Попасть и не пропасть

аннотация

Аннотация

Я думала, что самое страшное в моей жизни случилось, когда меня отдали в невесты дракону. Но я ошиблась: он отогрел моё сердце. Я думала, что ужаснее быть не может, когда на его земли напали. Но тут меня поглотил портал и выплюнул непонятно где. Здесь всё страшное и незнакомое. Как мне вернутся к своему дракону, да и будет ли к кому возвращаться? Сможет ли он отстоять своё право по крови?

пролог

Пролог

Мы долго плутали по запутанным коридорам стараясь не красться и не привлекать внимание. Белые халаты и шапочки делали нас похожими на всех людей, что попадались в коридоре, они даже не особенно смотрели по сторонам, чаще погруженные в себя или разговаривали друг с другом, обсуждая что-то непонятное ни мне, ни моей спутнице. Она в отличии от меня здесь не плохо ориентировалась, возможно вызубрила карту этих проходов-переходов. Неожиданно она потянула меня в бок, толкнув дверь без опознавательных знаков.

В помещении стояло несколько рядов стульев, а вместо стены было огромное стекло. Я подошла и глянула немного вниз. Передо мной как на ладони была лаборатория. Вдоль стен стояли столы со всякими склянками, шкафчики, предметы непонятного для меня назначения. Но всё это я заметила на автомате, периферическим зрением. Всё моё внимание было приковано к центру комнаты, где стоял стол, с привязанным к нему за руки и за ноги человеком.

Я смотрела на него за стеклом и у меня холодели ладони. Некогда величественный, мощный, сейчас он был слабым, распятым на столе и казалось бездыханным. Жив ли он? Может ли вновь вернуть свою силу и наводить ужас на окружающих? Я сжала зубы. Имеет ли смысл входить в эту комнату? Имеет ли смысл затевать грандиозную бойню, если впереди ждёт только смерть. Смерть для всех. Или есть шанс?

- Пойдём? - Спросила меня спутница, указав на дверь рядом с той в которую мы вошли.

Она смотрела на меня и в её глазах было столько всего. Страх, боль за того мужчину, сопереживание мне, бунт против всего и ещё много, много всего, что я просто не могла вычленить. Она ждала моего решения. Согласия или отказа начинать войну. Войну, которую заканчивать придётся не мне, и не смотря на её исход груз ответственности за решение будет всегда со мной, мне с ним жить. Каждую минуту, каждую секунду до конца моей жизни. Вспоминая каждую каплю крови, которая прольётся в этой борьбе.

1

Несколькими месяцами ранее.

Мне всю жизнь везло как утопленнику. Если есть рваный мешок для зерна, он достанется мне, так ещё и порван в таком месте, что сразу и не заметишь, пока половина зерна не просыплется. Мать всегда говорила: «Рвётся там, где тонко» и всегда тонко было у меня. Не сказать, что я была прямо косорукая, но да была. Если мыла пол, обязательно обливалась грязной водой, если готовила, непременно обжигалась об ухват или чугунок. Надо ли говорить, что во время смерча, прошедшего над нашей деревушкой, когда мне было лет десять погибли только мои родители. Нас детей разобрали соседи и если у братьев и сестёр всё было хорошо, то я попала к злюке Мадлен.

Злюкой её называла только я и исключительно про себя. Другие её домочадцы не обращали внимания на её агрессивный характер, муж, потому что был таким же, дети, потому что не видели другого, а я-то знала, что мама должна быть ласковой. Я не ожидала ласки от Мадлен по отношению ко мне. Кто я? Приблудная сиротка, которую взяли скорее, как помощницу по хозяйству, но к своим, родным детям, она явно должна была быть подобрее, но они получали шлепки и затрещины не реже меня.

Среди соседей же Мадлен слыла добрейшей женщиной, которая всегда поможет и пожалеет. Может она конечно растрачивала всё тепло на посторонних, а домашним не оставалось ни капли, но я считала это не правильным.

