.

Потянулась и выхватила из гнезда первый приглянувшийся крючочек. По пальцам словно электрическим разрядом щелкнуло, и я едва не выронила «отвертку».

«Это что такое было? Остаточное электричество? А оно тут есть, вообще? Или все-таки магия?»

Я покосилась на Таррена, который уселся неподалеку с какой-то потрепанной книгой и вроде бы не обращал на меня внимания. Поводила рукой с инструментом над столом, посмотрела сквозь линзу, укрепленную на подставке. Оказалось, что странное приспособление ничего не увеличивало — все предметы за ее стеклом казались бесцветными и темными. Некоторое время я развлекалась тем, что наводила лупу на разные объекты: свою руку, отвертку, другие приборы — все теряло в объеме и цвете, словно в театре теней.

Наконец, навела линзу на своего работника и… замерла. Он светился. Его тело пронизало чистое золотое сияние. Два светлых луча били из глазниц… прямо в меня, как у Терминатора. Это было до того жутко и неожиданно, что я вскрикнула и выронила прибор…

Он покатился по полу, прямо к ногам Пирата.

— Что вас так напугало, госпожа? — Вейн поднял линзу со штативом и ухмыльнулся, явно забавляясь моим испугом. Его веселое недоумение немного успокоило меня.

Я указала на штуковину в его руках.

— Я в эту линзу посмотрела, а там… У вас… з-золотые лучи из глаз били…

Мужчина спокойно кивнул.

— Это цвет моей магии, госпожа. Я маг. У вас будет так же, если только вы не некромант…

Он вернул штатив на верстак.

— Н-некромант? — Мой взгляд заметался по комнате, словно я ожидала увидеть, что ее стены превращаются в стены склепа, где вместо инструментов на цепях висят человеческие кости. Но мастерская была в полном порядке, и я выдохнула. — Но я же… — Я с опаской заглянула в глаза Таррену и боязливым шепотом спросила: — я же не… он?

К моему огромному разочарованию, он пожал плечами.

— Я не знаю, госпожа, в мои умения определение типа магии не входит.

— И что же делать? Неужто и впрямь медитировать в позе лотоса?

Я проворно соскочила со стула и, стащив с кресла у окна бархатную накидку, уселась посреди комнаты в самую что ни на есть падмасану. Вот только подошвы стоп мне закидывать на бедра неудобно. Я села по‑турецки, расправив юбку вокруг себя. Макушку тянем вверх, спина ровная, живот подтянут.

Закрыла глаза…

«Ну, магия, находись!»

***

Таррен

«Как скверно…»

Ливадия застала его в момент, когда он наблюдал за ней при помощи заклинания сканирования ауры. Если она мастерски играет в потерю памяти, неизбежно поймет, что он сильный маг и не случайно появился рядом с ней, ведь общеизвестно, что золотое сияние — цвет магии разума.

С этой девушкой все больше загадок.

Из отчета стражей ему было известно, что она некромант. Дар ограниченный, почти по нижней границе нормы. Некромантов среднего уровня редко берут на особый учёт — их сила не угрожает стабильности мира. Но, изучая ее ауру сейчас, он обнаружил еще и иной дар, не упомянутый в магическом сертификате, который женщина предоставила по требованию следователей. В её ауре переплетались два цвета — чёрный и чистый зелёный свет, причём последний, указывающий на магию земли, явно доминировал.

И вот в чем дело: никакой стихии земли до инцидента с ядом у Ливадии не было. Он был железно в этом уверен, так как сам сканировал ее ауру перед тем, как арестовать. Тогда просматривалась лишь чёрная дымка некромантии.

«Да, в этой особе есть над чем поломать голову. Кто она? Прожжённая лгунья, разыгрывающая спектакль? Или жертва амнезии, сама не понимающая, что с ней происходит?»
А девушка неловко крутила в руках отвертку, словно в жизни не держала простенький инструмент, который кормит каждого артефактора.

Кажется, Лиде предстоит осваивать целых два дара)

_____________________________

Дорогие читатели, приглашаю познакомиться с книгой нашего литмоба "Пышные попаданки"
"После развода. Дива для дракона"
Элис Карма, Алиса Буланова

12

Окно мастерской выходило в небольшой тенистый садик. Сквозь разбитое стекло в комнату влетал тёплый ветерок, доносился щебет какой‑то упорной певуньи, глухим гулом отдавался шум проезжающих повозок. Звуки с улицы я улавливала очень чётко, так же, как и шелест страниц, которые время от времени переворачивал Таррен.

