Попадос

Не прикол

Дома было довольно скучно. Второй месяц каникул тянулся невыносимо медленно. Интернет и книги уже порядком надоели, из дома выйти не было никакой возможности из-за карантина и призрачной возможности заразиться завезённой из другой страны пакостью. Мама была убедительна в своей угрозе запереть меня с папой доме, если я буду шарахаться по городу. С одной стороны, приятно, что на меня не забили хер сразу же, как только выселили в отдельную квартиру, но, с другой, такая гиперопека уже бесит. Мне двадцать, я свободный человек с постоянным заработком из падающей на счёт стипендии, позволяющей мне жить в течении месяца, не особо скупясь на всякие вкусняшки и сиюминутные хотелки! Но иногда я ощущаю себя мелкой соплюхой, которой мама запрещает положить в корзину с покупками дополнительную шоколадку. Мхм! Сидеть дома было невыносимо, но приходилось сдерживать свои порывы. Безопасность и все дела, как бы. Но всё же… Мелькали мысли позвонить друзьям и устроить совместные посиделки за просмотром какой-нибудь новенькой киношки или просто за бокалом вина и пиццей с ананасами, но, увы, все мои подруги и друзья — истерички с большой долей паранойи. И вот так мои долгожданные каникулы превратились в унылое прозябание за компьютером и телевизором. Собственно, чего жаловаться, если большую часть учебного годы ты воешь о том, как тебя достали люди, и как бы тебе хотелось хотя бы пару дней провести наедине с собой и интернетом, но, как говорится, бойтесь своих желаний — долгожданное одиночество оказалось не такой уж и приятной перспективой. На ютубе все блогеры выкладывают видео о том, как можно разнообразить свою рутину, а в инсте пишут душеспасительные посты о том, что самоизоляция это не так уж и плохо, и за это время можно успеть усвоить азы нового иностранного языка, научиться шить, вязать и валять из шерсти, но что-то как-то не тянет меня заниматься всем этим. В шкафу на кухне сиротливо лежал последний из пяти купленных мною в начале всей этой свистопляски блок сигарет, а среди зимних вещей пряталась начатая бутылка водки. Если мама найдёт это богатство у меня… Ну да, задница будет гореть, даже несмотря на то, что бить двадцатилетнюю кобылу уже поздновато, ведь толк из меня уже вышел, а осталась только дурь. Много дури. Мои сокровища буквально жгли руки, поэтому найдя подходящую под настроению музыку и врубив её на полную катушку, я с удовольствием принялась за уничтожение своего здоровья и длительности жизни. Одна сигарета способна убить лошадь? Чтож, хехе, видимо, во мне очень много лошадиных сил.

***

Очунулась в полной темноте.Всего же лишь бутылку зелёненькой випила .Обычно чувствовалп лёгкую ейфорию, да и только.

Трудно дышать, и в ушах звенит. Стукнула рукой, где должен быть выключатель у ночника. Перед глазами стояла серость, и слышались шорохи, как в сломанном телевизоре. Сейчас же утро, что за хрень?! Пытаюсь нащупать на столе телефон или планшет, чтобы засветилось и убрало перед глазами эту серость. Но шум в ушах усиливался, и я смотрела, но ничего не видела, кроме него. Кричу, пытаюсь позвать кого-то, но ничего не слышу. Только шум. Боль была ужасная. Чувствовала, как будто с меня сдирают кожу. Всё тело горело и болело невыносимо, перед глазами стояла кромешная темнота, и хотелось, что угодно отдать, лишь бы кончилось. Чужие голоса, то ли смех, то ли шёпот. Уже ничего не болело, но и не чувствовала собственного тела. Стою перед весами и двумя большими вратами разного цвета. Белые и чёрные. — Ей к нам, –голос элейный, нелишённый приятности. — Не согласны, она вполне может уйти и к нам. Велика сила покаяния, — второй же тихий, спокойный, но уверенный. И теплее. О чем это они? — Это очень просто решить. Разобрать, чьи голоса говорят, невозможно. Они кажется, бесполые. — Кто же вы такие? –Висшие и Низшие, — безразличный ответ на два голоса. — Раскаиваешься ли ты в грехах своих? –строго спросил тот, что был теплее.

— Ничего не сделала. За что раскаиваться?

–Ты сама помнишь и знаешь свои грехи. Грехи? Ну да, любую религию не жаловала, интересовалась до этого всего лишь магией и гадала.Пару раз познакомилась с полицией.Не при самых лучших обстоятельствах.Перед глазами, как в фильме пронеслись все грехи и грешки. Мда, успела накосячить знатно и со вкусом. И много чего уже успела забыть.

— Сожалеешь ли ты? — что-то подсказывает, что лучше сказать, что сожалею. Очень хочется соврать, но язык ум не слушается, говорит то, что имею в виду:

— Нет.

— Ей до нас. В Ад. — сказано было ну очень довольно. Ничего не чувствую. Совсем. Ведь Ад это должно быть страшно, много мучений. Ворота раскрываются, и падаю вниз. Ниже, ниже, ещё ниже и ударяюсь о что-то очень тяжёлое. Знакомый запах лекарств, иногда кто-то ходит, меня куда-то несут. Раскрываю глаза, и я в… еее… закупорена в какой-то фигне, к носу и рту подведены провода, тепло, мягко. Жива? Где я? Что это за консервная банка? Голову повернуть могу лишь немного и вижу сквозь прозрачные стенки такие же, что стоят с младенцами. С ужасом вижу очень маленькую руку.Как у куклы.Пытаюсь двигать ей.Она,что,моя?Ору, что есть мочи, но вместо этого получается слабый писк. Вот это называется родиться заново. Пищала, сколько могла, пока не выбилась из сил и замолкла. По ощущениям времени прошло много, как ко мне подошла… подошла женщина. На этот раз получилось что-то напоминающее визг. Она была с прямыми, грязного цвета, рогами, длинными пальцами с большими грязными ногтями, большой харей с маленькими раскосыми глазами. Посмотрела на меня сквозь консервную банку, потыкала в аппарат, до которого были подведены разные провода и подошла к другому младенцу. Есть никого она не собиралась. Или… это она подкармливает?! А младенцы на самом деле бывшие люди? Почувствовала, как стало теплее, и что-то полилось с провода через нос и в глотку. Ощущение было мерзкое. Пока провода были, то ещё терпеть можно было, но когда лилось, было особенно мерзко. Малышей же вроде должны через бутылочку кормить? Когда громыла развернулась, за спиной были маленькие,как у кажана ,красные крылья.Плохо видела.Обычно носила очки,но не может же быть у младенца плохое зрение?