В общем, если в детстве я что-то разбивала, мать трепала меня по волосам и грустно вздыхала, то в доме злюки на меня орали и лупили, что явно не способствовало моей аккуратности, ведь я, ещё не взявшись за работу, боялась быть битой.

И когда староста собрал всех жильцов выбирать невесту дракону, который был властителем наших земель, я не сомневалась кого выберут. Ведь выбирали не самую красивую или самую замечательную, выбирали самую бесполезную, но обязательно девицу, дабы не навлечь гнев дракона порченным товаром. А из-за моей косорукости, очереди из женихов за мной не наблюдалось. Кому нужна бестолковая хозяйка? Разве что дурачок, пастух Вилли приносил мне с редкой ярмарки сахарный пряник, но с ним семью не построишь, он больше ребёнок, чем мужик и старушка знахарка сказала, что до конца дней своих таким и останется.

Теперь же я сидела на большом валуне, подтянув колени к подбородку, ёжась от ледяного ветра, который дул с залива, обставленная мешками со всякими подношениями и ждала, что сегодня, как и каждые десять лет, за мной прилетит чудовище и заберёт меня в свои чертоги.

Слухи у нас про дракона ходили всякие. Кто говорил, что он сжирает своих невест, вместе с подаренной снедью и ему человеческой силы на десять лет хватает, а потом он летит вновь. Кто, что так измывается в постели, что только десять лет девицы и выдерживают. Хотя что там такого в постели то делать можно? Разве что пяткой спихивать, как делала Мадлен, когда муженёк сильно храпел. Правда, я краем уха, у колодца, слыхала как хихикали, обсуждая парней молодки, вышедшие замуж, но так как я уродилась нелюдимой и подруг у меня не было, толком понять о чём они говорили не могла.

Сидела я, ёжась, и думала, какая смерть страшнее, то ли околеть сейчас от холода, потому что ватничек злюка мне не дала, мотивируя это тем, что нечего хорошую вещь в расход пускать. То ли помереть со страху, когда чудище потащит меня к себе. То ли от тех страшилок, что гуляли в народе.

Когда на берег легла огромная тень, я поняла, лучше б околела. Сердце задрожало мелко-мелко, словно заячий хвостик, ладошки и до этого бывшие ледяными, кажется в конец окоченели и отвалились, потому что пальцы, сжимающиеся в кулачки, я чувствовать перестала, зубы неприятно клацали, отбивая дробь. Переборов страх смотрела, как надо мной машет крылами золотой ящер. Он весь был чешуйчатый, поблескивающий, даже без солнца, словно сама дорогая монетка, с костяными наростами на голове в форме рогов. Огромный, словно замок. Я, конечно, вживую их отродясь не видела, но у мамы было много книг и я частенько смотрела картинки. Наверное, они были именно такого размера, потому что поставь это чудище, и он в длину будет как три дома, да и в высоту этажа два точно, да ещё и с мансардой. 

Он мягко опустился на землю, будто и не был многотонной тушей, а я сжалась ещё сильнее, пытаясь превратится в песчинку на берегу, сожрал бы побыстрее и дело с концом. Но дракон наклонил ко мне свою морду, втянул воздух и фыркнул так, что меня чуть не сдуло с камня. Не нравится запах? А что ты хотел? Деревенская девушка, не розами пахнет. Чай не в первый раз «подарочки» получаешь. Вечно во мне со страху желчь ядом текла. Вслух я конечно никому такого не говорила, но голова то не кочан, всё обдумывает. А ещё в сложных ситуациях мои эмоции будто костенели, ни бояться, ни переживать толком не могла. Это потом буду трястись и рыдать, когда всё пройдёт, а сейчас боялась, но не до цепенеющего ужаса.