«Отвлекает меня своим шуршанием!»

На этот раз никак не удавалось сосредоточиться на себе, и это злило. Не скажу, что и раньше всегда получалось, но иногда я все же уходила от насущных проблем и, погрузившись в себя, отвлекалась от недовыполненного плана продаж или от воды, капающей с потолка по вине забывчивых соседей. Медитация всегда действовала благотворно: я расслаблялась, прекращала жалеть себя и настраивалась на решение проблем. Ну а поскольку новые проблемы по сравнению со старой ерундой выглядели как слон рядом с мышкой, эмоциональная разгрузка в виде спокойной медитации — жизненная необходимость.

А ведь ещё магию надо как‑то в себе отыскать. И почему я не спросила у Таррена, где она находится у людей… В руках, в голове, а может, в сердце? Или течёт в жилах, как кровь?

Я хотела открыть глаза и посмотреть, чем занят мужчина, но почему‑то не смогла.

«Что за?.. Нет, не могу открыть глаза, хотя хочу!»

Уяснив этот факт, я вдруг сообразила, что меня окружает полная тишина. Никакого пения птиц, громыхания повозок или раздражающего шелеста. В ушах немного звенело от полного отсутствия звуков. Хотела пошевелиться, но и на это оказалась не способна. Прислушалась к себе и ощутила лёгкий холод на открытых участках кожи.

«Опять куда‑то провалилась?»

Наползал мертвящий ужас. Дыхание вырывалось рывками, сердце бухало в груди. Скованность и неспособность даже ресницы разлепить переходили в чувство, словно я замкнута в ограниченном пространстве. Клаустрофобия… Ежки-кошки!

И в этом вакууме я услышала тихий шепот:

— Успокойся. Ты в коконе тьмы, он напитает тебя силой. Сон или отдых в объятиях Матери‑Тьмы — основной способ для некроманта пополнить запас энергии и магии. Скоро Мать‑Тьма отпустит тебя.

Это был голос моего работника — властный, уверенный. Вслушиваясь в слова, цепляясь за их смысл, я пыталась осознать то, что не желало умещаться в голове.

«Некромант… Я всё‑таки некромант!.. Лидка-некромантша! Анекдот какой-то…»

Однако теперь, когда я следила за дыханием, мысли потекли плавнее, обрели чёткость.

«Ладно, разберёмся и с некромантией… Даже если время от времени придётся надевать аккуратный саван и по ночам шастать с заступом на местное кладбище… Но пить из черепа не буду!»

И вот уже захотелось узнать побольше об этой странной силе, которой я владела. Или она овладела мной? Кажется, пока что — второе. Но тьма удерживала в прохладном безмолвном сумраке, и мне начало казаться, что она вообще не собирается отпускать.

И вдруг в оглушающую пустоту на полутоне ворвался птичий щебет — от неожиданно резкого звука я нервно подпрыгнула.

Открыла глаза.

Подозрительная черная дымка клубилась вокруг меня. Я испуганно уставилась сквозь эту пелену на работника, а тот спокойно оторвал глаза от книжки.

— Ну что, госпожа, нашли магию? — со сдержанным любопытством поинтересовался он.

Я изумленно моргнула.

— Зачем спрашивать? Вы же сами рассказывали мне про Мать‑Тьму…

Бирюзовый взгляд мужчины отразил все его недоумение.

— Я? — Брови сошлись на переносице. — Каким образом я мог разговаривать с вами, когда вас окружал непроницаемый для смертных кокон некро-тьмы?

Некоторое время мы мерили друг друга взглядами. Кажется, я действительно обозналась, и это не он разговаривал со мной во время медитации. Но тогда кто? Ответа не было, оставалось только плечами пожать и в который раз удивиться странностям этого мира.

— Поскольку теперь мы точно знаем, что вы, госпожа, маг, будет лучше, если вы попробуете создать какой‑нибудь простенький артефакт.