Ящер отстранился, оглядел «богатства», сгрёб всё лапищей включая меня вместе с камнем и взмыл в воздух. Ох праматерь, если я думала, что мне раньше было страшно, я ничего на знала о страхе. Если раньше я и представить не могла, что могу на облака вблизи глянуть, то сейчас мы то влетали в них, то возвышались над ними. Вниз я даже не смотрела, от одного сознания где земля, а где облака начинало подташнивать. Дышалось тяжело, будто камень на грудь положили, а ещё эта нервная трясучка, вздохи получались мелкими и поверхностными. Лапы дракона излучали тепло словно печка, а я старалась даже нос не высовывать, такая вокруг была стужа, только в щёлочки между пальцами выглядывала, но это потом. По началу я жмурилась так сильно, что слёзы меж ресниц текли.

Летели мы долго. Первая оторопь прошла, сменяясь полным отупением. Я уже не пыталась смотреть вокруг, думать хоть о чём-то мечтая лишь поскорее добраться до места. А под конец и вовсе задремала. Проснулась от того что начало мутить, желудок подскочил к горлу и грозил выплеснуть остатки нехитрого завтрака, который я с утра наскоро соорудила себе под вопли опекунши, что нечего жрать их хлеб, раз всё равно помирать. Как хорошо, что я никогда больше не увижу Мадлен. Попытка лишить отправленного на смерть человека последнего приёма пищи, была мерзкой даже для неё.

2

2

На следующий день Катерина повела меня в другое крыло замка, рассказывая кто и где живёт, оказалось, что люди, занимающиеся одним делом, жили рядом: садовники с садовниками, фермеры с фермерами. Как сказала моя новая знакомая, чтоб всегда можно было обсудить насущные дела, да и интересы у таких людей были схожие.

- мы иногда с девочками собираемся междусобойчиком, чай попить или даже ужинаем.

- а где живут те, кто ухаживает за драконом? – спросила я, всё-таки этот страшный зверь не давал мне покоя - это, наверное, такие отважные люди.

- что? – звонко расхохоталась моя спутница, - скажи-ка кто наш хозяин?

- в смысле? – не поняла я.

- в прямом, - не переставая улыбаться ответила Катерина.

- приятный, тридцатилетний мужчина. Хороший хозяин, который заботится о своих слугах.

Она по-доброму смотрела в мои глаза, видя, что я совершенно не понимаю, чего она от меня хочет.

- наш хозяин и есть дракон.

- тот белокурый мужчина управляющий? – нахмурилась я, пытаясь осознать схему управления.

- нет. БОгдан (ударение на первом слоге), - увидев непонимание на моём лице пояснила, - так зовут того блондина, что сидит во главе стола и есть дракон. Он превращается из человека в дракона и обратно.

Так всё ясно, Катерина – убогая, я видела такую в другой деревне, когда ходили там торговать пухом от овец. Вроде нормальный человек, а как рот откроет, одни небылицы и сыпется. Я тогда ещё подумала, как же она в быту, а нет, нормально видать, вот тоже человек живёт в своём волшебном мире, однако ж и дела делает и пользу приносит. Тогда были ещё живы мои родители. По началу я заслушивалась байками той женщины, а когда поняла, что она отвечает невпопад испугалась. Мама обняла меня и на ухо сказала, что вот такие, спокойные, они не опасные, а наоборот зачастую добрее других людей. «Их нельзя обижать. Праматерь создала их специально, чтобы мы учились добру и …» она тогда слово какое-то сложное сказала, я его не запомнила, но смысл был в том, что надо уважать всех.

Я покивала головой, стараясь изобразить на лице, что мол, вон в чём дело. Про себя прикидывая сколько правды из того, что она мне поведала о быте. Хотя если ей разрешили учить новенькую и она за главную у других, то, наверное, с головой у неё не так плохо, может её мучает лишь одна фантазия. Да и демон с ним, с драконом, подопечных не жрёт и ладно, народ вон довольный всем ходит. Что я к нему привязалась. Небось живёт где-то в соседних горах, а мимо нашей деревни с нереста летит, рыбы же на нерест в дальние воды ходят, вот и подбирает, что не попадя. Заметил Богдан такую особенность и начал дракона привечать, чего добру пропадать, вот и весь сказ. В общем тему летучего ящера я для себя закрыла, по крайней мере на ближайшее время.

И дни потекли за днями. Целый день я работала, потихоньку осваиваясь в замке, даже на ферме побывала. А по вечерам училась читать. Богдан, каждый раз произнося его имя, даже в голове, я его смаковала, красивое, был терпеливым учителем и напоминал мне маму. Он никогда не выходил из себя, если у меня что-то упорно не получалось, раз за разом поправляя и просил меня повторить, уж я от злости и ножкой притопну, и резко плечами поведу, а он хоть бы хны, голос ровный, пальцы даже не дрогнут.

 Как-то раз перед обедом, когда я шла к своему месту, меня за рукав остановила женщина:

- Беатрис, как там мои? – я недоумённо взглянула на неё.

- Дядько Ханс, да тётушка Грета?

Я склонила голову внимательно разглядывая её лицо. Что-то знакомое проскальзывало в нём, но я не могла её припомнить.

- я Рита. Меня забрали десять лет назад. Я жила в доме на окраине села.

Я нахмурилась припоминая. Да действительно в моём детстве на окраине жили двое стариков и одна девица, мама говорила мать её померла в родах, а отца отродясь не было, вот старики и приютили девицу. Да только не известно кто кому нужнее был, то ли они ей, то ли она им, потому что после того как староста выбрал её невестой дракона, старички долго не протянули, за год ушли. Я потупилась, не зная как ей об этом сказать. Она поняла сама.

- ну да, они старенькие были.

- но ты не переживай, - встрепенулась я, - о них заботились до последнего дня. И мама моя ходила, - припомнила я, меня она с собой никогда не брала, говоря, что нечего людям сердце бередить детским смехом, сейчас я думаю, что забота о больных стариках была тяжелой и грязной и мама просто не хотела раньше времени показывать мне эту изнанку жизни.

- спасибо, - она ласково тронула меня за руку, - ты меня утешила, больше всего сердце болело, что они там одни остались.

- а почему ты к ним не сходила? Успокоила б их, что всё хорошо.

- далеко это, да и не любит наш хозяин, когда мы надолго уходим, говорит за стенами замка не безопасно, - она пожала плечами и ушла, оставив меня в раздумьях.

 Идти мне особенно не к кому было, братья и сёстры были намного младше меня и росли в других семьях забывая, что когда-то у них были другие родители, мы с ними особой дружбы не водили. Я старалась всегда знать, как у них дела, потому что чувствовала некую ответственность, но от них желания общаться не видела. Может оно и правильно, сама их не дёргала. Но вот невозможность покинуть замок смущала. С одной стороны, тут всего в достатке было, а с другой хотелось бы иметь хоть призрак свободы. Пока размышляла дошла до своего места и села на стул. Ухмыльнулась накладывая еду, свободы мне не хватало. У Мадлен вон свобода была, а еды, одежды, удобств, да хорошего отношения ни грамма. Уж лучше так как сейчас, в комфорте, да в клетке. А дай мне свободу куда я денусь? Тяги к путешествиям у меня никогда не было. В деревне одной тяжко жить, у нас даже одинокие старухи жили парами. Тройками, что б было кому помочь, конечно окружающие их не бросали и в тяжелой работе помогали, но иной раз человек недужит и стакан чая принести некому. А мне молодой девке просто так дрова колоть да крышу латать не будет, надо либо платить, либо… но для меня последнее было не вариант. Идти замуж, рожать детей я пока не стремилась, а если захочу, тут народу много, авось найдётся кто.