Я с готовностью устремилась к верстаку. Уселась на табурет, расправив юбку. Таррен меж тем исчез за дверью в лавку, а через минуту вернулся с мешком лома. Покопавшись в его недрах, он достал небольшой обломок белого пластика и положил передо мной.

— Это сотовый кристалл, или просто «соты», он имитирует свойства драгоценных камней проводить магию, — объяснил Таррен в ответ на мой изумлённый взгляд. — В артефакторике лучше использовать настоящие рубины или изумруды, но соты гораздо дешевле, потому мастера применяют их в недорогих изделиях.

Я с уважением уставилась на гладкую, почти глянцевую поверхность небольшой пластины с неровными краями.

— Посмотрите через линзу, — велел охранник.

Послушно сунула пластик под толстое стекло: о чудо, поверхность материала была пористой. В самом деле похоже на мелкие пчелиные соты.

— Видите? Эти ячейки можно соединять по‑разному, придавая предмету различные свойства, — пояснил он. Покопавшись в мешке, который мне представился чем-то вроде мешка Деда Мороза с подарками, он нашёл стекляшку, отдаленно напоминающую светодиод. — При помощи отвёртки можно создать простейший светильник. Если вы соедините элементарную цепочку при помощи магического плетения, в этой световой капсуле зажжётся огонёк.

Я подняла голову и взглянула на мужчину.

— Откуда вы всё это знаете, Таррен? Вы тоже артефактор?

— Нет, просто учился в школе, госпожа. Артефакторика — стандартный учебный предмет, его изучают несколько лет.

У меня нервно дернулся глаз.

— Тогда мне нужно в самый первый класс.

— Не нужно, достаточно понять принцип работы, а там, быть может, и память, наконец, вернется.

Он выбрал среди инструментов почти прямую отвёртку. Положил соты под линзу.

Я наблюдала, стараясь запомнить порядок действий. Вот он небрежно ткнул отвёрткой в край одной из мелких ячеек. От железки потянулась светящаяся золотистая нить, она пошла по одной из граней ячейки. Эту нить он ловко подцепил и накинул на стекляшку — та вспыхнула ровным золотистым светом. Это было немного похоже на соединение электрической цепи.

13

Нить мерцала и чуть пульсировала, словно живое существо. Медленно тянулась по грани ячейки «сот».

— Получилось! — выдохнула я торжествующе. Повернулась, чтобы разделить восторг с Тарреном, но его взгляд — внимательный, изучающий — вдруг заставил смутиться.

«Чего он уставился?» Сбилась с мысли… и нить тут же исчезла.

— Неплохо для первого раза, — Вейн чуть отодвинулся. Он перевел взгляд на отвёртку в моей руке. — Но у вас сразу две стихии… Это необычно. Расскажите, госпожа, что вы чувствовали?

— Эм… Ёжки‑кошки… Как же сформулировать? — Я задумалась и озадаченно поскребла отвёрткой макушку. — Тепло в пальцах, что ли?..

В чуть прищуренных глазах мужчины мелькнуло нечто неуловимое — то ли понимание, то ли лёгкая усмешка.

— Попробуйте-ка ещё раз.

Дважды просить не пришлось. Я с энтузиазмом устремила взгляд на «соты». Пальцы чуть дрожали, но я заставила себя успокоиться.

«Нитка, крючок, плавно тянем… — мысленно повторила, восстанавливая образ. — Тепло на кончиках пальцев. Магия!»

На этот раз дело шло даже шустрее. Зелёно‑чёрная, мерцающая нить послушно протянулась по грани. Я осторожно ткнула в неё отвёрткой, подцепляя, чуть вытягивая. Неловко накинула петельку на «лампочку». Световая капсула тут же вспыхнула ярким зелёным огоньком.

— Отлично, — одобрительно кивнул Таррен. — Главное — не теряйте связь с внутренним ощущением. Магия — это не только энергия, но и чувство.

Я улыбнулась и осторожно подхватила стекляшку — крошечный огонёк не погас даже в моих руках.

— Вот это да! — восхитилась, крутя крохотную капсулу и так и эдак. — А как сделать, чтобы он включался и выключался по моему желанию?

Таррен слегка склонил голову, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка.

— Это правильный вопрос, моя госпожа, — с этими словами он вложил мне в руку книгу, которую полдня таскал с собой.