3

3

Через пару дней, когда я мыла окна, во дворе раздались крики: «Чужаки! Чужаки!». Люди забегали засуетились. Сегодня я убиралась в комнатах над парадным крыльцом и всё действо разворачивалось передо мной как на ладони. Через пару минут на крыльцо выскочил Богдан, в нательной рубахе и натягивая на бегу поверх неё камзол. Я даже застыла, не убрав от стекла руку с тряпкой, засмотревшись на него. Даже сквозь объёмный шелк можно было видеть богатырский размах плеч, закатанные рукава обнажали жилистые предплечья. Он бежал по двору, подпрыгнул и … кажется у меня остановилось дыхание, и я начала оседать на пол, прижав руки с мокрой тряпкой к груди, потому что вот только что был мужчина и в ту же секунду его не стало, а в небо взмыл золотой дракон, мерно размахивая огромными крыльями. Дальше было всё как в тумане. Наверное, я всё же упала в обморок, потому что перед глазами откуда-то появилось лицо Катерины, щёки обожгли достаточно жесткие пощёчины, меня пытались привести в себя. Но была как в тумане. Меня перенесли в мою комнату, поили какими-то ароматными травами, и я опять провалилась в небытие.

В себя пришла только вечером. На тумбочке стоял поднос с ужином: лёгкий суп, большой ломоть ароматной булки и кружка с отваром, вкусные запахи как-то остро ощущались, заставляя желудок урчать. В кресле свернулась калачиком незнакомая девчушка, лет тринадцати. Во рту пересохло, словно в пустыне, я глотнула отвара и закашлялась, таким он был горьким. Моя сиделка тут же открыла глаза и улыбнулась:

- ты пришла в себя, пойду позову лекаря, - и вёрткой стрекозой подскочила с кресла, ринувшись за дверь.

Я не успела съесть суп, окончательно придя в себя я почувствовала просто адский голод, как в комнату вошел молодой мужчина. Он потрогал мой лоб, взял мою руку в свои ладони и как-то странно посмотрел мне в глаза.

- вот и чудненько, - произнёс он, - мы переживали, что шок на вас сильнее подействует. Что же вас так напугала милая леди?

Пока он говорил комната с большой скоростью наполнялась людьми, суда прибежали Катерина, Марика, Тарина, пришли пара мужчин, которых я знала только в лицо, под ногами вертелась моя сиделка-егоза. Заходили и другие незнакомые люди. В глазах пестрело от обилия лиц, и доктор это увидел.

- попрошу всех кроме Катерины удалится. Подробности о пациентке узнаете у неё, - вроде тихо сказал, спокойно, но все услышали и спешно уходили, но каждый счёл своим долгом ободряюще мне улыбнуться.

- так что же тебя так напугало? – повторил свой вопрос лекарь.

А я замялась. Сказать, что я испугалась, что Богдан — это дракон? Но так сейчас это оказалось глупым, ведь Катерина мне говорила, а я не поверила. Глубокой дурой выглядеть не хотелось.

- я никогда не видела, как человек может в что-то превра-ащаться. Только что был обычный и вот такая огромная ту-уша, - я говорила заикаясь, снова переживая тот шок, что испытала, глядя на дракона.

- понятно, - доктор как-то так двинул бровями, что я сразу поняла, что он обо мне подумал: «Неотёсанная деревенщина», это было неприятно, хоть и являлось правдой, - сегодня рекомендую с кровати не вставать, а завтра смотреть по состоянию. Катерина, сильно её не загружать завтра. И – обратился он опять ко мне, - пьём отварчик, - он указал на кувшин на трюмо, - никакой воды. Да, - он по-доброму улыбнулся, - он горький, но он даёт силы. Завтра будешь как новенькая, полагаю. Спокойной ночи Беатрис.

Катерина ещё похлопотала надо мной: помогла переодеться, принесла таз и кувшин, дабы я могла умыться, забрала посуду, водрузила кувшин с лекарством и стакан на прикроватную тумбочку.

На завтрак мне было страшно идти. Вроде ничего и не изменилось, но теперь у меня перед Богданом был безотчётный страх. Во время трапезы я не рискнула поднять взгляд. Наскоро перекусив, предпочла убраться восвояси, а именно тереть пыль по всему дому, как мы накануне уговорились с Катериной. Так же происходило на всех трапезах, я быстро кушала и тенью выскальзывала из столовой.

Сегодня был первый вечер, когда я в полностью осознанном состоянии не пошла в библиотеку. Я несколько раз поднималась с кровати, подходила к двери, бралась за ручку и отдёрнув пальцы шла обратно и садилась на край кровати. «Ну дракон, ну и что. Раньше то читали и всё было хорошо. Что изменилось сейчас» уговаривала я себя, но сама не верила своим доводам, настолько фальшивыми они казались. Чего боюсь я и сама объяснить не могла. Откровенно говоря, зла от ящера я не видела, от Богдана и подавно, но…

От моих метаний меня отвлёк стук в дверь.

- да, - немного резко ответила я, войдите.

- Ты решила, что научилась хорошо читать? - о косяк опёрся человек являющийся моим страхом, - я нервно мотнула головой, неосознанно вжимаясь спиной в спинку кресла, на которое села в процессе своих размышлений, - тебе всё ещё недужится? - обеспокоено нахмурился мужчина, - опять моё отрицательное покачивание.

 Он вошел в комнату и затворил за собой дверь. Мне показалось, что Богдан заполнил собой всю комнату, мгновенно поглотив кислород, оставляя мне лишь углекислый газ, который я рвано вдыхала, как рыба, выкинутая на берег и не могла надышаться.

- что с тобой? – его беспокойство дополнилось непониманием, он шагнул ко мне и присел на корточки перед креслом.

Теперь я смотрела на него сверху вниз и могла бы всласть рассмотреть его правильные красивые черты, если б меня так не колотило от страха, я почувствовала свои ледяные ладошки в его горячих руках и тут меня накрыла истерика. Я рвалась с кресла, пыталась отодвинутся, кричала, чтоб он меня отпустил и не трогал, что я не могу дышать. Но он лишь взял меня на руки, прижал к своей груди и сев на край кровати, начал, как маленькую, укачивать, шепча какую-то успокаивающую чушь пока я не затихла.

4

4

Богдан

Я не понимал, что со мной происходит с того момента как приземлился на тот берег, где меня по обыкновению ожидали подношения. Помнится, давным-давно, когда я их потребовал, я ради шутки добавил что-то о том, чтоб мне оставляли невинную деву. Я тогда был молод и дураковат. Какого же было моё удивление, когда люди начали это делать. Переобуваться на ходу было глупо, и я решил, что пополнить штат прислуги мне не помешает. Так и повелось.

 Но в тот день произошло что-то непонятное. Когда я только летел над рекой мне почудился столь мной любимый и столь же ненавистный запах луговых цветов. У меня внутри всё сжалось и перевернулось. А когда я опустился и увидел эту девицу, и понял, что запах идёт от неё, первым желанием было развернутся и лететь куда глаза глядят, пока не отнимутся крылья. Она была так похожа на Ленору, она пахла как Ленора, но она не была Ленорой. И я не знал от чего мне было хуже.

 Я всё-таки взял «подарочек» и полетел. Летал я долго, кругами, всё никак не решаясь опустится на землю. Ведь там, на земле надо будет что-то решать с девицей, а пока я в небе, я мог представить, что Ленора рядом. И эти мечты были с таким горьким привкусом.