— Что это? — спросила, но, едва взглянула на обложку, вопрос отпал сам собой: руны названия складывались в слово: «Артефакторика». Взвесила в руке сей увесистый кирпич. — Что ж, буду грызть науку, раз есть магия — её надо использовать с толком.

Следующие несколько часов пролетели за теорией и упражнениями под руководством Таррена. Я узнала, что для более сложных задач используются так называемые «якоря» — специальные крохотные заклёпки, винтики, колёсики, с помощью которых можно временно прерывать поток магии.

Готовый обед давно томился в печи. Но я не поднялась из‑за верстака, пока не осилила элементарный фонарик. Лишь включив и выключив зелёную «лампочку» лёгким поворотом колёсика (магия намертво присоединила его к стекляшке безо всякого клея), я сдалась деликатным намёкам работника и отложила отвёртку.

«Мужика, да ещё такого полезного, кормить надо!»

Рагу получилось на славу, я даже не ожидала от себя такого кулинарного мастерства. Подозреваю, большую роль тут сыграли сами продукты, а также способ приготовления. Всё‑таки повезло, что не приходится возиться с дровяной печью — вот была бы морока!

После обеда я вновь вернулась к учебнику. Многие манипуляции, особенно с якорями, требовали дополнительных заклинаний. Так что вскоре мастерская наполнилась моим безумным бормотанием. И вот что странно: обычная мелкая моторика мне по жизни не особенно дается, но крючок все-таки ловко подцеплял магическую линию. Руки будто сами знали, что делать, хотя разум путался в объяснениях из параграфа.

Вспомнилось земное выражение «А ручки-то помнят!», и по спине пробежали ледяные мурашки. Да уж, память тела…

И с запоминанием заклинаний проблем не возникло, словно я их уже учила когда‑то. Так что артефакторика давалась достаточно легко, хотя не могу сказать, что значительно продвинулась за вечер. Я приступала к эффектам нагревания, когда в дверь чёрного хода постучали.

— А, вы всё ещё здесь, господин Вейн? — послышался кокетливый женский голос. Я узнала ту самую знахарку, что лечила мои травмы утром. Закатила глаза — похоже, женщина положила глаз на Пирата.

— Да, госпожа Ливадия наняла меня охранником, — откликнулся Таррен.

Он впустил ее в мастерскую. Сейчас соседка приоделась — сменила скромное серое платье на нарядное, темно-синее, и заколола русые волосы в элегантный пучок на затылке. Лицо она немного припудрила, отчего оно казалось восковым. Травница явилась не с пустыми руками и протянула охраннику небольшую тарелку с накрытой красивой салфеткой выпечкой.

— Угощайтесь, господин Вейн.

— Благодарю, госпожа Марта, — Мужчина поставил тарелку на низкий столик и предложил даме устроиться в кресле у окна.

— Вижу, ты уже за работой, Ливадия, как всегда… — проговорила женщина, устраиваясь на потертом сиденье, прикрытом ковриком.

Я кивнула, с сожалением отрываясь от учебника. Нужно воспользоваться возможностью узнать побольше о себе и о жизни в городе.

— Память так и не вернулась?

— Нет. — Я указала на книжку, установленную на специальной подставке. — Освежаю навыки по учебнику. Я совсем не помню тебя, расскажи о себе хотя бы немного. Твое имя Марта? Мы подруги?

На симпатичном простоватом лице соседки появилась странная усмешка.

— У тебя не было подруг, Ливадия. Ты ведь некромант, а я просто стихийница, маг земли. Тех же, кто вообще без магии, ты просто не замечала.

— Неужто я задирала нос? — Мне стало смешно, что кто‑то может гордиться тем, что обладает тёмным даром, связанным со смертью и мертвецами. К тому же, чем тут гордится? Насколько я поняла, дар магии здесь у человека с рождения и выдается местными богами. Это не заслуга, а просто данность. Кому-то повезло больше, кому-то не повезло вообще. Ну и где тут повод для чванства? Ты не добился этого сам, тебе все дал какой-то дядя… Впрочем, наверное, это естественно — кичиться тем, что ты не такой, как все. На Земле таких тоже полно… Среди моих покупателей встречались самые разные фрики, и не скажу, что все были дружелюбны и держались наравне.