Говорят, время лечит. Возможно, но только если есть дополнительное «лекарство», у меня его не было. Ленора была любовью всей моей жизни, ещё когда я увидел её маленькой девчонкой, бегающей по родительскому дому. Уже тогда я был готов положить к её ногам мир. Но ей это не было нужно. Она всегда смотрела на меня с жалостью. Когда я предложил ей свою руку сердце и прочий ливер её родители согласились, посчитав наш брак выгодным. Во всю готовилось торжество и мне было даже плевать, что она меня не любит и не полюбит никогда, я просто смог бы быть рядом. Но в одно прекрасное утро Ленора пропала. Точнее не пропала, а сбежала. На столе была записка о том, что она просит прощение, но любит другого и ни дня не хочет проводить со мной. Я словно обезумел, кинулся искать и нашел. Это был замок семьи Сартос. Старшее поколение пыталось меня вразумить, но я ничего и слышать не хотел и вызвал Гомера Сартоса на поединок. Сказать, что бой был кровопролитный, это ничего не сказать. На мне живого места не осталось. Разные стихии давали нам с Гомером равные шансы, но я боролся за свою мечту, наверное, поэтому и победил. Я принёс его вырванное сердце и бросил на белый мраморный пол в замке Сартос и потребовал вернуть мою невесту. Хулио Сартос, глава клана проклял меня и сказал, что я теперь их враг навеки. Но мне было всё равно. Мне нужна была только Ленора. Я был готов отказаться от всего ради неё. Но она опять сбежала. Я долго рыскал по свету залезал в такие дебри, куда залезть было практически не было возможно, но так и не нашел её.

Я заперся в своём замке и с десяток лет даже носа не высовывал из своей комнаты. Мой верный друг, который взял на себя управление замком кормил меня и заставлял летать. Драконам нельзя не летать и не практиковать свою магию, она выжигает их изнутри, и я бы рад был сгореть, но мне не давали. Он хитростью заставлял меня двигаться, он поддерживал меня, жалел и разговаривал со мной. Он единственный кого я подпускал к себе.

Но всё в жизни имеет срок, а человеческая жизнь особенно, она так коротка по сравнению с драконьей. Мой драгоценный Дерек состарился и на смертном одре взял с меня клятву, что я не брошу всех тех людей, что он собрал в замке, дав кров и дом «подаркам» из сёл, одиноким путникам. Сделал из замка маленькое государство. Я не смог отказать в этом ему. В день его смерти я впервые вышел к своим людям. Я общался с ними, помогал, решал бытовые вопросы, я не бросил его дело.

18.03.21

И всё было хорошо пока не появилась эта девчонка! Я мерил шагами свою комнату. Когда я принёс её, этот ужас в глазах выворачивал меня наизнанку, заставлял скрежетать зубами и сжимать от злости кулаки. Однако ж в человеческой ипостаси она меня не боялась, опасалась, как любого незнакомца, но не более. А когда вечером я обнаружил её в библиотеке первым желанием было выгнать её из замка и больше никогда не видеть, потому что только её вид возвращал, меняв тот ад, в который я попал девятнадцать лет назад, а второе… второе облагодетельствовать её. Она сидела такая, как маленький котёнок, склонившись над книгой и повинуясь сиюминутному желанию, я предложил ей научить её читать. И теперь я имел возможность каждый вечер любоваться её вздёрнутым носиком, изумрудными глазами, пухлыми щёчками и губками, рыжими волосами, тонкими, длинными пальцами, высокой грудью, что начинала вздыматься чаще если у неё что-то не получалось и она начинала злится.

Это было и пыткой, и удовольствием одновременно. Она так сильно походила на Ленору и так же сильно отличалась. Не было в любимой этого огня, едкой самокритики, она вообще чаще всего была совершенно спокойна, быстра и жестка в решениях, не даром ледяной дракон. Это меня обычно захлёстывали эмоции соответственно моей огненной натуре. Беатрис напоминала мне яркий, дикий цветок, тогда же как Ленора горный первоцвет, но их объединяло одно, они обе были прекрасны.

С каждым днём я привязывался к этой девушке, она заставляла меня опускать те щиты, которыми я закрылся от жизни, мне хотелось говорить с ней, узнавать её. И когда я узнал, что она заболела очень обеспокоился, я понял, что боюсь потерять тот живой родник, который у меня появился.

О этот удушающий страх, который я почувствовал от девушки, стоило мне войти к ней. Как же сильно она меня боялась. Он кромсал мою душу на мелкие кусочки. Меня никто и никогда так не боялся. Даже когда я забирал «невест» из деревень, у них не было такого дикого страха.